Безымянный Король

      - Куда это ты собрался? – Суйгетсу замирает, ссутулившись, словно пойманный с поличным вор. Не успел переступить порог собственной комнаты, как все пошло прахом.       Утром, когда Шикамару-сама зашел к нему, Ходзуки притворился спящим. Хотелось прильнуть к господину, почувствовать его губы на своих, услышать подбадривающие слова, потешить свое влюбленное сердце призрачным намеком на взаимность, однако Западный Король весьма проницателен, к тому же, как оказалось, имеет привычку принимать решения, которых от него никто не ожидает. Заметив, что его питомцу стало лучше, инферно мог не только потребовать крови или близости, но и остаться подле него, а Ходзуки нужны время и возможность, чтобы решить столь внезапно возникшую проблему.       - Мне нужно в город по делам, - не то чтобы он питал к этому варлоку личную неприязнь, но Инудзука был слишком надоедливым, вездесущим и излишне скрупулезным, когда дело касалось поручений Короля Нара-сокетто. Проще говоря, он сам просчитался, заведомо зная, что женщине до него нет никакого дела, поэтому печься о его временном отсутствии она не станет, но не учтя, что щенок господина, исполняя волю своего хозяина, не отойдет от него ни на шаг.       - Ну так поехали, - Киба пожимает плечами, вроде как естественно, но при этом пристально присматриваясь к человеку. Не то чтобы этот парнишка ему не нравился, просто Инудзука Киба безоговорочно доверяет только своему Королю, всех остальных он держит под бдительным наблюдением, не понаслышке зная, что и люди, и инферно – существа лживые и этого самого доверия не достойны.       - Я поеду сам, - Ходзуки старается, чтобы его ответ звучал, как приказ, хотя при этом сильно сомневается, что щенок господина станет его слушать.       - Нет, никуда ты не поедешь, - Киба, скрестив руки на груди, решительно встает на пути человека. – Разве что признаешься мне в том, что задумал, и тогда, может, я сопровожу тебя.       - Послушайте, Киба-сан, - произносит Ходзуки со вздохом. Ни стервой, ни тираном быть ему не позволяет характер. И это плохо – Орочимару-сама всегда тыкал его носом в собственную добродетель. К тому же, пусть Инудзука и щенок, но не тупой и не бессердечный, так что с ним вполне можно попытаться договориться. – Это только мое дело, но вы правы, оно косвенно касается Шикамару-сама. Если я сегодня не встречусь кое с кем, сам на сам, то действительно могу стать причиной обременительных для нашего господина хлопот.       - Ты наркоман? – спрашивает Инудзука в лоб, ещё пристальнее присматриваясь к бледному, слегка дрожащему, словно в преддверии лихорадки, человеку.       - Что?       - Знавал я таких просто, - отметив удивление на лице парня, продолжает Инудзука. – Баловались по молодости, а после вроде как бросали. Только наркотики – это навсегда. Человек никогда не избавится от потребности в дозе, а ты ведешь сейчас себя так, словно именно она, доза, тебе и нужна.       - Я не наркоман! – Суйгетсу взбешен: упрямством варлока и собственной беспечностью. – Я всего лишь хочу встретиться со своим бывшим хозяином и задать ему пару вопросов.       - Ну, так бы и сразу, - Инудзука с облегчением разводит руками, хотя, признаться, мотивы этого человека ему неясны. – Сейчас свяжусь с Шикамару-сама: если даст добро, сразу же выедем.       - Киба-сан, - Ходзуки отчаянно цепляется за руку варлока, низко склоняет голову, и спешно бормочет. - Если вы так преданы своему Королю, как я вижу, не говорите ему ничего. Я сам... – Суйгетсу вязко сглатывает, понимая, что дает то обещание, которое вряд ли сможет выполнить. – Я сам расскажу ему, когда буду абсолютно уверен кое в чем.       - У меня нет причин доверять тебе, человек, - Инудзука одергивает руку резко, смотря на человека свысока и с явным презрением. – Но, открою тебе секрет, я не настолько глуп, как думают другие. Если тот, к кому ты так отчаянно рвешься, знает, как тебя вылечить, я помогу, однако молчать не стану. Сегодня, как только Шикамару-сама вернется, я доложу ему об этой поездке, и не рассказать ты ему уже просто не сможешь.       - Спасибо, - шепчет Ходзуки. - Хотя в то, что вы так просто согласились мне помочь, верится с трудом.       - Говорил же тебе, - цыкает Киба, разворачиваясь, - что я не такой, каким кажусь со стороны.       Суйгетсу идет следом. Инудзука Киба никогда не стал бы действовать во вред интересам своего Короля. Означает ли это, что ноктис считает, что он, Суйгетсу, настолько важен для Шикамару-сама, что правилами можно и пренебречь?       Ничего в исследовательском центре не изменилось с тех пор, как он его покинул. Снаружи и внутри все блистает примерностью, гостеприимством и надеждой, однако есть у этого заведения и прогнившее нутро, иной мир, правила существования в котором диктует Сарутоби Орочимару.       К удивлению Ходзуки, его сразу же пропускают в административное здание, в котором работают только Орочимару и его верный, бессменный помощник Якуши Кабуто. Да, своего бывшего господина Суйгетсу ненавидит, а вот перед Кабуто питает какой-то животный страх. Если Орочимару гений и фанатик своего дела, готовый идти на любые меры ради достижения своих целей, то Кабуто просто жесток. По крайней мере, этот стригой никогда не скрывал, что сам процесс эксперимента ему куда интереснее, нежели его результат.       - Признаться, я удивлен, - Орочимару встречает его в своем личном кабинете, расслабленно восседая за широким столом. – Думал, ты придешь позже.       - А вы были уверены, что я приду? – Ходзуки бросает встречный вызов, вскинув голову. Наверняка, со стороны это смотрится комично.       За правым плечом инферно стоит Кабуто, по привычке фиксируя в своем моне все, что кажется ему примечательным и впоследствии может быть где-то применено. Седовласый очкарик нервирует Ходзуки одним своим присутствием, однако за долгие годы, прожитые в этих стенах, Суйгетсу научился игнорировать этого стригоя, принимая его за неотъемлемый предмет интерьера.       - Я был уверен в том, что мой последний эксперимент принесет плоды, - инферно, прикрыв глаза, ухмыляется, наслаждается моментом, которого он ждал долгие годы.       - Ты же понес, Суйгетсу-кун, не так ли? Иначе, обретя свободу от столь ненавистного меня, ты ни под каким иным предлогом не вернулся бы в это место.       - Вырежь его!       Не в силах смотреть на самодовольное выражение лица бывшего хозяина, испытывая к нему глубочайшее омерзение и чувствуя себя ничтожно беспомощным, выкрикивает Ходзуки. Ранее он бы не осмелился на такую вольность, как что-то требовать у Орочимару, смотря ему прямо в глаза, однако сейчас он не только свободен, но и принадлежит инферно, статус которого значительно выше, чем у этого змея.       - Немедленно вырежь из меня это, Орочимару, - тоном, уже больше похожим на шипение, требует Ходзуки. – Учитывая все те результаты, которые ты получил, ставя на мне опыты, я имею право на одну-единственную услугу.       - Увы, Суйгетсу-кун, не могу, - Орочимару нарочито показательно разводит руки в стороны.       - Во-первых, твоя беременность – это не просто опыт в угоду моему безумию или же моим амбициям. Это революция, которая кардинально переиначит этот бессмысленный, никчемный мир. Во-вторых, - лицо инферно вмиг становится серьезным, лишенным даже намека на прежнее победное довольство, - за спиной удачи этого эксперимента сотня смертей, а теперь ты, один, хочешь, чтобы я зачеркнул имя каждого андрогина, которому повезло меньше, нежели тебе? Хочешь, - Орочимару склоняет голову в бок и с осуждением смотрит в широко распахнутые глаза своего бывшего подопечного, - чтобы смерть твоего брата так и осталась всего лишь медицинской статистикой?       - Проезд запрещен, ши-сама. Пожалуйста, припаркуйте машину не ближе чем в ста метрах от оцепленной территории и оставайтесь в ней, дожидаясь дальнейших инструкций.       Нара, предельно внимательно выслушав служителя правопорядка, предостерегающе приподнимает брови. Человек в темно-коричневой униформе в ответ лишь более настойчивым тоном повторяет свою просьбу.       - Вообще-то, это мой особняк и хозяин здесь я, - прибегает к основному аргументу инферно, в густой темноте пасмурного вечера пытаясь рассмотреть, что же происходит за спиной выросшего на его пути, словно стена, сноба.       Окна зашторены, хотя сомнений в том, что во всех комнатах горит свет, нет. Подъездная площадка до отказа забита массивными, бронированными машинами, а те, которым не хватило места, припаркованы прямо на газоне и клумбах, подмяв под свои колеса все то цветочное благоухание, над которым ежедневно корпит Ино. Лично Шикамару и этот рассадник, и его доблестное падение совершенно не волнуют, хотя его женщина определенно расстроится. Более подозрительное и явно из ряда вон выходящее то, что его, Короля, не пускает в собственный дом какой-то сноб.       - На время проведения следственного дознания, согласно двенадцатого параграфа Кодекса общественной безопасности, оцепленная территория переходит под юрисдикцию СНОБ.       - Думаете, я не знаю, содержание Кодекса? - нет, Западный Король из себя ещё не вышел, но уже близок к этому, и парню, испытывающему его терпение, просто крупнейше повезло, что он - человек. Впрочем, в снобы варлоков и не берут: второй параграф Кодекса, чтоб его.       СНОБ, или же служба надзора за общественной безопасностью, не была частью единой системы управления государством. Созданная как вспомогательно-карательный механизм, но при этом не принадлежащая ни к одной из ветвей власти, эта служба занимается пресечением деятельности, выслеживанием и поимкой государственных преступников. Проще говоря, тех, кто оказался вне рамок общественной системы, созданной и контролируемой Кругом Крови. Кругу же СНОБ и подчиняется. Если бы в его доме была полиция, Шикамару хватило бы одного звонка, чтобы уже завтра утром даже этот проклятый газон снова благоухал, но снобы...       Он не был их целью, иначе пришли бы не только в дом, но и в офис. Скорее всего, проделали бы все без пыли и шума, по-тихому умыкнув объект, когда он, к примеру, пойдет отлить. Значит, Западный Король вне подозрений Круга, но за кем же тогда пришли снобы? За его женщиной или же его человеком? Уместно ли сейчас прибегать к своей врожденной гениальности, если сердце и без тщательного анализа уже знает ответ?       - Нара Шикамару-сама, вы нарушаете закон, - исполнительный сноб отступает на шаг назад, пальцами коснувшись рукоятки табельного оружия. Боевыми, понятное дело, стрелять не будет, а вот электрошоковым импульсом – запросто. Снобы, по большому счету, могут без неопровержимых доказательств задержать даже Короля, если на того падет подозрение в заговоре против Круга.       - Я хочу поговорить с исполнительным инспектором, - так и не переступив черту территории собственного дома, но и не став выполнять требование снобовца, отвечает Шикамару. – Если дело настолько серьезное, что привлечен СНОБ, то оно касается не только государства, но и меня лично.       - Припаркуйте машину не ближе чем в ста метрах от оцепленной территории и оставайтесь в ней, ожидая дальнейших указаний, - словно заводной, повторяет сноб. – Инспектор вызовет вас на дознание тогда, когда посчитает нужным.       Шикамару цыкает. Личной неприязни у него к снобам нет – в конце концов, эти люди всего лишь выполняют свою работу, - а вот Круг явно не на шутку из-за чего-то переполошился, раз принял столь спорые и жесткие меры. Или же дело не в трусливой привентивности членов Круга?       Первая и самая дельная мысль - позвонить Учиха. Итачи если ничего и не знал о готовящейся операции, то может узнать, причем быстро и не оставив следов своего личного вмешательства, однако, похоже, помощь Учиха ему не понадобится. По крайней мере, не сейчас.       Пустота всклочивается резко, заставив инферно согнуться от болезненного, разрывающего на части ощущения. Пара одинаково мощных снобов выводит его человека, его шики и его, черт возьми, собственность под руки, словно какого-то уголовника. Пригибая мальчишке голову, чтобы тот и взгляда лишнего не мог бросить, Ходзуки буквально волочат к машине и запихивают на её заднее сидение, добротно захлопнув дверцу с электронным замком.       Знают ли эти снобы, что только что они подписали себе приговор? Западный Король может оставаться безучастным к судьбам многих. Например, пострадавшего, обидчика которого он защищал, – ведь это просто работа, в которой нет места личностным чувствам. Или же членов гнезда, не считая, что, даже будучи Королем, он имеет право вмешиваться во внутрисемейные разборки, пока они не вредят сокетто. Однако речь идет о его шики. «Его» означает, что даже жизнь Ходзуки Суйгетсу принадлежит инферно, который разделил с ним свой ихор. Кто бы ни был злоумышленником, посягнувшим на его собственность, Нара Шикамару оставлять этот инцидент на совесть снобов не собирается.       Машина с заключенным, а за ней и ещё десяток таких же, проносится мимо него на неприемлемой скорости. Нара отступает в сторону, напряженно присматриваясь, но сквозь тонированное стекло различает лишь силуэт. Суйгетсу сделал это специально – не поднял глаз, чтобы взглянуть на него, – словно тем самым признал свою вину. В чем бы ни обвиняли его шики, Шикамару верить ни снобам, ни самому Ходзуки не собирается.       Мальчишку могли просто застращать: снобы порой слишком рьяно относятся к оказанной им чести – бдению общественной безопасности, - вычисляя потенциальных предателей и злоумышленников едва ли не с младенческого возраста. Ходзуки наверняка испытывает чувство вины за то, что внес сумятицу в дом своего господина, поэтому даже взглядом не попросил о помощи. Он, Западный Король, не веря в наличие даже крох совести ни у людей, ни у варлоков, безоговорочно верит в невиновность своего шики, даже не имея на то никаких доказательств. Связь крови говорит громче и отчетливей, нежели видят глаза и слышат уши. Мальчишка определенно что-то скрывал, но никак не был государственным преступником.       Пустота словно струится за ним по пятам. Даже снобы, в силу своей обыденной человечности не способные осязать пустоту, безропотно расступаются перед ним. Шикамару научился сосуществовать со своей пустотой, не позволяя её жестким, порой даже маниакально-садистским замашкам воплотиться в реальность, однако сейчас, чувствуя, как жажда струится по его венам вместе с ихором, распаляя внутри безжалостный огонь, противиться этому ощущению инферно не собирается. Наверняка впоследствии жажда будет просто невыносимой, сжигающей его самого, медленно разъедающей его внутренности, но сейчас, когда Нара Шикамару останавливается на пороге своего дома, смотря в глаза исполнительному инспектору, явно по-хамски хозяйничающему на его территории, инферно уверен, что оно того стоит.       - Что здесь происходит? – его тон не терпящий ни молчания в ответ, ни возражения, ни тем более неуважения. Снобы чувствуют себя в полной безопасности, зная, что за ними стоит Круг, однако исполнительному инспектору стоит напомнить, что Западный Король – тоже член Круга.       - Шикамару! – вся в слезах, Ино подрывается с кресла ему навстречу, но сноровистый снобовец быстро усаживает его женщину на место, мертвой хваткой сжав пальцы на её хрупком плече. К легкому удивлению инферно, его этот жест заботит лишь в той части, что с женщиной так поступать негоже, и снобовец действует явно вне рамок своих полномочий.       - Добрый вечер, Шикамару-сама, - снобовец в длинном плаще преграждает ему путь. – Исполнительный инспектор Морино Ибики. Честь имею.       - Да ну? – Нара иронично вскидывает бровь, рассматривая человека. Высокий, крупный мужчина, с выразительным шрамом на лице и испытующим взглядом. Такой честь точно имеет, однако Круг уже успел вывернуть её наизнанку, в угоду себе и свой системе. Впервые Шикамару задумывается над тем, что его никогда ранее не интересовало: генотип человека, способного пережить трансмутацию в стригоя. Наверняка Учиха счел бы занимательным провести на этом исполнительном инспекторе пару-тройку опытов.       - Звучит как-то неубедительно, - инферно медленным взглядом окидывает гостиную: не то чтобы все переворошено вверх дном, однако искали здесь что-то очень дотошно, причем не стесняясь заглядывать в каждую мало-мальски подозрительную щель.       - Мы действовали исключительно в рамках полномочий, определенных Кодексом и утвержденных Кругом, - Морино внимательно следит за каждым шагом инферно. Тот чувствует себя, как... как дома. Да, варлок и был дома, но обычно эти твари в присутствии снобов сразу же притихают, понимая, что в их лице идут против воли Круга и из жертв легко могут превратиться в подозреваемых.       Однако перед ним инферно. Король. Морино не любит связываться с инферно, тем более вхожими в Круг. Он всего лишь выполняет свои обязанности исполнительного инспектора, и интриги, которые переплетались внутри Круга, словно клубки змей, откровенно ему в этом мешают. Морино Ибики лучший в своем деле, но при этом питает личностную неприязнь к тем, кто использует его ради достижения своих целей.       - Не сомневаюсь, - фыркает Шикамару, по-хозяйски обходя комнату по периметру. Что в его доме искали снобы и при чем тут Ходзуки? Есть ли какая-то связь между болезнью его шики и этими событиями? Есть ли связь между тем, что происходит сейчас, и самим фактом появления Суйгетсу в его доме? Стоит ли принять к вниманию неоднократно повторяемые его женщиной слова о том, что Ходзуки Суйгетсу не тот, за кого себя выдает?       - Мы среагировали на заявление о пропаже материальных ценностей и сейчас ведем первичное дознание, в котором я попрошу вас, Шикамару-сама, оказать нам максимальное содействие.       - Заявление? – Нара останавливается посреди комнаты, бросив на инспектора косой, недоверчивый взгляд. – Вы? Снобы? Не пускайте мне пыль в глаза, инспектор, если дорожите своей безупречной репутацией.       Да, Шикамару наслышан об инспекторе Ибики – верном, исполнительном, кусачем, но при этом безобидном для самого Круга псе. Благодаря этому человеку был раскрыт не один реальный правительственный заговор. Среди инферно даже полушутливая байка ходит о том, что если смерть и приходит к им подобным, то лицо у неё инспектора Морино Ибики. Да, сардоническая шутка, однако есть в ней и устрашающая толика правды: если пес Морино берет след, он гонит свою добычу без устали и сожаления. Посему его шики в огромнейшей опасности, ведь если Ибики возьмется за него всерьез, мальчишка признается даже в том, о чем и не помышлял. В конце концов, не зря же снобам дозволены, как говорится в Кодексе, умеренные пытки.       - Это я заявила... – отзывается Ино дрожащим голосом. – Но я даже не думала, что все обернется так.       - Ты? – Шикамару переводит на женщину взгляд. – И о чем же, позволь спросить?       - О пропаже колье. Того самого, помнишь, бриллиантового, которое ты подарил мне в день заключения контракта.       - Глупость, - Шикамару хмурится, даже при всей своей гениальности не понимая, как можно соотнести кражу с появлением в его доме снобов. – Я прекрасно помню, что оно было на тебе, когда мы посещали прием у Созидающего.       - Да, было, - взвинтившись, выпаливает Ино, высоко вскинув голову. – И я точно помню, что после положила его обратно в футляр, а сегодня обнаружила, что футляр пуст. Как ещё, ты считаешь, я должна была поступить, как не вызвать полицию?!       Ино уверенно и гордо смотрит своему мужчине в глаза, и в этот же момент молит Владыку, чтобы выдержка её не подвела. Врать, оказывается, трудно, когда на тебя давит не только грозный инспектор, но и сам Король. Однако она зашла уже слишком далеко, чтобы отступать, хотя, признаться, и не предполагала, что к рядовому делу привлекут снобов. Но, может, оно и к лучшему: если с полицией Шикамару все решил бы в два счета, то снобы были не по зубам даже Западному Королю.       - И все это из-за какого-то колье? – Шикамару косится на инспектора, не просто наблюдающего за их с женщиной выяснением отношений, но и позволяющего им делать это. Ума и опыта Морино не занимать, однако тот, похоже, намеренно отказывается признавать мелочность происшествия, наверняка по одной, едва заметно выбившейся из мотка ниточке, собираясь распутать весь клубок.       - Колье, которое мы, кстати, обнаружили среди вещей вашего шики, было всего лишь первопричиной, - сложив руки на груди, отвечает Морино. Он предпочитает ни перед кем не отчитываться, хотя перед надзирателем из Круга приходится, однако ситуация не из банальных, и посыл на Кодекс или же Круг ему тут не в помощь.       - Сперва на место предполагаемого преступления и правда выехала полиция, однако, когда они обнаружили в вашем доме нечто подозрительное, дело было передано СНОБу.       - Подозрительное? – переспрашивает Шикамару с нажимом.       - Не определяемые универсальным реагентом препараты, которые ваш шики хранил в своей комнате. Пока экспертиза не установит их состав и происхождение, Ходзуки Суйгетсу будет находиться под стражей в ИПЗ. Естественно, обвинения в хищении ему уже предъявлены, а все материалы по этой части дела будут из полиции переданы нам.       - Эти, как вы говорите, препараты моему шики могли просто подбросить, - отговорка звучит банально и явно не в стиле ведущего адвоката страны, однако Морино не знает о его, мягко сказать, разногласии с Хьюга. Нейджи мстителен, хитер и злопамятен, так что с него станется любая, даже столь примитивная и оттого кажущаяся вполне правдоподобной подлянка.       - Я и не отметал эту возможность, однако при личном обыске не менее подозрительные вещества были найдены и в сумке Ходзуки Суйгетсу. К тому же ваш шики категорично отказывается отвечать на любые вопросы, в том числе и о том, где он был сегодня целый день. Прошу прощения, Шикамару-сама, - Морино круто разворачивается, понимая, что, уступая статусу Короля и объясняя все это, он просто тратит свое время, - но мне нужно допросить ещё одного свидетеля, который, вполне возможно, имеет непосредственное отношение к происходящему.       Шикамару инспектора не останавливает, и что-то быстро затараторившую ему женщину не слушает. Пустота пульсирует и толкает вперед. Обострились не только инстинкты, но и чутье, интуиция, инферно кажется, что ихор в его висках бухает не от напряжения, а от того количества ситуативных вариаций, которые он сейчас обдумывает.       Дело Ходзуки Суйгетсу шито белыми нитками – это Шикамару не только понимает, но и ощущает. Что бы там ни нашли у его шики, к мальчишке оно имеет косвенное отношение. Кто-то, разумный, но явно не гений, стоит за всем этим, поэтому победа, сладкая на вкус, как кровь его шики, достанется именно Нара Шикамару.       По наитию он поднимается по лестнице на второй этаж. Направляется в комнату шики. Профессиональное чутье это или же интуиция, за которой скалящейся тенью стоит пустота, не так уж и важно для инферно. Не собираясь тратить бесценное время на такие мелочи, как отдых, разбирательство с прессой или же успокаивание глупой женщины, он ищет ответы. Сможет ли их дать досмотр личных вещей Ходзуки, которые и без него уже тщательно проверили? Как знать, ведь человек смотрит на мир вокруг лишь глазами и исключительно через призму собственного восприятия. Даже безупречный цепной пес Круга, Морино Ибики, всего лишь человек.       Как и думал Шикамару, при обыске комнаты подозреваемого ни полиция, ни снобы не церемонились. Застыв на пороге, Нара прикрывает глаза, мысленно воспроизводя картину происходящего. Его опыта достаточно для того, чтобы картинка была четкой и практически безупречной. Только лиц нет у ищеек, но они инферно и не нужны. Их имена, если они ему так уж понадобятся, он может узнать в любой момент.       Сперва здесь была полиция. Они исполнительны, но ищут поверхностно. Выдвинутые ящики, вывороченное на пол белье, распахнутые шкафы, небрежно разбросанные книги – служители закона всегда действуют стандартно, ища в тех местах, которые первыми приходят на ум обычному человеку, желающему что-то спрятать. К тому же полиция опасается хозяина особняка – Короля.       - Оставь это, - Шикамару отчетливо слышит голос капитана, одергивающего слишком резво взявшегося за выполнение своих обязанностей подчиненного. – И вычеркни из протокола. Это все причуды варлоков, которые лучше не выносить за порог этого дома.       Ящик с «игрушками» выдвинут, но вещи не тронуты. Маловероятно, но Шикамару, стараясь ступать максимально осторожно, все-таки проверяет. Ожидаемо, кроме «игрушек», там ничего нет. Какой-то фетишист прикарманил бирюзовый пеньюар. Шикамару не особо увлекается такими вещами, но на Ходзуки эта полупрозрачная тряпка смотрелась весьма эротично.       Человек, пряча нечто, что представляет для него исключительную ценность, подвергает его опасности или же становится предметом обожания, выбирает место либо у всех на виду, из-за чего спрятанное не особо бросается в глаза, либо – тайное, скрытое, в котором он уверен настолько, словно оно запечатано за семью замками. Ходзуки, скорее, относится к первым. К тому же это его, Нара, дом, так ему ли не знать в нем каждую мало-мальски подозрительную щель.       Шикамару садится на кровать. Она разворошена и холодна, но инферно все равно чует запах своего шики, ощущает отголоски его анимы. Он так много ночей провел рядом с мальчишкой, в этой постели, что в другой обстановке, без хрупкого человека в своих объятиях, сон к нему просто не шел.       Увлекшись столь заманчивой игрушкой, он и не заметил, как отдалился от Ино. Задумался над этим только тогда, когда остановился на пороге её спальни, понимая, что желания обладать этой красивой, страстной женщиной у него нет. Вернуться бы в комнату нескладного мальчишки, подгрести его под свой бок и медленно погрузиться в глубокий сон. В последнее время он ходил ночевать к своей женщине словно на ненавистную работу. Нет, словно на работу, в которой он разочаровался, и которая больше не приносила инферно удовольствия, а вот Ходзуки, просто молчаливо сидя рядом, был куда желаннее всех женщин мира.       После пришли снобы. Слишком исполнительные, они предприняли все меры, дабы полиция, в которой, по их мнению, работают одни дилетанты, не уничтожила важные улики. Возможно, их действия были чуточку поспешными, суетливыми, в чем-то личностными, а значит, не стоит исключать оплошности.       Шикамару, подавшись вперед, поднимает с пола скомканный халат. Чувствуя себя идиотом, прижимает ткань к лицу и вдыхает запах. Чертова тряпка пахнет его шики. Жажда мощным пульсом ударяет в грудь, забивая дыхание и на миг парализуя все остальные органы чувств. Острые клыки ранят губы, и белая ткань в некоторых местах окрашивается в алый.       Морино допрашивал Ино и пришел позже, когда убедился в том, что главный подозреваемый – это человек. Но до этого в комнате работали рядовые снобы. Шикамару прикрывает глаза, двумя пальцами прикасаясь к переносице.       Снобы, как и полиция, не сомневались в вине Ходзуки, хотя подозревать могли любого, кто имел доступ в особняк. Например, горничную, охрану, водителя. Но Ино изначально высказала свое недоверие именно Ходзуки, и ни у кого из полиции не было повода не верить хозяйке. А после нашли те препараты...       - Безродная шавка. Он навязался тебе, Шикамару. Пробрался в твою постель, чтобы обеспечить себе сытую жизнь. Он пришел в твой дом нищим оборванцем с улицы, так что я не удивлюсь, если он за твой счет пособничает своим друзьям – проституткам, мошенникам и авантюристам.       Ино так часто повторяла эти слова, что живо представить её эмоциональную речь по поводу пропажи колье нетрудно. Однако с этим нюансом Шикамару разберется потом. Как и с тем, каким же образом это чертово колье оказалось среди вещей Ходзуки.       Не столь щепетильные, как снобы, полицейские обыскивают комнату. Один из них совсем молодой, и Шикамару готов поклясться, что он до сих пор осязает его заполошно трепещущую аниму, наверняка в разы и резко усиленную молниеносным выбросом адреналина. В чем этот человек оплошал? Что попытался скрыть, причем настолько мизерно значащее, что даже снобы не обратили на это внимания?       Нара, так и не открыв глаз, наклоняется и водит по полу рукой. Пальцы перебирают густой ворс ковра, словно пересчитывают каждую нитку. Мысленный взор инферно рисует этот предмет – небольшой, способный затеряться, не привлекающий должного внимания. Кончики пальцев натыкаются на нечто под кроватью.       Сперва он пытается понять только на ощупь. Шикамару, снедаемый любопытством и азартом, теряется в догадках, но, когда палец пронзает легкая боль, все же раскрывает глаза. Индикатор уже давно потускнел, к тому же кто-то добротно наступил на хрупкий одноразовый прибор, однако ободок датчика все ещё хранит свой насыщенный красный цвет. Мотив или же вероятность? Покидая комнату, Шикамару собирается выяснить это в первую очередь.       Ино разговаривает с рядовым снобом, который делает вид, что внимательно слушает эмоциональные излияния женщины. Ино сильно хотела от него ребёнка. Последние несколько месяцев почти каждая их близость заканчивалась в наименее проблематичном случае укоризненным взглядом. Заключая контракт с женщиной, Нара руководствовался исключительно потребностью в общении с кем-то помимо работы. Ино показалась ему именно той – интересной, образованной, способной привнести в его скучную, размеренную, однообразную жизнь немного света, тепла и надежды. О детях Шикамару даже и не думал, зная, что он ещё не готов принять на себя столь огромную ответственность. Воспитать достойного человека куда проще, нежели инферно. К тому же существует ещё ряд обстоятельств, которые сами по себе исключают любую возможность обретения дополнительного уязвимого места в виде ребёнка.       Однако женщины довольно изворотливые существа, поэтому он не отрицает, что Ино могла пойти на какую-то хитрость, дабы понести от него, однако... Шикамару хорошо знает эту женщину, и, если бы Ино только заподозрила беременность, она бы не стала об этом молчать. И почему тест был в комнате Ходзуки? Похоже, все-таки мотив. Довольно неприятно, учитывая то, что по-своему эта женщина ему дорога.       - Этот Морино просто зверь какой-то, - ворчит Инудзука, останавливаясь за его плечом. – Куда ездили? Чем занимались? Замечали ли что-то странное за Ходзуки Суйгетсу? И смотрит, гад, так, словно без анестезии пустоту из тебя вытягивает.       - Так куда? – так и не оторвав взгляда от слегка успокоившейся и уже просто монотонно отвечающей на вопросы Ино, спрашивает Шикамару.       - К Орочимару, - отвечает Инудзука шепотом. – Туда ещё более-менее, а вот по дороге домой мальчишка весь салон заблевал. Морино – пронырливый пес, так что наверняка назначит токсикологическую экспертизу. Мальчишка не наркоман, но чем-то Сарутоби его снабжал, без чего ему и было так хреново.       - Ясно, - Шикамару хмурится. В Инудзуке он уверен не меньше, чем в Учиха: пес псом, а Киба предан тому, кто подал ему руку, тем самым вытащив из дерьма. Предан не слепо, а потому, что понимает: не было бы Учиха, который подобрал его в одном из человеческих притонов, не было бы Шикамару, который принял его, безродного варлока и бывшего наркомана, который получал дозу за то, что позволял людям ставить на себе опыты, в свое гнездо, не было бы и самого Инудзуки Кибы.       Значит, Орочимару. И то, что это же станет известно Ибики, всего лишь вопрос времени. Ино, в ответ на его взгляд, устало и даже печально ему улыбнулась. Нет, женщина, которая понесла от столь обожаемого ею мужчины, не станет играть жертву. Не сможет. Только не Ино, которой изворотливая хитрость не присуща отродясь.       - Как думаешь, - Шикамару поднимает руку, между пальцев которой зажат сломанный тест, - стоит ли копать глубже, если проблему можно решить более простым путем?       - Ради этого? – внимательно посмотрев на предмет, споро обратно спрятанный в кулаке, Киба, сложив руки на груди, хмыкает. – Ну, когда-то и варлоки были всего лишь персонажами страшных сказок.       Секс, как и всегда, был просто обалденным. Пустота насытилась до того предела, когда была настолько благодарна своему носителю, что подчинялась любым приказам. Теперь темнота комнаты снова не была для него пределом, а яркий дневной свет не вынуждал прятать глаза за стеклами очков. До встречи с Узумаки Саске ещё не достиг такого предела, как Итачи, но, ещё бы пару лет, и слепота осталась бы с ним навечно. Впрочем, без Узумаки не было бы и этой вечности. Саске это злит. То, что он зависим от Узумаки, в то время как для Наруто он, кажется, всего лишь вещь, которую тот готов выбросить в любой момент. Почему Наруто этого не делает? Учиха слабо верится в то, что причина в деньгах, якобы призванных вернуть Узумаки свободу. Вкушение анимы открывает для варлока доступ не только к источнику энергии жизни, но и к эмоциям подношающего. Как бы странно это ни звучало, но внутри кажущегося столь эмоциональным человека будто зияет пустота.       - Признаться, я ждал от тебя вопросов.       - Какого характера? – Наруто лениво поворачивается к нему лицом. Он никогда не теряет сознание и даже не бледнеет, сколько бы крови Саске у него не выпил.       - По поводу Мадары, - Саске пристально всматривается в лицо человека. И, опять, никаких эмоций. Его вопрос был ожидаем. - То, что мне интересна история этого варлока, ещё не означает, что нужно развязывать язык.       - Интересна? – Саске хмыкает. – А мне показалось, что Мадара произвел на тебя более неприятное впечатление.       - Он слишком высокого мнения о себе, - Наруто садится на постели. Его взгляд устремлен четко вперед. – Возможно, если бы я был инферно первой крови, прожившим столько лет, я бы тоже совался в каждую щель с советами, считая, что имею право, но не знаю, как принято у вас, варлоков, а лезть в человеческую задницу без мыла – это, по меньшей мере, неуважение.       - Уверен, что он дал мне какой-то совет? – Саске никогда не считал Наруто глупым или же недалеким, но иногда... Наверное, он плохо знает людей, хотя и посвятил их изучению половину своей жизни.       - Скорее, потребовал, - наконец, Узумаки смотрит на него: чуть повернув голову, сверху вниз. Неприятный взгляд, отягощающий, - чтобы ты избавился от меня как можно скорее.       - И, как ты думаешь, - Саске тоже поднимается. Совсем. Как есть обнаженным, так и подходит к окну, - мне стоит последовать его требованию?       - Если ты тоже считаешь, что зависимость от моей крови и анимы пагубна для тебя.       Саске резко оборачивается. Невозмутимость Узумаки душит его. Проницательность – сушит горло, избавляя от слов. Именно в такие моменты инферно кажется, что он смотрит на собственное отражение, но в другой, человеческой, оболочке. Безымянного Короля подобная синхронизация пустоты и души пугает.       - Мадара родился и жил в те времена, когда варлоки ещё не ушли в тень, но уже и не почитались людьми. Войны между нашими видами не утихали: человечество жаждало освободиться от долга кормить иных существ ценой собственной крови и жизни, а варлоки пытались образумить людей.       - Отрывая им головы? – вопрос пропитан иронией. Чертово зрение стало настолько совершенным, что Саске видит даже то, как едва заметно Узумаки кривит уголок губ.       - Я и не говорил, что методы были гуманными, - Саске предпочитает отвернутся. Отчего-то рассказывать эту историю человеку, смотря ему в лицо, трудно. – Но люди не так уж и далеко от нас ушли: тех, кто поддерживал варлоков и продолжал кормить их, клеймили колдунами и сжигали на кострах. Поверь, от рук инквизиторов людей умерло намного больше, чем от рук варлоков.       - Кажется, ты собирался рассказать мне что-то о Мадаре, - Саске чувствует колебания воздуха прежде, чем теплые ладони Узумаки ложатся ему на плечи, прижимая к себе. – Или вернемся обратно в постель и прекратим перемывать косточки дедуле?       Саске снова фыркает. Было бы, и правда, смешно, если бы Наруто не ощущался столь по-разному в столь короткие промежутки времени. Сейчас рядом с ним был человек, эмоции которого, позитивные и яркие, текли сквозь его тело.       - У Мадары был шики. Была, - поправляется Саске. – В то время, к слову, предпочтение отдавалось именно женщинам и даже среди варлоков союз крови с мужчиной не приветствовался. Ситуация на фоне распри между людьми и варлоками усугублялась ещё и тем, что Шион была послушницей в монастыре. Сам понимаешь, в то время не только она, но и Мадара сильно рисковали подобной связью.       - Человек, в отличие от варлока, не ощущает совместимость пустоты и души, - Наруто отстраняется всего лишь на шаг, но Саске сразу же обжигает холодом. – Она вполне могла отказаться от союза.       - Но не отказалась, - Саске привлекает шики обратно к себе. Да, так лучше. Так он чувствует, что говорит не с собственной тенью. – Шион приняла предложение Мадары и покинула монастырь, чтобы разделить с ним кров, но по пути их настигли охотники, а дальше сам знаешь – суд, приговор, костер.       - Почему Мадара не обратился к Императору? Он, как инферно первой крови, имел право что-то не просто просить – требовать, - Наруто делает паузу. – Я думаю.       - Думаешь, Император унизился бы до прошения у людей?       - Только не говори, что причиной заговора против Императора стал этот инцидент.       - Нет, конечно. И смысл моей истории в другом.       - И в чем же?       Саске разворачивается. Может, ему только кажется, но за эти пару месяцев Наруто словно вырос. По крайней мере, теперь ему не нужно опускать голову, чтобы посмотреть человеку в глаза.       - В том, что перед смертью Шион отдала Мадаре свои крылья. Душу, если выражаться вашими, человеческими понятиями. Такой дар исключительно доброволен и сделать его может только тот человек, чья душа совместима с пустотой варлока. Именно благодаря душе Шион Мадара прожил столько лет, - Саске хочет добавить, что ресурсы этой самой души у Мадары на исходе, но умалчивает. Что-то, какая-то тень, все же вынуждает его сомневаться в Наруто.       - А я думал, что Мадара обрел бессмертие, поглотив силы Императора, - в ответ на хмурое выражение лица инферно Узумаки пожимает плечами. – Я вырос в поместье Данзо, иного об Учиха Мадаре там не говорили.       - Иногда ты кажешься мне полным идиотом, - Саске слегка рассержен. Он пошел против здравого смысла, поведав человеку историю, которая никогда ещё ранее не выходила за рамки их семьи, а тот услышал в ней лишь то, что было ему любопытно.       - Тебе не о чем волноваться Саске, - Наруто миролюбиво и тем самым как-то наигранно проводит ладонью по его лицу. – Может, Дейдара. Он действительно влюблен в Итачи-сама, но не я. Ни добровольно, ни под страхом смерти, твоей или же моей, я тебе свою душу не отдам.       Что-то остро полоснуло в груди. Пустота взметнулась и тут же остыла, подобно лаве. Саске тоже против. Ему не нужно ни долгожительство, ни душа Узумаки, но... Осознавать, что ты неважен для того, кто важен тебе самому – неприятно. И как Королю, и как варлоку.       - Знаешь, - Саске отстраняет Узумаки от себя. Ему нужно уйти и успокоиться. Не видеть и не чувствовать Наруто хотя бы пару часов. Избавиться от ощущения, что все, только что сказанное человеком, истинная правда, - иногда мне кажется, что я ложусь в одну постель не со своим шики, и даже не с человеком, а с предателем.       Когда за инферно захлопывается дверь, Наруто улыбается. Ведет плечами, прогоняя холод мурашек и забирается обратно в кровать. Все вокруг пахнет Саске. Наруто прикрывает глаза, глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь избавиться от назойливого запаха. В постели с врагом?       - Знаешь, Учиха, иногда у меня тоже такое ощущение, - одеялом Наруто укрывается по самую макушку, - что ты в постели с предателем.