Безымянный Король

      - Выглядит... ужасно, - констатирует Дейдара, хмурясь и придирчиво рассматривая полуобнаженного шики.       - Да ладно тебе, - отмахивается Узумаки, натягивая футболку. – Говоришь так, будто не было хуже. В том числе и с тобой.       Тсукури поминает младшего Учиху тихим, порицательным словом. Наруто же фыркает, осматривая себя в зеркале со всех сторон.       По большему счету, видок у него, и правда, ещё тот: все тело украшают следы если не от зубов, так от пальцев. Метки болели, чесались, местами налились желто-фиолетовыми синяками, но в целом чувствует себя Узумаки отлично. Принадлежать Учиха не так уж и сложно или неловко, как предполагал Наруто изначально, хотя первый день пребывания в доме господина он просто прослонялся по квартире, поскольку Саске-сама так и не снизошел до объяснений, что ему можно, а чего нельзя.       Первую неловкость по возвращению господина скрашивает приготовленный Узумаки ужин, а все последующие разрушает пылкий секс пополам с вкушением инферно его энергии жизни. Может, в чем-то Учиха и перебарщивает с господскими замашками, но лично Наруто не в чем упрекнуть Саске-сама. Инферно, в своей манере, заботится о нем, почти не ограничивает его свободу, даже дал согласие на вечернюю высшую школу, относится к нему с должным уважением, хотя, как многие другие, мог рядить его в вульгарные тряпки и водить за собой на привязи, словно собачонку. Так что все эти раны и синяки – ничто по сравнению с тем, что он получает от статуса шики Безымянного Короля. В том числе и его деньги.       К тому же кто-кто, а Дейдара должен знать и понимать, что жажда столь сильных варлоков, как Учиха, слишком настырна и опасна, чтобы сдерживать её постоянно. В конечном итоге, она сольется с пустотой и уничтожит инферно. Саске свою пустоту не сдерживал, но и не насыщал её полностью. Так, подкармливал, дабы самому не быть съеденным изнутри, и теперь она требовала наверстать упущенное.       В общем, Наруто устраивает все, поэтому, когда Саске ставит его перед фактом комплексного обследования в медицинском центре «Junketsu», он не удивляется и не сопротивляется. Это право его господина.       - Я готов. Можем идти, - а вот то, что сопровождать его будет Дейдара, Наруто слегка удиляет. Разумнее приставить к нему какого-нибудь варлока из низших, но Учихи почему-то пошли на неоправданный риск.       У Учиха достаточно недоброжелателей, которые готовы задействовать любые методы и средства, в том числе и похищение шики. Понятное дело, что Короли и пальцем не шелохнут ради их спасения, о таком не стоит даже мечтать. Однако хотя бы приличия ради Учиха могли бы и озаботиться сопровождением для своих шики, к тому же пусть он, но Дейдара... Наруто уверен, что Тсукури знает не так уж и мало о положении дел в «Junketsu». Этот шики находится подле Багрового Короля уже шесть лет, и как бы Учиха ни скрывал это, но многие догадываются, что Тсукури Дейдара не только дырка и сосуд, но и кладезь информации.       На стоянку они спускаются, сопровождаемые пристальным взглядом администратора. Может, и нет в этом взгляде ничего странного – например, тот же Дейдара приковывает к себе прямо-таки назойливое внимание, – но у Наруто недоверие и подозрительность обострены ещё с детства. Данзо учил его тому, что для шики во всем мире существует только один человек – его господин, все остальные – это остальные, и каждый из них – потенциальный враг. Дейдара же, напротив, кажется слишком беспечным, болтая о чем-то, что Узумаки совершенно неинтересно, поэтому и слушает он вполуха.       - Ты водишь? – не скрывая своего удивления, спрашивает Наруто.       - Иногда, по прихоти, - отвечает Тсукури, заводя мотор двухдверного Майбаха. – Или если того требует ситуация, - Дейдара едва заметно кивает, и Наруто, проследив за его взглядом, в зеркале заднего вида замечает Ленд Крузер с тонированными стеклами.       Узумаки фыркает: конечно, никто и никуда не отпускал их без присмотра, но им сохранили личное пространство. Пожалуй, подобное стоит чего-то большего, чем благодарность. Да, стоит, но не в их с Учиха ситуации. Наруто предпочитает считать, что их с господином отношения носят тот характер, который выгоден им обоим.       - Просто я удивлен, что у тебя есть права.       - Ну, у Итачи много связей, - Тсукури пожимает плечами. – Ты тоже, если хочешь, можешь их получить. Не думаю, что Саске-сама откажет своему шики в столь мелкой прихоти.       - Я не автолюбитель, - Наруто пристально наблюдает за следующим за ними Ленд Крузером, - да и необходимости в этом нет.       - Просто имей в виду, - как бы между прочим бросает Дей, но Узумаки прекрасно понимает намек.       Тсукури наверняка имеет в виду: «Пока что – нет», - намекая на то, что Наруто стоит задуматься о своем будущем. Наруто же знает, что думать тут не о чем.       К медицинскому центру они подъезжают через полчаса. В этой поездке Узумаки радует то, что Дейдара не лезет к нему с расспросами и не пытается вывести на откровенный разговор. С Тсукури приятно общаться, и Наруто с интересом обсуждает с ним последние новости и политики, и экономики, и даже позволяет себе потрепаться о модных новинках этого сезона.       К тому же Наруто выпал отличный шанс самому больше узнать о том, кого даже другие Короли считают эталоном шики. Сперва может показаться, что Тсукури слишком уж прост, чтобы примерять на себя титул лучшего, и наверняка именно это, умение создавать поверхностный образ, и вводит не только в недоумение, но и в заблуждение других инферно.       Свободная белая рубашка, темно-синие джинсы, пара аксессуаров в виде дорогих часов и почти незаметной цепочки на шее, легкий макияж и аккуратно собранные в хвост волосы, - как Наруто ни присматривался, ничего потрясающего в Тсукури нет. Он сам видел более красивых, изысканных, ярких, словно цветы, цепных куколок. Дейдара же был невысоким и худощавым, имел хороший вкус, благодаря которому умело скрывал все своим недостатки, плюс манеры и хозяйственность действительно на наивысшем уровне. Проще говоря, наибольшим достоинством Тсукури Дейдары был его опыт. И единственное, что никак не вязалось с этим образом ценимой простоты, так это взгляд Тсукури. Иногда он был слишком проницательным как для пустышки.       Здание медицинского центра имеет всего три этажа и простую планировку – админкорпус и два крыла. Понятное дело, внутри все сияет и блестит чистотой. У стойки регистратуры их встречает человек, а каждый уголок центра буквально кричит не только о бесспорном качестве услуг, но и об их немалой цене.       С подобными инстанциями у Узумаки связано много воспоминаний, причем не самых приятных. Не то чтобы фобия, просто легкий мороз по коже от самой характерной для всех медучреждений обстановки. Дейдара же все это время о чем-то говорит с сопровождающим их варлоком. Наруто к этому разговору не прислушивается по привычке. Скверной, как говорил ему Данзо, ибо шики, держащий ухо востро, вполне может стать серым кардиналом при своем господине. Наруто подобная роль пешки с королевскими замашками и амбициями претит.       Принимает их женщина, инферно, внешнее имеющая некое сходство с Учиха. Она представляется как Шизуне-сан, и уже после нескольких минут разговора создает о себе впечатление грамотного и очень дотошного врача.       Сам осмотр был долгим, скрупулезным и традиционным: вопросы, анализы, - к слову, для экспертизы у него взяли и образцы прописанных Данзо препаратов – обследования, снова вопросы о самочувствии и так далее. Наруто, пожимая плечами, отвечает, как есть: что самочувствие у него нормальное, голова не кружится, аппетит здоровый и следы вкушения по всему телу почти что не доставляют ему дискомфорта. Шизуне-сан от комментариев воздерживается, а вот её ассистенты оказываются более любопытными и болтливыми. Впрочем, ничего нового о себе Узумаки не услышал. Наличие в его крови прогрессирующего фрида может подтвердить любой рядовой врач, и специалисты «Junketsu», скорее всего, ничего фундаментально нового в его анализах не увидят.       - Говоря в общем, вы, Наруто-кун, вполне можете прожить долгую и счастливую жизнь, - отчего-то эта женщина обращается к нему на «вы», тем самым слегка смущая.       - А если придираться? – и взгляд у инферно странный – по-человечески теплый, хотя её ассистенты, судя по тому, настолько прытко, опустив головы, они выполняют распоряжения, куратора своего не только уважают, но и побаиваются.       - Есть у меня основания придираться или нет, покажут только комплексные результаты вашего, Наруто-кун, обследования. Общий отчет я обязательно предоставлю Саске-сама. А ещё, - приударив кулаком по столу, с негодованием добавляет Шизуне-сан, чем немало удивиляет Узумаки, - обязательно отчитаю этого ненасытного варлока за то, что дал волю своей жажде.       - Не вижу в этом необходимости, - Наруто пожимает плечами. Шизуне-сама – очень хороший специалист, варлок – вызывающий доверие, но её вмешательство в их Саске отношения для Узумаки крайне нежелательны. – Как у шики у меня нет претензий к своему господину.       Его собственные слова кажутся Наруто смешными, учитывая практически бесправное положение шики. Это «практически» и давало цепным куколкам как надежду, так и лазейку. Дело в том, что нынешние держатели мира настолько кичились созданной их предшественниками безупречной системой сосуществования людей и варлоков, что никак не могли придумать способ, как безболезненно для неё же избавиться от законов, защищающих цепных куколок. Да, господин мог сделать со своим приобретением все, что пожелает его пустота, но цепная куколка имела полное право пожаловаться на превышение мер пользования, что, если непоправимые увечья были подтверждены медицинской экспертизой, становилось серьезным обвинением в сторону варлока.       Понятное дело, законы эти существовали лишь на бумаге, но, бывало, о них вспоминали, когда нужно припугнуть, поставить на место или же убрать с пути неугодного варлока. И сейчас кто-то усиленно копал под Учиха. Предать огласке то, как на самом деле, жестоко и недопустимо, относится Безымянный Король к своему шики, было бы неплохим стартовым ходом.       - Зато я вижу, - фыркает Шизуне-сан. В Учиха-сокетто эта женщина определенно занимает высокое положение, и Наруто признает, что ему интересно узнать, насколько высокое и приближенное к Багровому Королю, но...       Какой смысл узнавать больше о тех, кого используешь и кто использует тебя? По мнению Узумаки, у них с господином прекрасный, взаимовыгодный тандем, разрушать который из-за праздного любопытства глупо.       - Теперь вы, Дейдара-кун. Пойдемте.       - Сейчас, Шизуне-сан. Подождешь меня, Наруто-кун? – спрашивает Тсукури, и ему безучастно кивают в ответ.       Дейдара мысленно вздыхает: случилось то, чего он опасался – отношения с Саске-сама уже начали менять этого мальчика. Точнее, такие – безразличные, основанные на личной выгоде каждой стороны, отношения. Их с Итачи-сама узы Тсукури не идеализирует и всю ответственность за крепость и сохранность этих уз на шики не перекладывает, но, по мнению Дейдары, очень и очень многое в узах крови зависит именно от человека. Ведь именно у человека есть душа.       Спустя минут десять после ухода Дейдары Узумаки становится скучно, а когда человек скучает, ему в голову лезут глупые мысли. Например, почему за весь этот месяц они вместе с Саске-сама только то и делали, что посещали всякие светские рауты да трахались, трахались и снова блистали на элитных приемах? Или же, зачем Тсукури тоже проходить обследование?       Наруто достает мон и подключается к сети, но новости и новинки никакого интереса у него не вызывают. Мысли постоянно возвращаются к вопросам, и Узумаки приходится постоянно повторять себе, что привязанности – это зло, дабы не поддаться соблазну и не сблизится с Дейдарой.       Не обременять себя этими самыми привязанностями Наруто научила жизнь. Зная о человеке слишком много личного, чувствуешь себя несущим за него ответственность. Друга нужно поддерживать и разделять с ним горе, радость и прочие моменты жизни, в ответ для тебя должны делать то же самое. Нет, Наруто не предавали друзья, и он не обжигался предательством близких, просто... Просто и у него есть свое прошлое, в котором привязанности причинили боль другим, он же при этом не испытал даже укола совести, хотя отчаянно желал хотя бы раз почувствовать, что такое душевная боль.       Дейдара возвращается меньше, чем через час, и Наруто вздыхает с облегчением. Откровенно говоря, ему просто хочется домой и спать. Гребаный побочный эффект препаратов, которые он принял сегодня с утра. Голова кажется свинцовой, а все тело ломит, выкручивая каждый сустав. Наверное, именно поэтому, зная, как антифрид действует на организм, Шизуне-сан постоянно и спрашивала его о самочувствии.       - Отобедаем где-нибудь? – предлагает Тсукури, когда они, уже распрощавшись с доктором, выходят из здания.       Наруто собирается отказаться, но вместо того, чтобы отрицательно качнуть головой, кивает. Свежий воздух немного развеял сонливость, да и что он будет делать дома? Выспится, приготовит ужин, ублажит своего господина и снова целую ночь будет пялиться в потолок, стараясь не обращать внимания на то, как крепко инферно обнимает его во сне? Таких ночей за этот месяц у него было слишком много, поэтому сегодня Наруто собирается вымотать себя, дабы просто провалиться в сон.       Говоря «где-нибудь», Тсукури на самом деле имеет в виду шикарный ресторан, в котором их усаживают за столик подальше от любопытных глаз других посетителей. Здесь же Наруто впервые видит тех, кто сопровождает их целый день – двух мощных стригоев, которые за маленьким столиком в интимной полутьме смотрятся не только комично, но и слишком приметно.       Воспитанному Шимурой Данзо, Наруто не привыкать к подобным местам, но все же чувствует он себя, мягко говоря, неуютно. Дейдара пригласил его отобедать не просто так, скорее всего, желая с ним о чем-то поговорить. Узумаки и сам не замечает, как начинает хмурится и более пристально, чем позволяет приличие, наблюдать за действиями Тсукури.       Наруто не по себе. Сейчас Тсукури раздражает его одним своим видом, своим существованием, а особенно исходящим от него тонким ароматом изысканных сладостей. Все-таки не стоило пренебрегать рекомендациями Данзо и отоспаться после приема препаратов. Последний раз, когда он ослушался, его ломало несколько суток. Остается надеяться, что в этот раз все обойдется.       - Тебе плохо? – склонив голову вбок, провокационным тоном спрашивает Тсукури, будто не замечает, что собеседника изрядно потряхивает.       - Сам видишь, - цедит Наруто, сжимая пальцы в скрипящие кулаки.       - Расслабься, - легким движением руки Дейдара подзывает официанта. – Я ни о чем не собираюсь тебя расспрашивать. Просто мне захотелось отобедать в приятной компании.       - Черт! – бросает Узумаки со смешком, видя перед собой вроде и Тсукури Дейдару, но при этом не узнавая его. – Ты идеально подходишь Учихе. Такая же двуличная сволочь.       - Что есть – того не отнять, - Тсукури показательно разводит руками, после чего обращается к подоспевшему официанту. - Как обычно, пожалуйста.       Человек низко кланяется и тут же исчезает. Узумаки откидывается на спинку стула и едва слышно присвистывает.       - И чем же ты занимаешься помимо того, что кормишь и ублажаешь своего господина? – тон, да и сам уровень их с Тсукури беседы кардинально меняется. Это стоит пресечь немедля, но сейчас по венам Узумаки циркулирует чертов наркотик, делая его более податливым и любопытным. Более опасным, что понимает и с чем беспечно играется Тсукури.       - Если бы влияние гнезда зависело от размера его территории или же численности, Учиха никогда не стали бы первыми после Императора, - менторским тоном начинает Дейдара, вопреки правилам приличия облокотившись о стол и с интересом наблюдая за глубоко дышащим мальчишкой. – Но, как ты наверняка знаешь, стабильность гнезда зависит от ресурсов, производства, спектра и качества предлагаемых услуг, а так же личных качеств его Короля. Стержень Учиха-сокетто – это научно-исследовательская деятельность «Junketsu», которая отнимает все время и силы Итачи-сама, требуя постоянной и скрупулезной бдительности. Как только Хьюга увидят брешь в стратегии развития «Junketsu», они подвинут корпорацию Учиха с рынка модификации, начав предоставлять более дешевые услуги. Чем, впрочем, занимаются уже сейчас.       - К чему ты все это мне говоришь? – Наруто, облизав пересохшие губы, тянется к стакану с водой. Жажда – ещё один побочный эффект от приема препаратов, и какой-то стакан воды тут не поможет.       - К тому, что у Итачи-сама нет времени на то, чтобы держать под таким же, как и «Junketsu», контролем все дела в Учиха-сокетто, в чем ему помогаю я.       - Но есть же ноктисы, - возражает Наруто, вязко сглатывая. – Точнее, для этого и существуют ноктисы, чтобы пособничать Королю в управлении гнездом.       И снова возвращаясь к Шимура Данзо. Именно благодаря ему, а не Академии, Наруто владеет исключительными знаниями об иерархии каждого гнезда. Поэтому он удивлен, нет – заинтригован тем, что главным в Учиха-сокетто после его Короля является всего лишь цепная куколка.       Наруто не смотрит на шики предвзято, прекрасно зная, что и среди них есть умелые интриганы, хорошие стратеги и башковитые аналитики, но шики – это шики. Человек, которого пользует варлок, чтобы насытить свою пустоту и удовлетворить тело. Проще говоря, каким бы гением ни был шики, в глазах любого варлока он никогда не будет ему ровней.       - В том то и дело, Наруто-кун, - продолжает Тсукури, - что ноктисы присягают на верность Королю лишь словами, которые равны пустому звуку, если за ними нет самоотверженной преданности. Я же связан с Итачи-сама узами крови, что автоматически исключает предательство. К тому же, - Дей, сцепив пальцы в замок, хмыкает, - есть ещё одна причина, по которой цели и репутацию Багрового Короля я ставлю даже выше собственной жизни.       - Причина? – Узумаки хмурится. Похоже, все обошлось: чувствует он себя более-менее сносно, да и в голове прояснилось. Прояснилось в принципе, наконец, напомнив Узумаки Наруто, чему его обучали. Даже Шимура Данзо, варлок, презирающий всех без исключения людей, признавал, что иногда шики – это не только дырка и сосуд. Похоже, сейчас перед ним ярчайший тому пример.       - А не имя ли ей Акасуна но Сасори?       - Очнулся, наконец-то? – отвечает Тсукури со смешком и вновь прерывает разговор.       Официант приносит заказ, расставляет тарелки и раскладывает приборы слишком тщательно, а оттого медленно. Наверняка, официанту объяснили, кого именно он обслуживает, и тот старается изо всех сил, чтобы его заметили. Дейдара заметил, и уже завтра этот юноша работать здесь не будет.       - Это все из-за препаратов, - ворчит Наруто. – Иногда побочный эффект от их приема слишком уж... побочный.       - От препаратов ли? – Дейдара щурится, и, не дожидаясь ответа, продолжает. – Да, имя ей Акасуна.       - Чувствуешь себя обязанным Итачи-сама и потому так предан? – вопрос Наруто задает с нескрываемым пренебрежением: узы крови это одно, а жертвенность – совершенно другое, особенно, когда она бессмысленна.       - Все дело в том, что я очень любил Акасуну, - об этом уже не больно говорить. Просто неприятно, как о чем-то, что осталось в далеком прошлом. А вот чувство вины все ещё живо. Вины из-за предательства. – Любил настолько, что терпел всю ту боль, которую он мне причинял, и закрывал глаза на то, во что он превращался, поддаваясь жажде. Акасуна но Сасори – монстр, Наруто-кун, и каждый день я добровольно кормил этого монстра своей энергией жизни.       - Но Итачи-сама...       - Тоже монстр? – Дейдара фыркает. – Нет, Наруто-кун. Внутри Итачи-сама живет жаждущий крови и разрушений хаос, но, в отличие от Акасуны, Итачи-сама сильнее той тьмы, что заключена в нем. Сасори же сдался без боя, потакая прихотям своей пустоты. Все, что казалось ему неидеальным, не имело права на существование. То, что было изъяном, подлежало уничтожению. Например, если милое личико цепной куколки, по мнению этого инферно, портили его наивные голубые глазки, Сасори просто вырывал их. Как-то раз, - Дейдара приподнимает косую челку, обнажая длинный шрам от средины лба, вдоль виска до самого уха, - Акасуна решил, что мне было бы куда лучше с рыжими волосами.       - Он хотел срезать их прямо с кожей? – Наруто как-то не верится. Акасуна но Сасори, конечно, производит не самое приятное впечатление, да и репутация у него не из лучших, но то, о чем говорит Тсукури, даже жестокостью не назовешь.       - Ну, наверное, - Дейдара, убрав руку, прячет шрам. – Но это не самое страшное.       - Шутишь?       - Нет, - горько улыбаясь, Дейдара отрицательно качает головой. – Даже после этого я продолжал его любить.       - А сейчас? – спрашивает Наруто, наплевав на то, что разговор стал слишком уж откровенным и явно к чему-то обяжет его в будущем.       - А сейчас, - на этот раз улыбка Тсукури теплая, - я принадлежу Итачи-сама, который показал мне, что значит быть шики, дар жизни которого действительно ценят. Думаю, возвращаться к причинам моей преданности мы больше не будем.       - Да, не будем, - соглашается Узумаки, - но только после того, как ты ответишь мне на один вопрос. Зачем ты тоже проходил обследование? – не то чтобы Наруто интересно, просто подозрительно. Можно сказать, он чувствует, что врача Тсукури посещал неспроста.       - Ты невозможен, Наруто-кун, - Дейдара головой качает отрицательно, но все же отвечает. – Я – андрогин, что само по себе предопределяет повышенное внимание к своему здоровью. К тому же, скоро мне нужно будет сменить анальное кольцо, а перед этим необходимо пройти некоторые процедуры.       - Анальное кольцо?! – Узумаки, в возмущении, явно превышает голос. – Ты точно придурок, Тсукури!       - Как думаешь, Наруто-кун, - невозмутимо, без особого аппетита разводя ложкой крем-суп по тарелке, продолжает Дейдара, - сколько мне лет?       - А этот тут причем? – Узумаки оскабливается, но тон собеседника серьезный, и ему приходится ответить. – Ну, лет двадцать. А что?       - Двадцать? – Тсукури смеется сухо и отодвигает от себя тарелку. Наруто же озадачено чешет макушку. А ведь Дейдара только Итачи-сама принадлежит уже шесть лет как, а до Учиха был ещё Акасуна.       - Я ровесник Итачи-сама, Наруто-кун, - отсмеявшись, продолжает Тсукури. – Если уж слишком придираться, то даже почти на два месяца старше его.       - То есть тебе...       - Уже тридцать, - заканчивает за ошарашенного собеседника Дейдара. Салат из морепродуктов он тоже игнорирует. – А регулярно трахаясь в задницу с шестнадцати лет, к тридцати трудно оставаться тугим, как целка.       - Но, например, к пятидесяти...       - Что? – Дейдара смотрит собеседнику прямо в глаза. В синих очах жалость – самое мерзкое, что только можно увидеть во взгляде того, чье мнение тебе небезразлично. – Буду ходить в подгузниках? Я тебя умоляю, Наруто-кун. Нынче люди и до сорока редко доживают.       - И все это ради Итачи-сама? – Наруто нужно услышать ответ. Хотя вряд ли, даже услышав его, он сможет понять причины столь слепой жертвенности. Человека ради варлока. – Ради того, чтобы быть с ним всегда?       - Всегда? – переспрашивает Дейдара эхом, подавляя очередной приступ беззвучного смеха. – Ты в Учиха-сокетто всего месяц, а уже смеешь заявлять, что что-то знаешь о его Короле?       - Я не заявляю... Я просто... – Наруто не находит, что ответить. Тсукури прав: он, сконцентрировавшись исключительно на своих целях, за этот месяц так ничего и не узнал ни о Багровом Короле, ни об Учиха-сокетто в целом.       Досадное упущение. И вот, информация сама плывет к нему в руки. Не нужно и напрягаться. Что подозрительно. Тсукури ему нравится, как человек, и поэтому Наруто ему не доверяет. Дейдара просит официанта унести так и не тронутый им обед и заказывает себе мятный чай. Только после, сделав первый глоток и довольно цокнув языком, Тсукури продолжает       - Ещё когда Фугаку-сама был жив, между Учиха и одной из семей инферно, у которой родилась девочка, был заключен особый контракт. Эта, теперь уже женщина, обладая достойной родословной и сильной кровью, должна родить Учиха наследника. Круг, зная об этом уговоре, считает, что время пришло.       - Подожди, - Узумаки приподнимает ладонь, в спором темпе пытается обдумать и проанализировать услышанное. – То есть ты хочешь сказать, что этим Учиха может быть и Саске-сама?       Наруто в замешательстве. Вообще-то господин должен был известить его о такой мелочи, как контракт с женщиной и ребёнок. По сути, не должен, конечно, но мог, если действительно его уважает. И в тот же момент совершенно не обязан, потому что он, Наруто, всего лишь шики. Ставший таким по воле случая и велению Багрового Короля, так что о доверии, естественно, и речи быть не может. А Наруто отчаянно нужно доверие своего господина.       - Теоретически – да, - дав Узумаки пару минут для жесткого мыслительного процесса, отвечает Дейдара, - но Саске-сама не признан Кругом как наследник Учиха. Только из-за уважения к Итачи-сама и его заслугам они закрывают глаза на этот дуумвират. Так что выполнение условий брачного контракта полностью лежит на Итачи-сама.       - И как относишься к этому ты?       - Наш с Итачи-сама контракт будет аннулирован в тот же день, когда в силу вступит его договор с женщиной.       - Бред, - Узумаки не верит. В невозмутимое спокойствие, с которым Тсукури Дейдара попивает свой чай. Что бы там ни говорил Тсукури, да и Учиха, а между этим двумя было нечто большее, чем просто узы крови. – Итачи-сама тебя не отпустит.       - Думаешь? – спрашивает Дейдара с толикой ехидства.       - Да ты и сам не уйдешь! Даже не учитывая то, сколько всего ты знаешь и какие дела в гнезде возложены на твои плечи, я с уверенностью скажу, что Итачи-сама предложит тебе место парта. Нет, даже ноктиса. Он может. Даже Круг, как ты и сказал, учитывая его заслуги, закроет на это глаза. А ты! - Наруто совершенно неприлично тычет в собеседника пальцем. – Ты примешь это предложение!       - Может, и так, - соглашается Дейдара, отодвинув пустую чашку. – Нет, скорее всего, так и будет, вот только своего согласия я не дам.       - Но почему? – Наруто просто поражается упрямству этого человека. И, в какой-то мере, восхищается им.       - Потому что я не хочу стоять между Итачи-сама и его женщиной. Не хочу своим существованием вносить разлад в их жизнь. И уж тем более не хочу нянчиться с их детьми. Понимаешь, Наруто-кун? – подавшись вперед, жестко цедит каждое слово Тсукури. – Я не хочу губить свое будущее только потому, что мне не хватит сил отпустить прошлое.       - Тогда зачем ты мне все это рассказываешь? – Узумаки запутался. Иногда откровенность выбивает из колеи прицельные, чем наилучшим образом продуманная ложь. – Если ты уже все решил, зачем посвящаешь меня, считай, человека со стороны, в свои планы?       - А это уже тема для совершенно другого разговора, Наруто-кун, - Дейдара, откинувшись на спинку стула, улыбается. И от этой улыбки Узумаки становится не по себе. Что бы Тсукури ни задумал, это было что-то, о чем ни в коем случае не должен узнать ни один из Учиха.       - После того, как я покину Учиха-сокетто, кому-то нужно будет занять мое место. Место серого кардинала. И ты, Наруто-кун, как никто другой, подходишь на эту роль.       - Ах... Да... Ещё... М-м-м!       - Тш-ш-ш, - Гаара затыкает мальчишке рот ладонью, приглушая его стоны. Стройные ножки ещё плотнее обхватывают его поясницу, буквально вжимая в себя, и инферно, не сдерживаясь, вбивается в мальчишку со всей своей мужской силой, – глубоко, мощно, размашисто.       Мальчишка отчаянно цепляется за его плечи, всем своим развратным видом требуя трахать ещё жестче, причиняя боль и принося удовольствие. Сквозь закушенные алые губы вырываются глубокие стоны, а темные, смотрящие на него через пелену вожделения глаза полны обожания и страсти.       - Гаара-сама... – шепчет Хаку в бреду экстаза, худенькой спинкой елозя по гладкой стене в такт грубым толчкам инферно.       Мальчишка почти ничего не весит. Тонкие руки с ловкими пальчиками, которые ещё пару минут назад быстро скользили по его налитой плоти. Распахнутый в немом крике ротик, которым мальчик вбирал его член до самого основания, пропуская его прямо в глотку. Гладкая кожа и призывно раскинутые ножки. Попка мальчика, как влитая, помещается в его ладонях, и Песчаный Король с предвкушением разводит в стороны округлые половинки, вгоняя свой член в тугую дырочку по самые яйца. Он трахает этого мальчика уже около часа, заставляя его кончать раз за разом, а тому все мало. Воистину, Хьюга взрастил питомца под стать своим извращенным потребностям.       Тонкая юката сползает с плеч мальчика, обнажая покрытую испариной шею, на которой призывно пульсирует венка. Собаку но отворачивается, насаживая мальчишку на себя чуть ли не с размаху. Досада и жажда сжигают инферно. Энергия жизни Хаку, преобразовывающая мир вокруг в гладь снежной невинности, сводит его с ума, но ни разу за во время их встреч инферно так и не испил её, не собираясь рисковать ради прихоти собственной жажды.       - Гаара-сама... – мальчик выгибается в его объятиях. Небольшая струя спермы пачкает живот шики, на котором все ещё заметен старый шрам. Глубоко вбившись в податливое тело ещё несколько раз, инферно тоже кончает, при этом не испытывая особого удовольствия.       Обычно он трахал цепных куколок по несколько часов подряд и только после пил их жизнь. Именно жизнь и до последней капли. И честно сказать, Песчаному Королю плевать на Кодекс варлоков и человеческую мораль. Было. В последнее время он все реже снимает готовых за приличную сумму преподнести энергию жизни хостов, а секс с цепными куколками вообще перевел в разряд табу. Кажется, его пустота перегорела этим.       Первым делом Гаара снимает презерватив и кладет его в специальный контейнер, который после заберет с собой. Осторожность никогда не излишня, а предоставлять Хьюга доказательства в виде собственного генетического материала – просто безрассудство.       - Где он? – чувствует себя Песчаный Король просто отвратительно: тело требует настоящей разрядки, а пустота – энергии жизни. Не грязно-серой, которую он может получить хоть сейчас, посетив любой бордель Данзо, и даже не чисто-алой, которой его снабжает Какаши, а белейшей энергии именно этого мальчика. Запретной, а оттого кажущейся неимоверно сладкой.       - В сумке, - отвечает Хаку на хриплом выдохе, безвольно прислонившись к стене.       Ноги дрожат от слабости и избытка ощущений настолько, что он не может подняться, но Хаку улыбается, из-под прикрытых ресниц наблюдая за своим Королем. Он не питает иллюзий, понимая, что этот секс – всего лишь плата за его скромные услуги. Песчаный Король использует его в своих целях, но Хаку плевать. Впервые он кому-то действительно нужен, впервые считаются с его потребностями, впервые он испытывает удовольствие от близости и ни о чем не сожалеет. Хаку счастлив, каждый день с нетерпением ожидая пригласительного из бутика, косметического салона, или же галереи: именно так Гаара-сама уведомляет его о месте и времени встречи.       В наплечной сумке мальчишки среди всякого хлама Гаара действительно обнаруживает чип. Он не уверен в важности заполученной информации ради которой шел на такой риск, но и Хаку не кажется настолько глупым, чтобы скопировать не те данные. Больше Собаку но настораживает то, насколько быстро мальчику удалось выполнить столь сложное поручение.       Не то чтобы Песчаный Король разочарован, но если на чипе действительно данные из личного мона Хьюга Нейджи, мальчишка ему больше не нужен. В их скрытных встречах в подсобках, кабинках примерочных, свободных студиях, когда охранника отвлекают хосты его гнезда, надобности больше нет. Он действительно сильно рисковал, лично ввязываясь в эту авантюру, но дело было слишком серьезным и конфиденциальным, чтобы поручать его кому-либо другому.       Испытывает ли Песчаный Король облегчение? В некотором роде, понимая, что близость с мальчишкой бередит те темные струны его пустоты, лишь приглушить звон которых ему удалось не так давно. С другой стороны, что-то в этом мальчике его цепляет. Наверное, то, что в темных глазах он не видит страха или же притворности, а с алых губ ни разу не сорвалось столь претившее ему «господин».       - Гаара-сама, - Собаку но, спрятав чип в карман, оборачивается. Бесстыжий мальчишка стоит на карачках, задрав юкату и оттопырив попку. Куколка призывно облизывает губы и повиливает бедрами, выставляя на обозрение свою растянутую, смазанную и пульсирующую дырочку.       Инферно сглатывает. Ногти впиваются в ладони, но боль не привносит в разум трезвости. Слишком соблазнительный и откровенный, не стесняющийся своих желаний шики, во взгляде которого читается целенаправленное вожделение. Он не сомневается, что Хаку все понимает: и неудовлетворенность инферно, и то, что его используют, и все равно тянется к нему, словно он его спасительная соломинка.       В последнее время он часто размышляет над тем, почему Хаку предал своего господина и стал его любовником. Причина, вытекающая из жесткого, нечеловеческого обращения Хьюга со своим шики, понятна, но сдается Собаку но, что истина намного глубже.       Месть? Нет, эту мысль Гаара отметает сразу же, понимая, что Хаку безразлична судьба как его господина, так и собственная, но каждый раз, когда он брал это порочное тело, было в глазах мальчишки что-то такое, что заставляло его сердце биться быстрее, а пустоту тисками сжимать внутренности. Хаку отдавал ему всего себя и был готов хоть помереть прямо на его члене не только от удовольствия, но и отдав ему всю свою энергию жизни до последней капли. При этом в глазах мальчишки за обожанием и страстью пряталась такая горечь, что он каждый раз, когда клыки уже касались нежной кожи, одергивал себя. А сейчас Песчаному Королю нужно отвергнуть самого Хаку Юки.       - В последний раз, Гаара-сама. Ведь так?       Хаку с силой прикусывает пальчик, пока на нем не выступает кровь. Заведя руку за спину, мальчик обводит края ануса, смазывая его собственной кровью. Это нечестная игра, учитывая то, что жажда Песчаного Короля своим требовательным звоном отрезала его от внешнего мира, вынудив сконцентрировать все свои инстинкты на добровольной жертве. Хаку это понимает, но он отчаянно желает остаться в памяти Песчаного Короля, у которого однозначно было много цепных куколок, намного лучше, искуснее и доступнее, чем он.        - Да, - Собаку но опускается на колени позади мальчика. Это неразумно, ведь сегодня они и так слишком долго занимают комнатку, в которой Хаку якобы делают косметические процедуры. Стригой, бдящий мальчишку, может что-то заподозрить, но...       Сжимающаяся, растраханная его членом дырочка, смазанная сладкой кровью. Пустота смеется. Над ним и его потугами казаться выше инстинктов.       Гаара медленно проводит языком по ложбинке и блаженно прикрывает глаза. Имея все, чего только мог желать варлок, в том числе и цепных куколок на самый привередливый вкус, он завидует Хьюга, который каждый день, не ценя это, может пить эту чистую, утоляющую жажду с одного глотка кровь.       Хаку закусывает рукав юкаты, чтобы не стонать. Инферно ласкает его дырочку языком, гладит бедра, сжимает яички в своей сильной ладони и дразнит мокрый от смазки член смазанными движениями. Гаара-сама никогда не спрашивал его о том, почему он предал своего господина, очевидно считая, что из-за мести за те шрамы, которые тот оставил на его теле.       Да, из-за них, шрамов, но не телесных, а тех, которые остались глубоко внутри. Он, смотря на таких шики, как, например, Тсукури Дейдара, видел, сколь они счастливы быть рядом со своим господином. Хаку хочет того же. Просто счастья. Просто быть кому-то нужным и чувствовать взгляд, устремленный только на него, — самое ценное и желанное.       - Ты долго.       В ответ на недовольную реплику стригоя Хаку пожимает плечами, не считая, что он должен отчитываться перед каким-то прихвостнем своего господина. Гаара-сама снова взял его грубо, властно, с силой натягивая на свой немалый член, отчего он только кусал губы и закатывал глаза, настолько было хорошо от ощущения пульсирующей заполненности.       Хаку принимает душ, переодевается в чистую одежду, ему быстро приводят в порядок прическу и макияж, и из салона он выходит безупречно красивый и благоухающий. Но все же чудится Хаку, что от него все ещё пахнет Песчаным Королем, встреч с которым больше не будет.       - Приходите к нам ещё, Хаку-кун, - парт на ресепшне вручает ему корзинку, полную всяческих косметических средств, якобы бонус за приличную сумму, потраченную им здесь.       - Обязательно приду. Большое спасибо, - парту Хаку кивает вежливо, корзинку грубо вталкивает в руки стригою. Иногда и он может быть стервозным, но не слишком наглым, чтобы господин прощал ему подобные выходки.       Стригой капризы мелкой шлюхи терпит стойко. Нейджи-сама слишком ценит эту холеную дырку, так что приходится терпеть все эти часовые поездки-разъезды по бутикам и салонам, а не обращать внимания на выверты мнящей из себя что-то стоящее сучки он уже привык.       В особняке Хьюга тихо, хотя это отнюдь не означает, что в нем никого нет. Прислуга привычна передвигаться по поместью, прячась в собственной тени: если Хиаши-сама был жестким, но не жестоким, то Нейджи-сама боялись все. Кроме него, Хаку, личной цепной зверушки наследного Короля, которая к своему хозяину не испытывает ничего, кроме глубокого отвращения.       И все же слегка грустно. Он никогда не опустится до того, чтобы шантажировать их связью Песчаного Короля, но мысль о том, что сегодняшняя встреча была последней, откликается в его душе щемящей болью. Песчаный Король использовал его, но сделал это так искусно, что он сам, испытывая оргазм на грани сладкого бреда, прошептал: «Что я могу сделать для вас в ответ, Гаара-сама?», - и Король пожелал информацию.       Нейджи-сама зря считает его тупым и способным лишь на то, чтобы выдерживать его извращенные игры. Он имеет лишь начальное образование, но пробыл достаточно времени подле хозяина, чтобы понять, что тот затевает что-то, что, словно дамоклов меч, угрозой нависнет над всеми сокетто страны восходящего солнца. Возможно, Гаара-сама хочет помешать этим безумным планам, поэтому Хаку рад, что он смог хоть на шаг приблизить Песчаного Короля к его цели.       - Ну и? Где был? – Нейджи поджидает стервеца в его спальне.       Сегодня мальчишка опять отправился в косметический салон – уже второй раз за месяц, между прочим, - а до этого были всякие модные бутики, выставки, занятия по флористике и прочая дребедень, которой предпочитали заниматься шики. Стригой, которого он приставил к мальчишке, в своих отчетах о перемещениях и занятиях крысеныша был предельно скуп, но именно эта скупость и насторожила Хьюга. А ещё в Хаку что-то изменилось, почти неуловимо, но Нейджи уверен, что раньше мальчишка смотрел на него совершенно по-другому. Более затравленно, как и подобает твари дрожащей смотреть на того, в чьих руках заточена её жизнь.       - В салоне, хозяин, - Хаку чувствует опасность, поэтому сразу же опускается на колени и утыкается лбом в пол. И пусть инферно внешне кажется непривычно спокойным, он уже знает, что за безразличием скрывается полыхающая жажда крови и зрелища.       - Кому ты врешь, сученыш! – Хьюга в несколько шагов преодолевает разделяющее их с шики расстояние и с силой бьет того носком ботинка в живот. Мальчик охает, но сохраняет покорную позу.       - Говори, - он хватает мальчишку за волосы, приподнимая его голову. Слезы текут по бледным щекам, но губы Хаку упрямо сжаты. Слишком упрямо, как для смиренного взгляда. – Куда ты ездил и зачем?       - В салон на процедуры, - упрямо повторяет Хаку, даже не ощущая привычной для себя боли. Хозяин, может, что-то и почувствовал, но злится потому, что имеет в своем распоряжении лишь догадки, а раз это так, Хаку не собирается обращать их в факты своим признанием. К тому же, сломавшись, он подставит и Гаару-сама, который... Просто оставил в его жизни слишком глубокий след, чтобы предавать свои единственные счастливые воспоминания.       - Врешь, - тянет Нейджи, принюхиваясь. – От тебя воняет сексом и другим инферно, так что признавайся, кто он.       Хьюга встряхивает мальчишку, якобы предупреждая. На самом деле Нейджи уже предвкушает расправу, но прежде он должен узнать, с кем встречался этот неблагодарный выблядок, а после найти этого варлока и прикончить его, дабы позорный поступок крысеныша не был вынесен за пределы этой комнаты. Впрочем, Нейджи слегка блефует, надеясь на то, что у страха глаза велики, тем более шики не станет лгать своему хозяину, имея надежду спасти свою шкурку.       - Вы ошибаетесь, господин, - отвечает Хаку упрямо, посмев поднять взгляд. Может, его хозяин и будущий Король, но и не обладает столь чувствительными рецепторами, чтобы учуять на нем запах другого варлока. То, что он занимался сексом, подтвердят лишь расслабленные мышцы заднего прохода, но даже после того, как доказательства его измены станут неоспоримы, Хаку собирается и дальше все отрицать. В конце концов, и его жизни должна быть цена. Так чем плох крах планов Нейджи-сама?       - Вот как? - Нейджи больше не сомневается в измене, но ведь что-то же этот варлок наобещал мальчишке, раз тот позволяет себе не только ложь, но и столь дерзкий взгляд. Даже анима человека издевательски стабильна.       Пустота съеживается в комок, ощетиниваясь. Предупреждает. Поэтому он просто обязан выбить из мальчишки правду, ведь противник, который смог подобраться к нему столь близко, действительно опасен.       - Что ж, ты сделал свой выбор, Хаку.       Нейджи хватает мальчишку за горло и, приподняв над полом, что есть силы швыряет в сторону. Шики ударяется о стену и кулем сваливается на пол. Чуткий слух варлока улавливает хруст костей, а воздух наполняется терпким ароматом крови, который инферно с восторгом вдыхает на полную грудь.       Хаку поднимает гудящую голову, мутно видя, что хозяин приближается к нему. Внутри что-то надсадно ноет и колет. Скорее всего, пара рёбер уже сломана, и, судя по предвкушающей улыбке присевшего перед ним на корточки инферно, до рассвета целых костей в его теле больше не останется.