Безымянный Король

      Саске-сама возвращается сегодня неуместно рано. Ранее Наруто ожидал возвращения господина, откровенно скучая, сегодня же он предпочел бы подольше оставаться предоставленным самому себе и своим мыслям, которые словно заклинило на разговоре с Дейдарой.       Тсукури предложил ему то, что даже не представляется возможным, с какой стороны Наруто на сложившуюся ситуацию не смотрит. Во-первых, у него свои планы, и контракт с Учиха – всего лишь их часть. Во-вторых, они с Саске настолько подходят друг другу, что из-за этого притяжения Наруто чувствует себя, мягко сказать, неуютно. В отличие от Дейдары, который на людях мог быть как изнеженным, так и властным, как покорным, так и гордым, и который рядом с Итачи-сама неизменно был мягкой, податливой глиной, из которой инферно мог лепить любой образ, Узумаки претит притворство.       Вся эта томность, нежность, ласковость и покорность, его угодливость и уступчивость вынуждены. Если бы не обстоятельства, Узумаки никогда и никому не подчинился бы. Особенно Саске, которого хотелось не крепко обнимать ногами вокруг поясницы, а завалить на какую-нибудь поверхность, пригвоздить к ней мертвой хваткой и засадить горделивому Королю по самые яйца, трахая его до тех пор, пока инферно не начнет кончать уже всухую. Противнее всего, что он имеет полное право трахнуть Учиху, но не может себе этого позволить.       На отношения своего брата и его шики Саске смотрит с легким презрением, считая, что Король Учиха-сокетто слишком балует своего шики, слишком ему доверяет и слишком к нему привязан, но из-за безграничной преданности Багровому Королю закрывает на это глаза. Саске из тех, для которых существует только белое и черное. Сам Безымянный Король был тьмой, он же, шики, должен быть светом, и Саске никогда не согласится что-то поменять, боясь то ли нарушить баланс, то ли разрушить черту. Ту самую, разделяющую свет и тьму.       Третья причина ещё более очевидна: Узумаки Наруто – не тот серый кардинал, который нужен Учиха-сакетто. Наверняка Итачи-сама уже одобрил его кандидатуру, но у Наруто душа к Учиха-сокетто не лежит от слова «совсем». Приняв предложение Тсукури, считать – Багрового Короля, он станет предателем, который пытается принять чужие земли за родину. Да, амбиций у Узумаки Наруто более чем предостаточно, но и согласиться Наруто не может. Ситуация становится ещё глупее от того, что рассказать Багровому Королю о том, что его исконное место далеко отсюда и Учиха там точно нет, он определенно не может.       - Как прошел визит к врачу? – спрашивает Саске, едва переступив порог.       В этот вечер, когда он пораньше вернулся домой, надеясь расслабиться после особо напряженного рабочего дня, Учиха впервые застает своего шики в странном состоянии. Тот стоит в полутемной комнате перед большим окном и просто смотрит на город. Взгляд Узумаки пустой, поза непривычно расслаблена, даже его анима... На миг Саске кажется, что анима Узумаки мертва – она бесцветна и стабильна, словно стекло, хотя инферно отчетливо осязает, что она наполнена энергией жизни.       - Я здоров, - пожимает плечами Наруто, так и не повернувшись лицом к господину. – Если не учитывать мою врожденную особенность, конечно же.       Наруто приказывает себе опомниться, прийти в себя, повернуться к своему господину, улыбнуться ему и снова безупречно сыграть свою роль, но не получается. Между ним и Саске расстояние в ширину гостиной, и Наруто кажется, что это пропасть, разверзшаяся всего лишь на миг, но все ещё мешкающая, прежде чем вернуть мир к целостности.       - Шизуне-сан сказала, что я жестко с тобой обращаюсь, - Учиха пристально наблюдает за своим шики. Таким он видит Наруто второй раз. Первый был в ту саму ночь, когда Узумаки произвел на него впечатление... как бы это сказать… Просто произвел впечатление тем, что не стал притворяться не собой. – Это так?       - Нет, - Узумаки качает головой. – Признаться, я удивлен, что она осмелилась сказать вам, Королю, подобное, при этом не получив даже выговора. Ведь так?       Отражение Саске хмурится.       - Шизуне-сан – сестра нашей матери, - отвечает Учиха, сокращая расстояние между ним и шики на шаг. – Как кровница, она имеет право на подобные замечания. Как специалист, скорее всего, тоже.       - Ясно, - бросает Наруто коротко, ежась. Пожалуй, это их первый разговор на действительно серьезную тему. Тот, который позволяет узнать друг друга поближе. Узумаки не хочет ни продолжать его, ни углублять, твердо решив ничего не менять в их с Саске отношениях.       - Вы голодны? Я сейчас что-нибудь быстро приготовлю, – Наруто оборачивается. На его губах улыбка. Все-таки это не так уж и сложно: от Саске его не воротит, и ему приятна его компания. Наверное, если бы мир был другим, они бы стали хорошими друзьями. Своеобразными, может, даже соперничающими друг с другом, но все равно друзьями, которым было бы достаточно просто помолчать, чтобы понять, что они поддерживают друг друга.       - Нет, не голоден, - резче, чем стоило, бросает Учиха. – По крайней мере, не человеческим голодом.       Это походит на наваждение. Вчера, понимая, что он и правда слишком уж причастился к вкушанию, Саске проигнорировал требование пустоты. В конце концов, раньше он обходился без энергии жизни по несколько недель, не испытывая по этому поводу особого дискомфорта. Но раньше – это до Наруто. Теперь же Саске понимает, что готов отказаться от обычной человеческой пищи, питаясь исключительно душой Узумаки.       Как специалист, Учиха диагноз себе ставит сразу же – зависимость. Среди варлоков это не редкость. Даже его брат, Багровый Король, зависим от энергии жизни своего шики. В том плане, что заполнить свою пустоту может только ею. А голодная пустота – злая пустота.       Зависимость возникает на почве глубокой привязанности и характерна для тех варлоков, которые достаточно долго поддерживают узы крови с одним человеком. Но он знает Узумаки чуть больше месяца и столько же насыщает свою пустоту его энергией жизни. Упивается ею, если говорить уж совсем искренне. И Саске это настораживает, поэтому-то он и отправил Узумаки к Шизуне-сан, дабы убедиться, что в крови мальчишки нет никакого наркотика, с помощью которого его, Учиха, пытаются прибрать к чьим-то рукам.       Никаких наркотиков в крови Узумаки Шизуне-сан не обнаружила, о чем немедля доложила ему вместе со своими возмущениями по поводу неприемлемого отношения к своему шики. Саске кровницу выслушал молча — все-таки она была вторым, после Итачи, родным ему по крови варлоком — и в выводах своих убедился ещё тверже. Что-то особенное в энергии жизни Наруто есть, это чувствуется даже в особом вкусе его крови, от которого сводит челюсть, немеют губы, щиплет язык и шипит огонь пустоты. Довольно приятное ощущение, особенно когда в момент вкушения тебя ещё и накрывает оргазм.       Шизуне-сан утверждает, что мальчишка чист, а привкус может создавать модифицированный антифрид, хотя зависимость у варлока он вызывать не может по своему человеческому определению. А вот Саске эту зависимость осязает. Сегодня он целый день думал лишь о том, как вернется домой и сразу же вонзит клыки в податливую шею, жадно глотая горячую, терпкую кровь, как пустота внутри перестает пылать, становясь вязкой и ленивой.       Это видение было настолько сильно, красочно и назойливо, что за весь день у Саске во рту не было ни соринки. Даже кофе, к которому Учиха питает в некотором роде пристрастие, так и остался нетронутым. Саске хотел крови и энергии жизни. Нет, не так. Саске хотел крови и энергии жизни Узумаки. Жаждал, только сейчас, кажется, поняв, что именно представляет из себя истинная жажда варлока.       Свет клином сходится на одном человеке. Это одержимость, которая испепеляет изнутри. Это жадность обладания, собственничество, злость и ревность. Это отчаяние, ведь, стойко контролируя свою жажду и испытывая все её «прелести», Саске и пальцем не может тронуть Наруто, понимая, что причинит ему боль, и не желая этого. Узумаки в каком-то роде ему дорог. И Безымянный Король, задай ему кто-то такой вопрос, не ответил бы, что же смутьянит его разум больше: понимание, что он чувствует, или же возможность вновь стать безразличным ко всему.       - Так в чем проблема? – Узумаки присаживается на диван, свободно откинувшись на его спинку, и запрокидывает голову, выставив на обозрение покрытую синяками и следами от укусов шею. – Вкушайте, господин.       У Саске дрожат руки, которые он крепко сжимает в кулаки, дабы не сорваться. Он уверен, что Наруто делает это не специально. Узумаки поступает так, как поступил бы на его месте любой шики: если господин испытывает жажду, значит, стоит поднести ему свою кровь. Но со стороны это выглядит как чистой воды издевательство.       Шизуне-сан обещала, что с присущей ей настырностью покорпит не только над исследованием крови самого Узумаки, но и антифрида, разработанного Данзо. Кровница Шимуру не переносит на дух, считая его выжившим из ума гением, который не понимает, что это не он экспериментирует с Фридой, а Фрида играет с ним. И до тех пор, пока Шизуне-сан не скажет ему, что такого особенного в крови Узумаки нашел Данзо, Саске обязан себя сдерживать.       Если бы это было так просто, он бы сейчас не смотрел на выгнувшегося на софе шики голодным взглядом, чувствуя, как клыки ранят губы. И жажда не затмевала бы ему разум, если бы он воспринимал Наруто так, как всех цепных куколок до него. Просто как источник энергии жизни, которую он брал, дабы продлить свою жизнь. И явно не думал бы сейчас о том, чем же Узумаки Наруто заинтересовал самого Багрового Короля.       - Зачем ты Итачи? – спрашивает Саске прямо. Да, он обещал брату, что подыграет, но и не говорил, что параллельно не будет вести собственную игру. – Что в тебе или у тебя есть такого, что нужно ему?       - А мне откуда знать, что у Багрового Короля на уме, - бросает Нартуо грубо, резко поднявшись с дивана: мало ему Дейдары, так ещё и Саске начал приставать с дурными вопросами.       Все от него чего-то хотят, всем он нужен и чуть ли не всему миру обязан. И никому нет дела до того, чего же хочет сам Узумаки Наруто. Будто он хотел родиться таким, каким родился. Будто нарочно приполз к порогу особняка Созидающего Короля, чтобы стать подопытной крысой Шимуры Данзо. Будто ему нравится быть шики и каждый день подставлять Учиха свою шею и задницу. Все решили за него. Ещё до него. А ему лишь остается притворяться тем, кем он не был, но это ещё не означает, что так будет продолжаться вечно.       - Ты далеко не глупый мальчик, Наруто, - Саске фыркает. – Можешь играть свою роль до конца и добиваться того, чего хочешь, в том числе и за мой счет.       Безымянный Король сам себе удивляется. Только что он фактически разрешает этой мелкой занозе использовать его для достижения своих целей, но как бы это ни смотрелось со стороны, Безымянный Король никогда не принимает опрометчивых или же необдуманных решений. Если Узумаки хочет взобраться ему на плечи, дабы дотянуться до своей звездной мечты, пускай. Саске, если у него будет хорошее расположение духа, ему ещё и подсобит, но... Но никому, даже столь обожаемому нии-саном Тсукури Дейдаре, он не позволит навредить Багровому Королю. Итачи не говорит прямо, но Саске чувствует, что вокруг Учиха-сокетто медленно сжимается стальной кулак Круга. Поэтому Безымянный Король принимает решение действовать. Даже в обход Багрового Короля.       - Но подставлять Короля Учиха-сокетто я тебе не позволю, - слова звучат, как угроза. Это и есть угроза. Саске слишком отчетливо осязает аниму Узумаки, чтобы сдерживаться. Злость Наруто пахнет озоном, раздражение – сталью, возбуждение – зноем, и все это выплескивается на инферно мощным, словно водопад, потоком энергии.       Пустота не просто напоминает о своих потребностях. Она словно увеличивается в несколько раз, шепча и подталкивая. К тому, что можно без препятствий взять своими руками, попробовать на вкус и сделать своим. Это однозначно зависимость, но вместо того, чтобы ей противостоять, Саске ею наслаждается. Возможно, это и есть то единственное чувство, на которое способен Безымянный Король. Чувство влечения, приносящее боль, без которой его пустота остается не только голодной, но и слабой.       - Возможно, Итачи-сама считает, что я знаю, кто такая Фрида, - бормочет Узумаки хмуро. Безымянный Король начал задавать толковые вопросы. А не должен был. Означает ли это, что Багровый Король умышленно приуменьшал роль и способности брата? Саске никогда не был безропотной тенью и повинующейся овечкой Короля Учиха-сокетто. Но Круг проглотил эту наживку. До сих пор держит её во рту. И не только Круг. Узумаки Наруто, наконец-то, становится интересно.       - Кто? – переспрашивает Саске с нажимом. Его зацикливает. Нет - осеняет. В конце концов, ещё отец утверждал, что вирус Фрида выбрался в мир людей из чего-то, из кого-то, ведь кто-то должен был быть первым. И речь шла не о докторе Борисе и даже не о самой Хельге Берг. Проще говоря, Саске уже давно и твердо убедился в том, что изначально Фрида была живым человеком.       - А ты знаешь?       Узумаки, отведя взгляд, молчит. Скажет, что не знает, и не соврет, но «не знаю» и «не знаю ничего» - вещи разные. А говорить на эту тему Наруто не хочет, ведь тогда придется рассказать и о себе, о том, что происходило в лаборатории Данзо. Не жуть, как в фильмах ужасов, конечно, но и приятного мало. Свое прошлое Узумаки решительно оставил в прошлом, так что придется Тсукури подыскать себе другого преемника, потому что становиться марионеткой Багрового Короля Наруто не собирается. Достаточно ему и своих кукловодов.       Саске больше не задает вопросы. Причина, по которой он промолчал, что есть силы впечатав шики в стену, по мнению самого Учиха, банально-проста – не сейчас и не здесь. Саске не сомневается, что Узумаки расскажет. Он чувствует это в аниме человека: поговорить с кем-нибудь, довериться, дабы быть понятым. И пофиг, что этим кем-то, скорее всего, станет Тсукури. Так даже лучше. То, что так старательно ищет Багровый Король, он узнает из сладких уст своего шики, а не от Безымянного Короля, который не собирается ставить Короля Учиха-сокетто в известность относительно своей осведомленности. Узумаки нужно время, а у Саске его нет. Жажда жжет его изнутри, да и возбуждение уже не унять. В конце концов, блистать на публике и трахаться у них с Узумаки получается гораздо лучше, чем вести задушевные беседы.       Саске прикусывает кожу на шее человека так, чтобы только выступила кровь. Ему, чтобы сорваться, достаточно и глотка, поэтому инферно просто слизывает яркие капли, попутно расстегивая Узумаки штаны.       Наруто прогибается в пояснице, чувствуя желание господина. Да, так лучше. Неистовая страсть, грубые поцелуи, укусы, торопливые ласки, от которых кружится голова, шумное дыхание Саске и его налитая плоть, уже потирающаяся между его ягодиц.       - Не надо меня растягивать, господин, - Наруто запрокидывает голову.       Сейчас ему хорошо. Так ошеломительно, горячо и страстно, что плевать Узумаки на хитроумные планы всего мира. Просто хочется секса. Без ласк и прелюдий. Без мыслей и слов. Лишившись всех ощущений, кроме одного – ощущения горячего пульсирующего члена, каждый толчок которого выбивает из тебя всю дурь до последней капли, оставляя лишь удовольствие.       - Пей, - внезапно приказывает Учиха, тыча ему под нос свою прокушенную руку.       - Нет, - Узумаки передергивает и откровенно подворачивает. Вид густого, вязкого, мутно-белого ихора не вызывает у него ничего, кроме рвотных позывов. Даже его запах отвратителен, словно болотная гниль, и пробовать это на вкус, а тем более глотать... Нет, даже ради своей цели пересилить себя Узумаки не может.       - Не сегодня, - отвечает Наруто уклончиво, подается назад и тут же охает, когда член инферно резко входит в его смазанную и подготовленную дырку.       - Как знаешь, - бросает Саске грубо и тут же впивается пальцами в напряженные бедра человека, натягивая его на свой член. Ни злости, ни обиды. В конце концов, это право шики, да и он скорее проверял Узумаки, чем действительно искренне предлагал тому свою кровь.       Глубоко войдя в податливое тело, Саске впивается в губы шики грубым, властным поцелуем. Узумаки урчит, выгибаясь ещё сильнее и лаская языком губы инферно. На них ещё вкус его собственной крови, пряной и терпкой одновременно. Если она такова же на вкус и для Безымянного Короля, то ни у кого нет права упрекать Учиха Саске в излишней жадности.       - Ты ещё не ложился?       Итачи-сама редко выглядит усталым. Точнее, никогда, ибо его образ неустанного, всевидящего, бдящего и горой стоящего за свое гнездо Короля не приемлет подобных слабостей. Только дома, оказываясь наедине со своим шики, Багровый Король позволяет своему бесстрастному взгляду стать чуточку блеклее и теплее. Дейдара, проведя подле господина уже шесть лет, может даже сказать, насколько Король устал. Сегодня, очевидно, было много работы, потому что Итачи-сама опирается плечом о косяк, ослабив галстук и расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке. На него же господин смотрит с нежностью, тем самым давая понять, что он рад вернуться домой.       - Нет, - Дей медленно садится на постели. – Я дожидался вас, господин, - а для того чтобы Итачи-сама хотелось возвращаться домой, лично Тсукури прилагает много усилий. Возвращение господина он всегда ожидает с нетерпением, а встречает его - с радостью, не страшась демонстрировать свои, неподобающие шики чувства. По его опыту, это самый простой и в то же время самый надежный рецепт крепких уз.       - Как вы с Наруто-куном съездили к Шизуне-сан? – Итачи присаживается рядом. Пустота внутри воет от тоски. Она – живая, тоже чувствует и совершенно не солидарна с решением, принятым своим носителем. Но она подчинится ему. Багровый Король в этом уверен.       - Вполне успешно.       Тсукури не смеет поднять головы. Ему кажется, что только по одному взгляду господин поймет, что его шики что-то от него утаивает. Ничего из ряда вон выходящего, ведь они с Итачи-сама уже не раз обсуждали, что будет после того, как в доме Короля Учиха-сокетто появится женщина, вот только господин с его мнением категорично не согласен, в последнее время все чаще возвращаясь к теме его будущего в должности ноктиса. А вот Дейдара оставаться подле Итачи-сама и его женщины не собирается. Потому что, о чем он не сказал Узумаки, это было бы слишком больно для его любящего сердца.       - Я не сомневаюсь, что рано или поздно Шизуне-сан расшифрует формулу антифрида, созданного Данзо, но... – Дейдара, задумчиво покусав губу, продолжает. – Но обо всем, что она узнает, Шизуне-сан доложит Саске-сама, а не вам. Поэтому меня слегка и удивил ваш выбор.       - Я хочу понаблюдать, - проведя ладонью по распущенным волосам шики, отвечает Итачи. – Мне интересно, что предпримет мой глупый отото, когда узнает правду о своем шики.       - А вы уже её знаете, Итачи-сама? – шепчет Тсукури, запрокинув голову так, что рука инферно оказывается на его затылке, властно сжимая и не отпуская.       - Нет, конечно, - хмыкает Учиха, пристально смотря в синие глаза с расширившимся зрачком. – Но моя цель не Узумаки Наруто, хотя его персона тоже весьма занятна, а то, что хранится в его светловолосой головке. Эти знания и определяют его цену. Или ты думал, что член Круга просто так заплатил бы за обычного шики полмиллиона?       - Вы же заплатили, - слегка нагло, тем же полушепотом, произносит Дей. – За меня. Нет?       - Во-первых, ты не обычный, - Итачи улыбается. – А во-вторых, я покупал не кота в мешке, а прелестного котенка, энергия жизни которого спасла мне жизнь.       - Не говорите так, Итачи-сама, - тряхнув головой, Тсукури отворачивается. – Этого не должен слышать даже я.       - Хн, - Итачи редко пользуется излюбленной фразой братишки, но все же, изредка, когда обстоятельства вынуждают промолчать, она приходится как нельзя кстати.       - Чем занимался после? Вы с Наруто-куном были где-то ещё?       - Мы заехали пообедать в тот ресторан, в котором мы с вами часто бываем, - отвечает Дейдара, снова не смотря на господина, за что, к слову, можно схлопотать серьезное наказание.       - И как? – любопытствует Учиха. – Тебе пришлась по вкусу готовка их нового шеф-повара?       - Да, чай у них вкусный, - отвечает Тсукури небрежно, - а вот уровень обслуживания заметно снизился: официанты слишком медлительны и неповоротливы.       - Ты же все сделал, как я сказал? – выдержав минутную паузу, Итачи подается вперед, горячо шепча шики на его вмиг порозовевшее ушко. – Ты дал им услышать, кто на самом деле является серым кардиналом Багрового Короля?       - Да, - нехотя, сквозь зубы отвечает Тсукури, - но я по-прежнему считаю, что вы поступили опрометчиво, Итачи-сама. Если у Круга будут неоспоримые доказательства того, что вашим доверенным лицом в делах сокетто является не Шисуи-сан, а какой-то шики, ваша репутация...       - Ничуть не пострадает, - разговор для Багрового Короля теряет свой интерес. Куда более его заботит бархатистая кожа его шики, под которой часто-часто пульсирует столь желанная им кровь. – Потому что к тому моменту уже не кулак Круга будет сжиматься вокруг Учиха-сокетто, а мой вокруг них всех. Ну, - Багровый Король делает вид, что призадумался, - или большинства из них. Все-таки я не настолько амбициозен, чтобы действительно метить на место Магистра.       - Вы столь многим рискуете, - шепчет Дейдара, отрицательно качая головой.       - Ты боишься, котенок? – Итачи привлекает шики к себе. Тот не сопротивляется и охотно льнет к своему господину, подставляя шею под все более настойчивые поцелуи, изредка переходящие в аккуратные покусывания.       - Не за себя, - плавясь в жарких объятиях, отвечает Тсукури. – Ваши планы действительно благородны, но они полностью сотканы из вероятностей. Вы далеко наперед предполагаете развитие событий и ситуаций, реакции членов Круга, каждые их возможные противодействия, но при этом не учитываете то, что что-то совершенно и абсолютно постороннее может вмешаться в ваши планы. Идя к своей цели, вы, Итачи-сама, сжигаете за собой все мосты, даже себе не оставляя пути назад.       - И в этом вся суть, мой котенок, - клыки инферно медленно входят в мягкую плоть. Дейдара стонет, цепляясь за плечи своего господина в порыве болезненного, острого наслаждения. – Без жертв – не добиться побед, но современный мир слишком труслив, чтобы верить в то, что в нем ещё есть безумцы, способные жертвовать собой ради кого-то другого, тем более целого мира.       Дейдара снова хочет возразить, но сегодня его господин по-особенному настойчив. Мягко, нежно и неторопливо. Именно так Багровый Король брал его и так же вкушал его кровь, смакуя. Ласкал его, словно не шики, а возлюбленного, слезы в уголках его глаз принимая за удовольствие. Он же испытывает горькое наслаждение, вместо нежности предпочитая грубость, которая не дает ему нелепой надежды на то, что ему посчастливится стать одним-единственным исключением из закостенелой системы. Тсукури Дейдара хочет непомерно много и поэтому бежит от своих желаний, пока ещё понимает их несбыточность.       - Подожди, - Дейдара собирается в душ, но Итачи придерживает его за руку, привлекая обратно. – Останься со мной.       - Но Итачи-сама... Мне действительно нужно... – постель безбожно разворошена, подушки, как и одежда, разбросаны по полу, а простыни мокры от их спермы. Дейдара не приемлет подобного бардака, поэтому после каждой близости принимает душ первым, пока его господин находится в ванной, приводит комнату в порядок, а уже после они могут хоть часами просто валяться в постели. Итачи-сама, казалось, поддерживает этот его пунктик по поводу чистоты, но сегодня господин вдруг решает изменить традиции.       - Просто сожми попку, котенок, - фыркает инферно, укладывая шики себе под бок.       - Так может, мне ещё и ноги кверху задрать?! – внезапно, словно спичка вспыхивает Тсукури, вырываясь из крепких объятий господина.       - Дей, что с тобой? – удивленно, приподнявшись на локтях, спрашивает Учиха.       - Что с вами, Итачи-сама?! – в свою очередь, по глазам видя, что господин все понимает, а оттого ещё больше злясь, выпаливает Тсукури. И все равно, что он сейчас голый, растрепанный, покусанный, а по его бедрам течет сперма инферно. Тсукури Дейдара просто неконтролируемо зол.       - Вы же понимаете, что столько бы раз вы ни кончали в меня, как бы долго я ни держал вашу сперму в себе и какие бы препараты ни принимал, это не поможет! То, что внутри меня, - Тсукури отчаянно прижимает ладонь к своему животу, - бесполезно! Просто мутация! Рудимент! Уродство! Называйте это как хотите, но сам факт от того не поменяется! Матка внутри меня – фальшивка! Или же вы действительно верите в то, что ребёнка можно заделать через задницу?!       - Нельзя полностью исключать подобную возможность, - внимательно выслушав своего шики, предельно серьезно отвечает Учиха. – В конце концов, рождение андрогинов может быть не, как ты сказал, уродством, а новым витком эволюции.       - Не думал, что когда-нибудь скажу это, но вы, Итачи-сама, безжалостны, - сказал, словно выплеснул весь свой яд, и тут же опустошенно выдохнул.       Злость и обида все ещё кипят в нем, подстрекая высказаться до конца, но разумом Дейдара понимает, что в этом нет смысла. В конечном итоге, другим, подобным ему, плевать на то, андрогины они или же нет. Они продолжают жить привычной жизнью, изредка, когда приходит время осмотра, вспоминая о такой мелочи, как слепая матка в их чреве. А Дейдаре не плевать. Дейдаре больно, но это лишь его боль, которая не должна коснуться больше никого. Особенно Багрового Короля.       - Я в душ, - в ванную Тсукури отправляется с хмурым выражением лица. Итачи вздыхает: для него эта тема тоже малоприятна по той причине, что из-за своей особенности его шики не находит себе места. Учиха Итачи не считает себя величайшим специалистом в области изучения вируса Фрида, но и тех экспериментов, которые проводятся в лаборатории «Junketsu», достаточно, чтобы понять, что беременность андрогина – это чудо, ибо иных вероятностей зачать ребёнка с таким строением половых органов нет.       Большинство ученых к факту появления андрогинов относятся довольно скептически, сводя все результаты исследований к факту мутации, вызванной вирусом Фрида. Некоторые все же придерживаются мнения, что природа пытается восстановить популяцию человека, но из-за вмешательства этого самого человека рождаются не женщины и даже не способные рожать мужчины, а нечто, что можно назвать промежуточным звеном эволюции.       В любом случае исследования не прекращаются, основываясь на гормональных препаратах, способных восстановить функцию яичников, и хирургическом вмешательстве, в чем и состоит основная проблема.       Разработанные препараты уже дали свои результаты, но что от них проку, если кроме как искусственным путем семя никак не может попасть в матку. Более того, наличие матки и созревания яйцеклеток – это лишь малость изначальной детородной функции, на которую способен организм андрогина.       Из матки нужно вывести родовые пути, и тут все светила науки озадачиваются одним вопросом – куда. Вариантов два: либо задний проход, либо делать андрогинам в промежности ещё одну дырку. Но тогда это уже не мужчина, а гермафродит.       «Junketsu» тоже проводит исследования андро-феномена и многочисленные эксперименты, и некоторые из них далеки от понятия гуманности. И Багровый Король все это дело покрывает. Во-первых, это прямое распоряжение Круга, а во-вторых, он тоже лелеет надежду на то, что если не ему, то хоть кому-то удастся понять, как доработать то, начало чему положила сама природа. Увы, успехов никто пока так и не достиг.       Поступая, как того требует его положения, Король Учиха-сокетто уже давно доложил бы Кругу о том, что подобные исследования бесполезны и не рентабельны, но в каждом отчете после описания всех провалов он прибавляет «но», дописывая что-то заумное, но дающее надежду, и его исследования продолжают финансировать. А Итачи продолжает упорную борьбу с самой природой.       Скорее всего, если бы не договорной контракт с женщиной, Тсукури никогда бы не заговорил о том, как было бы здорово, если бы андрогины могли хотя бы зачать и выносить, а там медицина уже разобралась бы. У Дейдары к нему чувства: Тсукури это не скрывает, но и открыто не демонстрирует. Впрочем, как и сам Учиха.       И Итачи тоже хочется, чтобы это был не просто контракт, не узы крови, не зависимость, а семья. С Дейдарой он хочет семью, даже детей, хотя к последним относится с профессиональной настороженностью, даже не представляя, какие наследники могут быть у того, кто и так уже взял от императорского наследия все, что можно. Тсукури, скорее всего, хочет того же, но, понимая, что это невозможно, почему-то винит себя. И по этой же причине собирается покинуть своего господина сразу же, как только в силу вступит его контракт с женщиной.       Итачи категорически против. Ни одному варлоку не запрещено иметь шики, даже если он заключил брачный контракт. Подобное даже поощряется в целях укрепления уз, и среди инферно все большую популярность набирают триады. Но Итачи хочет видеть Дейдару подле себя не по этой причине.       Контракт с женщиной – это мимолетность. Максимум три года, необходимые для того, чтобы зачать, выносить, родить и вскормить ребёнка, а имея законного наследника, женщины Королю Учиха-сокетто будут уже не нужны. Тогда ничто не помешает им с Дейдарой создать семью, но его шики понимать это почему-то отказывается. К тому же Тсукури занимает слишком важное место в Учиха-сокетто, и заменить его будет, мягко сказать, сложно. Проще говоря, не только сам Учиха, но и все обстоятельства против того, чтобы Тсукури уходил. Багровому Королю остается придумать, как заставить Дейдару остаться.       Стоя под душем, Дейдара бессильно колотит кулаком по гладкому кафелю. Мало кто знает, что характер у Тсукури далеко не раболепный. В Академии все наставники чуть ли волосы на себе не рвали из-за его выходок, явно неподобающих примерному хосту, закрывая на них глаза лишь потому, что в учении и на публике ему не было равных. Проще говоря, потому что заведомо подсчитали, сколько денег он принесет.       Академиями заправляет сестра Созидающего Короля, Тсунаде Сенджу, и она, вызывая его к себе на ковер, что случалось очень часто, каждый раз повторяла одно и то же.       - Твой характер свидетельствует о том, что ты личность, Тсукури, - хмуря брови, менторским тоном говорила инферно ему, насуплено смотрящему на её глубокое декольте, - но он же тебя и погубит. Запомни мои слова, дабы припомнить их в нужный момент и не допустить непоправимых ошибок.       Сенджу как в воду глядела. И сперва он действительно прислушался к вроде как мудрому совету, не только влюбившись по уши в красноволосого изверга, но и всячески гнобя себя, боясь совершить ошибку и потерять своего господина. А вот Итачи-сама разбаловал его тем, что давал какие-то надежды.       Будучи шики Акасуны но Сасори и любя его до безобразия преданно, он даже не думал о том, чтобы родить инферно ребёнка. В то время Дейдару его особенность волновала мало. Главное — не потерять доверие господина. Но для Итачи-сама хотелось сделать что-то воистину неимоверное. Такое же... Нет, даже более значимое, чем Багровый Король сделал для него. К тому же Дейдара был эгоистичен в своих чувствах к господину, не только не желая делить его с женщиной, но и жаждая стать для него одним-единственным.       Тсукури горько улыбается. Подобное было исключено изначально, ведь он стал шики Багрового Короля только потому, что тот ощутил в нем идеально подходящую своей пустоте энергию жизни, а все остальное проросло, созрело и расцвело со временем, в итоге приведя к чему-то неопределенному.       Дейдара знает, что ему стоит не только держать при себе свои чувства и желания, но даже и намека не давать господину на то, что он рассчитывает на что-то с его стороны. В том числе и на понимание. Скорее всего, Итачи-сама даже не предполагает, что причина его эмоциональной вспышки – глодавшее изнутри чувство вины. Впервые Тсукури что-то утаивает от своего господина, более того замышляет пойти против того, ради которого готов отдать свою жизнь.       Нужно попросить прощения у господина и принять положенное наказание. В том, что оно будет, Тсукури не сомневается, ведь как бы Итачи-сама к нему ни относился, шики должен знать свое место.       Вытершись и набросив халат, Дейдара смотрит на себя в зеркало. Выглядит он, как обычно, совершенно, а вот на душе гадко. Притворство перед господином стоит ему просто невероятных усилий.       - Простите меня, Итачи-сама, - Тсукури встает на колени сразу же, как только переступает порог спальни. Итачи-сама уже полностью одет, очевидно оставаясь в его комнате только для того, чтобы дождаться этих самых извинений и огласить наказание. – Я осознаю свое недостойное поведение и готов понести заслуженное наказание.       - То, что осознаешь, это хорошо. Я учту это, - холодным тоном, смотря на своего шики свысока, отвечает Учиха. Далеко не приятно, но Багровому Королю придется прибегнуть к жестким мерам, если иначе заставить Тсукури остаться невозможно. – С завтрашнего дня займешься подготовкой приема по случаю моего дня рождения.       - Слушаюсь, господин, - Тсукури касается лбом пола. Итачи хмыкает и просто проходит мимо, покинув комнату. Дейдара же стоит коленопреклоненным ещё пару минут, прежде чем понимает, что на этом все. Прощение и хлопоты – это все, чем его удостаивает господин. Или нет?       Тсукури поднимается, его слегка пошатывает. Нет, не все. Он слишком хорошо знает Итачи-сама, чтобы поверить в то, что его провинность обошлась ему столь дешево. Наказание просто отстрочено – вот что понимает Дейдара, обессилено плюхаясь на кровать. И оно будет тем ещё испытанием, судя по тому, что уже сейчас ихор отвергнувшего его господина обжигает его вены.