Безымянный Король

      - Господин, пойдемте искупаемся! – предлагает Наруто, плюхаясь на стул. Они с Дейдарой только с беговой дорожки – чертовы варлоки живут непомерно роскошно, раз с легкой руки могут позволить себе не только собственный бассейн, но и тренажерный зал, – и его тело прям таки дышит жаром и энергией, которую срочно нужно растратить.       Узумаки всегда был таким, озорным и слишком прямолинейным, пока не попал на обучение к Данзо. Да уж, этот варлок знает, как воспитать идеального во всех смыслах шики, но сейчас здесь нет Данзо, есть только его господин – Учиха Саске. И пусть самому Наруто претит его нынешнее положение, но ради своей цели можно и попритворяться пару лет. Впервой, что ли?       К тому же, Учиха не всегда такой мудак, как в последние несколько дней, ведь он тоже помнит ту ночь и того Саске. Наверное, причина в старшем Учиха – безупречном во всем, сильном инферно, жажда которого обжигает и заманивает, словно гипнотизируя. Учиха Итачи – член Круга Крови, находящийся в полушаге от поста Магистра, а Саске – его младший брат. Шимура обучал его не только альковным премудростям, поэтому Наруто не сложно понять причины применения к нему господином столь строгих, в какой-то мере принижающих мер воспитания. Учиха Саске просто не хватает опыта, и Наруто, обладая определенно более широкими знаниями в области отношений господина и его шики, готов ему помочь, вот только Безымянный Король не снизойдет до просьб или же компромиссов – это Узумаки тоже понимает отлично.       - Не приставай ко мне со всякими глупостями, - раздраженно бросает Учиха, окидывая человека тяжелым, негодующим взглядом, - и не забывай свое место.       - Простите, господин, - Наруто тут же виновато опускает голову. И до боли в ладонях сжимает пальцы в кулаки.       Да, он все понимает: статус, брат, Круг и все такое, - но сейчас они в безопасной, домашней обстановке, так что Учиха мог бы вести себя и помягче, раз уж действительно собирается его воспитывать, а не подавлять своей волей и слетать с катушек от жажды. Например, тот же Итачи-сама ведет себя куда раскрепощеннее, балуя своего шики лаской и проявляя к нему уважение. Саске же, кажется, делает все для того, чтобы собственный шики его возненавидел.       - Я пойду с тобой, Наруто-кун, - Дейдара, предварительно, конечно же, получив одобрение своего господина, поднимается с колен.       Наруто немного завидно: да, Тсукури сидел у ног своего господина, но со стороны это не выглядело как унижение. И эта сцена была наглядным примером того, почему Узумаки все это время упорно отказывался ото всех предложений стать шики. Таких, как Итачи-сама, которые ценят преподнесенный человеком дар энергии жизни, единицы, а тех, кто пользуется шики, как столовым прибором, основная масса. До того, как они заключили контракт, Наруто считал, что Безымянный Король, и вправду, особенный.       – Если Саске-сама позволит, конечно же.       Учиха в ответ одобрительно кивает, но при этом на его лице такое выражение, будто он дал свое согласие лишь для того, чтобы избавиться от назойливых цепных куколок. Наруто уже понял, что Саске испытывает к шики брата... неприязнь и просто молчаливо мирится с его существованием в жизни Багрового Короля. Узумаки понимает причину такого отношения, хотя в этой ситуации остается на стороне Итачи-сама: кто сказал, что к шики невозможно испытывать ничего, кроме жажды?       - Не будь так строг с ним, Саске, - наставительно произносит Итачи, как только их шики уходят к бассейну, - и прояви больше участливости. По глазам вижу, что мальчишка подчиняется только потому, что твои деньги принесут ему свободу.       - Я приму это к сведению, брат, - Саске нарочно обращается к Королю Учиха-сокетто именно так, тем самым подчеркивая, что советы ему ни к чему. Будто он и сам не знает, что их с Узумаки отношения просто отвратительны!       Итачи, хмыкнув, вальяжно располагается в шезлонге, неспешно потягивая ядовито-зеленый мохито и всем своим видом показывая, что расслабляться тоже нужно уметь. Но Саске не до праздного отдыха, по крайней мере, не тогда, когда ему предстоит обменяться кровью с Узумаки, тем самым создав обоюдокрепкие узы.       День Саске не задался с самого утра, когда он понял, что проснулся в постели со своим шики, обнимая его, словно подушку – собственнически и с нескрываемым удовольствием. Узумаки стоило продолжить игру, подняться с постели, поприветствовать его, приняв покорную позу, и поинтересоваться его утренними потребностями, а не сладко потягиваться в его объятиях и лезть к нему с поцелуями. Насколько знает Учиха, наука Академии имеет несколько другие оттенки воспитания хостов, а у борделях Данзо и подавно выбивают всякого рода романтическую дурь из юных голов. Так какого, спрашивается, черта Узумаки Наруто оказался настолько особенным, что он никак не может его понять, чтоб подчинить?!       Да, подчинение – это неправильный ход. Поведясь на доводы брата и стремясь уязвить Хьюга, он опрометчиво заключил контракт с шики, который ему совершенно не подходит. А какой, собственно, шики ему подошел бы? Саске понимает, что кроме Узумаки никого из многочисленных цепных куколок, отдававших ему свою кровь и энергию жизни, он припомнить не может.       Все дело в той ночи: Саске знает, каков на самом деле Наруто, а Наруто знает, каков он... пусть и не совсем настоящий, чтоб прям пустота нараспашку, но и опасно близко от истины его личности. И это знание, сталкиваясь с фальшью, комкает все их попытки хоть как-то наладить отношения. А Круг уже официально уведомлен о том, что Безымянный Король заключил контракт с шики. Получается, Багровый Король заманил его в ловушку, но чего Итачи добивается, Саске так и не понял.       - Сперва просто понаблюдай за ним, а после поговори, - надевая солнцезащитные очки, советует Итачи. Мысленные потуги столь забавно отражаются на лице его глупого отото, что он просто не может устоять, искоса наблюдая за столь редким и, скорее всего, временным явлением как эмоции Безымянного Короля. – Начни, например, с того, каким ты хочешь видеть своего шики на публике, а каким только наедине с тобой.       - Думаешь, поможет? – Саске фыркает: давненько уже Итачи не совался в его жизнь, тем более личную. Или же это рвение навеяно ностальгирующей атмосферой фамильного особняка, которой, похоже, поддался даже безупречный Багровый Король?       - Мне же помогло, - парирует Итачи, прикрывая глаза. Все-таки Наруто ему импонирует и, с его точки зрения, идеально подходит Саске, к тому же свет его анимы... Есть в нем что-то, как и говорил его глупый отото, особенное, чем-то напоминающее сияние анимы Дейдары.       Итачи не испытывает жажды по отношению к Узумаки Нартуо, Дей – его личный наркотик, а вот Саске, если так и будет продолжать упрямиться, скоро начнет испытывать боль. К тому же, в особняк они приехали очень кстати. Оставив дела насущные там, в городе, Итачи удалось поразмыслить над одним личным умозаключением, научное подтверждение которому он собирался предоставить Кругу в ближайшем будущем. Может ли быть так, что Фрида – это всего лишь часть более сложной генетической конструкции, которую удалось создать доктору Берг?       Заметив, что как собеседник он брату больше не интересен, Саске упрямо отворачивается, присматриваясь к плывущим наперегонки шики. Наруто выигрывает, что Учиху совершенно не удивляет, но каждое движение гибкого тела в воде вызывает у него ноющую оскомину, напоминающую о неутоленной жажде. И Саске, глубоко выдохнув, соглашается понаблюдать, но только до вечера, чтобы у него, на случай аннулирования контракта, было время подумать, как обратить недовольство Круга на себя вместо брата.       - Я выдохся, - выбравшись из воды, заявляет Дейдара и обессилено раскидывается на большом полотенце.       Бассейн в особняке крытый, но сама крыша сделана из стекла, позволяя Дейдаре рассматривать чистое небо с редким вкраплением белых, пушных облаков. Его грудь тяжело вздымается, а кожу приятно щекочут стекающие капельки воды – честно сказать, давно уже Тсукури не было так хорошо, весело, беззаботно. Нет, рядом с Итачи ему всегда хорошо, но присутствие рядом другого шики что-то неуловимо изменило, даровав это необычайное ощущение легкости.       - И проголодался. Эй, Нару-чан, - Дейдара, приподнявшись на локтях, смотрит на компаньона, так и оставшегося сидеть на бортике бассейна, болтая ногами в воде, - хочешь есть?       - Нет, - буркает Наруто, но тут же спохватывается. Как шики он Тсукури не оценивал – для этого есть Итачи-сама, но как человек Дейдара ему понравился, оказавшись общительным и интересным собеседником.       - Спасибо, но я не голоден, - отвечает Наруто более мягко, - разве что выпил бы чего-нибудь холодного.       Дейдара в ответ кивает, но с места не сдвигается ни на сантиметр. Что-то в профиле Узумаки его и привлекает, и настораживает. Черты лица блондина мягкие, но в них нет присущей цепным куколкам нежности или смазливости – волевой подбородок и слегка резкие скулы, упрямый взгляд... Наверное, если бы не большие синие глаза и пушистые ресницы вкупе с пухлыми губами, Узумаки выглядел бы как трудяга-парт. К тому же телосложение Узумаки очень далеко от слова «хрупкий».       - А знаешь, - Тсукури все же пододвигается к собеседнику ближе, - я тебе даже слегка завидую.       - Да? – Наруто удивленно приподнимает брови, впервые пристально присматриваясь к парню. Дейдара ниже него ростом, тоньше в кости, более строен и весь какой-то воздушный, словно окруженный зримой, яркой анимой. На самом деле это Наруто слегка завидует Тсукури, будучи искренне убежденным в том, что перед ним образец шики.       - Ага, - кивнув, Дейдара переводит взгляд на безупречную гладь воды.       У него никогда не было друга, ни в жизни до Академии, когда семья скрывала его существование, презирая за порченую кровь, ни в самой Академии, где каждый хост, не пренебрегая методами, стремился быть лучшим, дабы заполучить самый лакомый кусок, ни в статусе шики. А Наруто показался ему надежным, хотя и безоговорочно доверять незнакомцу он тоже не собирется.       - У тебя очень красивое тело, Нару-чан, - со вздохом продолжает Дейдара, рассматривая себя, на фоне смуглого Узумаки кажущегося неестественно бледным. – Мне вот, например, стоит неделю-две позаниматься в тренажерке, и я сразу же прилично теряю вес, а у тебя, как я погляжу, все идет в мышцы, - в знак подтверждения своих слов Тсукури тычет пальцем в заметный рельеф пресса на животе блондина. – Со стороны выглядит очень красиво.       - Я так не считаю, - отвечает Узумаки серьезным тоном, вытягивая руки перед собой и сжимая-разжимая кулаки – да, мышцы под кожей, и правда, недопустимо заметны. – Шики должен быть таким, как ты – завораживающим – меня же даже банальное поддержание формы обращает в сухопарое, жилистое нечто. Только специальные диеты и четкий график тренировок и помогают.       - Но ты понравился Саске-сама таким, какой есть, - парирует Дей, будучи категорично несогласным со столь беспощадной самокритикой.       - Да, понравился, - задумчиво тянет Узумаки, совершенно некстати припоминая ту ночь. – Даже моя кровь пришлась ему по вкусу, - придя в себя, Наруто по привычке запускает пальцы в волосы на затылке, ероша их до неприглядного безобразия.       - В этом есть что-то странное? – недоумевает Дейдара.       - Ты не знал? – неподдельно удивляется Наруто, будучи уверенным, что Итачи-сама делится со своим шики абсолютно всем. – Я родился с прогрессирующим фридом – это занесено в мой медчип. Скорее всего, из-за этого диагноза родители и бросили меня.       - Шутишь, да? – насупливается Тсукури, складывая руки на груди. – Если бы фрид прогрессировал, ты бы не дожил до семнадцати лет. Фрид размножается в человеческом организме до смертельной концентрации за восемь-десять месяцев – это научно-подтвержденный факт. Даже новейшие модели антифрида не ингибируют его развитие столь продолжительное время.       - Ну, а я дожил, - пожав плечами, отвечает Наруто. – Благодаря препаратам, разработанным Данзо.       - На тебе проводили эксперименты? – подавшись вперед, шепчет Дейдара, косясь на перебрасывающихся какими-то короткими фразами Учиха. Поскольку Итачи-сама возглавляет корпорацию, занимающуюся исследованием вируса Фрида, Тсукури знает достаточно и о самой Фриде, и о последствиях её наследия.       Изобретенный варлоками антифрид не был панацей от вируса, пожиравшего человечество. Как оказалось, Фрида способна как реплицировать, так и деструктировать сама себя. Большинство выживших предпочли стать партами в обмен на возможность хотя бы продлить себе жизнь, уже опутанную ядовитыми побегами Фриды. Но были и такие, которые просто приняли свою участь, как должное – фриды, жившие вне гнезд, носящие в себе спящую Фриду и добивающиеся прекращения любых экспериментов над людьми, ратуя за естественный отбор. Все это веяния, без которых человеку было бы скучно жить – так говорит его господин, но сам факт веерных проявлений Фриды даже в сокетто действительно имеет место.       У фридов часто рождаются абсолютно здоровые дети. А вот таких, как он сам, не так уж и много – тех, кто родился в поколении иммунифицированых партов, но со спящей Фидой в крови. Всего лишь единицы – андрогины... Довольно болезненная тема для общества, в котором женщины составляют лишь пятнадцать процентов населения. И прочие мутации, вызванные как Фридой, так и последствиями борьбы с ней. Но впервые Дейдара сталкувается с тем, что человек столь долго живет с прогрессирующим фриом.       - Что-то вроде этого, - неохотно отвечает Узумаки, который и сам не любит затрагивать эту тему. – Меня много... – Наруто цыкает, подбирая правильное слово, - изучали, прежде чем понять, не представляет ли моя кровь угрозы для варлоков и не являюсь ли я слишком ценным для науки. Оказалось, ни то, ни другое, просто мне не повезло: вирус Фрида просто атипичен, но все же моя кровь... – Узумаки переводит пристальный взгляд на собеседника. – Не каждому варлоку, так сказать, придется по вкусу.       - Проще говоря, - пораженно шепчет Дей, - твоя кровь может убить слабого варлока.       - В теории, - приподняв указательный палец, подчеркивает Наруто. – То есть, лично при мне эксперименты проводили только в пробирках, но, зная Данзо-сана... – Узумаки замолкает, не видя смысла продолжать.       - Саске-сама знает?       - Ну, он же запрашивал данные на меня прежде, чем подписать контракт, - на самом деле Наруто даже не представляет, как к его особенности отнесся Учиха, да и знает ли он о ней вообще. Толком поговорить им так и не удалось, а стоило бы, учитывая то, что даже на таком расстоянии он ощущает оголодавший взгляд своего господина.       - Хотя, признаться, в ту ночь я перетрусил...       - Какую ночь? – подаваясь вперед, Дейдара с лукавой улыбкой едва ли в лицо собеседнику не заглядывает.       - Ту, - с нажимом отвечает Узумаки. – И не притворяйся, что не знаешь, с чего именно начались наши с Саске-сама отношения.       - Так не интересно, - фыркнув, Тсукури снова отодвигается и, зябко поежившись, накидывает на плечи полотенце. – Ну?       - Когда я оказался с ним в постели, мои мозги словно отключились, - Наруто предпочел не обращать внимания на очередное фырканье собеседника, которое точно означало, что иного отзыва об Учиха младшем и не могло быть, - и только потом, когда я дал разрешение на вкушение, до меня дошло, столь велик был риск.       - Не особо, - со знанием дела парирует Тсукури. – Саске-сама – Король, что автоматически исключает любую слабость.       - И все же нам стоит об этом поговорить, - со вздохом произносит Наруто. – Поговорить в принципе, иначе, наплевав на деньги, я расторгну этот контракт, напоминающий пародию.       - Пойдем все-таки покушаем, - кардинально меняет тему разговора Тсукури. – А ты понаблюдай за мной и Итачи-сама, может, это даст тебе какие-то подсказки.       - Может, - уклончиво отвечает Наруто, поднимаясь.       - Нару-чан, - спохватывается Дейдара в последний момент, едва не позабыв, о чем, довольно-таки важном, хотел спросить, - ты же не относишься к этому пренебрежительно? К своей особенности?       - Я принимаю кое-какие препараты, - подав руку, дабы помочь Тсукури подняться, отвечает Наруто. – Все названия и предписания есть в моем медчипе.       - Ясно, - беззаботно пожав плечами, отвечает Тсукури, в который раз убеждаясь, что чутье никогда не подводит Багрового Короля.       Стук в дверь получается вкрадчивым и нерешительным, отчетливо наполненным опасливой дрожью. Мысленно приказав себе, тряпке, собраться, Суйгетсу стучит ещё раз, уже более громко и отчетливо, а после, скорее всего, совершая ошибку, переступает порог кабинета господина.       Смелость и этот подстрекающий порыв сделать хоть что-то появились словно из ниоткуда. Ещё пару дней назад Ходзуки Суйгетсу, цепляющийся за свою неприемлемую для цепной куколки гордость, даже не подумал бы о том, что ему захочется кому-то угодить, сделать что-то ради кого-то, тем более для одного из Королей, которые никогда не славились снисхождением к пище. Наверное, дело в банальной благодарности, вдолбленном в голову воспитании и, конечно же, в самом Шикамару-сама. Ходзуки ещё не разобрался в своих чувствах, но уже опрометчиво действовал. Орочимару-сама всегда говорил ему, что он слишком импульсивен, из-за чего ему и не стать примерным шики.       - Добрый вечер, господин. Можно? – руки дрожат от волнения настолько, что на подносе дребезжит посуда.       Суйгетсу боится не угодить, ошибиться, накликать на себя немилость господина, но есть и другая причина – женщина Шикамару-сама. Лично он ни за что бы не отправился спать, зная, что его господин ещё работает и ему в любой момент может что-то понадобиться. Может, это и старомодно, но Ходзуки считает, что шики должен не только преподносить свою кровь и энергию жизни, но и заботиться о своем господине.       - Суйгетсу? – Шикамару, отвлекшись от важных бумаг, переводит тяжелый взгляд на замершего у порога человека. Если Ходзуки и намеревался выслужиться перед ним, то он выбрал неудачный момент.       Дело, над которым сейчас работал Нара, было довольно-таки емким, щепетильным, опасным и полным не самых приятных нюансов. Нет, в своей победе Шикамару не сомневается, но руководство компании, интересы которой он представляет, было действительно нечисто на руку, проводя тестирование экспериментальных образцов антифрида на людях. Нара не заядлый моралистом, но и причастность к чему-то столь грязному веса его репутации не прибавит. А конторку эту рано или поздно накроют – в этом ведущий адвокат страны не сомневается, прослышав, что дело перешло под личный контроль Тобирамы Сенджу.       - Ты что-то хотел? – ещё одна причина неуместности появления человека в поле его зрения - состояние самого Западного Короля. Ино уже который день наседает на него, настаивая на том, что цепную куколку необходимо немедленно вернуть туда, откуда он её вытащил, дабы происхождение шики не отразилось на репутации Короля Нара-сокетто. Поэтому, даже если сейчас на его лице не отражается ни эмоции, то пустота внутри бушует, словно ураган, требуя быть заполненной.       - Я принес вам кофе, господин, - Ходзуки быстрее чувствует, нежели понимает, что его господин явно не в духе.       Неопытный, он сейчас чувствует себя так, словно к нему ото всех угол кабинета, освещенного лишь настольной лампой, тянутся щупальца. Ощущение мерзкое и неприятное, пугающее, поэтому Суйгетсу, решив, что ему стоит немедля удалиться, спешно ставит поднос и сразу же разворачивается, дабы уйти. Похоже, время для того, чтобы продемонстрировать свою благодарность, он и правда выбрал не лучшее.       - Стой! – заметив торопливость и нервность в движениях шики, повышенным голосом приказывает Шикамару.       Человек, ожидаемо, замирает спиной к нему, вытянувшись в струну, но вязко сглотнуть Западного Короля вынуждает не покорность шики, а сам Ходзуки Суйгетсу. То, как он реагирует на приказ: мурашки по телу, учащенное дыхание, пульсация чисто-алой крови под тонкой кожей, музыкой в его пустоте отражающиеся вибрации анимы – подобная реакция шики действует на его жажду подобно катализатору, затуманивая разум.       - Скажи, - Шикамару медленно поднимается, - ты понимаешь, в чем заключается твоя ошибка?       - Да, - шепчет Ходзуки, тут же допуская ещё одну оплошность: он не повернулся к господину лицом, не смог из-за стыда. – Я приготовил вам кофе на свой вкус.       - Именно, - тягуче отвечает инферно, поражаясь рычащему тону собственного голоса.       Решившись связать себя узами с этим чудаковатым созданием, Нара принял во внимание лишь один факт – гипнотическое журчание его прозрачной анимы, которую ему, пресыщенному варлоку, хотчется действительно вкушать: медленно, жадными глотками, попутно оставляя на тонкой шее следы от своих клыков. Но в то же время Шикамару даже не предполагал, что присутствие подле обычного человека способно пробудить темную сторону его жажды. Как и говорил Учиха, в их поколении явно что-то пошло не так.       - А понимаешь ли ты, что ошибки наказуемы? – Шикамару неторопливо выходит из-за стола, мгновенно забывая о витиеватом деле. Нара кажется, что журчание анимы этого человека он осязает всем своим естеством, как тогда... Нет, даже сильнее, чем во времена его столь бурной молодости. Это ощущение и правда походит на расправляющиеся за спиной крылья. Фантом Валькирии – вот как называл это чувство Итачи, изучивший узы подношения, казалось, до последнего витка анимы.       - Да, господин, - Суйгетсу дрожит. У него подгибаются ноги и сладко ноет внизу живота. Он то, смущаясь реакции собственного тела, вспыхивает краской, то, борясь с одолевающими его ощущениями, стремительно бледнеет. Жажда его господина ужасающая, необузданная и тяжелая, словно камень. Если бы его сейчас попросили рассказать о своих ощущениях, Суйгетсу сравнил бы их с чувствами волка стаи, которого подчиняет своей воле альфа. Но более жажды варлока Ходзуки страшит возбуждение, господина и его собственное. Особенно его – столь непривычное, естественное, а не вызванное высоким порогом его чувствительности.       - На колени, - приказывает Шикамару, присаживаясь на диван. Западный Король давно не испытывал интереса, а тем более предвкушения. То, что его манит пульсация энергии жизни, естественно. Такова природа варлоков. Но помимо крови, его жадно привлекает сам шики, неожиданно представший перед ним словно в другом свете. И более эта излишняя худоба и угловатость не кажутся инферно изъяном. Скорее, пикантной деталью, словно он владеет чем-то ценным и очень хрупким, особенным.       Суйгетсу, развернувшись, но так и не подняв головы, опускается на колени перед своим господином. Стыд и смущение сжигают его, а возбуждение, желание откинуть голову и продемонстрировать варлоку свою гибкую шею, на которой отчетливо пульсирует яремная вена, лишает сдержанности.       Его господин подобен богу: прекрасный, величественный мужчина с глубоким голосом и беспристрастным выражением лица, за которым Западный Король прячет пламенность собственного характера. Принадлежать такому господину уже значит для Ходзуки многое, поэтому он готов принять любое, даже самое жесткое наказание, тем более что оно будет заслуженным.       Не без удовольствия понаблюдав за всецело подчиненным его воле человеком, Шикамару все же делает глоток кофе. Да, вкус неплох, но... Но обуздывать свою жажду сейчас Западному Королю почему-то лень.       - Отвратительно, - брезгливо скривившись, Нара со стуком ставит чашку обратно на стол. – Слышишь, человек? Кофе – отвратительный! – он не замахивается сильно, но звук пощечины получается громким, звенящим. Ходзуки с места не сдвинулся, быстро приняв прежнюю позу, но его правая щека пылает, а обнаженные руки покрываются отчетливыми мурашками. Заметив это, Шикамару едва заметно усмехается: повышенная чувствительность шики просто изумительна в своем проявлении.       - Да, господин. Простите, господин, - спешно бормочет Суйгетсу, тщетно пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. Да, больно и даже немного обидно, но в то же время ощущения сродни предвкушению. У Ходзуки были кое-какие догадки по поводу предпочтений своего господина, но он и не предполагал, что Шикамару-сама обнажит перед ним суть своей жажды почти сразу же.       - Расскажи мне о том, чем ты сегодня занимался, - Шикамару специально меняет тему на более обыденную. Не только шики, но и господин слегка увлекся, а их маленькую игру хочется растянуть до мучительного томления, даже если Нара и так уже знает, чем именно закончится эта забава.       - Следуя вашему распоряжению, я покупал новые вещи и приводил себя в порядок.       - Это я заметил, - бросает Шикамару слегка недовольно. – Мне нужны детали.       По сути, детали Западному Королю не нужны и не важны. Сопровождавший Ходзуки парт ещё после полудня представил ему полный отчет о каждом шаге его шики. Нара интересует версия именно Суйгетсу. К тому же парта он собирается заменить на ноктиса. Такую ценность, как его шики, Нара может доверить только одному варлоку – Инудзуке Кибе, и не сносить этому прохвосту головы, если с его необычайно занимательной цепной куколкой что-то случится.       - Я... – Ходзуки нерешительно запинается, не понимая, что именно хочет услышать от него господин. Вряд ли Шикамару-сама интересует то, как он выбирал новые вещи, какие манипуляции над ним проводили в салоне и что во второй половине дня он занимался перепланировкой собственной комнаты. Ходзуки хотелось создать какую-то особую обстановку, интимную, рождающих предвкушающий трепет, но... Но что же все-таки хочет услышать Шикамару-сама? Впервые Суйгетсу чувствует себя ничтожеством из-за того, что ему банально не хватает опыта в подобных тонкостях.       - Ладно, - вздыхает Шикамур, видя замешательство человека, - спрошу прямо. Ты чего-то боялся, поэтому был так осторожен в расходах?       - Нет! – непозволительно вскинув голову, повышает голос Ходзуки. – Я купил все, что посчитал необходимым, не более!       - Вот, значит, как, - на этот раз Шикамару позволяет шики увидеть свою улыбку, чуть склонив голову вбок. – Тогда покажи мне, что именно ты купил. Все новое, что сейчас на тебе.       - Но... – и опять Суйгетсу забывается. Возбуждение, на миг сменившееся растерянностью, а после пылкостью, снова напоминает о себе. Инферно слегка прищуривается, предостерегая, и Ходзуки снова повинно опускает голову. – Слушаюсь, господин.       Ходзуки поднимается с колен, чувствуя, как краска смущения снова приливает к лицу. Господин словно насквозь его видит, специально отдавая такие приказы, ведь сейчас на Суйгетсу старые, его собственные, футболка и джинсы, а вот белье... Белье – новое.       Шикамару не без удовольствия наблюдает за тем, как раздевается его шики. Конечно, он и не ожидает увидеть нечто нового, тем более в исполнении домашнего питомца, но предвкушение не отпускает, смешиваясь с возбуждением и жаждой. Пустота внутри… пляшет.       Взявший, было, себя в руки человек снова поддается его силе варлока, учащенно задышав и вспыхнув очаровательным румянцем. Видя, сколь медленно и осторожно Ходзуки снимает футболку, Шикамару фыркает: рядом с этим человеком ему в голову приходят странные мысли, а самого западного Короля одолевает не менее странное, пьянящее чувство. Чувство власти и полного подчинения.       Пустота, по-прежнему, пляшет. И танец этот напоминает клубки змей, постоянно перетекающий, но не теряющий свою идеальную форму. Инферно в принципе, в силу своего происхождения от потомков самого Императора, считаются идеальными, безупречными созданиями, если не брать ко вниманию тот факт, что ничто не может быть доскональным.       Шикамару знает, каково послевкусие жажды Учиха Итачи – это мелодия флейты. И она столь гипнотична, что даже ему, Королю, хочется подставить шею Учиха и отдать ему свой ихор до последней капли, перелить в него свою пустоту до опустошения, пусть это и убьет Итачи. Ну, Учиха его кровь и пустота не убьют, скорее, ввергнут в вечный сон, на какое-то время. Впрочем, Нара отвлекся, пропустив момент, когда футболка небрежно полетела на пол, а тонкие пальцы шики нерешительно коснулись пуговицы штанов.       - Что такое? – спрашивает Шикамару насмешливо, устраиваясь на диване поудобнее. Если Ходзуки смышленый, он поймет, для чего затеяно это представление. – Не знаешь, что делать дальше?       - Знаю, господин, - отвечает Ходзуки шепотом, сгорая от стыда и возбуждения. Отдаться на волю своего господина и позволить его жажде поглотить себя – ранее Суйгетсу ни за что не поступил бы столь низко, будучи неуместно гордым при своем бесправном положении, но сейчас подчинение имеет сладкий, будоражащий, желанный привкус.       Джинсы Ходзуки стягивает поспешно, понимая, что в его действиях нет ни капли эротизма, и, оставшись в одном белье, опускается на колени перед своим господином.       Шикамару заинтересовано приподнимает брови. Шики прижимается к его бедру, поглаживая ногу и скользя ладонью все ближе к паху. Сообразительный, старательный шики, но в то же время глупый и самонадеянный, не понимающий, сколь опасна его игра.       Как и у всех Королей, у Шикамару тоже есть слабость – тяга к властвованию. Ему недостаточно крови и энергии жизни. Для того чтобы пустота перестал конвульсировать, истекая слюнями жажды, Шикамару нужно подчинить, унизить, сломить человека, упиться его беспомощностью. Причинить боль, которая разрывает аниму живого существа на сочные лоскутки. Гнусная потребность, с которой Нара научился уживаться. Да, у него есть женщина, почти идеальная, если отбросить издержки её характера, но этот человек... Нет, он привел Ходзуки в свой дом только потому, что для полноценной силы Западному Королю периодических перекусов явно недостаточно.       Суйгетсу колотит мелкая дрожь. Он прилагает слишком много усилий, слишком старается и нервничает, пытаясь не поддаваться эйфорийному ощущению принадлежности. Господин испытывает его, и Ходзуки отчаянно боится провалить это испытание.       Щеки пылают, но пальцы все равно остаются холодными. Расстегивая брюки господина, Суйгетсу инстинктивно облизывает губы, ощущая внутренний трепет, который мешает ему справиться с молнией.       - Похвально.       - Что? – Ходзуки пугливо вскидывает голову.       - Твоя искренняя старательность, - Нара подается вперед, касаясь подбородка человека пальцами, - достойна похвалы.       Он целует своего шики. Не глубоко и не страстно, просто касается алых, влажных губ. В глубины пустоты тут же устремляется поток непередаваемо сладкой энергии жизни.       - Не говорите так, господин, - сипло бормочет Суйгетсу, чуть дернув головой. Этот жест мог быть расценен как дерзость, но инферно лишь откидывается на спинку дивана, прикрыв глаза.       Ходзуки несколько раз глубоко вдыхает прежде, чем склонить голову. Уверенности так и не прибавилось. Наоборот, слова и действия господина выбивают почву у него из-под ног. Суйгетсу кажется, что он растерял все свои и без того скудные навыки ублажения.       Он своими онемевшими пальцами не справился бы с брюками, если бы господин слегка не приподнялся. Правда, уже стянув белье, Ходзуки зажмуривается. Это слишком для него, не привыкшего к такой близости. Да, подавляющей, выжимающей из него все соки, но при этом полной страсти и желания. Ранее, даже обладая столь высоким порогом чувствительности, Суйгетсу не испытывал ничего подобного, всего лишь откликаясь на прикосновения и делая то, что от него требовалось. С Шикамару-сама хочется превзойти самого себя, быть покоренным и опустошенным.       Он действует неуместно и в какой-то мере даже сентиментально. Сперва, приподняв рубашку господина, целует его живот. Ласкает его твердый, горячий член рукой, задыхаясь всего лишь от прикосновения к пульсирующей, влажной плоти. Понимает, что не сегодня и не сейчас, но все равно представляет, каково это будет, когда господин впервые возьмет его тело и сделает первый глоток его крови. И все это с закрытыми глазами, потому что слишком стыдно и так остро возбуждающе, что второй рукой приходится сжимать собственный член.       Шикамару не может сказать, что ему не нравится. Кротость и осторожность шики чем-то интригуют, подогревают ощущения, но этого мало. Шикамару не собирается поддаваться темной стороне своей жажды именно сегодня, но и в удовольствии отказывать себе не собирается тоже.       Вплетая пальцы в волосы человека, Шикамару ненавязчиво подталкивает шики. Ласки неуверенной, но старательной ладони, конечно, приятны, но чрезвычайно скудны в плане ощущений, а язычок у Ходзуки горячий, юркий и влажный. Шикамару не терпеться узнать, как тот им владеет.       Шикамару приглушенно шипит сквозь зубы, когда шики касается его члена губами. Мелкий паршивец все ещё дрожит от смущения и страха, словно не понимая, что от этого его пульс только учащается, а циркуляция энергии усиливается. У Шикамару был выбор: либо сдержаться, позволив человеку капельку своеволия, либо потребовать от шики то, что ему действительно нужно.       Опустив глаза и встретившись взглядом с шики, Нара понимает, что нет у него «либо-либо». Он волен приказывать, и ему будут подчиняться. Жестко сжав волосы Ходзуки, Шикамару надавливает на его затылок, и человек подчиняется, вобрав его член в рот до самого основания и плотно сжав губы. Ощущения при этом подобны взрыву.       Суйгетсу уже не старается. Даже не так: в тот момент, когда их с господином взгляды встретились, Ходзуки отбрасывает все, кроме поглотившего ощущения принадлежности. Взяв быстрый темп, он пропускает член господина глубоко в горло, ласкает налитую плоть языком и ладонью, недопустимо урчит от удовольствия и жестко сжимает собственный член, готовый кончить только от того, как туго, плотно и глубоко плоть господина входит в его рот.       Он глотает все, до последней капли, смущаясь собственного бесстыдства. Для шики, может, это и нормально, но не для Ходзуки, который ненавидит свою чувствительную, порочную природу. Вот только с Шикамару-сама все по-другому, пусть и глупо было надеяться, что сегодня господин вкусит его кровь.       - Не просишь ничего в ответ? – спрашивает Шикамару сипло. Он не может сказать, что ощущения были невероятными, просто разрядка, которая требовалась его телу, а вот Ходзуки, покусывающий губы, отводящий взгляд и тщетно прикрывающий топорщащийся под трусами член, действительно производит невероятное впечатление.       - Нет... - зажмурившись, Ходзуки отрицательно качает головой. – Ничего.       - Хм, - тянет Шикамару, забавляя свое самолюбие и растягивая предвкушение. Не размениваясь на прелюдии, усаживает шики себе на колени, подавляя любое сопротивление.       - Облизывай, - прикоснувшись пальцами к припухшим губам, приказывает Нара.       Суйгетсу не смеет не подчиниться, хотя и не понимает мотивов господина. Нет, он их чувствует. Пустота Короля окутывает их, толкает друг к другу, руша одни грани и выстраивая другие, высасывая из него энергию жизни даже без вкушения.       Это оказывается слишком, даже для столь беспристрастного варлока, как Нара Шикамару. Ходзуки, минуту назад сгоравший от стыда и не претендовавший ни на что более, кроме места у его ног, вдруг крепко сжимает коленями его бедра, слишком старательно начиная выполнять его поручение. Но все это мелочь по сравнению с ощущениями. Даже без вкушения крови его пустота насыщается. С особой изощренностью: маленькими, но жадными, агрессивными порциями. А ещё ему нравится видеть, как лиловые глаза человека темнеют от страсти и вожделения, а его тело, горячее и покрытое испариной, становится гибким и податливым.       Шикамару, позволив себе минутную несдержанность, грубо одергивает руку, чтобы тут же плотно сжать пальцы на до предела налитом члене шики. Челюсть привычно ноет, и инферно, подумав, что где минута, там и две, глубоко впивается клыками в доверчиво подставленную шею человека. Клубок пустоты вспыхивает... и тут же оседает гладью пепла.       После несколько глотков Шикамару чувствует, как горячее семя шики орошает его руку.       - Простите, господин. Я испачкал вашу рубашку, - ошарашено бормочет Суйгетсу, пытаясь прийти в себя.       Все это слишком: сперва открытое унижение, после страсть и то, что господин сделал для него... Нет, все это меркло по сравнению с тем, что Шикамару-сама испил его крови. Пусть всего пару глотков, но... Ходзуки прикасается к шее, шипя от боли: сладкой, приятной, тянущей. Раны глубоки, но аккуратны, и он не собирается их ни залечивать, ни маскировать. Для Суйгетсу они слишком значимы.       - Не велика потеря, - хмыкает Нара, помогая шики слезть с его колен. Суйгетсу дрожит, явно нуждаясь в помощи, но слабостей на сегодня достаточно. Король Нара-сокетто по отношению всего лишь к шики и так позволил себе слишком многое.       - Держи, - Шикамару стягивает с себя испачканную спермой рубашку. – Просто выбрось её в утилизатор.       - А можно... – поражаясь собственной наглости, спрашивает Суйгетсу. – Можно я оставлю её себе?       - Как хочешь, - поднявшись и застегнув брюки, бросает Нара небрежно.       Пустота, наконец-то, насытилась и отступила, мозги снова встали на место и начали думать рационально. Не о том, что только что он позволил себе лишнее, а о том, что подпольных лаборантов он все-таки засадит, причем, используя некоторые свои связи, сделает это так, что его репутация ни Короля, ни адвоката не пострадает.       - Спасибо, господин, - Суйгетсу низко кланяется и, собрав свои вещи, покидает кабинет. Его слегка пошатывает от пережитых ощущений и физической слабости, но Ходзуки счастлив. Счастлив тем, что ему удалось развеять дурное настроение господина и хоть немного присмирить его жажду.