Умри, но сделай!

Сижу я недолго. Мне хватает и пары минут, чтобы моё тело отдохнуло и я смогла продолжить свой путь. Рывком поднявшись наверх, я, чуть пошатываясь, хватаюсь за дерево. Нет ничего удивительного в том, что меня всё ещё мутит - я никогда в своей жизни так быстро не бегала. Даже будучи миротворцем, всего лишь курсантом, я старалась прогуливать беговые тренировки или же линяла с них по-быстрому, пока была возможность. Чуть встряхнув головой и окончательно вернув себе контроль над телом, я поднимаю с земли рюкзак и осматриваюсь: куда мне идти теперь? У меня с собой нет ничего навигационного, способного мне помочь найти воду. Хотя, кое-какие навыки всё же остались при мне. От сосны проку мало - надо найти лиственное дерево, поэтому я надеваю рюкзак себе на спину и иду в том же направлении, в котором я бежала пару минут назад. Я внимательно гляжу по сторонам - ищу нужное мне дерево. Оно должно быть обветшалым, старым и неухоженным. Должно быть расположено где-то в тени других деревьев и выглядеть... Как вот это! Заприметив то, что я и искала, я рысью приближаюсь к замшелой большой осине. Внимательно осматриваю её и натыкаюсь как раз на то, что мне и нужно - мох. Я помню, что мох на деревьях всегда растёт с северной стороны. Вот и сейчас "северной" стала та сторона, которая была правее того пути, которым я шла. Значит, шла я с запада на восток, а теперь пойду на север. Почему? А чёрт меня знает! Хочу, поэтому и пойду именно туда. Пройдя, как мне кажется, ещё десяток метров, но теперь уже на север, я решаю остановиться. Всё-таки моё любопытство берёт надо мной вверх и я, садясь на поваленное дерево, раскрываю рюкзак. Вытащив оттуда уже знакомую мне верёвку, которая оказалась куда прочнее, чем на первый взгляд, пустую флягу, карабин и ткань, которая, судя по всему, была теплосохраняющей. Из такой ткани обычно делали нашу зимнюю униформу, поэтому я знакома с этой текстурой. Она неплохо тянется вдоль и плохо поперёк, мягкая на ощупь - рвать её, в случае необходимости, будет трудновато, но на то мне и кинжалы. Дальше я достаю ту самую коробочку, схваченную мною впопыхах. Не без силы открыв её, я обнаруживаю в ней сперва непонятные мне свечи. Но потом, чутка повертев их в руке, я вспоминаю, что так выглядят зажигательные факелы. Чиркани концом по чему-нибудь и он вспыхнет, озаряя всё своим светом. Это хорошо, что я взяла их. Пригодятся. Так же, на дне рюкзака, я нахожу пакетик с вяленым мясом и пакетик с сухофруктами. Расклада лучше я себе и представить не могла! Энергетическая ценность и мяса, и сухофруктов достаточно высока, так что я смогу долго ощущать сытость после их употребления. Мяса, с моим образом питания, мне хватит дней на пять, а сухофруктов - на семь. Чудненько-чудненько, но вода. У меня нет воды, что весьма скверно. Да, я смогу прожить ещё три или четыре дня без воды, но я буду очень слаба и меня сможет убить даже та сама Рута. Хорошо ещё то, что за день до "игр" я выпила больше семи кружек воды. Они во мне ещё остались... От моих размышлений о дальнейшей тактике выживания меня отрывает пушечный выстрел. А, ну да, точно. Я слышала о том, что после смерти трибута раздаётся пушечный выстрел, сообщающий всем о его гибели. Надо бы их посчитать, чтобы знать, сколько противников осталось. Знание это не станет для меня лишним. Раз, два, три... Шесть, семь... Двенадцать. Двенадцать ни в чём не повинных детей погибло. И ради чего? Ради хлеба и зрелищ! Так, ладно. Я им своими упрёками ничем уже помочь не смогу. Надо продолжать идти, пока не стемнело, и найти воду. Сейчас это задача номер один. И я ведь совершенно правильно выбрала своё направление - чем дальше я иду на север, тем темнее становится земля, больше растительности и больше мха. Всё это может говорить лишь об одном - там, где-то не столь далеко, есть вода. И я её найду, стоит лишь продолжать идти вперёд. Аккуратно сложив все добытые мною трофеи в сумку, за исключением верёвки и карабина, которые я так же повесила на пояс, чтобы не лезть за ними в нужный момент, я поднялась с дерева и продолжила путь. И шла я, наверно, более двух или трёх часов, потому что солнце уже начало медленно падать вниз, к горизонту. Мне стоило бы увеличить свой темп и поскорее найти эту чёртову воду, иначе я жестоко поплачусь за это. И, наверно, мои мольбы были услышаны - через тридцать метров я чуть не свалилась в небольшой водоём, уютно спрятанный под утёсом. Спустившись вниз, я зачерпнула немного воды и поднеся её к лицу, втянула воздух. Пахла вода хорошо - хвоя, немного земли и водоросли. Ничего необычного, а значит, пить можно. Выпив воду из ладони, я достала из рюкзака флягу и наполнила её до самых краёв так необходимой мне жидкостью. Теперь вопрос с пропитанием и водой можно считать окончательно решённым. Этих запасов мне хватит на недели две с хвостиком, что уже очень хорошо. Это гарантия моего выживания, при условии что я буду пытаться охотиться и не уйду далеко от этой скромной лужицы. Мне просто нет нужды высовываться из этой зоны, ибо всё, что мне нужно, здесь есть. По дороге сюда я даже пару кустов ежевики видела. Думаю, тут можно найти и другие ягоды, грибы. Возможно, я и на орехи наткнусь! Пока что удача действительно на моей стороне. Сняв с себя рюкзак, я полностью застёгиваю куртку и сильнее зашнуровываю ботинки - сейчас я буду маскироваться. Опустившись на колени к воде, я опускаю руку в воду и зачёрпываю большой кусок ила. Как бы мне было не неприятно, не отвратительно в тот момент, когда я начала размазывать его по всему своему лицу - это было необходимо. Одежда моя, конечно, не сильно выделяется. Тона тёмные, тёплые, сочетающиеся с местным окружением, а вот моя кожа - очень яркое пятно на общем фоне. Я с детства была бледная, как смерть, из-за чего меня частенько дразнили как в школе, так и во втором дистрикте. С возрастом, это прекратилось... А я тем временем продолжаю наносить свой "камуфляж". Ил быстро засох на лице, при этом образовав неприятную толстую корочку. Теперь - руки и шея. Шею я так же, как и лицо, полностью замазываю грязью, а вот с руками дела обстоят несколько иначе. Они мне нужные чистые и сухие, поэтому я промываю их в воде и одним пальцем поочерёдно покрываю илом лишь тыльную сторону ладоней. Покончив с собой, я принимаюсь за рюкзак. Он выделялся своими двумя ярко-оранжевыми полосами, которые были моментально и профессионально "убраны" мной. Так же я поступила и с полосами на куртке. Вот, кажется, и всё! Теперь меня трудно было различить на общем фоне, а если смотреть издалека, через деревья, то меня было просто нереально заметить. Молодец, Джулс! Хоть чему-то ты научилась! И на сегодня мои приключения и поиски заканчиваются. Я, не без помощи своего оружия, вскарабкиваюсь на небольшую толстую осину, мирно стоящую недалеко от прудика. Закрепив себя верёвкой на тот случай, если во сне я захочу "прогуляться", я накрылась тканью и погрузилась в сладостную дремоту. Да, за сегодняшний день меня сильно вымотали поиски воды и эта пробежка до Рога и от профи, но сейчас я была в относительной безопасности. Мой план на сегодня был завершён, так что теперь я могла отдохнуть. Я заснула, предвкушая свою завтрашнюю боль в мышцах.

***

Поспать долго мне, к сожалению, не удалось. Проснулась я где-то ближе к пяти утра, ибо небо потихоньку светлело, а разбудил меня очень едкий, неприятный запаха дыма, долетевший до меня откуда-то с востока, или с северо-востока. Я, спросонья обернувшись на запах, увидела дрожащий свет среди деревьев примерно в пятидесяти метрах от себя. И кто вообще додумается до такого глупого поступка - жечь костры ночью? Да, холодно, но разве это так трудно потерпеть до утра? Ночью тебя с костром обнаружат в два счёта и убьют, и смерть эта будет до абсурдности глупа. Моим мыслям вторил крик, женский, раздавшийся как раз со стороны разожённого огня. Меня это насторожило. Не иначе, убили её профи, рыскающие по лесу в поисках меня и убивая при этом всех, кто попадётся под руку. Я вдруг ощутила лёгкий морозец на своей коже и сильнее закуталась в ткань, натянув её даже себе на лицо. Я, конечно, прекрасно понимала, что найти меня сейчас просто невозможно, а в такой тьме - совершенно непосильная задача. Я забралась достаточно высоко, прилегла как раз на ту ветку, которую со всех сторон прикрывают листвой другие и я закрасила все яркие пятна, которые могли бы меня выделять. К тому же, ткань, под которой я сейчас была, тоже неплохо меня маскировала в ночи, ибо была настолько черна, как и сама ночь. Все эти плюсы должны были меня успокоить, но мне не становилось легче. Наверное, это всё из-за моей неуверенности. Да, я не уверена, что сделала всё должным образом. Да, я... - Хэй! Погоди, Диадема! - я слышу голос Катона. Скорее всего, Диадемой была девушка, только что выбежавшая на открытый участок прямо под моим деревом. Я чуть прикрыла глаза: говорят, что человек чувствует, когда на него смотрят, и сразу же тебя замечает. Думаю, если мои глаза будут полуоткрыты, то блеск от них не будет заметен. Я надеюсь на это. - Не так быстро! - Не, ну ты слышал, как она вопила? - Да-да! "Прошу! Не убивайте меня! Умоляю вас!" Жесть. - Такая жалкая. - Ага. Эй, ты! Давай, кончай там копаться! Мы тебя до рассвета здесь ждать не будем, "дружок". Мне стало любопытно: что это ещё за "дружок"? Я уже насчитала двух девушек и двух парней, которые, по идее, были профи. Так кто тогда пятый? Профи же не берут к себе никого другого, кроме них самих! И вот, кто-то выходит из кустов, тем самым удовлетворяя моё любопытство... Лучше б я не вылезала из под своей тряпки! Лучше б я не видела того, кто вышел сейчас из кустов, потому что им оказался Пит. Меня словно парализовало. К горлу подкатил неприятный комок, а внизу живота что-то больно защемило. Я просто не могла поверить своим глазам - Пит с профи, он заодно с этими убийцами! Внутри меня сразу же начали войну два чувства. Первое кричало о том, что Пит - предатель и обманщик. Никакой "дружбы" никогда не было и всю ту бурду, что он плёл мне в коридоре, он говорил лишь для того, что сделать меня своим напарником и выживать за мой счёт. Но, не успев меня поймать у Рога, он решил прибиться к профи и я даже знаю, каким способом. Он пообещал им, что с его помощью они смогут разыскать меня. Он пообещал им помочь меня убить... Хорош, дружок, ничего не скажешь! Однако, другой голос твердил мне другое. По его мнению, Пит с ними действительно только затем, чтобы разыскать меня, но не для того, чтобы убить, а чтобы защитить от них в момент атаки. Мол, они атакуют меня, а он их со спины. Да, этот голос очевидно нёс полную ахинею, поэтому я к нему даже не прислушивалась и Пит стал для меня предателем, заслуживающим лишь одного - смерти. А я опять убедилась, что друзей, на самом деле, нет и не бывает. Что все живут за счёт других, все выживают за счёт других жизней. Людям плевать друг на друга, им важны только они сами и я, со своими чувствами и дружбой никому не нужна. Никому. - Ты уверен, что твоя подружка сюда пошла? - Да, уверен. У неё маленький размер ноги и она, побывав у пруда, оставила там следы. И здесь земля немного влажная. Это точно она. - Ну, хорошо. Но смотри у меня: обманешь и я медлить с тобой не стану. - Ага, - мой бывший друг продолжил свой путь, оставив Диадему и Катона одних. Девушка, неприлично повиснув на руке парня, слащавым голосом, сказала: - Катон, может, убьём его сейчас? Мне кажется, от него толку, как от мухи. Лишь под ногами мешается. - Нет, позже. Если мы его убьём сейчас, то её нам найти вообще не удастся. - Ладно, ладно... Но как только мы прикончим эту дрянь, его убийство будим мои занятием. Идёт? - Как хочешь, - судя по голосу, Катон уже устал гоняться по лесу, ища меня. Положив руку Диадеме на плечо, он пошёл следом за остальными, оставив меня наедине в смешанных чувствах.

***

Я больше не спала. Не могла уснуть после такого стремительного развития событий. На дереве я просидела до той поры, пока солнце полностью не поднялось в небо и не засияло прямо у меня над головой. Сложив ткань обратно в рюкзак и отвязавшись от дерева, я почувствовала порыв ветра, ударившего мне в спину. Он был ледяной, пробирающий прямо до костей. Это плохой знак. Вечером, похоже, будет дождь или даже гроза. Да, "они" меня и такому научили - определять погоду по небу, ветру, растениям и поведению животных. Это, вообще-то, увлекательное занятие, которое, как ни странно, мне не надоело. Ты же всматриваешься в сам мир, в его детали и в существ, населяющих его, чтобы узнать чуточку больше, чем тебе дозволено. Разве это не удивительно? С дерева я не спускаюсь за ненадобностью. Лес здесь достаточно густой, дерево растёт близ другого дерева. Я буду просто идти по ним, чтобы меня было не так заметно, а мой небольшой вес опять выступает козырем. Мой план на сегодня - пойти прямо от той ветки, на которой я спала и расставить ловушки в радиусе километра, чтобы такие незваные гости, как Катон, его шайка и теперь уже Пит, если и вздумают вернуться обратно, напоролись бы на неприятности. Пометив дерево, на котором я спала, уже привычными мне тремя параллельными чёрточками, пересечёнными четвёртой, перпендикулярной им, я пошла в свой небольшой "обход владений". Прыгая с ветки на ветку, при этом держа карабин с привязанной к нему верёвкой наготове, я то и дело отламывала мешающиеся мне ветки и сучки, чтобы по моему возвращению, в сумеречной тьме не напороться на них. Прыг-скок, с ветки большой, на ту, что поменьше... Оп! А вот здесь надо захватиться руками. А здесь просто перешагнуть... Здесь разбежаться и... Прыг-скок. Через примерно двадцать с чем-то метров, а, точнее, одиннадцать деревьев, я закрепила верёвку за одну из толстых и надёжных на вид веток кедра. Зацепив карабин за свой ремень, я начала спускаться вниз. Держась за верёвку обеими руками, я не спеша спрыгивала по ровному, немного скользкому стволу дерева. Пару раз, я даже поскользнулась и чуть было не упала вниз, но, вовремя зацепившись за ветку, спасла себя от этого. Оказавшись внизу, я решила не медлить. Ловушки, конечно, я ставила ужасно. Неказистые, неаккуратные, на которые мог напороться либо совсем слепой, либо кто-то на всей скорости убегающий во тьме. А механизм был весьма прост: отрезанный кусок верёвки - растормошить и сделать из него верёвочки меньшей толщины. Натянуть одну из них между двух деревьев на оптимальной высоте. Из палок и одной заточенной ветки сделать нечто, напоминавшее катапульту и спрятать её в кустах. К штучке, которая должна была пускать острую ветку - привязать ещё верёвку и эту верёвку привязать к той верёвке... Короче говоря, ловушки делать - трудно. Но необходимо. Закончив с этим, я, при помощи кинжалов поднялась обратно на дерево. Время, судя по солнцу, было обеденное, а ушла я в своей рейд, совершенно забыв о завтраке. Да и есть после ночной сцены мне не сильно хотелось. Но сейчас, после такой продуктивной работы и моего путешествия по деревьям, аппетит разыгрался весьма сильный. Усевшись на краю ветки, я, как мне показалось, весьма плотно пообедала: половина кусочка от вяленого мяса и два сухофрукта. Несколько глотков воды - и я была готова продолжить свой путь! К сожалению, верёвок мне хватило ещё только на две ловушки. Конечно: три ловушки - это ничтожно мало, чтобы защитить себя и свой ореал обитания, но рисковать своей жизнью, чтобы отрезать ещё немного верёвки, я не стала. Оно того не стоит, ибо почти что всё своё время я провожу, сидя на дереве. Верёвка здесь мне нужнее, чем там, внизу. Когда я ставила третью ловушку, моё внимание привлекло небольшое лиственное деревце, стоявшее неподалёку от того, с которого я слезла. У его листьев был приятный аромат, а на вид они были небольшие и гладкие. Они мне понравились и я решила сорвать пару десятков. Они были нужны на тот случай, если вся моя еда закончится или я её потеряю. Листья - это, конечно, не такая питательная, как мясо, но всё же еда. Я это хорошо запомнила в те годы, когда моя жизнь висела на волоске и зависела только от меня. В годы после смерти мамы для меня едой была даже древесина, даже мусор... Я ела всё. Всё, что только могла найти. На что только не пойдёшь, чтобы выжить. Отчасти, мой план на сегодня можно считать выполненным, вот только я не успела вернуться обратно к тому дереву. Сегодня стемнело гораздо раньше, чем вчера. Не знаю, что там творят распорядители, но мне это определённо не нравится. Если они раскусили меня и хотят сделать световой день короче ночи - это ужасно. Ночью, я, конечно, смогу идти дальше и, даже, смогу победить кого-нибудь, если напорюсь, но велика вероятность того, что я сама напорюсь на кого-нибудь или на что-нибудь. А учитывая мою феноменальную везучесть, шансы пострадать самой равны девяносто девять к одному. Хорошая статистика, ничего не скажешь! Но и ничего не поделаешь. Я, слегка поправив свой боевой "макияж", вновь привязываю себя к дереву, причём именно к тому, которое находится на той полосе, по которой я шла. Прикрыв себя ветками и укутавшись в ткань, я только собираюсь уснуть, как прямо над моей головой раздаётся раскат грома и на меня обрушивается невероятной силы ливень. Да, а я ведь его, помнится, предсказывала утром! Хорошо, что листва у дерева, которое я выбрала для ночлега, более-менее плотная и на меня попадает незначительное количество капель. Завтра будет идти назад гораздо труднее: собачий холод, мокрые скользкие ветки и грязь. Увы, но против природы не попрёшь. Будем выкручиваться. Поджав к себе ноги и накрывшись тканью с головой, я засыпаю под шум дождя, шелест листвы и завывание ледяного ветра.

***

Третий день... Боже, не верится, что я уже прожила целых три дня. Сказать честно, я не надеялась даже на два дня. Думала, что меня прикончат ночью первого, но нет, смотрите! Вот она я - сплю на ветке, крепко привязанная к дереву и прикрытая тканью, на которой образовалась небольшая лужица. Видимо, она ещё и водонепроницаемая. Хм, полезное знание я сегодня открыла. Окончательно отойдя от сна, я начала собираться в дорогу. Отряхнув свою верную помощницу, которая уж точно меня не предаст и не переметнётся к профи - ткань, и сложив её в рюкзак, я отвязалась от дерева. Закрепив верёвку на поясе, я только хотела выйти в дорогу, как до моих ушей долетел весьма пренеприятный треск. Сперва я не совсем поняла, что именно может издавать подобные звуки. Конечно, первым делом я подумала на человека, но вряд ли кто будет ходить по такой непроходимой местности после дождя. Потом, я подумала, что это звери, но то, что я поняла в ту же секунду, заставило меня побледнеть ещё сильнее. Я ничего не слышала. Ничего. Птицы не пели, дятлы не стучали по дереву. Только эта тишина и треск сотрясали воздух. В Тренировочном центре нам говорили, что если животных не слышно вообще - значит вы в большой опасности. Дрожащей рукой отодвинув мокрые кроны деревьев, я поняла, что издавало это трещание. Пожар. Не имеющий никакого смысла пожар охватил всю ту сторону, с которой я пришла, вероятно, уничтожив все мои ловушки к чертям, и охватив так же весь лес дальше в том же направлении. Единственным путём отступления было взятие курса направо, а точнее, куда-то обратно на восток. Мне это, конечно, совершенно не нравилось, но был ли у меня другой выбор? Броситься в огонь и умереть? Ну уж нет! Я, не раздумывая, начинаю своё бегство, прыгая по веткам деревьев, а пожар, тем временем, уже почти что достиг меня. Языки пламени едва касались моей спины и моего рюкзака. Нет, я не могу понять! Как мокрая отличная древесина и почва могли так легко разгореться? Если только вчерашний дождь не состоял на четверть из бензина и каких-либо ещё примесей и этот огонь - дело рук распорядителей... Что вполне вероятно! Я всю ночь не могла дышать из-за того, что дождь этот не пах как дождь. Его запах был очень специфичен: он был "тяжёлым" и утомительным. От него можно было быстро схлопотать мигрень. Возможно, именно так распорядители и подожгли лес, облив его чем-то горючим, а я теперь должна из-за этого страдать. Иногда я просто ненавижу себя за то, что думаю слишком много и не смотрю вперёд, не слежу за дорогой и за ситуацией. Вот и сейчас, шагнув на очередную ветку, я не рассчитала её грузоподъёмность и она с характерным треском обломилась подо мной и я полетела вниз. Мне ещё повезло, что прыгала я не на такой уж и большой высоте! Встретив при своём падении пару веток по дороге на землю и исцарапав себе ими лицо, я наконец-то упала, при этом прокатившись пару метров вперёд. Хоть я и упала на бок, приложилась я очень сильно. В глазах всё двоится, чувство пространства напрочь покинуло меня и звон в ушах стоял просто невыносимый. Меня тошнит, будто все мои органы, которые я сейчас смяла своим падением, просятся наружу, а ноги и всё остальное тело не желают меня слушаться - не хотят вставать и бежать дальше от огня. И, наверное, я бы так и пролежала на земле до тех пор, пока одна из горящих веток не упала прямо мне на руку. Огонь быстро уничтожил рукав моей куртки и, добравшись до кожи, начал медленно оплавлять её. Болевой шок вернул меня к жизни и я, резво вскочив на ноги и стряхнув с себя и ветку, и куртку, побежала дальше в майке. Боль от обожённой руки заставляла мои суставы и мышцы двигаться и сокращаться, заставляла меня бороться за свою жизнь. Странно, но я даже звука не издала, когда меня обожгло. Возможно, так получилось из-за моего падения и затуманенной головы. Я, видимо, ещё плохо соображаю. Но моего нынешнего рассудка достаточно, чтобы не дать мне умереть. Даже моё тело сейчас не капризничает и я бегу что есть мочи дальше, дальше от огня. Конечно, дышать уже становится трудно и бок снова даёт о себе знать, но рука перекрывает всё это. Я наконец-то почувствовала эту боль и мне хочется оторвать себе руку. Это невыносимо. Теперь я понимаю что чувствуют восковые свечи, когда горят. Моя кожа ужасно ноет и саднит, а болевой шок становится всё больше и больше, но мне, наконец-то удаётся оторваться от огня. Видимо, распорядители хотели загнать меня в эту зону, теперь остаётся узнать почему. Вероятнее, из-за того, что здесь могут поджидать меня другие ловушки или, что ещё хуже, другие трибуты. Внезапно я выбегаю к каменной глыбе, от которой мне еле-еле, но слышится звук воды. И вправду: обойдя камень, я обнаруживаю водоём, из которого вытекает что-то наподобие речки. Я, не раздумывая о последствиях, ведомая лишь своими инстинктами самосохранения, падаю в этот самый водоём, кинув рюкзак рядом с камнем. Да, даже во всей этой заварушке я, видимо, машинально ухватилась за него правой, целёхонькой рукой. Мне же от этого лучше - смогу дольше прожить. Левой, пострадавшей руке становится немного легче, ледяная вода, пробирающая меня, полуголую до самых костей, успокаивает боль от ожога, почти сводя её на нет. Я, если честно сказать, вообще не люблю смотреть на кровь, на раны и на всякие ссадины. Но то, чтобы они вызывали отвращение, нет. Просто мне неприятно. Но я пересиливаю себя и перевожу взгляд на ожог, при этом вытащив руку из воды. М-да, урон моей руке нанесён колоссальный. Вся моя левая рука - от пальцев и до локтя, чуть задевая плечо, бордово-красная. Кисть же в некоторых местах почти чёрная. От моей руки так и несёт горелым мясом, от чего мне делается дурно, а моей руке, видимо, не нравится находиться сейчас на воздухе и она новым приступом боли заставляет засунуть её обратно в воду. Но, прости, рука! Мы с тобой ещё не закончили нашу "утреннюю пробежку". До меня, очень смутно из-за шума воды, доносятся чьи-то голоса. Их много и там есть и женские и мужские речитативы, что заставляет меня содрогнуться - скорее всего это профи. И они сейчас охотятся в этой местности. Я решаю, что прятаться в воде бесполезно, и стараюсь как можно тише, не сильно колыхая воды, вылезти из неё. Наверно, с меня уже слезла вся моя боевая раскраска, что очень печально, ведь я так над ней старалась!.. И мне были нужны всего лишь какие-то жалкие секунды, чтобы окончательно выйти из воды, взять рюкзак и спрятаться за валуном, но мне их не хватило. Голоса стали громче и яснее - профи вышли из-за кустов. И, судя по тому, с какой стороны я их слышала, они были прямо у меня за спиной. - О! Смотрите! Вот она! Вот она! - Быстрее, а то уйдёт! - Проклятье, - только и успела вымолвить я. Схватив рюкзак, я побежала, вложив в свой побег все силы, которые у меня остались. Руку начало щипать от противного ветра, обдувающего её, ноги переставали меня слушаться, а живот грозился выплеснуть из меня всё своё содержимое, но я бежала. Кое-как, но бежала. До поры до времени. Споткнувшись о какую-то корягу, я упала на колени. Сил бежать дальше совсем не осталось - ноги перестали со мной всячески контактировать, а бок горел почти в точности, как и моя рука. Но умирать мне не хотелось совершенно! Оглядевшись вокруг, я заприметила небольшой кедр, на котором почти не было ветвей, а если и были, то тонкие и хлипкие. Но на самом верху была парочка толстых, надёжных. Поняв, что другого выбора у меня нет, я схватила с пояса свои кинжалы, взяла рюкзак в зубы и начала карабкаться вверх, цепляясь ими за толстую кору. Лева рука неистовствовала - боль с каждым движением левой руки накрывала меня, словно волна в море. В глазах темнело, а голоса гнавшихся за мной трибутов слились в один сплошной звук неприятной частоты, но я не могла прекратить лезть вверх. Опираться на ветки было бесполезно - они бы даже подо мной сломались бы, поэтому вся надежда была на кинжалы и на зарубки, на которые опирались мои ноги. Стоило мне достичь нужной ветки, которая, кстати, была достаточно далека от земли, как внизу собралась вся компания. Катон, Диадема, Мирта, Марвел и Пит. Повесив кинжалы обратно на пояс, взяв изо рта рюкзак и повесив его на соседний крепкий сучок, я сидя к профи больной рукой, чуть свесилась вниз и крикнула: - На земле-то мы все крутые, а в воздухе слабо со мной расправиться? - боль от руки снова накрыла меня с головой, заставив принять нормальное сидячее положение. - О, ну раз ты сама приглашаешь! - какая самоуверенность мне слышится в голосе у этого мальчишки, Катона. Ну давай, попробуй хотя бы доползти до меня. Я ведь не просто так выбрала это дерево, не просто так залезала сюда, пользуясь кинжалами. Нет, не просто. Стоило Катону ухватиться за самую ближайшую к нему ветку, как та обломилась под его тяжестью, и парень полетел вниз. Ему не удалось и до половины дерева залезть! Мой расчёт оказался верным. - Дайте, я сама! - немного пугающая меня своим поведением блондинка схватилась за лук и, натянув стрелу, крикнула: - Сейчас я прострелю тебе твою руку! - увы, но стрела пролетела в метре от мой больной руки. Н-да, лук ей не совсем подходил, раз она настолько плохо из него целится. Вот я из него стрелять не умею и не берусь. Так чего ж бегать и вымахиваться им? Не знаю. Одно меня сейчас обнадёжило: ко мне возвращается чувство юмора, а значит, мне становится легче. - Я сам! - выхватив из рук Диадемы лук, Катон только хотел выпустить в меня очередную стрелу, как Пит остановил его. - А не проще ли выждать? - от голоса Мелларка мне стало ещё больнее. Вот только теперь боль была не только физическая, но и душевная. - Она рано или поздно спустится, иначе умрёт с голоду. Тогда-то мы её и убьём. - Ладно, - соглашается Катон. - Разведите огонь. Мы остаёмся. Все расходятся и только Пит остаётся стоять под деревом, смотря на меня. Я не могу распознать его взгляд: добрый он, или злой, но одно мне известно прекрасно. Его единственное желание, касающееся меня, это моё убийство. Моя смерть - это всё, что ему нужно и нужно было. Наверно из-за того, что мои нервы и так сейчас на пределе, да и травма, полученная мной тяжела, я даю волю эмоциям и разрешаю себе немного слёз. Плачу ли я от обиды, что меня предали, от боли, или просто от того, что я устала - мне неизвестно. Факт остаётся фактом - меня опять развели на эти бесполезные, никому не нужные слёзы. Меня нервирует, что Пит до сих пор стоит прямо подо мной и видит, как я даю слабину, и я решаюсь наконец-то посмотреть на него. Повернув и чуть наклонив голову в его сторону, я тихо, почти шёпотом произношу: - Лжец и предатель. Сказав это, я отворачиваюсь от него. Я больше на него не смотрю. И никогда не посмотрю.