Безымянный Король

      Словно провинившийся школьник, Собаку но топчется на пороге собственного дома, хмуро и упрямо смотря себе под ноги.       - Посылка доставлена, Король, - вот что сообщает ему привратник ровно две минуты и тридцать семь секунд назад. Не то чтобы инферно ведет какой-то отсчет, просто в прихожей висят старинные часы, тикая так громко, что не считать просто невозможно.       Шикамару молчаливо наблюдает за ним из своего угла, чем только ещё больше нервирует Песчаного Короля. Эти двое, Нара и Учиха, ведут себя так, будто ставят на нем какой-то опыт, и Собаку но это категорически не нравится. Видя, как за последние пару месяцев изменился извечно и незыблемо безразличный ко всему и вся Западный Король, Гаара сильно сомневается, что друзья действуют ему во благо.       Учиха уверен в том, что узы именно с тем самым, сродным шики способны полностью раскрыть все возможности инферно. Ненормальный Учиха отталкивается от своей же теории, что пустота и душа – единое целое, разделенное на две противоположные составляющие, и если их соединить, то получится нечто, что было тем самым зерном бессмертия, которое упорно искали не только варлоки, но и люди.       Сам Песчаный Король считает, что эта теория шита белыми нитками. К тому же, смотря на Учиха и Нара, Гаара приходит к выводу, что эффект от столь глубокой связи с человеком прямо обратный. Возможно, некая шкала совместимости между людьми и варлоками действительно существует, однако многолетние союзы с одним шики, скорее, исключение, чем какая-либо закономерность. Например, сам Песчаный Король сильно сомневается в том, что где-то в этом мире есть человек, способный не только удовлетворить его в постели, но и наполнить его пустоту. Доказательство тому – вся его сознательная жизнь.       - Принимай посылку, Король!       Гаара цыкает. Инудзука Киба, ноктис Нара-сокетто, бесит его одним своим внешним видом. Он наглый, беспардонный, слегка глуповат и всегда сперва делает, а уже после думает. Если бы не покровительство западного Короля, прах Инудзуки уже давно смешался бы с пылью вселенной. К тому же этот варлок позволяет себе фамильярное обращение к нему, Королю, на что Собаку но Гаара предпочитает закрывать глаза. Как бы там ни было, но чертов Инудзука весьма удачлив, изворотлив и никогда ничем не заморачивается. Просто делает то, что ему приказывает Король, и никогда не терзается ни виной, ни сомнениями, оставаясь преданным, словно подобранный и выхоженный щенок. А ещё Инудзука Киба совершенно невосприимчив к зову пустоты. Особенность всего рода Инудзука, которые уже много веков хранят верность единому Королю – Западному.       Это средних размеров ящик. Инудзука и ещё один варлок едва ли не торжественно ставят его перед ним, тем самым вводя Песчаного Короля в замешательство. Это, опять-таки, часть плана Учиха: посылка из другой страны со всеми надлежащими документами, прошедшая осмотр и контроль, однако её содержимое... Отчего-то Собаку но медлит, никак не решаясь вскрыть ящик с едва заметными отверстиями вдоль нижнего борта.       - Я хочу получить свои деньги, - решительно заявляет варлок, недоверчивым взглядом буравя кажущегося полностью ушедшим в свои мысли Западного Короля.       - Пойдем-пойдем, - Киба по-дружески похлопывает варлока по плечу. – Пусть Короли вершат свои дела королевские, а мы сейчас получим нашу денежку и махнем в какой-нибудь бар с самыми сладкими цепными куколками. Да?       - Деньги и на этом разойдемся, - стоит на своем варлок, но, подталкиваемый Инудзукой, все же разворачивается к выходу.       - У-у-у, какой ты скучный, - недовольно тянет Инудзука, якобы упрекая наемника.       Песчаный Король лишь смиренно выдыхает, когда наглый ноктис, повернув голову, подмигивает ему. Будто ему нужны эти намеки, якобы заверяющие, что, как говорит сам Инудзука, все будет в шоколаде.       - Ну? – Шикамару подходит к нему со спины. – Ты не собираешься его открыть?       Песчаный Король не считает, что должен отвечать. Пальцы все-таки чуток подрагивают, когда он снимает крышку, словно, и правда не знает, что сейчас увидит. Знает, но все равно отшатывается, когда, заглянув в коробку, видит на самом её дне свернувшегося клубочком мальчика. С первого взгляда может показаться, что человек мертв, настолько тот бледен и хрупок, как-то неестественно сложен, словно сломанная кукла, однако бок мальчика вздымается, а губы приоткрыты, словно пытаются что-то прошептать.       - Не хочешь достать его из коробки?       «Нет», - хочется ответить Песчаному Королю, однако Нара стоит напротив и смотрит на него, словно экзаменатор на способного, но ленивого ученика, которого он пытается растормошить. И это ощущение категорически не нравится Собаку но Гааре. Не должно быть никаких слабостей, а если возникает хоть малейший намек, их нужно немедля пресекать, бороться с ними и побеждать.       Мальчик и правда почти ничего не весит: истощенный болезнью, он кажется пушинкой в его сильных руках. Гаара хмыкает: будто это эфемерное создание может стать слабостью Песчаного Короля.       Для Хаку в его доме отведена комната, но Гаара так и остается стоять в коридоре с мальчишкой на руках, рассматривая свою ношу. Короткие волосы делают лицо Хаку ещё более детским и невинным, а ладошка с длинными музыкальными пальцами так крепко сжимает его рубашку, что Песчаный Король чувствует себя той самой соломинкой, за которую отчаянно ухватился утопающий.       Чертов Хьюга! Гаара чувствует, как внутри него клокочет пустота. Вскоре это ощущение сменится жаждой, и когда это произойдет, он должен быть подальше от Хаку, дабы в порыве не причинить ему вред.       - Какого черта, Гаара?! Неси его в спальню! Немедленно! – на этот раз это уже не сестринский, а профессиональный упрек.       Темари изначально была против: ослабленный организм человека мог просто не выжить без поддержки искусственной системы бокса. И хотя комната Хаку была заранее оборудована всем необходимым, Темари осталась непреклонна, заявив, что она лично позаботится о мальчике и будет наблюдать за его здоровьем. Подобное рвение сестры Гаара не понимает, однако ему кажется, что Темари делает это не успокоения собственной совести ради и даже не для Хаку, а для него. Все ввязались в это сомнительное дело ради него, и Собаку но это снова-таки не нравится. Из-за какого-то человека он оказался обязан слишком многим варлокам.       - Все с ним в порядке, - облегченно выдыхает Темари, заботливо проведя ладонью по щеке мальчика. – Даже удивительно, что, пережив такое, его организм восстанавливается самостоятельно.       - В его крови полно ихора Хьюга, - констатирует Гаара хмуро. – Тут нечему удивляться.       - Скоро приедет Мацури, - взгляд Темари отчего-то снова недовольный. – Она будет присматривать за Хаку-куном. Я же буду навещать его по мере возможности.       Гаара кивает, соглашаясь. Он не видит причин, по которым должен благодарить сестру. В конце концов, она сама ввязалась в это, взяв часть ответственности за жизнь человека на себя.       - Нам тоже пора, - Инудзука останавливается на пороге, склонив голову вбок и с нескрываемым интересом рассматривая человека. Кто бы мог подумать, что себялюбивую пустоту Песчаного Короля усмирит этот щуплый недомерок. Впрочем, это уже не его, Инудзуки, дело.       - А к тебе, Король, скоро приедет «мусорщик», так что распорядись на охране, чтобы его пропустили без сучка и задоринки.       Гаара снова кивает. Как бы он ни относился к самому Инудзуке, но этому варлоку стоит отдать должное. Есть в его гнезде несколько женщин, готовых заключить контракт, так что Инудзука даже сможет выбрать ту, которая родит ему наследника. Песчаный Король считает, это вполне достойная плата за услуги щенка Нара.       Они с человеком остаются наедине. По большому счету, у Песчаного Короля тоже нет причин задерживаться: дом под надежной охраной, а к Хаку приставлена опытная сиделка, но и просто уйти после всего проделанного как-то... не по-человечески. Мальчишке нужно объяснить, почему он здесь оказался и каковы правила проживания, пусть и временного, в доме Песчаного Короля, а это означает, что нужно дождаться его пробуждения.       Нет, ничего он, Король, дожидаться и объяснять не обязан. Идя на поводу у своей слабости, он лишь усугубляет её, а Гаара твердо намерен пресечь то, что бередит его пустоту. Будто Хаку сможет стать его шики. Это нелепое и опасное предположение, которое не стоит даже рассматривать.       - Гаара-сама? – мальчик словно нарочно приходит в себя именно в этот момент. Сейчас, когда на него смотрят ещё полные тумана, но уже с пробуждающейся в них надеждой глаза, было бы трусостью просто развернуться и уйти.       - Это мой дом, и к Хьюга ты больше не вернешься, - коротко и ясно. Песчаный Король считает, что такого объяснения вполне достаточно, детали же человеку ни к чему.       - Я знал... – Хаку говорит шепотом, пытаясь подняться. – Пока я был там, в боксе, мне казалось, что вы иногда приходили ко мне. Я думал, что это всего лишь сон, но вы действительно навещали меня, – Хаку чувствует себя ужасно усталым, разбитым и совершенно ни на что не способным, но одно присутствие рядом Собаку но Гаары вынуждает отринуть все слабости. Словно, прояви он бессилие, и их и без того зыбкая связь с Песчаным Королем рассыплется окончательно. – Ведь так?       - У меня есть связи, Хаку-кун, - речь не заготовлена, Собаку но придумывает её на ходу, произносит, как обычно, с бесстрастным выражением лица, при этом буквально выдавливая из себя каждое слово. – Я посодействую тому, чтобы ты беспрепятственно покинул страну и смог, ни в чем не нуждаясь, обустроиться там, где Хьюга тебя не найдут.       - И чем же я буду заниматься там, где ни в чем не нуждаются? – вопрос звучит зло. Хаку на самом деле не злится, просто пытается достучаться до сердца инферно. Оно у него есть, сердце. Хаку знает, уверен, иначе с чего самому Песчаному Королю помогать какому-то безродному, бывшему в пользовании шики?       - Чем захочешь, - Гаара равнодушен. Скорее, упрям, продолжая возводить между собой и человеком стену отчуждения. – Скоро приедет Мацури-сан. Она врач и позаботится о тебе.       - Зачем? – низко свесив голову, бормочет Хаку. Боль в груди кажется во стократ сильнее, чем тогда, когда он решил, что день завтрашний для него не наступит. – Зачем вы спасли меня?       - Считай, что это услуга в обмен на добытую тобой информацию, - на этом Песчаный Король ставит точку.       Их ничто не связывает. Он, Песчаный Король, больше ничего не должен этому человеку. Они – чужие. У каждого отныне свой путь. Вот что должен понять Хаку. Понял он это или же нет, Собаку но у мальчика не спрашивает. Его машина пулей минует ворота особняка, вышвырнув из-под колес гравий, а после на максимальной скорости мчится по шоссе. Песчаный Король сбегает, но не трусливо, а принимая превентивную меру: долго дремавшая внутри жажда дала о себе знать острым и требовательным чувством голода.       - Все в порядке, Шикамару-сама, - Суйгетсу слабо улыбается. – Мне уже лучше.       - Да? – переспрашивает Нара с явным неверием. Его шики и ранее выглядел болезненным, а за последние несколько дней исхудал и осунулся ещё больше. Мальчишка на глазах таял, но ни разу не пожаловался на свое состояние. Да, в этой безвозмездной человеческой любви есть что-то забавное, однако глупости в ней ещё больше.       - Конечно. Спасибо вам за заботу, господин, - Суйгетсу в знак благодарности тронул сухими, потрескавшимися губами ладонь инферно. На большее Ходзуки сейчас просто не способен, истратив все свои силы на беседу с Шикамару-сама.       - Ладно, тогда отдыхай, - Шикамару уходит, не оборачиваясь, даже не потрепав, что вошло уже в привычку, шики по волосам. Он недоверчив в силу своей профессии, однако не только адвокатское чутье, но и пустота подсказывают инферно, что что-то с этой затянувшейся болезнью его питомца не так. Впрочем, не имея веских доказательств неестественности происходящего, предпринимать что-либо Нара не собирается.       В кабинете его ожидают. Стригой, завидев Короля, поднимается с дивана и медленно кланяется. Шикамару хмыкает: этот стригой, сколько он его помнил, никогда не изменял своим отсебяческим привычкам.       Абураме Шино был невысокого роста, всегда носил мешковатую одежду и прятал нижнюю часть лица в широком вороте неизменных матерчатых курток. Постоянно вытянутые клыки – отличительный признак стригоев. Затемненные очки Абураме не снимал по той же причине: глаза с алым белком – ещё одна кричащая особенность вампиров. Да, люди по-прежнему продолжали называть обращенных именно так.       По той же причине Абураме Шино сторонились и варлоки Нара-сокетто, однако у самого Западного Короля этот стригой был на хорошем счету. Признаться, изредка даже сам Шикамару не понимал, о чем толкует Абураме, настолько его высказывания были запутаны там, где достаточно и пары простых слов, однако врача, равного в своих навыках этому стригою, в Нара-сокетто не было.       - Как ты и настаивал, Абураме-кун, я позволил тебе осмотреть моего шики сам на сам. Теперь же я жду исчерпывающего ответа.       Шикамару останавливается напротив стригоя. На достаточном, как считает Король, расстоянии. Он уже больше недели не пил крови, а у этого чертового доктора, безошибочно определяющего степень изголодалости любого варлока, стопроцентно с собой пакет с ярко-алой кровью. Слишком опасный соблазн, учитывая то, что свою жажду инферно сдерживает только стальным усилием воли.       - Симптомы говорят мне, что предполагать отраву стоит.       - Хм, - ничего нового столь искусный лекарь только что ему не сказал. Шикамару и сам, судя по тому, что Ходзуки выворачивало даже от стакана воды, а его кожа приобрела зеленовато-серый оттенок, изначально предполагал покушение путем отравления, однако кому это могло понадобиться и как нечто подобное злоумышленнику удалось провернуть, для Нара по-прежнему оставается лишь зыбкой догадкой.       Всю вину, конечно, можно свалить на Хьюга. Тот мог мстить за своего шики по принципу «око за око», но, в отличие от Хьюга, Западный Король в своих приближенных уверен, как никто другой. Инудзука не отходит от человека ни на шаг, однако если это кто-то из домашних... Этих самых «домашних» не так уж и много: горничная, повар и пара рабочих, вотчиной которых была лишь территория. Подозревать охрану или того же Инудзуку? В таком случае в список стоит включить и Ино, причем едва ли не первоочередно.       - Однако от яда кровь его чиста, слова же путаны, скрывает словно что-то, - бормочет Шино на грани слуха. Слуха варлока.       - Скрывает?       - Лечить болезнь насущную – удел мой, - поправив очки, Шино подхватывает свою походную сумку. – Лечить же шрамы под силу только тем, кто их оставил. Исследую я тщательнее крови образцы и после доложу вам, причина в чем недуга.       Стригой, ещё раз склонив голову в знак уважения, удаляется. Кому-то может показаться, что речи доктора сумбурны и лишены какой-либо информативности, однако, с годами привыкнув к столь своеобразной манере разговора Абураме, Западный Король понял достаточно.       Во-первых, – легким прикосновением пальца Шикамару запускает «вечный двигатель» – Абураме твердо убежден в том, что это не яд. Значит, меньше мороки на его королевскую голову: времена и так неспокойны, близится совет Круга, после которого многое перевернется, что уж скромничать, с ног на голову. Во-вторых, мальчишка все же чем-то болен, иначе Абураме не стал бы ничего исследовать.       Не походит эта внезапная хворь и на симуляцию. К тому же… Западный Король хмурится. Слишком много жизненного опыта и адвокатской практики, чтобы предполагать самое гнусное, на что только способен человек. Но Ходзуки не такой. Шикамару считает, что верить в это правильно.       В-третьих, что-то с его шики точно происходит. Абураме, говоря о шрамах, скорее всего, имел в виду прошлое Ходзуки. Шикамару прекрасно помнит, что некогда Суйгетсу принадлежал Орочимару, который имеет дурную славу безумного соискателя. Все трудится в своих лабораториях, периодически радуя мир очередным эпохальным открытием, как, например, репликация органов, однако какими методами и путями были сделаны эти открытия, мягко сказать, умалчивается.       Ученый – не ученый, если он только теоретик. Шикамару особого знакомства с ноктисом Сенджу-сокетто не водил, однако пару раз имел сомнительную честь с ним общаться. Признаться, Орочимару произвел на него двойственное впечатление. С одной стороны, его ум, целеустремленность и достижения достойны восхищения, с другой же – даже ему, Королю, становилось неуютно от осязания его скользкой, холодной, многоликой пустоты.       Если Орочимару на всех и каждого смотрел как на потенциальный подопытный материал, то предполагать, что апробация итогов его исследований проводилась не только на тейсинтаях* (*добровольцы-смертники), вполне логично. Как и логично думать о том, что гений трудился над чем-то, что могло выходить за грани обыденного понимания. К слову, тот же фрид изначально был всего лишь косметическим компонентом, регенерирующим и восстанавливающим клетки.       Любой эксперимент имеет как свои результаты, так и последствия. Однако, как бы Шикамару ни жаждал правды, сама она в руки к нему не приплывет. Как и сказал Абураме, человек будет молчать и даже перед лицом смерти не признается в том, что с ним произошло в лабораториях Орочимару. А вот нанести визит самому варлоку...       Нара, резким движением оборвав мерный перестук «вечного двигателя», цыкает. Не так-то просто попасть к самому Орочимару. Точнее, попасть-то просто, этот инферно уже давно живет уединенно, но связи с внешним миром не теряет, однако за свои услуги Орочимару никогда не назначает низкую цену. Цена всегда соответствует спросу, так что прежде, чем отправиться в логово к змею, Западному Королю нужно решить, что именно о прошлом своего питомца он хочет узнать.       Едва дождавшись, когда за господином закроется дверь, Ходзуки обессиленно валиться на подушки, прикасаясь тыльной стороной ладони к влажному лбу. В присутствии Шикамару-сама он держался, не показывая, каково ему на самом деле, но сейчас трата сил на то, чтобы не стонать, корчась от частых судорог, неоправданна.       «Болезнь» началась как-то внезапно. В один из вечеров, примерно неделю назад, Суйгетсу почувствовал легкое недомогание, которое списал на утомление. Шикамару-сама обращался с ним заботливо и бережно, но во время вкушения все же не сдерживался, выпивая столько крови и энергии жизни, сколько жаждала его пустота, и любя его чуть ли не до самого рассвета. Хотя это сам Ходзуки называл охватывающую их страсть занятием любовью, для его же господина... Это природа варлока, поэтому у шики нет права ни что-то требовать, ни на что-либо обижаться.       Шикамару-сама в тот день выразил свое беспокойство по поводу его состояния, пробыл с ним весь вечер, а после ушел к своей женщине, приказав завтра встречать его так, как и положено шики. Проще говоря, инферно дал понять, что ему не безразлично и он надеется на его скорейшее выздоровление. Суйгетсу тоже надеялся, утром проснувшись более-менее бодрым, однако...       К вечеру ему стало хуже: к слабости прибавились тошнота и головокружение. Мутило даже от запаха пищи, особенно от запаха жареной говядины: лишь учуяв его, Ходзуки до колик в животе блевал полчаса. Доктор лишь развела руками, так в точности и не поняв причины, но все же предположив пищевое отравление.       Да, это было похоже на отравление: Ходзуки лихорадило, ему было то душно, то жарко, то зябко, то муторно, мышцы неприятно ныли, а судороги чаще всего накатывали под утро. Доктор назначила стандартное лечение, однако спустя несколько дней его состояние только ухудшилось. Ходзуки казалось, что у него в животе не внутренности, а какой-то постоянно движущийся механизм.       С ним происходит что-то неладное – это Ходзуки понимает и сам, а горничная с поваром шепчутся о том, что фаворита их господина отравили. Отчего-то вся прислуга в доме Шикамару-сама за глаза называет его фаворитом, лично же обращаясь «Суйгетсу-сан», словно он любимый наложник халифа.       Ходзуки фыркает, убирает руку со лба и упирается взглядом в потолок. Да, что-то восточное в интерьере его комнаты есть. Ему нравится восток, тот, о котором можно ещё прочитать в книгах, да и Западный Король оказался... Некоторые их постельные игры Суйгетсу не может вспоминать без трепета.       Однако из-за болезни Шикамару-сама уже довольно долго не пил его крови, что уж говорить о близости. Те же горничная с поваром шепчутся о том, что покушение на самом деле было на господина, который должен был принять яд вместе с кровью своего шики. Предположение не было лишено подоплеки, однако у самого Ходзуки имеются подозрения иного характера.       Было уже далеко за полночь, когда Суйгетсу соскребает остатки сил и поднимается с постели. К утру ему всегда легчало, он мог даже поесть и самостоятельно обслужить себя, так что не воспользоваться таким шансом было крайне неразумно.       Проходя мимо спальни женщины господина, Суйгетсу, как может, прибавляет шаг: из комнаты доносятся полные наслаждения стоны, от которых его сердце сперва сжимается в спазме ревности, а после болезненно и упрямо толкает кровь дальше по венам. Глупая любовь глупого человека, которому, возможно, и жить-то осталось не так уж и много.       Это неприлично, вопиюще и вообще опасно, если бы кто-то, даже из прислуги, увидел его в ванной женщины господина. Суйгетсу и сам ни за что не стал бы рыться в личных вещах инферно, однако ситуация не из тех, когда стоит оглядываться на какие-то там неписанные правила и нормы.       Женщина просто одержима мечтой родить ребёнка, так что среди её вещей точно должно быть то, что ему необходимо. Предположение не просто смехотворное, скорее, фантастическое, однако те, кто бы так сказал, понятия не имеют, что проделывал с ним Орочимару в своих испытательных. А вот Ходзуки помнит, прекрасно и отчетливо, поэтому изначально, четко проанализировав каждый симптом своей «болезни», предположил, что творцу таки удалось слепить своего Адама.       Современные тесты на беременность просты, быстры и точны: небольшой прямоугольник с иглой и цветовым датчиком посредине. Разорвав упаковку, Ходзуки зажмуривается, палец прокалывает быстро, до трех считает медленно, на каждом выдохе.       - Пожалуйста, пусть я ошибаюсь, - сердце колотится так, словно сейчас проломит ребра, ноги дрожат и совершенно не слушаются. Положенную минуту, Ходзуки ожидает, прислонившись к стене. – Пожалуйста, я же всего лишь прошу то, что и так невозможно.       Глубоко выдохнув, Суйгетсу открывает глаза: датчик даже не мигает, уверенно светясь красным.       - Блядь, - он сползает по стене, до хруста сжимая в ладони тест. – Ты, Ходзуки, самая невезучая тварь на земле из всех двух миллиардов на ней живущих. Или наоборот, - Суйгетсу прикасается к животу, надавливает на него, словно пытается почувствовать, что у него внутри действительно есть то, чего там просто не может быть.       - Чертов Орочимару, - Ходзуки сперва выплевывает в адрес бывшего господина ругательство, а после сухо смеется.       Он не удивлен, не поражен, не сбит с толку. Орочимару столько раз резал и перекраивал его тело, пытаясь понять, что такое андрогин и как можно использовать сам факт его наличия в современном мире, что Ходзуки уже и не считал, сколько раз он оказывался на грани жизни и смерти. С таким упоением и с такой надеждой рассказывал о том, чего, как и для чего он хочет добиться, что в какой-то момент Суйгетсу просто перестал сомневаться в том, что рано или поздно эксперименты этого свихнувшегося инферно таки дадут свои плоды. Однако почему этим плодом оказался именно он?       У Орочимару были сотни подопытных, но каждый его эксперимент по оплодотворению андрогина обращался неудачей. Так почему он, Ходзуки Суйгетсу, не стал очередным провалом? Почему именно ему, ненавидящему свою извратную породу, был дан этот ребёнок?       Выносит он его или нет – это дело уже другое. Для Орочимару будет достаточно и того, что удалось зачать естественным путем, следовательно, ему крайне необходимо скрыть то, что он смог понести, однако... Поймет ли Шикамару-сама, если он расскажет ему правду? Примет ли его и их ребёнка? Сможет ли он самостоятельно дать этому малышу жизнь?       Последнее особо волнует Ходзуки. Если он заранее готовился к тому, что рано или поздно Шикамару-сама прознает о его обезображенной породе и прогонит его, то что ему придется ходить беременным, а после ещё и думать, как родить, Суйгетсу точно не предполагал. Впрочем, если ему уже сейчас так плохо, то этот ребёнок не дар и даже не случайность. Это - помеха, представляющая угрозу. И если бы только его жизни.       Нет, Ходзуки решительно поднимается, спрятав использованный тест в карман халата. От того, что у него внутри, нужно избавиться, и поскорее. И если в этом ему не поможет Орочимару, значит, он сам найдет способ скинуть то, что самим фактом своего зарождения противоречит природе. Из-за своей ненормальной беременности он может потерять Шикамару-сама, который для Суйгетсу значит намного больше, чем комок клеток в его животе.       Цифры перед глазами упрямо сливаются воедино, превращаясь в лицо Песчаного Короля. Слишком много времени и сил он потратил на то, чтобы разрулить ситуацию, в которой застрял Собаку но Гаара, и теперь ему доносят, что все и его, и Нара старания ушли коту под хвост. Собаку но Гаара просто сбежал, весь день проторчал в мэрии, облачил несколько нечистых на руку сенаторов и подписал им смертный приговор. Впрочем, даже ему понадобилось время, чтобы свыкнуться с мыслью, что отныне он зависим от одного единственного человека – телом, мыслями, сердцем и пустотой, - что уж говорить о Песчаном Короле, который любую привязанность считает не только слабостью, но и угрозой. В первую очередь, для второй стороны. Остается наедятся, что Хаку Юки хватит сил у упорства, чтобы вправить этому упрямому варлоку мозги.       Итачи снова сосредотачивается на бумагах. Участие в решении проблемы Песчаного Короля заняло немало времени, а дел накопилось много как в компании, так и на «невидимом» фронте. Так, в шутку, Дейдара называл его подрывную деятельность против Куга. Кстати, о Дейдаре…       Он почувствовал, что это не его шики, но все равно позволил человеку войти. Вот что такое настоящая слабость: когда пустота настолько голодна, что готова насытиться кем угодно лишь бы восполнить силы. И его пустота не исключение, а сам Багровый Король далеко не сказочный принц.       - Ваш чай, господин, - мальчишка прожил в его доме достаточно долго, чтобы досконально изучить вкусы хозяина. Цветочный чай пахнет просто изумительно, а ломтики лимона нарезаны отдельно и слегка посыпаны сахаром. Такой чай для него своего рода леденец для заядлого курильщика, который пытается бросить курить.       - Где Дейдара? – Итачи спрашивает, не отрываясь от чтения. На самом деле он совершенно не сосредоточен. И мысли о Песчаном Короле – тоже обманка для пустоты.       - Он ещё не вернулся со встречи, господин?       - Какой встречи? – Итачи поднимает взгляд. Хмурится. Ни разу ещё не видел, чтобы его подопечный позволял себе подобную вольность – откровенно-интимный наряд. Ни разу не чувствовал, чтобы его анима пульсировала так ярко. Людям свойственна скоропалительность, но даже они за ночь не меняются столь кардинально. Без толчка в нужном направлении.       - По вашему распоряжению, Дейдара-сама организовывает прием в честь вашего дня рождения.       - Да, верно, - Итачи машинально смотрит на часы. Десять вечера – как-то поздновато для встречи.       Он не волнуется. Волнуется его пустота, словно чувствует, что нечто, без чего её существование бессмысленно, ускользает сквозь пальцы. Его пальцы. И она жалит. Уже который день. Приходит во снах черным туманом и утаскивает за собой в бездну. Итачи борется. Успешно. Он не упрям. Готов простить, если это прощение требуется самому Дейдаре. Но, похоже, тому плевать. А Багровый Король слишком горд, чтобы требовать. Уже больше двух недель его постель холодна и пуста.       - Что ты делаешь? – размышления оказываются слишком глубоки. Уходят в пустоту. И Итачи не замечает, как мальчишка перебирается на его колени. Взгляд человека полон страсти и желания. Его энергия жизни ими переполнена. Пустота откликается мгновенно, и руки, готовые оттолкнуть, лишь ложатся на узкие бедра.       - Вам нужна кровь, господин, - шепчет мальчишка ему на ухо. – И анима. Даже я ощущаю, насколько голодна ваша пустота.       - Ты – ещё ребёнок, - Итачи хочет оттолкнуть наглого мальчишку. Он сильнее своей пустоты. Был. До того, как спало гендзюцу. Сейчас же кажется, что внутри не пустота, а целая воронка, в которую его медленно засасывает. Ему нужна душа. Чистая и светла, человеческая. А у Ягуры она ещё и невинна.       - А я и не предлагаю вам ничего взрослого, господин, - мальчишка опускается перед ним на колени. – Всего лишь немного крови и удовольствия, дабы восполнить силы Багрового Короля.       Итачи понимает, что совершает ошибку. Он их никогда не совершал. Всегда поступал так, как требовалось. Даже убийство родителей… Дейдара все для себя решил. Ни уговоры, ни доводы не изменят его решения, а он – Король. Который планирует заговор против Круга. Ему нужны силы. Его пустоте нужная хоть чья-то душа, чтобы насытиться. А ему самому хоть капля крови, чтобы заглушить её вой.       Королю нужен шики. Король не может позволить себе слабость. Король не имеет права любить, и, уж тем более, обнажать свою любовь. Чертов Мадара никогда не действует прямолинейно, но и никогда не ошибается.       Кровь мальчишки соленая. Анима - слишком нестабильна. Но его пустоту это устраивает. И сосет он неумело. Но это уже дело времени и практики.       Дейдара не зол. Он даже не ревнует. Он улыбается. Неслышно прикрывает за собой дверь и улыбается. Поднимается к себе в комнату и улыбается. Ложится в постель и улыбается. Может, так даже лучше. Господин сам избавил его от унижения, сделав свой выбор, а не вынудить искать себе замену в череде бесчисленных кандидатов. Королю нужен шики. Король не может позволить себе слабость. Шики не имеет права любить, зато имеет полное право уйти достойно и с высоко поднятой головой.