Безымянный Король

      Нахмурившись, Собаку но папку закрывает с громким хлопком. По мнению инферно, бумага самый беспечный способ хранения информации, но в то же время современный мир настолько технологизирован, что никто и не помыслит о том, чтобы доверить нечто столь ценное именно бумаге.       Папку Гаара буравит взглядом уже несколько минут, то раскрывая её, чтобы пробежаться глазами по строкам, уже запечатленным его безупречной памятью, то вновь закрывая, задумчиво поглаживая толстый корешок. Время поджимает, но Собаку но все медлит, не сомневаясь, просто размышляя о вещах, которые не стоит оставлять на потом.       Интересно, догадывался ли Хаку, копируя эти данные, о том, насколько они важны? Понимал ли мальчишка, что его просто используют? Будет ли юный шики грезить о нем или же при встрече отведет взгляд и снова будет льнуть к ноге своего господина, аки преданная зверушка? Ответы Собаку но не нужны. Песчаный Король предпочитает не знать их вовсе.       - Слабость Короля поражает все гнездо подобно болезни, - как-то раз сказал ему отец, который никогда не повторял свои слова дважды. – Поэтому никаких сомнений, Гаара. Никаких сожалений, никакого смятения и уж тем более мук совести. Уж лучше прослыть тираном на золотом троне, чем благодетелем, мечущим бисер перед свиньями.       Для самого Гаары наставительная речь отца не имела никакого значения. Слабости, сомнения, смятения и уж тем более муки совести не присущи ему в принципе. Ещё с малых лет он прослыл себялюбивым варлоком, который живет только для себя, сражается исключительно ради себя и убивает только по собственной прихоти. Он один олицетворяет все сокетто, а значит, все решения принимает в угоду каждому, кто принес присягу верности Песчаному Королю.       Впрочем, Круг не считает его угрозой, но все же опасается из-за того, что ещё ни одному варлоку, кроме Собаку но Гаары, не удалось подчинить себе пустоту. При этом Круг даже не догадывается, какова цена этого подчинения.       Дети варлоков никогда не доходят до стадии саморазрушения по той простой причине, что их пустота дремлет, из-за чего они практически не нуждаются в энергии жизни до того периода, так называемого, переходного возраста. Гаара же впервые испил ярко-алой крови в семь лет. Шики покойной матери кормил его собственной кровью до тех пор, пока не стал первой жертвой его паразитической жажды.       У жажды нет типа – это все выверты Учиха, который упорно продолжает искать в пустоте нечто, что бы раскрыло её первозданную суть, – но если бы такая классификация и существовала, то слово «паразитическая» вполне подошло бы. Его жажда заражает. Стоит Гааре дать ей волю и целенаправить, и пустота другого варлока моментально откликается, начиная душить своего носителя жаждой. Жаль, что подобный трюк на каждого отдельного варлока действует в разной степени своей силы.       К цепным куколкам Гаара питает безразличие. Если бы не острая необходимость, Песчаный Король вообще не связывался бы с этими хрупкими, как для него, созданиями, но такова уж его природа. К тому же редко какой куколке удается полностью и утолить его жажду, и удовлетворить в постели. Каждое мимолетное вкушение для Песчаного Короля подобно попытке заглушить зверский голод хлебными крошками. Пустоту проще контролировать, держа её в жесткой узде, а не дразня энергией жизни и сексом.       Впрочем, быть поглощенным собственной пустотой не входит в планы Песчаного Короля, поэтому изредка в его постели появляются цепные куколки, а пустота наполняется не всегда добровольно отданной энергией жизни. Это размеренная, обыденная жизнь Песчаного Короля, и появление в ней Хаку ничего не изменило. Хотя могло – вот что понимает Собаку но Гаара, впервые озадачившись тем, как встреча с ним повлияла на судьбу этого мальчика.       - Гаара, - Король медленно прикрывает глаза: сестра выбирает не лучший момент, чтобы, судя по напряженному тону голоса, поговорить с ним о чем-то её разбередившем.       Пустота ноющим клубком пульсирует внутри, заострившимися клыками и сладостным привкусом на языке напоминая, что ей неотлагательно требуется, как минимум, кровь.       - У меня сейчас важная встреча, Тем, - бросает Собаку но, не удостаивая сестру даже взглядом, - так что поговорим после того, как я вернусь.       - Четыре часа, - резко преградив брату путь, цедит Темари. Гаара с ощущаемым безразличием все же косится на сестру, которая явно пытается ему что-то донести.       Эта женщина до неприличия упряма, а ещё на правах старшей иногда позволяет себе перечить ему. Не как Королю Собаку-но-сокетто, а как брату. Семейные разборки Гаара считает обременительными и бессмысленными, но и сестру знает отлично. Главное — дать этой женщине высказаться, и когда её пыл угаснет, проблема исчерпается сама собой.       - Четыре часа я по кускам собирала этого мальчишку, сращивала его кости, ставила импланты, сшивала мышцы и наращивала кожу. Опыт, бесспорно, ценный, но до тошноты отвратительный.       - Какого мальчишку? – Гаара хмурится. В Собаку-но-сокетто много женщин, и они, в основном, выбирают стезю медика, так что их, тем более Темари, трудно пронять видом искромсанного тела.       - Шики Хьюга! Черт! – Темари с силой ударяет кулаком о стену. – Этот урод пытал и насиловал мальчика несколько часов, а чтобы тот не сдох, поил его своей кровью. Если бы не ихор, мальчишка давно бы уже скончался, а не терпел все эти мучения и издевательства, из-за которых он месяц из бокса не встанет.       - Мне нет до этого дела, Тем, - Собаку но безразлично пожимает плечами. – Если у тебя все, я пошел.       - Гаара, - Темари хватает брата за руку, слегка вздрагивает от его взгляда, но пальцы на запястье не разжимает, – неужели сейчас, услышав все это, ты не испытываешь ни капли вины?       Темари знала о романе брата. Точнее, о том, что Песчаному Королю для чего-то понадобился шики Хьюга. И она не вмешивалась. Будучи женщиной и, как говорят, медиком по призванию, Собаку но Темари никогда не интересовалась политикой, интригами и борьбой за власть. Все, что она может, Темари делает в клинике: занимает должность главврача, лично проводит самые сложные операции и содержит пансионат для стригоев, которых отвергли их создатели. Но сейчас она говорит с Гаарой не как с Королем Собаку-но-сокетто, а как с братом, из-за которого недопустимо пострадал человек.       - А ты испытываешь что-то? – Песчаный Король удивлен. – Для тебя, как и для меня, этот мальчик — никто. Всего лишь очередной пациент, которому ты спасла его жалкую жизнь. Так почему ты так печешься о его судьбе, которую, знаешь же, не сможешь изменить?       - Дело не в том, о ком я пекусь, а почему! – Темари одергивает руку столь молниеносно, словно только что сотня игл впилась в её пальцы. Гаара не может не понимать, что своими словами он делает ей больно – намеренно, открыто, четко. Впрочем, вполне в духе Песчаного Короля.       В её возрасте многие женщины уже родили по два, а то и три ребёнка, Темари же до сих пор не заключила ни одного контракта. Из-за детей. Она отказывается мириться с тем, что у неё заберут её малыша. Ладно ещё после рождения, даже не показывая, чтобы не возникло привязанности, но контракт в девяноста процентах случаев предполагает нахождение матери подле ребёнка до достижения им годового возраста, что, по её мнению, жестоко. Она не сможет оставить свое дитя, а сопротивление системе равнозначно смерти. Об истинной причине её фанатичного карьеризма знает лишь несколько варлоков, и сейчас один из них намекает на то, что в ней проснулись неуместные материнские чувства. Может, и так, отчасти, но Темари никогда не ставила личные потребности и желания выше решений Песчаного Короля и интересов гнезда.       - Думаешь, Нейджи снизошел милостью к своему шики? Или же предполагаешь, что в Хьюга-сокетто нет хороших врачей? – Темари пристально всматривается в лицо брата, которое совершенно не меняется в своем выражении – незаинтересованном, слегка скучающем, снисходительном.       - Они специально привезли мальчишку в мою клинику, чтобы я рассказала тебе! – вспыхивает инферно, пытаясь достучаться до, как по её мнению, слишком беспечно относящемуся к происходящему Королю. – Этим ходом Хьюга уведомляет тебя, что он знает о том, что это ты пытался подобраться к нему через его шики!       - Если это действительно так, то Хьюга ещё глупее, чем я о нем думал, - развернувшись, тем самым давая понять, что разговор закончен и возвращаться к нему он не собирается, следующую фразу Собаку но бросает уже через плечо. – Повторюсь: мальчишка совершенно ничего для меня не значит. Как и я для него.       Входная дверь хлопает громче, чем следовало, но Темари, скорее всего, подумает, что это из-за раздражения. На неё, глупую женщину, которая закатила весь сыр-бор по сущему пустяку из-за своей мнительности. Будто у него, Песчаного Короля, что-то может выйти из-под контроля.       - Едем, - коротко бросает Собаку но ожидающему его в машине водителю.       - Есть, шеф, - водитель, бодро козырнув ему в зеркало заднего вида, поднимает тонированное стекло между ними. Машина трогается, а Песчаный Король даже не думает, чтобы наказать шофера за неподобающее обращение к Королю.       Этого стригоя он подобрал на улице и ввел в гнездо пару лет назад. Тот сразу же присягнул ему на верность, понимая, что лучшего шанса в его исковерканной жизни ему может и не выпасть, но мало кто из приближенных Короля одобрил появление в их круге чужака. Неизвестно, кем и зачем созданного.       Парнишка был малограмотным, хамоватым, нагловатым и без мата только «есть, шеф» сказать и мог, но в то же время лучшего пса, который бы столь остро чувствовал своего хозяина в распоряжении Песчаного Короля не было. Вот и сейчас стригой безошибочно понял, что Король не хочет никого видеть. Или наоборот: не хочет, чтобы кто-либо видел его.       Гаара бросает мозолившую ему руку папку на сидение и сжимает переносицу двумя пальцами. Голова болит просто нещадно, а пульсирующий комок жажды внутри только обостряет эту боль. Контроль над своей пустотой он не потерял, но находится в каком-то подвешенном состоянии, честно говоря, будучи выбитым из колеи словами сестры.       Он предполагал, что рано или поздно Нейджи прознает о предательстве своего шики, но все же прилагал максимум усилий, чтобы это произошло как можно позже. Похоже, удача была на его стороне, раз все сложилось так удачно, и мальчишка успел передать ему столь важные данные, но... Но в действительности Темари права: то, что Хаку привезли в Суну, ни что иное, как плевок в его сторону. Нейджи либо и правда знает, что за провокацией стоит Песчаный Король, либо просто не имеет веских доказательств, которые можно предоставить Кругу, поэтому и наградил его таким «подарочком на порог», пытаясь спровоцировать.       По существу, провокация глупа, так как Хаку... Хаку просто ребёнок, которого он использовал в своих целях. И Песчаный Король не сожалеет о содеянном, просто мальчик живой свидетель того, что он копал под Хьюга. И ключевое словом в это ситуации - «живой», что равносильно - «представляющий угрозу».       - Приехали, шеф, - стекло медленно опускается. Ещё одно преимущество этого нахала, что он отменно водит и никогда не попадает ни в пробки, ни в аварии. – На мой счет... мм... будут какие-то распоряжения, шеф?       - Просто жди здесь, - прихватив папку, Гаара выбирается из машины.       - Вас понял, шеф!       Гаара медленно выдыхает, усилием воли прогоняя от себя соблазн свернуть стригою шею. О распоряжении тот спрашивал не из праздного любопытства и не личной выгоды ради. Наверняка заметил, что Король взвинчен, что обычно свидетельствует о грани контроля, поэтому и тонко намекает на то, а не съездить ли ему к Данзо за очередной шлюшкой или к Какаши за порцией донорской крови. На шлюх у Гаары нет времени, а кровь... От одной мысли о холодной крови в пластиковых пакетах его тошнит.       Над головой мелодично звякает колокольчик. Время послеобеденное, поэтому зал небольшой закусочной на углу, «У Ёсино», пуст. Бармен в неизменно черном переднике, закатав рукава белоснежной рубашки по локти, медленно, со скрипом протирает стаканы. По той скрупулезности, с которой он это делает, понятно, что работу он свою любит.       Собаку но присаживается за стойку прямо напротив хозяина. Папку он демонстративно кладет перед собой. Бармен молча наливает рюмку текилы и, поклонившись, ставит перед ним блюдце с лимоном и щепоткой соли.       Гаара рюмку выпивает залпом, пережевывает лимон прямо с кожурой, а к соли так и не притрагивается. Он здесь частый посетитель, но этот бармен каждый раз упрямо подает ему текилу по традиционному рецепту вместо того, чтобы, как нравится Песчаному Королю, приготовить с ней кофе.       Поднявшись и прихватив папку, Гаара следует за барменом. Табличка на входной двери гласит «closed». К тесной кладовке Собаку но уже привык, а вот стеллаж с соленьями, отодвигающийся в сторону при помощи рычага, замаскированного под плошку, не перестает его удивлять.       Помнится, пару лет назад пресса активно обсуждала тот факт, что почти в самом центре столицы, на углу двух улиц, где соприкасаются границы сразу трех сокетто, затесалась неприметная закусочная фрида по имени Есино. Из-за этих пронырливых писак им с Учиха какое-то время пришлось вести важные переговоры по резервному каналу, ибо желающих посетить закусочную в стиле позапрошлой эпохи внезапно значительно прибавилось.       - Проходи, Гаара. Присаживайся, - Есино покидает их сразу же: даже лишившись языка, на слух фрид не жалуется, так что никогда не присутствует на их встречах.       Собаку но не разменивается на приветствия. Папку он бросает на стол, за что зарабатывает прищуренный взгляд от лениво пыхтящего сигаретой Шикамару. Папка действительно жгла ладони, но не своей важностью, а тем, какой ценой она оказалась в его руках. Наверное, Песчаному Королю не было бы так неприятно, даже если бы она была сделана из человеческой кожи, а вот сказанные Темари слова словно отпечатались на её черной поверхности, пульсируя ярко-алым. Все это отголоски жажды, которую Песчаный Король непозволительно игнорирует вот уже несколько дней.       - Нас раскрыли, господа, - слега пафосным тоном бросает Гаара, расслабленно откидываясь на спинку дивана. – То, что некогда было Хаку но Юки, сегодня утром выбросили на пороге «Суны», а если у Хьюга под подозрением я, значит, он автоматически подозревает и вас.       - Чудно, - с неуместной улыбкой констатирует Учиха - единственный варлок, которого он боится. Пустота Итачи способна на ужасающие вещи, и Багровый Король ими не брезгует.       - Ты ведь на это и рассчитывал, не так ли, Итачи? - Гаара хмыкает, отчего пустота внутри всклочивается, сбивая дыхание. Это не Учиха использовал Хаку, он сам затеял эту авантюру, понимая, что станет следующей после Намикадзе мишенью Хьюга, но отчего-то за мальчишку досадно. Так, словно это впервые, и ранее он не подставлял, не использовал и не убивал.       - Пусть помечется, - Итачи выходит из-за рабочего стола, явно заинтересовавшись небрежно брошенной на стол папкой. – До заседания Круга осталось не так уж и много времени, так что никаких радикальных рокировок внутри своей фракции он не успеет сделать. А вот вся информация о членах этой фракции, - Учиха кончиком пальца подцепляет край папки, раскрывая её, - у нас уже есть, однако... – и тут Багровы Король замолкает, прищурившись.       Собаку но не нужны слова, чтобы понять Багрового Короля. Он сам думал об этом всю дорогу и приходил лишь к одному решению. И опять это чувство, словно впервой, когда дрожат руки, внутренности сжимаются в тугой ком подкатывающий к горлу тошнотой, а толика человеческого пытается бороться с сутью варлока. Мерзкое ощущение, которое, как считал Собаку но Гаара, он испытал раз и единожды, роняя слезы на бездыханное тело своего первого подношающего.       - Мальчишка представляет угрозу, - выносит приговор Багровый Король. – Его нужно устранить.       - Или же, - в разговор вмешивается Западный Король, медленно туша сигарету в хрустальной пепельнице, - что более проблематично, сохранить ему жизнь.       - Вы хотите, чтобы я принял решение? – Гаара осторожничает, чувствуя, что эти двое ведут с ним какую-то странную игру. Словно испытывают, причем бессмысленно, так как в ситуации с Хаку его решение заведомо.       - Я так понимаю, он в сейчас в больнице? – на вопрос Учиха, Гаара отвечает медленным, сопровождающимся взглядом во взгляд кивком. – У меня есть доверенный, который сделает все тихо, естественно и безболезненно для самого мальчика.       - В моем же распоряжении одна мелкая группировка, - Западный Король снова встревает в разговор, вынуждая взгляд Собаку но метаться от одного инферно к другому. – Шуму будет много, результативность я не гарантирую, и исполнителей после придется убрать.       - Ясно, - цедит Собаку но, поднимаясь. Похоже, все сводится к тому, что перед ним поставили весы, на одной чаше которой жизни нескольких совершенно неизвестных ему людей, а на другой - лишь Хаку, который... Который просто ребёнок, втянутый во взрослые игры. Вот что повторяет себе Песчаный Король, зная правильное решение, но впервые задумываясь над тем, чтобы поступить на собственное усмотрение.       - К вечеру у вас будет мой ответ, - он сознательно загнал себя в рамки, дабы поменьше размышлять над тем, что, собственно, в размышлениях и не нуждается. Излишность приводит к сомнениям, а его окончательное решение должно быть твердым, непоколебимым и окончательным, без сожалений.       - Может, вы все же удосужитесь сообщить мне причину? – все-таки спрашивает Песчаный Король, остановившись у потайной двери.       - Видишь ли, мой друг, - задумчиво, прикуривая очередную сигарету, тянет Шикамару, - во всем виноваты Крылья.       - Крылья? – переспрашивает Собаку но: эти двое шутить не умеют, а вот на загадки – мастаки. Гааре кажется, что пойми он, что означает это «Крылья», и в своем решении он сомневаться больше не будет.       - Домой, шеф? – водитель сверкает белозубой улыбкой. А хорошо ли быть настолько беззаботным?       - В «Суну», - бросает Собаку но коротко. Шефер кивает и снова поднимает стекло. Предприимчиво, однако ни над чем размышлять Гаара не собирается. Он просто хочет увидеть своими глазами. Увидеть Хаку, дабы понять, стоит ли жизнь этого человека того, чтобы сразу три Короля рисковали своими головами.       У палаты ожидаемо крутится стригой. Похоже, торчать целый день у койки шики хозяина не доставляет ему никакого удовольствия. Стригой пытается привлечь внимание хоть кого-то из партов, но женщины отвечают ему презрительными взглядами, а мужчины – безразличием. Собаку-но-сокетто потому и было костью в горле Круга, что её Король на первое место ставит навыки, а не происхождение, что явно выходит за рамки установленных правил. Король наблюдает, а персонал просто проходит мимо. Ещё одна особенность Собаку-но-сокетто – острая преданность его членов своему Королю.       Стригой останавливается посреди коридора. Песчаный Король ухмыляется: его пустота пробуждала жаду самих Королей, что уж тут говорить о грязнокровке. Долго ждать не приходится, и уже через пару минут стригой, позабыв о своих обязанностях, качающимся шагом направляется к лифту. Хьюга всегда снабжали своих псов пакетами с кровью, дабы те не велись на уловки цепных куколок, но подобные методы никогда не афишировались, так как донорство было процедурой сертифицированной и исключительно добровольной.       В палату Гаара входит, даже не таясь. Хаку лежит в специальном прозрачном боксе, который питает искусственный источник анимы - Древо. Переломы в таких боксах срастаются за пару дней, серьезные раны затягиваются за пару часов, а на адаптацию синтетических имплантов требуется неделя-две. Темари же сказала, что мальчику для полного восстановления потребуется месяц. Трудно представить, что именно сделал Хьюга со своим питомцем, чтобы довести его до такого состояния. Как не менее удивляет желание мальчика жить.       Гаара просовывает руку в специальное герметическое отверстие, с помощью которого над пациентом проводят манипуляции. Сквозь силиконовую перчатку он не чувствует ничего: ни гладкости кожи, ни тепла тела, ни вязкости крови, проступающей сквозь свежие швы. Он даже аромата этой крови не чует.       Гаара смотрит на обезображенное до неузнаваемости лицо мальчика и ничего не чувствует. Даже не думает о том, выбил ли Хьюга из мальчика признание. Он решает, стоит ли вообще этому человеку, перенесшему столько мучений, жить.       Тонкие пальчики шики едва ощутимо сжимаются на его ладони, и Песчаный Король вздрагивает. Ему показалось, что анима Хаку потянулась к нему, словно человек почувствовал его присутствие. Его состояние «на грани». Такая глупая, нелепая мысль, от которой душащий инферно комок тошноты наконец-то отступил. Вместе с жаждой.       - Я согласен... – мон едва заметно мерцает зеленым во тьме палаты. Наверняка это и есть та слабость, о которой говорил ему отец, вот только она не растекается молниеносно по всей больнице заразными метастазами, а, наоборот, придает сил. Возможно, причина в том, что это и не слабость вовсе, а лишь ошибка в мотивах принятого им решения. – Шикамару.       Программа общеобразовательных курсов скучна и малоинтересна. Созданная чтобы убить время и выкачать деньги. Деньги Учиха, которые тот платит, дабы порадовать своего питомца. Наруто скучно. Быть шики вообще скучно. Тесно в этом образе, удержать который с каждым днем все труднее.       Саске что-то замечает: иногда пристально смотрит, иногда задает вопросы, иногда… Он же Безымянный Король, так что может позволить себе поступать так, как заблагорассудиться. В определенных рамках.       Больше Наруто волнует Учиха Итачи. Они не пересекались ни разу после поездки в загородный дом, но у Наруто стойкое ощущение, что за ним следят. Постоянно. В квартире Саске нет камер, нет прослушки – Наруто проверил лично, - но ощущение чужого взгляда не отпускает. Словно он лабораторная крыса в эксперименте, в котором нужно просто наблюдать и делать выводы.       Его он чувствует. Сразу же. И когда прохладные пальцы сжимают его горло, Наруто вздрагивает лишь для приличия. Потому что так поступил бы любой человек на его месте.       - Что даже не закричишь? Не станешь вырываться?       Голос незнакомца, словно бархат. В складках которого скрывается нож.       - А есть смысл? – Наруто пожимает плечами. Его не удерживают – простор для маневра, даже для на нападения есть, - но свобода всегда понятие обманчивое. – Вы инферно, причем первой крови. Что я, человек, могу противопоставить Вам?       - Свою душу? – хмыкает варлок. С такими знакомыми, пренебрежительно-снисходительными нотками.       - Придется Вам стать в очередь, - Наруто поворачивает голову. Взгляд варлока темнее самой ночи и горячее самой геенны. – Моя душа уже принадлежит другому.       - Меня устраивает твое предложение.       Впервые за много лет Наруто испытывает страх.       Саске возвращается домой в приподнятом настроении. Даже назойливые цепные куколки, как обычно, мигрирующие от одной машины к другой, не вызывают у него привычного раздражения. И это плохо. Хорошее настроение – признак предстоящей бури. По крайней мере, для Безымянного Короля.       Он волнуется о своем шики. Отчего-то мысли заняты только Узумаки Наруто. Глупые мысли и недопустимые фантазии. Пустота словно заполнила все тело. Она налито силой, которая требует выхода. Все это чувствуют и все смотря на него с опаской. Безымянный Король на то и Безымянный, что Король лишь по праву рождения. Сегодня что-то изменилось. Жажда обратилась силой и оставаться просто тенью получается с трудом. Саске кажется, что изменилось все вокруг, словно сам город стал другим. Последний раз он испытывал такое чувство, когда пробудился Император.       В его доме кто-то есть. И о его присутствие знают, поэтому нет смысла использовать сюнко. Варлок в его гостиной, пьет его виски и гладит его шики по голове, словно домашнюю зверушку. Пустоту рвет от того, что его шики у ног другого. Такой покорный, каким не был с ним никогда. Не зря Саске испытывал презрение к этому варлоку всю свою жизнь.       - У тебя никудышная защита дома, - хмыкает варлок. – И очень занимательный шики.       - Что тебе нужно? - Саске останавливается посреди гостиной. Пустота требует напасть и забрать свое. Ей кажется, что сейчас у нее достаточно силы, чтобы оторвать голову незваному гостю. Но это обман. Саске знает. Даже для него, Короля, этот варлок слишком силен. Был раньше. Но что-то изменилось, и пока он не поймет что, действовать опрометчиво Саске не собирается.       - Кто, - поправляет его варлок, ставя на стол пустой стакан. Руку с головы Узумаки он так и не убирает. – Мне нужен Багровый Король.       - Так убирайся к нему, - Саске рычит. Фарса с него достаточно.       - Найти тебя было проще, Саске, - варлок ухмыляется. – И интуиция подсказывала, что ты будешь мне больше рад, чем Итачи.       - Я отвезу тебя к нему, - Саске соглашается. У него просто нет другого выбора. Есть вариант – оторвать варлоку голову, - но его стоит рассматривать уже после того, как незваный гость встретиться с Багровым Королем.       Варлок, поднимаясь, ещё раз треплет Узумаки по волосам. Саске замечает взгляд своего шики – полный ненависти. Анима человека, словно комок, полный такого количества энергии, что её достаточно, чтобы взорвать пустоту слабого варлока. Наруто понимает это, что – слабого, и его это бесит, а Саске – льстит.       - Ты должен избавиться от этого шики, Саске, - говорит ему варлок уже в машине. Отбросил, наконец, свое шутовство, и стал серьёзным. Таким, каким Саске его помнит, пусть и видел всего лишь раз. – Он опасен.       - Для меня или гнезда? – да, Саске презирает этого варлока, но не может к нему не прислушиваться. Три десятка и семь сотен лет – не сопоставимый опыт.       - В принципе.       На этом разговор себя исчерпывает. У Саске ещё много вопросов – старых и только что возникнувших, - но придется с ними повременить. По крайней мере, до тех пор, пока ответы на свои не получит Багровый Король.       - Не фамильный особняк, но тоже неплохо.       - В наше время уже никто не живет в особняках, - совершенно спокойно отвечает на реплику незваного гостя Учиха Итачи. Саске виноватым не выглядит. Скорее, напоминает Итачи того ребёнка, который любил устраивать своему аники пакости. К слову, в этот раз Пакость – и именно так, с большой буквы, - удалась.       - Я заметил, - кивает варлок, рассматривая его дом, - как и то, что от «сокетто» осталось лишь одно наименование. Тоже не рад меня видеть, Итачи? – варлок прищуривается. Его пустота… Итачи ведет плечами – подобное ощущать очень неприятно.       - Не особо. Ещё ни разу твое явление не сулило ничего приятного.       - Такая у меня судьба, дорогой внук, - варлок разводит руки в стороны, улыбаясь. Улыбка на лице – самое худшее, с чем этот варлок мог прийти в его дом, - быть предвестником плохих новостей.       - Я не твой внук, - Итачи едва заметно кивает, приглашая гостя следовать за ним.       - Уж прости, но повторять «пра-пра» раз… восемь мне как-то влом.       - Как был шутом, так им и остался, - Итачи вздыхает. Показательно. Он знал, что когда-нибудь этот варлок переступит порог его дома. Слегка не вовремя. Или же, наоборот, как раз вовремя, чтобы вплести в сюжет интриги ту самую, недостающую Багровому Королю нить.       - По-другому никак. Сам понимаешь...       Гость замолкает как-то слишком резко. Итачи оборачивается мгновенно. Он мог успеть, но не стал. Интерес и обида оказываются сильнее желания защитить.       - Пятьсот лет… - Итачи лишь наблюдает за ошарашенным выражением лица Дейдары, которого касаются руки другого варлока. Касаются с нежностью и осторожностью, словно перед ним хрустальная ценность. – Пятьсот лет я не видел даже сломленных Крыльев. Итачи! – варлок обращается к нему требовательно, его пустота давит своей каменной мощью и оглушает дребезжащей мелодией. – Отдай этого человека мне, раз он тебе больше не нужен.       Итачи хмурится. Чертов варлок почувствовал! Его обиду, раздражение, колебания. Обнажил их в самый неподходящий момент. А ведь он четко приказал своему шики не покидать комнату.       - Что вы себе позволяете! – звук пощечины оглушает. Инферно в том числе. Дейдара весь дрожит. Ему бы боятся, но он зол. Злость его анимы жжет, вынуждая даже Багрового Короля отступить на полшага. – Я принадлежу Итачи-сама! И даже вам, - Тсукури окидывает варлока горящим негодованием взглядом, - кем бы вы ни были, не позволительно прикасаться к шики другого. Своим поступком вы позорите ваш род!       - Я уже давно опозорил свой род, - инферно отступает. Не без разочарования, как отмечает Итачи. Ему бы гордиться. Ему бы обнять и успокоить своего шики, но…       - Дейдара, возвращайся в свою комнату, - он приказывает. Впервые за много лет. – Или мое распоряжение было недостаточно отчетливым?       - Прошу прощения, Итачи-сама, - Дейдара кланяется низко. Его щеки пылают, а всего аж знобит. Он не со зла или вредности нарушил приказ господина, просто… Просто почувствовал угрозу. Варлок, явившийся в их дом в столь поздний час, вместе с собой принес разрушения.       - Должен отдать вам должное, дорогой внук: и у Саске, и у тебя – уникальные шики, - войдя в кабинет, варлок делает паузу, - но вам обоим нужно разорвать с ними связь.       - Ты явился, чтобы вмешиваться в нашу с Саске личную жизнь, Мадара?       - Если того потребует ситуация.       - А она требует? – Итачи садиться за рабочий стол, гостя приглашая сесть напротив. Гостя, которого предпочел бы не видеть до конца своих дней. Гостя, которого он ждал, если не сегодня, так завтра. И встретиться с которым нужно было ему самому, вот только даже Багровый Король не знал, где скрывается Учиха Мадара.       - Ты же чувствуешь… Нет, знаешь, - Мадара кивает с ухмылкой на губах, словно читает его мысли, - что грядут большие перемены. Твои личные планы лишь капля в океане, подвластному Императору.       - Тебе что-то известно? – Итачи настораживается. Интриги Императора заботят его в последнюю очередь, но если Мадара в курсе его действий… Могла ли произойти утечка информации? Если да, то только с одной стороны – Намикадзе.       - О твоих интригах – нет, - Мадара устраивается в кресле вальяжно. Впервые чувство опасности и вечной погони отступает на второй план. Перед глазами только ангел и, если оперировать противоположностями, демон. Удивительно, насколько они похожи и внешне, и характерами, при этом будучи побегами совершенно разных зерен. – Но они есть. Я уверен, ведь ты же Учиха.       - Хочешь сказать: яблоко от яблони, - Итачи хмыкает.       - Хочу сказать, что в своих странствиях, - Итачи хмыкает снова. – Хорошо, перебежках, - соглашается Мадара со вздохом, - по всему миру я нашел кое-что важное. То, что вынудило меня посмотреть на него совершенно с другой стороны.       - Ты нашел Исконную Библию, - сарказм, конечно, но от Мадары можно ожидать чего угодно.       - Лучше, - из внутреннего кармана пальто Мадара достает слегка потрепанный блокнот. – Я нашел вот это.       - Дневник?       - Именно, - в ответ на скептический взгляд Мадара кивает со всей своей королевской важностью. – Дневник доктора Хельги Берг.       Итачи не хочет прикасаться к этой вещи. От неё исходит трупный запах, и она вся пропитана ядовитой анимой, словно владелец дневника был преисполнен зла, гнева и гордыни. Хотя, по сути, так оно и было.       - Мне начать с его прочтения или же будет предисловие?       - Без предисловия никак, потому что начало событиям, описанным в этом дневнике, было положено ещё несколько сот лет назад.       - Когда Император погрузился в вечны сон?       - Когда мы, инферно первой крови, - подчеркивает Мадара с нажимом, - собиравшиеся убить Императора, смогли лишь погрузить его в вечный сон.       - Значит причина не в отказе принести присягу верности, - Итачи догадывался, что причина опалы Учиха Мадары намного глубже, чем записано официально. Значит, именно из-за поступка предка Учиха всегда были под подозрением, и именно поэтому от них всегда ждали измены и предательства.       - Причина в том, что в мои времена с Императором что-то произошло, - Мадара уверен в своих словах, его пустота неколебима, что не дает Итачи повода сомневаться. – Он стал одержим. Одержим идеей избавить мир от людей.       - И тем самым обречь всех варлоков на вечный сон? – Итачи испытывает легкое недоумение. Да, все варлоки знают, что Император людей, мягко сказать, не жалует, но именно он после своего пробуждения, понимая, чем грозит варлокам истребление людей вирусом Фрида, инициировал разработку антифрида, дал его человеческим правительствам и установил порядок, вернув иерархию сокетто. Именно поэтому слова Мадары и действия Императора никак не слагаются.       - Люди нарушили договор о существовании, - припечатывает Мадара. – Они начали на нас охоту, забивали нам колья в сердца, чтобы мы не могли регенерировать, и проводили на нас эксперименты, или же просто отрубали нам головы. Людям казалось, что они смогут извести наш род.       - И Император решил указать людям на их место? Это понятно, - Итачи кивает, - но уничтожать всех…       - Возможно мы, инферно первой крови, допустили ошибку, за которую теперь расплачиваетесь вы – наши потомки.       - Что ты этим хочешь сказать? – Итачи настораживается. Слишком уж много в последнее время связанных между собой событий, чтобы считать их просто совпадениями.       - Нужно было узнать о его планах, - Мадара хмурится. Его пустота превращается в стекло, словно инферно достает свои воспоминания из самых ее глубин. – У Императора наверняка был какой-то план, нечто безумно-гениальное, но мы были настолько сбиты с толку его действиями, что выбрали самый простой путь – убить.       - Но убить Императора невозможно, - Итачи качает головой, словно объясняя ребёнку простые истины. – Во-первых, из-за его власти над всеми, в ком течет кровь варлока, во-вторых – из-за силы его пустоты. Знаешь, может, это и покажется безумным - Итачи снова хмыкает, - но я уверен, что Император, даже превратившись в пыль, спустя века найдет способ возродиться.       - Именно поэтому инферно первой крови пожертвовали своими жизнями, чтобы погрузить Императора в вечный сон. Усыпить и настолько надежно спрятать его гробницу, чтобы не нашел ни человек, ни варлок.       - И о её местонахождении знал только один инферно, который тоже, в то время, - подчеркивает Багровый Король, - не мог умереть.       - Да, - Мадара соглашается, но тут же парирует. – А ещё сам Император.       - Ты же не хочешь сказать…       - А ты открой дневник, дорогой внук, - Мадара кивает на блокнот, все ещё лежащий на столе. В сантиметре от его пальцев, которые Итачи никак не может преодолеть. Пустота против. Она скулит, чувствуя, что сосуд собирается предать свою кровь.       - Он был запечатан? – Итачи проводит ладонью над дневником.       - Да, кровью самого Императора, но – Мадара беззаботно пожимает плечами, - я же предатель, так что мне не составило труда его открыть.       - Кто бы мог подумать, - Итачи улыбается. Впервые за много лет он не скрывает той улыбки, которую на его губах так настойчиво рисовала пустота – мстительную. – Конечно, Император мог предполагать, но ты, отступник, предавший клятву на крови, - один из миллиона. Какова была вероятность, что ты его найдешь?       - Никакой, - Мадара возвращает ему улыбку, - если бы не совершенно случайная встреча.       - Не скажешь, с кем? – Итачи откидывает обложку. Почерк, надо сказать, у доктора Берг просто отвратительный.       - Он пожелал остаться неизвестным.       Глаза Багрового Короля уже перебирают строки на пожелтевшей бумаге.       Север Скандинавского полуострова. 14 июля 2076 года       «Да, сны вели меня именно в это место. К огромной, заиндевевшей скале, внутри которой… Я знала, чувствовала, что она здесь. Моя Фрида. Она звала меня во снах. Молила о том, чтобы я пришла. Скорее. Пока не поздно.       Борис считает меня сумасшедшей. Просил, умолял, чтобы я обратилась к специалисту. Психиатру. Но я не сумасшедшая. Я знаю, что видела и слышала. Моя Фрида была прекрасной, белокурой красавицей, как Снежная Королева. Долгих шесть месяцев мне понадобилось, чтобы отыскать это место. Его нет на карте. О нем не знают ни историки, ни географы, ни картографы. Но Фрида вела меня. Все это время, она звала меня за собой, указывая пусть и прокладывая дорогу. И вот, я здесь. Потерпи, моя Фрида, ещё немного, и я заберу тебя в мир, в котором ты будешь счастлива».       - Ты можешь прочесть, что здесь написано? – в скале дверь с письменами. Я уверена, что это гробница, и прекрасно понимаю, что в ней покоится не моя Фрида. Но она зовет. Словно здесь, за этими дверьми я найду ответ на вопрос, как мне её вернуть.       Аспирант ведет пальцами, обтянутыми толстыми перчатками по грубо высеченным письменам. Его губы что-то шепчут, а глаза с каждым расшифрованным символом все больше стекленеют, словно их наполняет страх. Нет, пустота.       - Да будет Сон Императора вечным, - бормочет аспирант. Едва слышно, словно не хочет говорить, но какая-то невидимая сила вынуждает его, подчиняет своей воле. Я тоже чувствую эту силу. Она находит отклик внутри меня, словно говоря с моей душой. Да, я отчетливо слышу её голос, зовущий меня по имени.       - Занимательно. Не так ли? – смотрю на аспиранта настолько пронзительно, что ему остается лишь кивнуть в ответ. И открыть дверь.       Итачи закрывает дневник резким хлопком. Он хмурится, пытаясь собрать воедино то, о чем ему поведали лишь несколько страниц.       - Да, мой дорогой внук, - Мадара, скорее всего, более беспечен, раз первым озвучивает то, о чем даже мыслить сродни предательству, - Император нашел душу, которая его услышала. И эта душа, принадлежащая доктору Хельге Берг, пробудила его от его вечного сна.       - И Фрида…       - Дочь Хельги Берг, которая умерла в возрасте двух лет от лейкемии. Информация более чем достоверная, - сразу же пресекает любые вопросы Мадара. – Душа доктора Берг была настолько опутана тьмой печали, что Императору не составило труда подчинить её своей воле.       - Но почему именно Хельга Берг? – Итачи встает. Он не может сидеть, тем более сложа руки, когда, как ему кажется, мир вокруг рушится. – В мире полно людей, чья душа опутана тьмой, причем более укорененной, чем боль утраты.       - Потому что только Хельга Берг могла создать Фриду.       Что-то рассыпается на осколки. Итачи это чувствует. Пустота на миг превращается в громадный фантом, заполняя все его тело, делая его тяжелым, ватным, словно единственный верный путь – вечный сон. Мадара не отводит от него взгляда. Слишком спокойный. Слишком уверенный в своих силах.       - Что это было? – головная боль просто ужасная. Но варлоки не испытывают боли человеческой. Только жажду и связанные с ней симптомы.       - Гендзюцу, - Мадара улыбается. Он доволен. Итачи понимает, что этот инферно пришел к нему и добился того, чего хотел. – А ты думал, приличия ради все варлоки приносят клятву Императору? Это система, Итачи, в которой все, даже вы, Короли, всего лишь марионетки. План Императора: по уничтожению людей, преобразованию мира, изменению самой сути существования варлоков, - я не знаю, - инферно пожимает плечами, - поэтому пришел просить о помощи именно тебя. Ты первый, кому удалось избавиться от гендзюцу и понять, что вирус Фрида – это не кара господняя за грехи человечеству. И чем раньше мы, Итачи, соединим все звеня воедино, тем раньше начнем действовать. Если уже не опоздали.       - Мне нужно подумать, - Итачи нужно время. Чтобы перекроить свои планы, которые, в свете открывшегося, кажутся детскими шалостями.       - Подумай, - Мадара поднимается, - но не долго. Времени нет у меня, - поясняет варлок в ответ на вопросительный взгляд. – Крылья, дарованные мне Шион, скоро исчерпают себя. Поэтому я так спешу.       - Один день, - обещает Итачи, зная, что этого времени более чем достаточно, - и я дам тебе ответ.       - Хорошо, - Мадара соглашается со вздохом, хотя от Багрового Короля он и не ждал опрометчивости. – Но, что бы ты ни решил, избавься от своего шики немедленно, - в этот раз инферно первой крови давит своей пустотой, ожидаемо встречает отпор и, пока что, уступает. – Он, сделав тебя сильней, превратился в твое же уязвимое место. Можешь не провожать меня.       Достаточно на сегодня речей. И так говорил слишком много, а действовал мало. Это не в стиле Учиха Мадары, но ради союзника в лице самого Багрового Короля... Вот бы ещё старик Джи не пасовал, а Хаширама не цеплялся за свою примерность… Да, были бы у него былые соратники, инферно первой крови, не знающие пощады и никогда не колеблющиеся, когда нужно действовать. Была бы рядом Шион…       - Всего доброго, господин, - Мадара и не заметил бы человека, если бы он не преградил ему путь, провожая у двери низком поклоном. Молодой паренек с душой, полной, как он сам считает, самых лучших побуждений.       - Как зовут?       - Ягура, - мальчишка боязливо поднимает на него взгляд и тут же его опускает. Наивный и неопытный, но свято верящий в силу своих стараний. Когда-то Мадаре это приносило удовольствие – разбивать человеческие иллюзии.       - Симпатичный и вкусный, - Мадара наклоняется, чтобы поддеть мальчишеский подбородок и вынудить человека посмотреть себе в глаза, - но нынешний мир не тот, что раньше. В нем есть законы и правила.       - Мне почти шестнадцать, - такой отчаянный, просящий голос, такой глубокий, полный переживания и стойкости взгляд, такая развязная и жесткая душа. – И я могу быть полезным.       - Можешь, - инферно кивает согласно, с легким снисхождением, - но захочешь ли?       Ответом варлоку служит лиловый всплеск юной души.