Умри, но сделай!

Дальнейшие тренировки прошли гладко. Ни я, ни Пит более не пересекались с профи и никак с ними не контактировали. Мы чинно, размеренно проходили через остальные упражнения и тренажёры, заготовленные для нас. Мелларк, на моё удивление, смог справиться абсолютно со всеми испытаниями, причём в самые кратчайшие сроки. Словно он уже давно готовился к "играм", и наши подготовительные занятия для него - детские игрушки. Я, увы, таким прогрессом похвастаться не могла. Мне тяжело давались испытания с луком, метанием чего-либо и теоретические знания о способах выживания в экстремальных условиях. Я даже костёр смогла разжечь только с шестого раза и только с помощью Пита, которому, видимо, надоело наблюдать за моими жалкими попытками. Да, плести узлы, разжигать костры и находить полезные растения - это не те умения, которым учат миротворцев. Нас учат драться, а не выживать. Учат убивать. Хотя кое-что я и сама прекрасно знала, ибо это были само собой разумеющиеся знания. Такие, как энергетическая ценность продуктов, их калорийность и правильное использование камуфляжа. Если быть откровенной, то я и сама могла бы преподавать курсы по использованию подручных средств для слития с окружающей средой. Сколько раз я сбегала из двенадцатого и пользовалась всем, что только под руку попадалось, чтобы меня никто не заметил. Я на этом собаку съела. Был так же один забавный момент во время наших тренировок. Стоя в очереди к женщине, практиковавшей лазание и лёгкую атлетику, я застала весьма интересную сценку, чуть не переросшую в драку. К мирно сидящему, отдыхавшему мальчонке буквально-таки подлетел Катон и начал предъявлять ему обвинения в краже какого-то там клинка. Благо миротворцы успели их разнять, ибо мало ли что могло выйти из этой ситуации. Два трупа, потому что мальчик был не робкого десятка, или только один труп - этого самого мальчика. Всё же Катон выглядел грознее его, но он зря спустил всех собак на этого мальчишку. Настоящий воришка лежал почти что под самым потолком и, широко улыбаясь, крутил в своих тоненьких детских пальчиках тот самый нож, из-за которого и был весь сыр-бор. Это была девочка из одиннадцатого дистрикта. Её пушистые тёмные волосы были убраны в два объёмных хвостика, а носик был смешно сморщен из-за широкой искренней улыбки. Она мне понравилась с первого взгляда и даже не из-за того, что она была ребёнком, а я любила детей. Нет, вовсе нет. Она выделялась на общем фоне трибутов. Она была смелая, но осторожная. Умная, но безрассудная. Именно такой она предстала в моих глазах, и мне, признаться честно, жутко не хотелось убивать её, потому что она очень сильно напоминала меня в юности. Когда я была маленькая, я тоже могла позволить себе такое поведение и не быть наказанной за него, могла открыто выражать свои мысли и чувства. Я была так же свободна в своих действиях, как и она. Признаться честно, я бы хотела вернуться в детство только ради того, чтобы снова испытать подобное, но, увы, годы не вернёшь. И меня прежней сделать могут только чудеса, в которые я давно не верю. А что на счёт её смерти - пусть это сделают другие. Не хочу ещё сильнее испортить свою репутацию убийством ребёнка. К тому же её напарник и друг по несчастью - парень-трибут из того же одиннадцатого - внушал мне нехорошие ощущения. Ему, скорее всего, было столько же лет, сколько и мне, однако он никак не выглядел на свой возраст. Он казался гораздо старше, мудрее, но грознее, чем я и остальные. Да даже профи меркли перед ним! Он - это ещё одна причина не трогать девочку, потому что парень ни на шаг не отходил от неё и постоянно болтал с ней, подшучивал и иногда даже игрался. Они, видимо, давно друг друга знали и были друзьями. Я ловлю себя на том, что совершенно непроизвольно сравниваю их дружбу с нашей с Питом и прихожу к выводу, что мы в нашей "дружбе" на друзей или хотя бы сообщников не похожи. По-настоящему мы говорили лишь несколько раз, улыбались друг другу лишь трижды и то только уголками губ и никогда не шутили, не заигрывались и не работали вместе. Каждый из нас был сам по себе. Меня это, безусловно, устраивало, ибо если "они" действительно следят за каждым моим шагом, то "они" видят, что я не нарушаю указаний и чётко следую распоряжениям, что мне и зачтётся. Так что я делала всё правильно, но в какой-то степени мне было несколько обидно и завидно. Всё-таки иметь друга - это всегда приятно, а когда ситуация накалена до предела и обратиться почти не к кому, друг всегда сможет выручить тебя и даже пожертвует собой... По крайней мере, мне так рассказывали. У меня самой был "друг" - Уотсон, но наши с ним отношения ничем не отличались от отношений с Питом. Та же немногословность и холодность, которая выработалась у меня из-за детской травмы, я думаю, и мешает мне дружить "по-настоящему". Порой мне так хочется, чтобы хоть кто-нибудь обнял меня, сказал пару комплиментов, утешил, развеселил, заставил смеяться и беспокоился бы обо мне. Это ведь естественные желания человека! Так почему же они для меня так недосягаемы?! Что я такого сделала, что моим единственным верным спутником, которому ничего не скажешь, стало моё холодное одиночество, засевшее глубоко внутри? Я не знаю ответа.

***

Под вечер у меня разыгрался аппетит. Да такой, что я была готова смести со стола всё, что только на нём было. Я впервые почувствовала себя такой уставшей и голодной, причём сдержать все эти внезапно вспыхнувшие эмоции я никак не могла. Возможно, такой голод появился из-за постоянно стресса и грустных, депрессивных мыслей, часто посещавших мою голову. Я, даже не приняв душ после тренировок и не приведя себя в надлежащий вид, с ногами сидела на стуле и уплетала всё, что только смогло уместиться на небольшой тарелочке. Я никогда так сильно не хотела есть, как сейчас. Мой живот буквально пожирал меня изнутри, требуя всё больше и больше пищи. Для чего ему столько, мне было трудно понять, но испытывать ужасные ощущения и слышать леденящие кровь звуки я не хотела, поэтому пыталась утихомирить свой организм всем, чем только могла. - Джулс, ты же сейчас подавишься. Ешь медленнее! Ишь, как аппетит после тренировок разыгрался, - Хеймитч, подперев кулаком голову, с ехидной улыбочкой наблюдал за мной. - Я не знаю, от чего он у меня появился, но тренировки тут не причём, - я старалась отвечать честно и, по возможности, не ёрничать. Сейчас у меня не было ни сил, ни желания для такого поведения, да и отец пока что не заслужил такого обращения. Он в последнее время совсем перестал пить, чем несказанно радовал меня... Да, радовать-то радовал, но и постоянно огорчал. Я только сегодня поняла, что он до сих пор не узнал во мне свою дочь. Возможно, он просто не подаёт виду, что и понятно - перед Капитолием такие драмы устраивать ни к чему, но в глубине души мне было очень больно. Знать и видеть, что вот он, твой отец, сидит напротив тебя и жуёт шоколадный кекс, но ты никак не можешь поговорить с ним обо всём том, что накопилось за годы разлуки, ибо он тебя знать не знает и видит всего лишь вторую неделю в своей жизни, было для меня самым больным ударом по чувствам. Когда я начинала думать об этом, мой голод усиливался троекратно. Живот скручивало так, что мне казалось, будто мой кишечник сейчас напоминает морской узел. - Попробуй вот это, - положив мне на только что освободившийся от салата край тарелки булочку, наполненную каким-то тёмно-бордовым желе, отец тепло улыбнулся. - Это мигом утолит твой голод, и тебе не придётся есть так много. Это очень сытная штучка. - Спасибо, - сейчас я была очень благодарна ему. Я ведь действительно пихала всю эту гадость в себя лишь за тем, чтобы прекратить страдания и унять ноющую в желудке боль. Хотя кого я обманываю?! Я совершенно точно заедала душевные терзания, коих стало настолько много, что они, наверно, скоро выползут наружу и заполнят собой всю гостиную. - Да не за что... кстати! Как прошли ваши тренировки, м? Что-то вы больно тихо сидите, не делитесь впечатлениями. - Да-да, верно, Хеймитч! - промокнув синие губки салфеточкой, Эффи хлопнула в ладошки и уставилась на нас с Питом. - Выкладывайте всё, голубчики. Да причём в ярких красках! - Ну, - Пит начал первым. Это хорошо, потому что я ещё не расправилась с булочкой, да и делиться мне было особо нечем, разве что своими неудачами. - Не хочу понапрасну хвалиться, но мне удалось пройти все тренировки. Конечно, многие из них дались мне трудно и не с первой попытки, но я прошёл всё, - Пит глянул на меня и, хмуро отметив мой забитый булкой рот, продолжил свою речь. - Джулия тоже была молодцом. Она, как и я, прошла все тренировки, причём лучше, чем я. Я подавилась. Что этот мальчишка ещё удумал? Ладно говорить о своих успехах и достижениях. Это нормально, и все люди делают так, но причём здесь я? Это он мне одолжение, что ли, сделал, сказав за меня о моих поступках, причём конкретно наврав во многом?! А я, может, вообще не собиралась ничего рассказывать! Что этот пацан позволяет себе вытворять?! - Неплохо, неплохо. Но я бы хотел послушать, что скажет мне сама Джулия, - Хеймитч смотрит мне прямо глаза. Давая мне проглотить последний кусочек, он, как бы невзначай, говорит: - Тут слушок пустили, будто бы ты неплохо на мечах дерёшься. Правда, нет? - Д-да, есть такое. Чуть-чуть умею, - и вот опять. Всегда, когда мне задают вопросы, напрямую связанные со мной и моей деятельностью, я начинаю мямлить, заикаться и путаться в словах. И это не перебороть. Что я только не делала, чтобы быть в себе увереннее, но, увы, если мне не хватает уверенности в себе, то как я могу говорить без запинок о своих умениях, боясь ляпнуть что-то не то? Правильно, никак. Год за годом я всё сильнее старалась поднять свою самооценку, и с каждый годом она падала ещё ниже, тем самым заставляя меня запинаться и мямлить сильнее. - Эй, не скромничай! - Пит усмехнулся и обменялся со мной взглядами. У меня во рту мгновенно всё пересохло, а живот скрутило ещё сильнее. Что этот мальчишка собирается сейчас сказать? Каковы его мотивы? Что мне-то делать?! Я в панике. - Я-я и не скромничаю, а говорю п-правду, - мои губы и язык совсем высохли, поэтому фраза получилась какая-то ломаная и неказистая. Большинство слов в ней просто утонули, потеряв смысл, или же слились в звук одной частоты. - Когда я занял место в очереди, как ты и просила, я решил глянуть на тебя. Посмотреть, как ты будешь обращаться с двумя мечами. Мне казалось нереальным, что ты можешь вот так просто драться ими двумя без всяких неудобств. И я был поражён, честно. Ты так легко и быстро двигалась! Правда! Эти мечи, как ты и сказала, действительно твоё "продолжение"... - боже, боже, Пит, заткнись! Замолчи, умолкни! Прекрати нести эту чушь! Хватит! Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не дать тебе огромной затрещины. У меня даже щёки полыхают от злости, не говоря уже о тряске в руках, которые так и жаждут вцепиться тебе в горло! Заткнись, молю тебя! Не дай мне причинить тебе вред и хватит нести ахинею - не провоцируй меня! - Я... Я... А ты? - я на тебе отыграюсь, Мелларк. - Ты, например, очень сильный. Когда я заходила к вам в пекарню за хлебом и у вас был день привоза муки, ты с лёгкостью тягал тяжеленные мешки в ваш амбар. По одному, по два, а то и по три сразу. Так что, ты тоже хорош, - я на одном дыхании прямо-таки выкрикиваю эту реплику. Если ты так хочешь дискуссии - на, получай! Парируй мне, Пит. Ну, чего медлишь?! Ты сам начал эту игру, ожидая, что твой противник будет просто молчать в тряпочку и "кивать"? Тогда тебе не стоило играть именно со мной, потому что я к таким не отношусь. - Но мешком муки я никого не убью. Да и не будет их там! - Я тебе уже говорила про рукопашный бой. Твой удар сможет не просто вывихнуть кому-нибудь челюсть, нет. Ты сможешь проломить её или даже выбить пару зубов. Так же, ты можешь... - мне кажется, что если бы звук имел форму и цвет, то мой голос сейчас бы был похож на едкую, зелёную слизь. Мне было неприятного говорить в такой манере, но выбора у меня не было. - Да нет у меня шансов на победу! Нет! - Мелларк вскочил со стула, чем напугал меня и заставил содрогнуться. Нависнув надо мной, он в том же тоне, продолжил: - Ты же сама прекрасно знаешь, что я не смогу. Не смогу я пользоваться этой силой, Джулия! Не моё это. На последних словах его голос охрип и сел. В какой-то мере мне даже стало стыдно за свои слова и поведение. Я же всё-таки старше, я должна была быть мудрее и не обращать внимания на реплики мальчишки. Так и знала, что стоит держать свой длиннющий язык за зубами! Ты должна просто помолчать, и тогда бы всё было хорошо! Мои поздравления, Джулс - ты потеряла единственного человека, который был близок к тебе и, возможно, пёкся о тебе! Молодец, ты опять всё испортила! Как, впрочем, и всегда. Повисла неловкая пауза. Я, убрав из под себя ноги и сев на стуле нормально, облизала засохшие губы и бесцельно уставилась в свою тарелку, наполненную всем, что было на столе. Из-за неудачного разговора и сытости, полученной благодаря булочке отца и самой ссоре, меня начало сильно тошнить, и я отвела взгляд от тарелки. Даже запах этого "пейзажа" тянул меня в сторону ванной комнаты, чтобы очистить свой организм от всей этой дряни. И, наверно, так бы и произошло, если бы не Пит. Он смог заполнить ту пустоту, которую я была не в силах обуздать, вот только вложил он в неё отрицательные эмоции. От этого-то мне и было плохо. Тихо, так же хрипло, он снова заговорил: - Ты знаешь, что мне сказала моя мать на прощание? Она сказала: "Дистрикт двенадцать, возможно, сможет победить", - я вновь посмотрела на него. - Вот только это она не обо мне. Это относилось к тебе... так, всё. Не хочу больше есть, - со скрипом отодвинув стул назад, парень поднялся со своего места и удалился наверх, в свою комнату, оставив меня, Хеймитча и Эффи в полнейшей тишине.

***

Второй день тренировок. После нашей с Питом ссоры мы не разговаривали. Совсем. Ни "доброе утро", ни "удачи". Мы просто молчали и смотрели друг другу в глаза. Я пыталась было извиниться за вчерашние, брошенные мною на ветер слова, но из-за отсутствия опыта в извинениях, у меня не получилось. Я опять что-то тихо промямлила, и пошла тренироваться в свою секцию, при этом поражаясь, как я мастерски порчу свою жизнь. Всё катится в тартарары, вот только моё везение всегда при мне. Последний раз взглянув на широкую спину Мелларка, я дала себе понять, что больше не стоит лезть к человеку со своей "дружбой", раз он её не хочет. Да к тому же ещё и нарушать приказ - нехороший поступок, поэтому я решила сосредоточится на тренировке. Благодаря вчерашнему дню, я смогла расставить для себя приоритеты. Я поняла, что решающими факторами моего выживания на "играх" будет навык владения двумя мечами, камуфляж, некоторые знания о растениях и гимнастика. Розжиг костров, витьё верёвок и прочая лабуда меня не интересовали, так как были мне попросту не нужны. Я уже отработала и продумала свою стратегию, которая по большей части была "пассивной защитой". Так я буду меньше тратить сил, копить больше энергии и быть в относительной безопасности. Так я думала. Именно поэтому я сейчас тренировалась на манекенах. Крепка держа в руках своих "боевых товарищей", которые уж точно меня никогда не предадут, я меняла позы, удары, схемы атаки. Витиеватые движения руками, скольжения, прыжки, удары вслепую, уколы и срезания практиковались мной многочисленными подходами. Изредка я даже прикрывала глаза и внимательно вслушивалась в пространство. Я закрывала глаза и доверяла лишь своей памяти, ощущениям и инстинктам, которые меня, на удивление, не подвели ни разу. Когда я закончила, от манекенов остались лишь жалкие обрубки, валявшиеся вокруг меня на разной дистанции. Меня охватила мысль: как бы это выглядело бы, будь эти куклы людьми? Здесь бы наверняка были лужи крови, расчленённые тела неповинных и кучи кусков мяса, валяющиеся вокруг да около. Картина - омерзительная, но так бы оно и было. Внезапно до меня доносятся глухой хлопок и короткий стон. Я быстро оборачиваюсь в сторону источника звука и замечаю Пита, развалившегося на полу под натянутой сеткой. Он, видно, пытался забраться по ней, но у него плохо получилось, и он, перевернувшись, судя по всему, упал. И я бы не придала этому происшествию никакого значения, продолжила бы тренировку, если бы не самодовольный смешок Катона и злорадные улыбки его "компании". Мне настолько сильно захотелось приукрасить лицо нахального блондинчика парочкой шрамов, но, увы, ждать этого мне придётся ещё долго. Однако, помочь Питу я сейчас как раз могла. Я ещё раз взвесила все "за" и "против", учла свои шансы и, взяв оба меча в одну руку, я быстрым шагом направилась прямо к нему. Оказавшись рядом, я подала Питу свободную руку. Парень, не раздумывая, взялся за неё, и я помогла ему вновь оказаться на ногах. Стоило Питу сделать это, как наши настороженные взгляды встретились. Мелларк злобно смотрел на меня, напоминания тем сам про мои обидные слова. Я-то всё помню, Пит! Не волнуйся за это! И ты даже представить себе не можешь, как мне сейчас стыдно. Я, между прочим, впервые испытываю настолько сильный стыд, что хоть сквозь землю бы провалиться, лишь бы не видеть тебя таким злым. Не отпуская руки Мелларка, я шепотом сказала: - Почему бы не повеселиться и не взбодрить наших профи? Кинь им что-нибудь тяжёленькое забавы ради. - Что? Продолжаешь издеваться? - кивнув головой в сторону миротворца, наблюдающего за порядком и балкон, на котором сидели распорядители и гости "игр", Пит отвернулся от меня. - Хеймитч сказал, что не стоит... - И что, что он что-то сказал? Бросай. Они на тебя смотрят, как на обед. Не позволяй эти псам так думать о тебе, - Пит долго колебался. Сначала он с несколько секунд всматривался в моё лицо, пытаясь найти там что-то, и похоже сильно разочаровался, увидя лишь мою скучную грустную физиономию. По крайней мере, я думаю, что у меня было именно такое выражение лица. Чуть сжав мою руку, он только собрался пойти за мешком, как я остановила его. Был ли это рефлекс или нечто подсознательное, но я притянула его руку ближе к себе и еле слышно спросила: - Мир? - моя наивность заставляет меня смеяться. Такое ребячество... Даже дети уже не мирятся таким образом! Пит улыбнулся мне. Он улыбнулся не злорадно, не ехидно, не обиженно. Он улыбнулся мне так же, как и в пекарне двенадцатого дистрикта - чисто и искренне. - Мир, - высвободив свою руку, парень наконец-то направился в сторону больших чёрных гирь, заготовленных для тренировок. Я же осталась стоять на месте, чтобы наблюдать за происходящим издалека. Подходить ближе я не решилась, да и прихлынувшее чувство радости держало меня мёртвой хваткой. Если распорядители поймут, что это я подговорила Пита на это, то мне точно влетит от "них", а портить настроение и ему и себе мне не хотелось. Мы же помирились... Нет. Я помирилась. Я впервые с кем-то помирилась, и теперь мы - "друзья". Всё это было так волнующе для меня. Уж больно много "первого" со мной происходит в последнее время после знакомства с Мелларком. Хороший ли это знак, я не знаю, но мне не хочется прекращать эту череду удач. А Пит же тем временем уже встал на небольшой постамент, держа всего лишь одной рукой, наверняка, тяжёлую гирю. Да, сил у него действительно было немерено, и, когда он размахнулся и кинул её прямо в стеллаж с копьями, стоящий всего в паре метров от профи, мой рот от удивления раскрылся сам собой. Затем он посмотрел на меня: запыхавшийся, покрасневший от напряга, он счастливо улыбался мне. И даже я не смогла совладать с собой и, прикрыв ладонью рот, тихо хихикнула, при этом показав Мелларку "большой палец".

***

Прошло ещё два дня. За это время мы с Питом шагнули далеко вперёд. Мы стали общаться. Да, полноценными беседами это ещё было трудно назвать, но поддерживать разговор в течении минут десяти я могла. Мы, а точнее он, болтали о многом: о семье, о школе, о друзьях, работе и самих "играх". Я же, если это от меня требовалось, вставляла свои комментарии и иногда отвечала короткими репликами. За эти два дня я сказала больше, чем за все восемнадцать лет своей жизни. И мне действительно это понравилось. Да, выражаться мне было трудно, а зачастую Пит переспрашивал меня раз по пять, что бы хоть чутка разобрать мою фразу, но в целом мне нравилось "общение". Да и Питу со мной было не скучно, что тоже весьма удивительно. Мне всегда казалось, что я совершенно неинтересный человек, от которого воротит всех, но Пит был либо исключением из всей массы, либо терпел меня из вежливости. Но не только с Питом я наладила отношения. Рута - именно так зовут "маленькую воришку" из одиннадцатого дистрикта. Мы познакомились с ней случайно. Я тренировалась и в один момент заметила её в углу, наблюдающую за мной. Решив подыграть ребёнку, я чуть испугала её, на чём мы и разговорились. Рута была менее разговорчивой, нежели Пит, и говорила всегда только по делу, в отличие от её напарника - Цепа. Он всей своей личностью напоминал мне Мелларка. Цеп был крайне болтливым, но добрым и терпеливым. Он понимал, когда его уже невозможно слушать и прекращал разговор. Это было весьма хорошее качество, которое следовало бы и Питу приобрести, хоть мне всегда было приятно послушать его. Останавливать его нужды не было. Наши дни тренировок и просто дни проживания в центре подготовки пролетели так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Спустившись на утро девятого дня, я застала отца крайне взволнованным. Он, сильно ссутулившись, сидел в кресле и о чём-то напряжённо перешёптывался с Эффи. Я хотела было подойти к ним на цыпочках и подслушать разговор, но всю мою операцию сломал Пит, спустившийся прямо следом за мной и громко пожелавший всем "доброго утра". Чтоб тебя, Мелларк! Когда не надо - ты громкий, а по делу - молчишь, как в воду опущенный, ей богу! Что за дела-то? - Джулия, Пит. Подойдите, есть разговор, - мы послушно повиновались приказу отца и вдвоём сели на один и тот же диван, стоящий прямо напротив Эффи и Хеймитча. - Завтра вы выступаете перед распорядителями и причём строго по одному. Поймите, это очень важно для вас. Чем выше оценка - тем лучше вы для спонсоров, а поэтому вы должны показать всё, на что способны! - магия или нет, но отец даже от выпивки отказался, чтобы продолжить говорить. - Пит, не сдерживай себя и покажи всю свою силу. Джулия, там будут мечи, поэтому постарайся не выходить из образа, который ты создала себе за эти дни и постарайся улучшить его... Так... Начнут они с первого, следовательно вы - последние. Сделайте так, чтобы они вас запомнили. Не волнуйся, отец. Не знаю как Пит, но я уже давно отработала свою стратегию. Я просто буду следовать ей, и у меня всё получится. Всё... Просто надо следовать ей и... Всё...