Безымянный Король

      - Добрый вечер, господин, - Узумаки Наруто приветствует его легким поклоном, а после скромно устраивается на переднем сидении авто, чинно сложив руки на коленях. – Простите за доставленные неудобства.       Саске кивает в ответ, хотя неприятное, тянущее, назидающее ощущение трудно назвать неудобством. Скорее, это разочарование, ведь цель достигнута, привкус азарта превратился в зудящую оскомину, а Узумаки Наруто теперь принадлежит ему. Его шики и покорная игрушка в его руках. Вот только играть с ней у Безымянного Короля нет особого желания, ведь теперь она такая же, как и сотни других.       Небольшую дорожную сумку Узумаки пристраивает у ног, чем все-таки удивляет Саске, ведь у хоста, ввиду его профессии, должно быть много добротных вещей. Впрочем, это же теперь его обязанность: обеспечивать своего питомца, взамен получая ответную благодарность в виде крови и энергии жизни. Как-то это приторно. Оказывается, вкус победы не так уж и сладок. Или же он не чувствует его потому, что эмоции не присущи Учиха Саске в принципе? К тому же, нужно признать, что сегодня он не в самом благоприятном расположении духа.       Идею брата наведаться в фамильный особняк Саске встретил без особого энтузиазма, просто подчинившись, потому что это было не предложение, а, по сути, приказ. Итачи-сама желает видеть, как он будет воспитывать своего шики, приручать его и подстраивать под себя, что он почувствует, когда их с Узумаки Наруто свяжут узы крови.       Подобный расклад нервирует Саске тем, что от него ожидают безупречности. Как Король безымянного гнезда он не обязан следовать Уставу, но как брат не может подвести Итачи, которому наверняка лично придется отчитываться перед Кругом за младшего брата. Все это обременительно и неприятно, учитывая то, что именно из-за его, Саске, оплошности с Хьюга их родственные узы стали для Итачи ещё более тяжкой ношей, чем обычно.       Стоит ему притормозить на красный, как от скрывшейся в темени укромного уголка группы отделяется точеная фигурка. Цепная куколка идет медленно и уверенно, соблазнительно покачивая бедрами, но, не дойдя до машины несколько шагов, замирает. Наконец, заметив, что варлок в машине не один, куколка раздосадовано цокает языком и тут же гибко поворачивается, чтобы наклониться к приспущенному окошку другого авто. Дверь машины захлопывается за секунду до вспышки зеленого света. Наблюдавший за этим представлением Саске хмыкает: вот она – благородная жизнь варлока, чтоб её!       - Держи, - Учиха небрежно бросает ключ-карту Узумаки на колени. - Спасибо за оказанное доверие, господин, - приглушенно благодарит его мальчишка, пряча карту в нагрудный карман легкой куртки. Саске же снова благосклонно кивает, ощущая на языке привкус горечи.       «Я отказываюсь потому, что после сегодняшней ночи наши отношения, основанные на узах крови, будут просто отвратительны». Слова Узумаки набатом назидающей правды стучат в голове Учиха. Да, согласен – уже отвратительно, начиная с того самого момента, как Узумаки стал его шики. Наруто принадлежит ему, но у самого Учиха такое ощущение, что он только что снял очередную цепную куколку.       Сегодня Саске проснулся ещё до рассвета, пытаясь понять, что за чувство развеяло его сон. Методом анализа и исключения Учиха приходит к выводу, что это предвкушение, ведь прежде, чем уснуть, он представлял, как это будет – обмен кровью с шики.       Учиха представлял Наруто – коленопреклоненного и покорного, с неподдельной страстью в синих очах, с соблазнительной ухмылкой на тонких губах, отдающегося ему с неподложным, ответным желанием и шепчущего его имя, – и безразличной благодарности в том видении точно не было. Но Наруто рядом с ним – безликая тень себя тогдашнего, не вызывающая даже предчувствия жажды. Да, ещё вчера Саске предвкушал, сегодня же думает о том, что шики – это всего лишь домашняя утварь.       Уже на выезде из города за ними пристраивается машина. Конечно же, Итачи взял Дейдару с собой. И Саске как-то не прельщает весь уикенд наблюдать за их милованием, которое определенно будет отвлекать его от воспитательного процесса. Знать бы только, с чего начать.       Учиха бросает быстрый взгляд на своего шики, который все ещё держит голову опущенной, а руки сложенными на коленях. Никакого тебе заманчивого и заводящего вихрения сияющей анимы. Тишь да гладь. Бесит! Вот что понимает Учиха, смотря на свое, некогда столь желанное приобретение. Бесит?.. Саске хмыкает. Почему бы не начать воспитание, например, с наказания за неумение угодить своему господину?       Фамильное поместье Учиха встречает их мертвой громадиной. Кованые ворота распахиваются со скрипом, приветствуя их шуршанием могучих деревьев боковых аллей, в котором Саске слышится нечто насмешливо-зловещее.       После Рагнерёка многие, некогда бушующие жизнью мегаполисы превратились в лохмотья величественных построек. Природа, словно обретя второе дыхание, наступала стремительно. Мстила, наверное, за многовековое пренебрежение, возрождая свою первозданную мощь. Люди нынче дышат чистым воздухом, не испытывают недостатка в еде и воде, а ученые не бьют тревогу по поводу озоновых дыр, кислотных дождей, истощения запасов минеральных ресурсов и прочего, ломая головы над тем, как сохранить человечество как вид. Все равно – не сохранили.       Наступление природы на города было неумолимым, накрывающим островки цивилизации песчаными бурями, массивными ледниками, ливнями и землетрясениями, тем самым сгоняя двуногих обитателей в многомиллионные агломерации. Чтобы после, как считает сам Саске, с удобством прихлопнуть их всех одним, мощным ударом.       Наконец, они подъезжают ко входу в особняк. Трехэтажный дом источает ауру древнего величия, обжигая ярким светом, льющимся через проемы слепых окон, но все равно не производит на Саске былого, трепетного, значащего впечатления.       - Саске-сама, - Узумаки робко прикасается к его ладони, чем раздражает Учиху до брезгливого желания одернуть руку, - шики вашего брата... – в синих очах на миг, на неуловимую долю секунды, Учиха замечает тот, знакомый ему страстный блеск, задевающий в его беспроглядной пустоте какие-то грубые, но откликающиеся струны. – Вы бы хотели, чтобы я его превзошел?       - Хотел бы я? – Саске до боли стискивает запястье шики, насильно притягивая его к себе. – Хотел бы, чтобы твои стоны были громче, чем его, - он бесцеремонно вырывает из анимы человека пучок энергии жизни.       Узумаки вздрагивает, но не издает ни звука, позволяя пользовать себя, словно сосуд. И Саске, не насыщая, а словно насильно кормя свою пустоту, впервые не знает, как ему поступить: оставить все, как есть, или же все-таки стереть эту границу между господином и шики, дабы их отношения с Наруто имели те же оттенки, что и в ту ночь.       Из машины Безымянный Король выходит с брезгливой гримасой на лице. На пороге особняка их встречает парт преклонного возраста. Ранее дворецкие были показателем благородности семьи, теперь же став лишь данью традиции.       Первым делом Саске замечает укоризненный взгялд брата. Подумаешь, не открыл дверь своему шики. Узумаки в состоянии самостоятельно выбраться из машины, а у него просто нет настроения на все эти заботливые глупости. Учиха сосредоточенно думает над словами Наруто: действительно ли он хочет, чтобы его шики превзошел наглеца Дейдару? Нет, не хочет, но и Узумаки об этом не скажет.       - Наруто Узумаки, - мальчишка отвешивает низкий поклон Багровому Королю и его шики. – Рад знакомству.       - Тсукури Дейдара.       Стандартный обмен любезностями Саске предпочитает пропустить мимо ушей, все ещё пристально, запрокинув голову, рассматривая особняк и убеждая себя в том, что он ничего не чувствует в этот момент.       Итачи-сама, слушая отчет дворецкого о делах текущих, подымается на крыльцо, и Саске, все ещё одолеваемый противоречиями, на автомате переступает порог родительского дома следом. Нет, все-таки надо признать, что внутри, пусть и на миг, что-то болезненно дрогнуло.       Саске кажется, что он слышит детский смех. Видит залитую мягким светом гостиную, маму, приглашающую его в свои объятия, отца, предпочитающего не баловать своих детей, и старшего брата, треплющего его, младшего, по волосам. Придуманный мир, в котором, на самом деле, отец и мать плели заговоры, а нии-сан предавал собственную семью, шпионя за ней для Императора.       Саске на пару секунд зажмуривается, дышит глубоко и медленно. Эти воспоминания – прошлое, утраченное и необратимое, поэтому нет смысла возвращаться к нему в то время, когда стоит думать о будущем – своем и Итачи-сама.       - Вам с Наруто-куном приготовили разные спальни, - собственная пустота, словно переворачивается, натыкаясь на нечто ещё более темное, безграничное, но при этом имеющее форму. Форму человеческого тела. Взгляд старшего брата устремлен вверх по лестнице, и в голове Безымянного Короля снова звучит детский смех, фантомным прикосновением посылая по телу мурашки. – Согласно моему распоряжению.       Саске кивает в ответ, с опасливой осторожностью начиная подниматься по лестнице. Лестница, словно змея, кольцами перекачивающаяся у него по ногами.       Наруто следует за ним на расстоянии в шаг, словно тень, которая не растворится во тьме и не истает при ярком свете. Сколько бы он ни размышлял, но так и не смог понять, чего же добивается Багровый Король, направляя его по столь зыбкому пути.       - Итачи-сама, вы уверены, что это было правильное решение?       - Что ты имеешь в виду, Дей? – прислонившись к дверному косяку, Учиха наблюдает за своим шики. Дейдара без лишней суеты разбирает вещи, раз за разом откидывая за спину тяжелое золото волос и изредка бросая на него взгляды – теплые и сопровождающиеся мягкой улыбкой.       - Правильным ли было мое решение провести уикенд в старом фамильном особняке? Или же, - Итачи обнимает своего шики со спины, глубоко вдыхая сладкий, волнующий аромат его крови, - правильно ли я поступил, вынудив глупого отото взять себе в шики Узумаки Наруто?       - Правильно ли то, - Дейдара оборачивается в плотном кольце рук, смотря на своего господина снизу вверх, - что вы скрываете от Саске-сама правду? Простите... – тут же взволнованно шепчет Тсукури, опуская голову, - я не имею права задавать подобные вопросы.       - Отчего же? – Учиха вынуждает шики поднять взгляд. – Мне интересно твое мнение, - ожидая ответа, Итачи чуть склоняет голову вбок.       Как Король он поступает опрометчиво, ставя на наивысшую ступень доверия своего питомца. Даже шесть лет, проведенных бок о бок, не предопределяют столь близких отношений между господином и его шики, но Итачи уже давно не считает Дейдару питомцем. Честно сказать, никогда не считал.       - Саске-сама может рассердиться, - все ещё неуверенно, то поднимая, то опуская взгляд, отвечает Дейдара. – Точнее, он будет в бешенстве. Тихом, но яростном бешенстве, которое может толкнуть его на... скоропалительные решения.       - Отото слишком дорожит моей репутацией, - Итачи хмыкает. Разжимает объятия и присаживается на стул.       За последние десять лет в его детской комнате ничего не изменилось, разве что стало более взрослым и прозаичным. Например, тона преимущественно интимно-бежевые, свет торшеров приглушенный, а кровать достаточно широкая даже для двоих. Заказанный специально для Дейдары туалетный столик с большим зеркалом – единственное новшество. Тсукури практически не пользуется косметическими средствами, а он и не заставляет, хоть статус шики Багрового Короля и предопределяет безупречность, тем более во внешнем виде и манерах.       Итачи уже давно подумывает над тем, чтобы прикупить какой-нибудь безлюдный участок и построить на нем уютный домик. Деревянный и с настоящим камином, пусть это и влетит в солидную копеечку. Для них двоих Королю Учиха-сокетто не жаль никаких средств. Впрочем, в ближайшие несколько лет с мечтами придется повременить. Сперва Багровому Королю нужно разобраться с реальностью.       - Как и я, Итачи-сама, - шики опускается перед ним на колени, прижимаясь к его бедру, - а вы без ножа режете мое сердце, впутываясь в опасные аферы.       - Совет Круга состоится в конце лета, - отвечает Итачи, медленно перебирая золото волос своего шики. Обыденная ласка, которая и успокаивает, и помогает Багровому Королю: привести мысли в порядок и усыпить пустоту. – К тому времени мне нужно иметь на руках побольше козырей, а за спиной – союзников.       - Вам уже известна повестка дня? – спрашивает Дейдара, упираясь острым подбородком в скрещенные на его коленях ладошки. Итачи улыбается в ответ. Интересно, что бы предпринял Круг, прознав, сколь много известно его шики? Впрочем, у этой кучки престарелых варлоков, мнящей себя великими вершителями, все обсуждения деликатных вопросов сводятся к кардинальным решениям.       - А как иначе, - Учиха шутливо щелкает блондина по носу. – Кроме общих и насущных, конечно же, вопрос о наследии земель Намикадзе. - Это мерзко! – вспыхивает возмущением Дей. – Я, конечно, понимаю, что земли Намикадзе-сокетто мозолят руки каждому инферно, но делить гнездо, пока жив его законный Король... – Тсукури отрицательно качает головой. – Для чего тогда писался Устав, если его азы нарушаются теми, кто уполномочен блюсти их неприкосновенность.       - Это все страх, котенок, - отвечает Итачи. – Большинство членов Круга боится, что Безымянный Король по праву своего рождения и происхождения затребует территорию для создания собственного гнезда. Саске, ты же знаешь, вправе сделать это хоть сейчас, и Император, может, - Учиха делает секундную паузу, - но не откажет ему в этом.       - И влияния Учиха сразу же удвоится, да? – Итачи кивает в ответ, хотя и не считает это достижением или же достоянием.       - А еще, я уверен, - Дейдара переходит а шепот, - что Круг делает ставку на то, что Песчаный и Западный Короли поддержат вас. Не только, если Безымянный Король затребует земли для создания собственного гнезда, но и если Вам, вдруг, - подчеркивает Дейдара таким тоном, словно отнекивается от своих же слов, - перехочется быть Королем Учиха-сокетто. Ведь Каге звучит куда солиднее.       - А пахнет старой плесенью.       - У Вас, Итачи-сама, напрочь отсутствует чувство юмора, - Дейдара хмурится. Обижается, отчего его анима приобретает дрожащий белесый оттенок.       - Круг не будет ждать, когда Джи-сама обратится в прах, чтобы посадить в его кресло достойного, - Тсукури, возведя глаза к потолку, показывает знак кавычек, - преемника. И земли Намикадзе-сокетто на блюдечке Саске-сама не преподнесут.       - Не будем о бренном, котенок, - прерывает Итачи становящийся все более эмоциональным монолог своего шики. – Мы же здесь для того, чтобы я мог уделить тебе побольше внимания.       - Господин желает что-то особенное? – послав ему лукавый взгляд, Дей удобно устраивает свою мягкую попку у него на коленях, руками обвивая за шею. Впрочем, шики ещё сохраняет дистанцию, ожидая его разрешения продолжить начатую игру.       - На твой вкус, - бросает Итачи небрежно, почти что незаинтересованно.       Пытается обмануть. Кого? Человека, который знает... О том, почему, бывает, его господин приезжает на обед домой, тратя на этот путь прилично времени. Почему по утрам, тоже бывает, не торопится на работу и не выпускает его из постели. Почему, когда дел просто невпроворот, он вынуждает важных инферно ожидать в конференц-зале, а своему шики приказывает немедленно прибыть в офис. Задай ему все эти вопросы Тсукури сейчас, и ответ последует незамедлительно. Один на все. Но Дей не станет спрашивать, потому что превыше всего ставит его репутацию. Тсукури никогда его не предаст, а он сам ежесекундно подвергает своего шики опасности: даже не зная наверняка о слабостях противника, первый удар враг наносит по самым близким. Их с Саске публичные отношения достаточно прохладны, но значимость в его жизни Тсукури Дейдары так просто не скроешь.       - О! Ну, тогда... – Дейдара задумчиво прикладывает палец к губам. - Может, я буду провинциальной цепной куколкой, а вы – лендлордом, купившим поместье и приехавшим осмотреть владения?       - Тебе нужно меньше смотреть сериалов, котенок, - хмыкает Учиха, перехватывая руку шики и целуя тот самый пальчик.       - Тогда, может, вы будете величественным королем, - задорно подмигивает Дей. – Например, королем вампиров, а я – эльфом, отданным вам в услужение, - блондин показательно рассыпает по спине волну своих густых волос. – Я ведь похож на эльфа, Итачи-сама?       - Конечно, мой эльфенок, - выдыхает Итачи в запястье, целуя росчерк синих венок под тонкой кожей, в которых пульсирует сладкая кровь, - которому нужно меньше читать фэнтези. К тому же, Дей, - фыркает Учиха, бросая на шики осуждающий взгляд, - ты меня слишком облагораживаешь. Может, я хочу быть варваром, - он резко, властно и неоспоримо, прижимает Дейдару к себе, позволяя не только почувствовать свое нетерпеливое желание, но и узреть мрак собственной пустоты, - и видеть тебя в качестве своей добычи. Гордой и не смирившейся со своей участью.       - Как заманчиво... – шепчет наглец ему в губы, едва-едва их касаясь. Остро, до нетерпеливых, подстрекающих мурашек. – Но добыче нужно подготовиться, - Дейдара споро слезает с его колен, - дабы предстать перед своим варваром во всей своей гордости, - и скрывается в ванной.       Итачи медленно выдыхает. Несмотря на то, что ещё пару минут назад они с Дейдарой говорили о серьезных и опасных вещах, на устах Багрового Короля играет довольная улыбка. Прознав о заговоре, Круг не примет во внимание его личные заслуги, но и он – не отец, который в своей войне был и генералом, и рядовым солдатом.       Поднявшись, Учиха снимает одежду, бросая её прямо на пол, а после садится на постель, ожидая. Дей предстает перед ним полностью обнаженным, и правда, во всей своей гордости. От упрямого, пренебрежительного, надменного взгляда блондина захватывает дух. Пустота дрожит от предвкушения: сломить и подчинить – первый порыв, тут же сменяющийся жаждой приручить упорной лаской, как дикого, свободолюбивого хищника.       Итачи взглядом указывает на место подле себя. Дейдара, повинуясь, опускается на колени, но не как шики, склонив голову и сложив руки перед собой, а как непокоренный пленник с вызовом в голубых очах и презрительной ухмылкой на губах.       - Знаешь ли ты, - Учиха с силой сжимает золото волос, вынуждая человека запрокинуть голову, - что по законам варваров вождь должен приручать свою добычу на глазах у всего племени?       - Мне позвать их? – Дейдара кивает в сторону двери.       - Позови, - уступчиво соглашается Учиха, а после резко подается вперед, выдыхая человеку прямо в губы, - если хочешь, чтобы уже завтра их головы окольцовывали мою территорию.       - Прилюдно или же наедине с тобой – это все равно унижение, - первый поцелуй выходит грубым, жалящим, ядовитым, - но с моих губ ты не услышишь даже молящего вздоха.       - Молящие мне и не нужны, - Итачи забрасывает свою добычу на кровать, словно пушинку, вдавливает в постель своим весом, нахально оглаживая извивающееся тело. – Разве что о большем удовольствии.       - Не дождешься, варвар, - выплевывает Тсукури, бросая на него негодующий взгляд.       Порой, Итачи и сам не отличает игру от реальности, за шесть лет так и не поняв до конца, каков же Дейдара настоящий. Кажется, что именно сейчас – дерзкий, пререкающийся, противостоящий, но стоит ему назвать Дея «мой шики», и больше не будет сопротивления. Останется лишь пылкая и жаркая страсть и сладкий вкус ярко-алой крови на его губах. А вот скажи он «Тсукури Дейдара», и ему в лицо без оглядки на последствия и страха за собственную жизнь выскажут все, что думают. Столь переменчивый и необыкновенный, его ангел со сломленными крыльями.       Итачи ласкает гибкое тело. Медленно скользит руками по точеным бедрам. Сжимает в ладони напряженные яички, чуть оттягивая. Оглаживает влажный, скользкий от смазки член. Щекочет чувствительную головку подушечками пальцев. Болезненно сжимает твердую горошинку соска.       Дейдара смиренно сопит в подушку, комкает простыни, пытается уйти от прикосновений. Вздрагивает и сопротивляется. Отводит туманный взгляд и кусает алые губы.       - Итачи-сама... – надрывно выдыхает Дейдара, прогибаясь в пояснице и подаваясь навстречу, когда он касается языком пульсирующей дырочки.       Итачи аккуратно проникает в податливое тело, замирая и целуя местечки, на которых не так давно были жуткие следы от укусов. Плавно подается назад и снова входит до упора.       - Итачи-сама... – Дей подстраивается под неспешный ритм толчков, - сильнее...       - Не сегодня, - Итачи предпочитает смаковать удовольствие по составляющим. Пить энергию жизни медленными глотками, зная, что чаша никогда не иссякнет. Потому, что его пустота никогда не насытится.       - Итачи-сама? – Дейдара сонно щурит глаза.       - Спи, - Учиха наклоняется, целуя выглядывающую из-под одеяла пятку.       - Ты варвар, Итачи, - бурчит Дей, поджимая ногу и укрываясь по самую макушку.       Учиха хмыкает в полуулыбке. Отринуть бы все бренное, спрятать шики в своих объятиях, вдохнуть заманчивый, волнительный аромат его крови и забыться крепким сном без сновидений до самого полудня. Вполне выполнимое, обычное, человеческое желание. Но варлоки – не люди.       Старые вещи, футболка и потертые джинсы, все ещё ему в пору. Итачи организовал этот уикенд не только по своей прихоти, скорее, из-за острой и не терпящей отлагательств необходимости уладить кое-какие дела.       Прежде, чем переступить порог спальни, Багровый Король замирает, прислушиваясь: как он и предполагал, в спальне отото удручающе тихо.       Саске всегда оценивал себя критично и справедливо, не давая себе поблажек и не балуя свое самолюбие. Порой, конечно же, было неприятно осознавать тот факт, что ты в чем-то уступаешь нии-сану, справляешься с задачей на грани своих возможностей и совершаешь ошибки. В отличие от большинства инферно, Саске никогда не считал себя венцом творения Владыки, к тому же у него было немало неприглядных качеств, которые он успешно скрывал.       К числу сфер, предрасположенность к которым не была заложена у него от природы, Учиха относил властвование. Интриган из него был поверхностный, и, к слову, Саске не горел желанием развивать этот навыки. Куда интереснее было работать с экспериментальными образцами и, куда уж без этого, живой плотью. Впрочем, ученым он тоже был постольку-поскольку.       Его интересовало человечество, как вид, но особой страсти к людям он не питал и светскими беседами с ними себя не развлекал. Саске его характер нравится, хотя по десятибалльной шкале он оценивал его на твердую семерку, потому что бывали у него периоды снобизма и бездумья, которые могли резко обращаться необъяснимыми стремлениями. Он быстро чем-то увлекался, но так же быстро остывал по отношению к некогда новому и его заинтересовавшему. Как бы там ни было, а почти всегда и ко всему Учиха Саске оставался равнодушным. По крайней мере, пока в его жизни не появился Узумаки Наруто.       Саске кажется, что он даже о родном брате он думает меньше, чем об этом человеке. К тому же, аники поступил подло, отдав распоряжение об отдельных спальнях. Жажда не отпускает его с того самого момента, когда он сделал первый глоток ярко-алой крови Узумаки. С другой стороны поступок Багрового Короля был более чем рационален: брать нахрапом – не самый лучший вариант. Шики нужно приручать, словно зверушку. Не самое лучшее сравнение, но Наруто, и правда, походит на некое создание, мифическое и находящееся за гранью его понимания и терпения. Так что нии-сану нужно отдать должное, но для «спасибо» Итачи-сама не так уж и расстарался.       - Простите, Саске-сама, - дворецкий низко склоняется перед ним, - но на часах уже за полночь, а мои силы уже далеко не прежние.       - Хн, - по большему счету, именно он должен заниматься семейным поместьем, но Саске предпочитает переправлять поступающие из особняка отчеты кому-нибудь из ноктисов. Конечно же, он не остается безучастным, прилагает много усилий, чтобы поместье приносило доход, а доход оно приносит немалый, но хозяйственная деятельность всегда казалась ему рутинной. Ещё с детства, когда мать объясняла недовольно поджимающему губы мальчику, почему поместье столь огромно, зачем им содержать столько партов, полей, скота и овощных грядок, Саске подозревал, что из него пытаются выпестовать хозяйственника. И надежного помощника для старшего брата – истинного Короля Учиха-сокетто. Увы, Багровый Корль был иного мнения.       - Хорошо, - Саске медленно складывает документы и передает их дворецкому, при этом его взгляд, конечно же, порицательный, - но в следующий раз я не сделаю поблажку на ваш возраст. Не можете должно выполнять свои обязанности – найдите себе достойную замену.       - Прошу прощения, Саске-сама, - дворецкий снова низко кланяется и, шаркая, пятится назад.       - И передайте приказ моему шики, - бросает Учиха небрежно, словно и не предвкушал целый вечер, протирая брюки в отцовском кресле за кипой дотошных бумаг. – Прибыть в мою спальню через двадцать минут.       - Будет исполнено, господин, - человек покидает его кабинет. Кабинет отца. За минувшие годы здесь ничего не изменилось. Кажется, даже запах остался прежним – запах заграничных сигар, которые отец курил, один раз в день и только после ужина. Наверное, потому что сигары, и правда, были дорогими и редкими. Насколько он знал, сейчас такую марку уже не выпускали.       К тому же, на губах остался неприятный осадок грубых слов, хотя, по сути, он поступил не жестче, чем на его месте поступил бы любой варлок. Дворецкий, и правда, уже в возрасте, подслеповато щурится в документы и едва заметно припадает на правую ногу. По большому счету, мужчину стоит уволить и взять на его место кого-то помоложе и посноровистее, но этот парт родился в особняке и всю жизнь отдал служению Королю Учиха-сокетто. С точки зрения совести, выгонять преданного пса на улицу неблагодарно, тем более, только что человек просто принял на себя удар, ведь это ему, Саске, все эти бумаги уже дотошно рябили перед глазами. С другой стороны, старик явно сдал позиции.       Саске как варлоку не выпадет столь сомнительной чести – пройти испытание старостью – но у него нет и гарантии, что примерно в таком же возрасте он не обратится в прах. Вот, например, прямо за этим столом, а ночной ветер развеет его скудные останки по территории особняка. По мнению Саске это ещё более нелепая участь, чем быть положенным в ящик, засыпанным землей и съеденным червями. Впрочем, во всем мире ещё в прошлом веке ввели закон об обязательной кремации.       Уже приняв душ, Саске ещё пару минут стоит в ванной, сосредоточенно смотря на собственное отражение. Было ли все дело в крови инферно или же его просто столь щедро одарила природа, но его тело и внешность действительно безупречны, вот только Наруто этим не проймешь. Узумаки видел его... другим, и поэтому сейчас строить из себя повелевающего и приказывающего господина кажется смешным и глупым, но не позиционировать себя, как господин, ещё глупее.       Наруто уже ожидает его в спальне, облаченный в какие-то полупрозрачные тряпки. По мнению Саске, этот наряд - вершина безвкусия. Наверное, на него все-таки повлияла атмосфера особняка. Не то чтобы ностальгическая, просто... другая, ещё хранящая воспоминания об отношениях его родителей, как ему всегда казалось, построенных на чувствах, а не заключенных в рамки обычного контракта.       - Сними это, - бросает Учиха ощутимо брезгливо. Была бы перед ним обычная цепная куколка, он бы даже не думал о церемониях. В конце концов, его статус предопределяет использование других, ущемленных и слабых, зависящих от сильного звена мира сего.       Шики раздевается медленно. Снимает воздушную тунику с плеч, позволяя ей упасть к своим босым ногам. Плавными, покачивающимися движениями стягивает просторные штаны, чем-то напоминающие восточные шаровары. А ещё Узумаки не смотрит ему в глаза. Не раскрывает перед ним свою душу. У Саске какое-то неправильное восприятие происходящего. Складывается такое впечатление, что он варвар какой-то, покусившийся на трогательную невинность.       Учиха скользит взглядом по стройному телу, отмечая, что, как для хоста, Наруто сложен не так уж и хрупко. Скорее, гармонично. Но этот потупленный взгляд и развратность движений действительно утомляют и раздражают. Да, Саске лишен эмоциональной сферы, но это ещё не означает, что он не чувствует ничего вовсе.       - В позицию, - Саске резким жестом указывает на постель. Ему не нужно объяснять, ведь каждая цепная куколока прекрасно знает, что подразумевает подобный приказ.       Наруто опускается на постель, лбом утыкаясь в сложенные ладони и приподнимая бедра. Стандартная поза для случки – страстной, демонстрирующей власть, но ничего не значащей.       Саске медленно обходит кровать, присматриваясь к стройному телу с налетом легкого загара. Ребра Узумаки медленно, равномерно вздымаются. Нет даже дрожи, в том числе и предвкушения. Наруто просто выполняет его приказ, при этом ничего не чувствуя. Точнее, не ощущая ответного желания и скрывая любые другие эмоции. Его анима по-прежнему сжата в плотный комок. Саске признает, что ему достался достойный шики. Только именно этого ли желал он сам?       С ощутимым хлопком Учиха опускает ладони на крепкие ягодицы, чуть разводя их в стороны. Дырочка чуть приоткрыта и блестит от смазки. А большего, по сути, и не надо. Распахни халат, вставь член в дырку и получай удовольствие, попивая ярко-алую кровь и насыщай свою пустоту золотым сиянием чужой души. Вроде все правильно, но все равно отдает каким-то механическим привкусом.       К своему удивлению, Саске совершенно не чувствует возбуждения или жажды. Смотря на гибкое, податливое, подготовленное для него тело, он не испытывает ничего. Совершенно. Даже брезгливости или же досады. Перед ним просто кусок мяса, который он волен хоть сейчас бросить на съедение псам. Это... утомляет.       - Скажи, - Учиха пристально смотрит в светловолосый затылок, - если бы я сейчас приказал тебе лечь под другого, чтобы ты сделал?       - Уточнил бы, какую роль в его постели я должен для вас сыграть, - отвечает Узумаки, чуть приподнимая голову, чтобы его слова были отчетливыми.       - Уходи к себе, - Саске отступает на пару шагов. Безропотная покорность? Нет, не это он хотел получать от своего шики, но в то же время Безымянный Король не знает, с чего начать его воспитание.       Наруто не пререкается и не задает вопросов. Встает с постели, собирает свои вещи, даже не поднимая взгляда, и у самой двери склоняется в низком поклоне.       - Спокойной ночи, Саске-сама, - Узумаки удаляется неспешно и бесшумно, так, словно его гордость и не была задета. Впрочем, цепные куколки не знают, что такое гордость, но не Наруто... Не этот мальчишка, которого Саске знает совершенно другим.       Учиха плюхается на постель, раскидывая руки в стороны. Ни о каком сне и речи быть не может. В голове слишком много мыслей. Мыслей о Наруто.       Да, ему нужен верный, покорный, обученный шики, но и не игрушка, а Наруто ведет себя именно так. Наверное, следует вдолбленным ему в Академии правилам. Или правилам воспитания от Шимуры Данзо? Если Наруто готовили как шики для одного из членов Круга, то, понятное дело, из его головы выбили всю дурь, научив быть раболепным и повинным. Но, черт бы его побрал, не за это он платит Узумаки такие деньги! Кем бы ни был тот варлок, пусть поумерит свои запросы. Сейчас Наруто принадлежит ему, Безымянному Королю, у которого свое представление об отношениях господина и его шики. Остается только придумать, как же дать понять мальчишке, что именно ему нужно как господину.       Прикрыв глаза, Саске довольно долго размышляет. Перед мысленным взором проигрывает десяток ситуаций: свои действия, ответную реакцию Узумаки, их, так сказать, совместный быт. Чем дольше Учиха думает, тем меньше ему нравится представляемое. В конце концов, все сводится к одному: Наруто, оставаясь шики, просто не позволит себе такое же поведение, как в их первую ночью.       Ни с того, ни с сего Саске начинает думать о брате и его шики. Как бы он ни относился к Дейдаре, но нужно признать, что этот человек нужен Итачи, хотя бы для того, чтобы, хоть изредка, вместо постоянным голодом гложущей пустоты чувствовать внутри тень человеческой души. Скорее всего, то же нужно и ему. Вопрос в том, как добиться от Узумаки Наруто должности на публике и естественности в быту. Хоть прям посреди ночи иди к нии-сану за советом! Глупая мысль, наверняка навеянная полуночной дремой.       Коридор второго этажа освещен слабо мерцающими бра, а мягкий ковер приглушает шаги. Трудно сказать, что его толкнуло на эту вылазку, но, по крайней мере, Саске отдает себе отчет в том, что последствия его первого решения как господина могут быть кардинально разными.       Повернув за угол, Учиха сталкивается с дворецким. Старик вежливо ему кланяется и, не проронив ни слова, шаркает себе дальше, прижимая к груди кипу бумаг и, судя по всему, направляясь в кабинет отца. Саске даже не сомневается в том, чем сейчас занят Король Учиха-сокетто, как и в том, что старик только что не только не щурился, но и на правую ногу не прихрамывал.       Дверь, ожидаемо, даже не скрипнула. За весь вечер Саске из прислуги, кроме дворецкого, видел лишь одну горничную, подававшую им ужин. Да, персонал в особняке подобран не с улицы и служит Учиха не один год, зная, столь неуместна их вездесущность в присутствии хозяев.       Ранее это была гостевая спальня. Ранее раз в год все ноктисы Учиха-сокетто, их женщины, шики и дети собирались в особняке Короля. Славная была традиция, пусть и доставляющая много хлопот.       Наруто звездой раскинулся на всю постель. Саске осторожно склоняется над Узумаки, понимая, что тот, и правда, крепко спит. С минуту Учиха пристально рассматривает человека, глубоко вдыхая аромат его ярко-алой крови и, кажется, даже так, просто смотря, напитывая свою пустоту энергией жизни. Во сне анима Узумаки сияет не так ярко, зато заполняет его пустоту щедро, словно источник озеро.       - Подвинься, - приняв решение, Саске не совсем осторожно тормошит Узумаки за плечо. Наруто сонно моргает, не оторопевая, не вздрагивая и даже не пытаясь прикрыться одеялом. Он просто выполняет приказ, отодвигаясь и затихая. Саске сбрасывает халат и забирается под одеяло. Где-то, приглушенно, часы отбивают три тягучих удара.       Они не прикасаются друг к другу, замерев каждый на своей половине кровати. Саске чувствует, что Узумаки не спит, а у самого веки медленно закрываются. Наверное, он ожидал, что Наруто заговорит первым, но тот молчит, зорко смотря на него из своего уголка и медленно дыша. Что ж, в ту ночь им так и не удалось просто поспать рядом, так почему бы не представить, что в тот день солнце повременило с восходом?       Уже на грани сна и яви Саске чувствует, как к его боку прижимается обнаженное, гибкое тело. Ещё через миг на него собственнически забрасывают ногу, оглаживают ладонью от груди к паху и обратно, замирая аккурат напротив сердца. Учиха приобнимает строптивца, чтоб он не сбежал поутру, ведь правду нужно принимать, смотря ей в лицо пусть и сонными глазами.       Господин засыпает. Наруто чувствует, как замедляется его дыхание, а сердце практически замирает под ладонью. Во сне Безымянный Король ничем не отличается от человека. Разве что не прекращает поглощать его энергию жизни.       - Интересно, что тебе снится, Безымянный Король, - Наруто проводит пальцем по лбу инферно. – Ну же, яви мне свою пустоту.       Учиха морщится во сне. Прижимает его к себе ещё крепче. Вместо вечно голодной, терзающейся пустоты – стена.       - Как я и думал. Наруто замирает, прислушиваясь. А после позволяет и себе провалиться в сон. Нет, скорее всего лишь показалось. Что все это время за дверью их кто-то подслушивал.