Умри, но сделай!

Когда Пит наконец-то уходит с глаз моих долой, я начинаю заниматься своим ожогом. Дотянувшись здоровой рукой до рюкзака, я раскрываю его и достаю сразу несколько вещей: моё псевдо-одеяло, с которым я успела сродниться настолько, что казалось, я прихватила его из самой казармы, и флягу с водой. Всё же стоило обработать рану, иначе травма, полученная мной, могла бы привести к серьёзным осложнениям вплоть до гибели от заражения крови. Зажав флягу ногами, я взяла один из кинжалов, что мотались у меня на поясе. Как бы мне не хотелось резать своё столь прекрасное приобретение, сейчас мне это было жизненно необходимо. Отыскав тот самый край, который не растягивался, я отмерила нужный мне кусок и словно ножом по маслу отрезала длинный, чуть больше метра кусок. Повесив нож обратно, я не стала убирать одеяло далеко и, скомкав его, подложила себе под спину. Ночь должна была наступить весьма скоро, а я мокрая до нитки. Мёрзнуть мне сейчас было крайне нежелательно. Я могла легко заболеть... Смотав отрезанную мною ленту в рулон, я так же пристроила её между ног. Она мне пока что была не нужна, ибо сперва стоило промыть рану. Да, я это уже делала буквально пару минут назад, но пока я бежала, моя обожжённая рука успела повидаться со всякими, вероятнее всего, совершенно негигиеничными препятствиями. Микробов на ней было достаточно. Взяв алюминиевую флягу в руки, я снова оглядела свой ожог, прикидывая, сколько воды уйдёт на дезинфекцию. Моё первичное впечатление было несколько обманчивым. То, что я сочла за ожог, было простой грязью, которая успела отвалиться во время бега, но рана до сих пор выглядела ужасно. Тёмно-багровая, оплавленная кожа пахла горелым. Пальцы мои, слава богу, остались целёхоньки, но я бы предпочла, чтобы и вся рука была в таком же состоянии. Открыв флягу, я взяла крышку от неё в левую, слегка потряхивающуюся руку и правой начала наливать в неё воду. Я решила, что трёх крышек на мой ожог будет вполне достаточно. Когда я выливала на рану, было непонятно, кто шипел громче: я или моя повреждённая кожа. Завершив промывку и сделав при этом пару глотков "для храбрости", я взялась за перевязку. Аккуратно приложив рулон ткани к руке чуть выше локтя, я медленно начала обматывать её. Это было ещё больнее, чем промывание водой. Любое соприкосновение ткани с моей кожей доставляло мне немыслимые страдания, от которых, мне казалось, я сейчас упаду с дерева в агонии. Ткань закончилась чуть ниже запястья, и я, подсунув конец под предыдущие слои, оставила свою больную руку в покое. Распустив свою причёску, единственное напоминание о Цинне, я решила просушить волосы. Ходить с мокрой головой не то что неприятно, а мерзко. Накинув на себя своё одеяло, всё это время поддерживавшее меня сзади, и привязав себя к дереву верёвкой, я приступила к долгожданной трапезе. Плохо это или нет, но я и не заметила, как съела остававшийся кусок мяса, ещё один кусок и целых шесть сухофруктов. Пару раз я осмеливалась посмотреть вниз, и все разы, что я делала это, я получала ответные кровожадные взгляды профи и непонятный взгляд от Мелларка. На самом деле, мне казалось, что он всё время смотрел на меня, вообще не отводил взгляда от моей ветки. И мне было непонятно: смотрит он на меня так же, как и остальные, или как-то по-особенному? Конечно, с такой-то высоты мне было трудно разглядеть его лицо и глаза, но всё время, проведённое на дереве, я была на сто процентов уверена, что он смотрит на меня с любопытством. Почему? Пару раз он вставал с места, обходил меня, чесал макушку и тёр подбородок. Если я хорошо знаю себя и свои жесты, то это были жесты размышления, раздумья над чем-то... Но над чем? Эй, Пит! О чём задумался? О том, как скинуть меня с дерева на растерзание профи?

***

Стемнело. Профи внизу, видимо, устроили праздничный ужин. Периодически до меня доносились громкие крики и радостное гоготанье - они, вероятно, праздновали то, что скоро наконец-то расправятся с "надоедливой простушкой". Я хотела спать: сон для меня сейчас бы стал лучшим лекарством, и он, в теории, должен был наступить. Моё тело сегодня перенесло колоссальные нагрузки, которые, естественно, должны были его сильно утомить, но ни сна, ни дремоты ко мне не приходило. Мои глаза упрямо не хотели закрываться, держа меня в сознании. Видимо, это ещё одна кара, уготовленная мне распорядителями - невозможность впасть в забвение из-за сильной боли. И я сидела и гадала: что я сделала не так? Неужели я шла в ту сторону, в которую идти было не нужно? Ну неужели нельзя было поменять мой курс не таким радикальным способом?! Почему я обязательно должна была попасть в такую ситуацию, из которой так легко и быстро не выкарабкаешься? И тут меня осенило... Баллы. Из-за набранных мной баллов, я считаюсь лучшей среди трибутов, а соответственно уровень опасности для меня будет повышен. Веди я себя хорошо на показательных выступлениях и получи нормальные баллы, меня, возможно, не прогнали б из той области таким методом. Может, чуть-чуть припугнули бы дикими животными и небольшим пламенем и всё. Но это не со мной. Я страдаю из-за своей глупости. Через шквал моих мыслей внезапно прорывается звук, которого в принципе быть не должно - колокольчик. Сперва мне кажется, что у меня просто начались галлюцинации от перенесённого стресса и боли, но, когда звон колокольчика стал громче и отчётливее, я начала всматриваться в темноту, пытаясь отыскать источник звука. То, что я увидела, чуть не заставило меня полететь вниз, на землю. Прямо в метре над моей головой висел небольшой парашютик, к которому была привязана белоснежная капсула. Именно она, покачиваясь, создавала эти звуки. Это... Похоже на то, что это были подарки от спонсоров! Хеймитч смог что-то выпросить для меня, и мне прислали это прямо сюда, на дерево! Хотя, вполне вероятно, что это предназначалось кому-то из профи, но подарок, увы, не долетел до них. А я? А что я?! Мне терять уже нечего, поэтому я, чуть приподнявшись, еле дотягиваюсь до капсулы и резким движением руки срываю её. Услышав и увидев краем глаза некоторое мельтешение внизу, я прячу подарок под тканью, не спеша открывать его. Пускай они остаются в неведении. Как только внизу все угомонились и, видимо, легли спать, я решилась раскрыть капсулу и посмотреть на ее содержимое. Орудовать одной лишь правой рукой, оказывается, ужасно неудобно. Я несколько минут возилась с замком, прежде чем "ларчик" открылся. Внутри него лежала какая-то алюминиевая баночка и записка. Решив, что у меня ещё вся ночь и, вероятнее всего, пару дней впереди и содержимое банки не испортится за одну минуту, я решаю прочитать послание на записке. Мазь от ожогов, что так нужна тебе. Не жалей её и не сдавайся. Хеймитч. Внутри меня, где-то под рёбрами, разгорается приятное тепло. Знать, что отец всё же беспокоится обо мне и, видя мои страдания, суетится и пытается что-то сделать, было для меня сейчас тем, что вызвало душевный подъём. Признаться честно, я уже решила, что меня предали абсолютно все и никому верить нельзя. Даже Хеймитчу, но он, что очень хорошо, изменил моё мнение о себе. Теперь я снова была уверена в том, что хотя бы один союзник у меня есть. Жаль, правда, что он сейчас чертовски далеко от меня, но это не главное. Он есть, он мной дорожит, он за меня борется. Приятно это знать! Папа, я обещаю, что как только мы встретимся вновь, после моей победы, в двенадцатом дистрикте, я расскажу тебе всё. Всю правду, что скрывали от тебя. Я расскажу тебе о себе, о своих чувствах и о смерти мамы. Я считаю, что ты должен знать истинную причину её гибели. Сев обратно на ветку, я разматываю руку. На вид ей, вроде как, стало полегче. Кожа не выглядит такой пунцовой, а жар, исходящий от руки, потихоньку сходит на нет, но использовать мазь я всё же буду. Открыв банку, я застаю внутри желеобразную массу, по запаху напоминающую мокрую дикую собаку. Но кто сказал, что лекарства должны быть приятными по всем критериям? Зачерпнув большой кусочек, я сразу же наношу его на самый страшный участок, где, как мне казалось, был эпицентр, сосредоточение моей боли. И... Чувство невероятного блаженства начинает растекаться сначала по руке, а затем и по всей моей бренной тушке. Не знаю, помогает ли она залечить рану, но обезболивающий эффект она точно оказывает. Зачерпнув ещё, я начинаю медленными, немного круговыми движениями наносить мазь на весь периметр ожога. Она приятно охлаждает его и успокаивает саднящую кожу. Боже, отец! Последний подарок, который ты мне подарил, был плюшевый медведь-пират, и я считала его самым крутым подарком на свете, но сейчас я изменила своё мнение. Эта мазь - лучшее, что ты мог мне подарить! Нанеся её достаточно толстым слоем, я вновь забинтовываю руку. Всё же контактировать с воздухом ей сейчас не обязательно. К моему превеликому счастью, на донышке остаётся ещё на одну процедуру, и я, закрыв баночку, кидаю её на дно рюкзака. Вероятнее всего, я помажу руку ещё раз завтра, в это же время... А где я буду в это же время? Здесь, на этой ветке? Буду беспомощно сидеть на ней и пялиться на них, греющихся у костра и беззаботно смеющихся?! Ну, нет. Надо подумать, как от них улизнуть. И подумать об этом как можно скорее!

***

Утром. Небо уже просветлело и, сегодняшний день обещался быть пасмурным - тучи были настолько тяжёлыми и тёмными, что, казалось, не только сегодня, а уже никогда солнце больше не поднимется в небо. Как и ожидалось - я не спала всю ночь, но чувствовала себя, на удивление, неплохо. Где-то ближе к рассвету у меня ещё болела голова и звенело в ушах, но спустя какой-то час все эти симптомы как рукой сняло. Видимо, мой организм из последних сил умолял меня поспать, но, провалив попытку, отстал от меня. И вот я уже битый час маюсь от скуки: то кину в белку корой, то посчитаю ранних птиц на небе, то снова гляну вниз на своих спящих врагов, фыркну и продолжу кидаться в белок чем попало. И я, возможно, просидела бы так весь день, как вдруг прямо на мою ветку, не пойми откуда, спрыгнуло нечто чёрное средних размеров. И я только хотела вскрикнуть от удивления, как нечто прикрыло мне рот рукой и улыбнулось приятной белозубой улыбкой Руты. - Привет, - девочка мотнула головой так, что её хвостики забавно дёрнулись. Убрав свою руку от моего рта, она продолжила: - Не спится в ранний час? - Всю ночь не спалось, - мы говорим шёпотом. Наши слова почти что невозможно разобрать, но мы понимаем друг друга. - Откуда ты здесь? - Я шла с юга. Увидела большой столб дыма и решила сбегать сюда, посмотреть на пепелище, но застала тебя и этих профи. - Неприятная находка, верно? - Не то слово... Слушай, я собираюсь уходить отсюда. Ты со мной? - Приглашаешь меня стать твоим союзником? - ответом мне был радостный кивок головой. Я улыбнулась: - Боюсь, в моём нынешнем состоянии и с моей рукой толку от меня будет маловато. Да и, если уйдём - они пойдут по нашему следу. Вдвоём нам с пятью не справиться, Рута. - Тогда устраним парочку, - я слегка не ожидала услышать подобных слов от такой маленькой девочки. Отвязавшись от дерева и закрепив верёвку у себя на талии, я придвигаюсь ближе к Руте, чтобы слышать её лучше. - Каков план? - Недалеко от этого дерева, на юго-западе, висит огромный улей с осами-убийцами. Я проходила мимо него и заметила, что висит он на очень хлипкой ветке, которую сломать - раз плюнуть. Если нам удастся заманить всю компанию туда, к улью, то мы сможем сбросить его на них и дать дёру. - О, неплохо. Вот только как мы всё это провернём? Я не могу уйти сейчас - они заметят мою пропажу, обнаружат улей и не пойдут туда. - Мы подрежем ветку сегодня ночью. Не знаю, правда, какого будет резать её в темноте... - У меня есть сигнальные факелы. Они не дымят и не пахнут, но светят. Так что не в темноте... Подрежем её, а дальше что? - Ты вернёшься на своё место и будешь продолжать притворятся немощной. Я постараюсь как-то привлечь их внимание и одним движением скину на них улей. Я быстрая, так что осы меня не догонят. А вот каково будет им, мне даже представить страшно! - План весьма хорош... И я знаю, как их можно привлечь - тем же самым факелом. Просто резать придётся почти что на рассвете, чтобы его хватило. Сам-то он не горит, но листву поджечь сможет, - Рута бесшумно хлопнула в ладоши и улыбнулась ещё шире. - Когда они убегут, я сразу же отправлюсь к тебе. Где встречаемся? - Километр на запад от этого дерева. Встретимся там и пойдём дальше вместе. - Идёт. Тогда, до вечера? - До вечера, - Рута одним прыжком перебралась на другую ветку, затем ещё на одну и так, постепенно, скрылась из виду. Я ещё несколько минут сидела, при это отчего-то счастливо улыбаясь. То ли я была рада тому факту, что у меня опять появился "друг", то ли я желала как можно быстрее расправиться с профи, то ли просто была рада видеть девочоку. Рута была... Хорошей. Просто хорошей и ничего более. Простая девочка: улыбчивая, смешливая и немного наивная. В ней не было никаких скрытых мотивов. Она всегда, с самой жатвы и до нашей сегодняшней встречи, оставалась собой, не дала "играм" как-то изменить себя и своё мнение, свою душу. От мыслей о ней на душе у меня воцарилось спокойствие. Я вспомнила, какой была до игр. Вспомнила свою хладнокровность, бесчувственность и принцип не привязываться к чему-либо и решила для себя - меня "игры" тоже не изменят! Именно поэтому я ещё раз смотрю вниз на спящего Мелларка. Я... Изменилась. Я к нему привязалась, стала зависма от него, от отношений с ним. Раньше я никогда не поволяла такому случиться! Что ж, пора наводить порядок. Выдавив из себя печальную улыбку, я прикрываю глаза и мысленно, про себя говорю: Я прощаю тебе предательство, Пит Мелларк. И я забываю те отношения, что были между нами. Теперь мы просто трибуты одного дистрикта. Мы друг для друга - никто. Я вовремя успеваю заметить, как Диадема, чуть зевнув, потягивается и встаёт с плеча Катона, на котором спала всё это время. Я же вновь принимаю ту позу, в которой я, по сути, и должна быть - больная, страдающая от ожога руки девчонка на дереве. Встав на ноги, Диадема отряхивает с себя прилипшие к ней во время сна землю и листья и, глянув наверх на меня, скалится. Видимо надеется, что именно сегодня я сойду с дерева. Да-да, конечно! Жди сколько хочешь, милочка. Надеюсь, завтра, осы-убийцы расправятся с тобой в первую очередь.

***

Раннее утро пятого дня "игр" наконец-то наступило! Я весь четвёртый день провела в наблюдении за профи, и знаете что? Я готова убить их безо всяческого зазрения совести, серьёзно! За один день у меня сложилось чёткое мнение о каждом из них. Диадема - избалованная девица, липнущая к любой особи противоположного пола, даже к Питу, которого считала "ненужным бременем". Марвел - точно такой же избалованный, вот только весьма высокомерный и напыщенный парнишка, "знающий" всё на свете. Мирта - жестокая, неуравновешенная девчонка. Она чем-то напоминала меня, когда я выходила из себя и теряла контроль над эмоциями. Но у неё, видимо, никакого контроля никогда не было. Катон - вождь сего клана. Как и полагается каждому "руководителю", он был жёсток, решителен, агрессивен и властен. В один момент их беседы он вскочил с земли и схватил рукой прямо за шею Марвела и - клянусь богом - он бы точно свернул её ему, если бы тот не заткнулся... Да, он, пожалуй, являлся самым опасным в этой шайке. Я уже держала за пазухой сигнальные факелы и притворялась спящей, пока откуда-то с соседних деревьев не раздался лёгкий, еле слышный свист. Времени у нас Рутой было мало, поэтому я, не раздумывая, вскочила на ноги, при этом аккуратно сложив одеяло на ветке, отправилась следом за ней, прыгая с ветки на ветки. Больной рукой я ещё опасалась пользоваться, поэтому единственной моей опрой и страховкой была правая рука, что делало моё продвижение по веткам во тьме ещё опасней. Ещё, когда я уходила, у меня возникло чувство, что кто-то смотрел мне в спину. Кто-то смотрел, но не издал ни единого звука... Это очень подозрительно, но сейчас мне было не до этого. Вдруг Рута резко остановилась предо мной, так что я чуть не врезалась в неё. - Здесь. Вот он, - теперь она говорила вполголоса. Мы были на приличном расстоянии от профи, и беспокоиться нам было не зачем. - Ты отойди. Я сама подрежу, - сняв один из кинжалов со своего пояса и повернув его зубчатой стороной от себя, я приблизилась к улью. Ветка действительно была очень хлипкой и дышала на ладан. Я вообще удивилась, как улей до сих пор не упал вниз? На самом конце тонкой, длинной, сухой ветки у него не было никаких шансов на существование. Ох уж эти распорядители... Приближаться ближе к улью мне не было нужды, поэтому я чиркнула факелом по дереву, от чего он моментально зажёгся, озаряя пространство вокруг нас красноватым светом. Обхватив левой рукой, которая ещё и держала факел, дерево и одновременно удивившись, что боль от ожога совершенно прошла, хоть мазь не наносилась мной повторно, я начинаю пилить ветку прямо около самого ствола. Я пилю медленно, чтобы осы не чувствовали колебаний и не растормошились раньше времени. Мне для полного счастья только укусов осиных не хватало! Поработав с веткой где-то минут десять и допилив её до такого состояния, что одним ударом её можно было запросто снести с дерева, я подошла к Руте. Протянув ей свой кинжал и факел, я уверенным тоном сказала: - Держи это наготове. Примерно минут через пять бросай факел на землю и спрячься за деревом, чтобы тебя не увидели. Будь готова рубить ветку только тогда, когда они окажутся под ней. Только к осам близко не подходи, хорошо? Ты справишься? - Ага, проще простого, не бойся. И к осам я не приближусь. Контакт с ними - себе дороже. Я кладу правую руку Руте на голову и чуть ерошу её пушистые хвостики. Помахав ей на прощание, я направляюсь назад, к тому самому дереву, где меня "стерегут" мои дорогие профессианалы. На возвращение у меня ушло гораздо меньше времени, чем я сказала Руте. Хотя, это хорошо для меня. Я сложила одеяло и засунула его в рюкзак: помёрзнуть парут минут сейчас было совршенно ничтожной проблемкой. Стоило подготовить все свои вещи, чтобы во время суматохи не мешкать и сбежать по-быстрому. Поправив свой ужасный, кое-как сделанный на одну руку хвост, я снова легла на уже прижившееся, ставшее весьма удобным дерево. Теперь мне оставалось только ждать. Ждать, когда листва достаточно разгорится и привлечёт внимание. С юга так и несёт запахом гари, а где-то в далеке виднеется слабый красноватый огонёк. Он несколько неестественно выглядит, но будут ли профи спросонья разбираться: настоящий ли там огонь или нет? Они, чего я никак не ожидала, весьма быстро почувствовали запах гари и вскочили на ноги все разом, а я, "спящая", продолжала лежать на ветке. - Чёрта-с-два! Кто ж там такой смелый?! - Идём, надо с ним расправиться. - Да, точно! Уже целый день сидим без дела! Никого не убили даже! Спонсоры наверняка расстроены. - А с этой что делать? Мы же не оставим её... - Да тут недалеко, и она ранена, забыл? Куда она со своей рукой пойдёт? Разве что в могилу, - ого, вот это они мне определили направление! Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, слушая их. Такие они забавные: говорят обо мне, даже не подозревая, что я их прекрасно слышу и это всё - просто отвлекающий манёвр. - Ладно, ты прав. - Пошли! Убьём кого-нибудь! Я чуть приоткрыла глаза и наблюдала, как профи стремительно удаляются прочь, в сторону моей засады. Когда они отдалились чуть больше, чем на пятнадцать метров, я, схватив свой рюкзак, с лёгкостью спустилась с дерева и подошла к их небольшому лагерю. Очень печально, что они забрали собой не только все припасы, но и своё оружие. С припасами-то у меня проблем не было, а вот драться этим небольшим ножиком мне было совсем неудобно. Я так надеялась раздобыть меч, мачете, шпагу... Хоть что-то длиннее этого обрубка, висящего у меня на поясе! - Я так и думал! - сзади меня раздался треск ломающихся сучков, и кто-то вышел из кустов. Я, не медля ни секунды, выхватила кинжал и наставила его в сторону голоса. Оказалось, что подкараулившим меня был ни кто иной, как мой бывший друг, которого я "простила" - Пит. - Я видел, как ты куда-то уходила. - Дай мне уйти, - мой голос прозвучал очень злобно и грозно. Я не ожидала чего-то подобного от самой себя. - А я тебя держу? - Пит улыбнулся, чем окончательно ввёл меня в ступор. Он же... Погодите-ка! Он с профи, но так просто даёт мне уйти?! Он не станет на меня нападать и не будет убивать, хоть может сделать это одним ударом?! Что здесь, мать вашу, происходит?! - Но ты... Ты же меня предал, - моя рука, держащая кинжал, медленно опускается вниз. Боль, которая бушевала пару дней назад, вновь вернулась, снова осев в моей груди, не давая делать глубокие вздохи - слишком сильно кололо сердце. - Я тебя никогда не предавал, Джулс, - Пита, видимо, расстроили мои слова. Он не ожидал, что я так плохо подумаю о нём. Ну, уж прости! А как мне себя вести, если ты по всюду бегаешь с профи, помогая им найти меня и убить?! Я должна в ладоши похлопать и порадоваться, что ли? - Ах ты... Твою мать! - из-за спины Мелларка раздались душераздирающие крики - Рута отрубила ветку, и улей упал прямо на профи. Мне даже представить было жутко, как им сейчас там находиться вместе с разозлённым роем ос-убийц. Но, "твою мать" кричал кто-то, не добежавший до ловушки. Это было понятно из-за того, что его голос звучал громче криков несчастных. - Эй! Она спустилась! Возвращаемся! - я определила, кому принадлежал этот баритон. Катон. И он, судя по всему, видел меня и мою стычку с Мелларком. - Дурень, задержи её! - На и беги отсюда! - Пит протянул мне меч, который всё это время держал в руках. В его глазах читались явное беспокойство, паника и страх... Вот только не за себя самого, а за меня. Больше всего он сейчас волновался за меня. - Ты оглохла? Бери меч и убегай, Джулия! - Но, я... Ты! - Беги! Нехотя развернувшись, я что есть силы убегаю в тёмные рощи леса, оставив Пита одного на растерзание разъярённому Катону. Чует моё сердце, что наказание за его предательство он понесёт весьма жёсткое.