Умри, но сделай!

      Стоит ли удивляться, но за всё время, что я убегала от Пита, взбесившегося роя ос-убийц и ужаленных, умирающих профи, небо стало как минимум тона на четыре светлее. Бежать стало гораздо легче, хотя для меня бег всегда будет непосильной задачей. Огибая деревья, перескакивая через камни и замшелые пни, я продолжала продвигаться в указанном Рутой направлении - на запад от дерева, километр. Вообще, мне казалось, что я уже пробежала как минимум два - немало пейзажей сменилось у меня перед глазами. Я, было, подумала, что я либо пробежала слишком много и пропустила наше с Рутой "место встречи", либо Рута меня обманула, потому что просто хотела избавиться от профи, что вообще было абсурдной мыслью! Рута не такая, да и причин избавляться от профи у неё нет, собственно, как и спасать меня. Она ведь помогла мне только по доброте душевной, не из корысти или выгоды, нет. Она такая же, как и я - "раскрытая книга". Теперь я, наконец-то, поняла, как окружающие "читают" меня. Так же, как и я "пролистываю" странички Руты. Преодолев ещё пару метров и перепрыгнув через повалившийся, как мне мимолётно показалось, клён, я со всей своей скоростью столкнулась с чем-то мягким и маленьким. По инерции я и моя жертва отлетели на несколько метров вперёд, упав на землю и прокатившись ещё метр. Концом моего побега стал довольно внушительный удар спиной о дерево. Благо то, что ударило именно меня: как только мы остановились, я посмотрела на того, кого только что сбила. Бедная Рута! Она, видимо, совершенно не ожидала так "полетать" сегодня. Тяжело дыша и крепко держась маленькими ручонками за мою футболку, она выглядела очень милой и смешной со своей напуганной мордочкой, отчего я не смогла не рассмеяться. Ну, точнее усмехнуться. Полноценный смех мне ещё был неподвластен. - Между прочим - больно, - девочке не понравилось, что меня насмешила эта ситуация, и, резко вскочив с земли, она начала отряхивать с себя ещё влажную землю. - Иногда стоит смотреть, куда идёшь или бежишь. - Прости, моя вина, - всё так же по-дурацки улыбаясь, я, опершись на дерево, встала на ноги. Спина немного неприятно ныла, но это было неудивительно так же, как и немного нервирующая судорога в коленях. - Ты цела? - В порядке. Твоя рука? - я и совсем забыла, что у меня были проблемы с рукой. Теперь-то настало самое время посмотреть на результат действия мази, что прислал мне отец. Аккуратно вытащив конец ткани, плотно фиксировавшей мою пораненную руку, я начала не спеша снимать "бинты", стараясь как можно меньше тереть ткань об и так раздражённую кожу. То, что предстало мои глазам ещё на предплечье, просто повергло меня в шок - от ожога почти ничего не осталось. Точнее нет, не так: раздражение полностью сошло на нет. Пунцовая кожа побледнела и затянулась тёмными, почти коричневыми рубцами. Обычно, чтобы добиться подобного эффекта, требуются дни или недели восстановления! Я много раз видела сослуживцев, получивших ожоги на тренировках или во время "особых" заданий. Их муки были и похлеще моих, но и времени на выздоровление у них было много больше, чем у меня. У меня здесь не санаторий. Я здесь пытаюсь выжить, и у меня каждая секунда на счету. Тратить её на зализывание ранок - нерационально. - Ого. Вот это да... - Так быстро затянулась? Ты где-то раздобыла лекарства? - Нет... Точнее, мне прислали их. - Везёт тебе. Когда спонсоры пекутся о тебе, это обычно залог твоей победы... Но тебе проиграть я согласна, так и быть, - сказав это, малышка развернулась на пятках и продолжила идти в том же самом направлении, в котором я бежала минуту назад. Слова Руты меня слегка озадачили. Что это означало - "проиграть мне она согласна"? Умереть ради моей победы? Пожертвовать собой? Мне не нравится такой её настрой... - А я бы проиграла тебе, - догнав девочку и попутно вновь забинтовывая руку, я толкнула её в бок локтем. - Вот как? Ну что ж, мы - квиты! - Окей, пойдёт. Так, куда мы идём, напарник? У тебя есть твоё временное гнёздышко, в котором ты обосновалась, или какая-то определённая местность? - Неа, напарник, ничего подобного. Я даже не знаю, куда иду... Я иду искать еду. Есть хочется так, что просто умираю! Наверно, мы сейчас приближаемся к водоёму. Взгляни на землю и растения, - это точно. Земля становилась темнее и ещё мягче, а растения по отдалению от точки столкновения окрашивались в более яркие цвета. Мы определённо шли к источнику воды, да, стоит заметить, к весьма немаленькому. Когда Рута упомянула о еде, я сама почувствовала, что сильно голодна. Вся эта суматоха вымотала меня. Сняв со спины рюкзак и раскрыв его, я откопала где-то на дне позабытые пакетики с провиантом и, раскрыв тот, что был с мясом, достала из него два кусочка. М-да... Если нам не заняться охотой, то мы можем плохо кончить. Еды почти что не осталось. Я, как и думала, тратила свои запасы весьма неразумно и несоразмерно. - Держи. Хочешь немного сухофруктов? - протянув вяленое мясо Руте, спросила я. - Нет, хех, спасибо. Этого более чем достаточно! Воды бы ещё. - Это тоже можно устроить, - достав так же из рюкзака флягу, я передала её девочке, чтобы та утолила свою жажду. - Знаешь, у меня кончаются ресурсы... - Ты намекаешь на то, что нам нужно поохотиться? Я не против. Можешь поручить мне что-нибудь. Я, например, неплоха в ловле лягушек: именно ими я, собственно, и питалась все эти пять дней. - Ладно, давай дойдём до водоёма, а там посмотрим. Может, нам вовсе и не придётся охотиться, и мы сможем добыть еду собирательством, м? - Идёт! - Рута сперва улыбнулась, а затем не слишком громко, но достаточно звонко рассмеялась. Её смех совпал с появлением первого лучика солнца, и мне это показалось знаком. Рута - солнышко, которое осветило мне путь. Причём во всех смыслах. Она своим поведением заставила меня вспомнить, кто я есть, какая я на самом деле и что я могу, но при этом не забыть и себя сейчас. Также она осветила мне дорогу, спасшую меня от профи и участи, ожидавшей меня, если бы я пробыла с ними ещё немного... Можно даже сказать, что она пролила мне свет на суть вещей, происходящих вокруг меня. На их истинное значение. Именно её свет придал Питу тот облик, в котором он мне запомнился и был дорог. Именно в том облике я могла назвать его своим другом. Спасибо тебе, лучик, что открыл мне глаза, давая увидеть такую простую истину.

***

Возможно, прошло чуть меньше недели - я уже сбилась со счёта. Хоть и не хотелось этого признавать, но "игры" проходили весьма скучно и затянуто. Но, наверно, так казалось только мне и Руте, потому что в нашем новом распорядке выживания всё было одинаково и рутинно. Каждый день, после ночёвки на дереве под моим, теперь уже ставшим общим одеялом мы в ещё предрассветной тьме уходили собирать добычу, попавшуюся в наши капканы. Точнее говоря, в Рутины капканы. Их построила она, а всё, что сделала я для этого дела - достала веток и заострила их своим кинжалом. Мечом, возможно, это было бы продуктивнее и быстрее, да и капканы ставить не надо бы было - я могла просто подкараулить и нанести жертве весомый урон, но я не могла смотреть на этот меч. Глубоко внутри меня засело чувство беспокойства за его бывшего владельца, Пита. Он ведь дал мне, цели номер один для профи, уйти вместе с его оружием прямо на глазах у Катона. Не знаю что, может быть и "сердце", подсказывало мне, что Катон не простил Мелларку такого поведения. Я лишь каждый день умоляла Создателя не показывать его лица вечером, высоко в небе. За все дни, что я провела с Рутой, мы ни разу не остались на одном месте. Это, возможно, была чрезмерная осторожность, но она была оправдана. После инцидента с осами, я думаю, Катон стал охотиться за мной ещё сильней, чем раньше, и теперь его желание убить меня подкрепляло не только чувство собственного достоинства, но и месть. Как ни банально - месть за подружку, Диадему. В тот день, когда мы с Рутой обрушили на них осиный рой, она погибла от укусов - вечером того же дня мы видели её лицо на небе. Стоит признать, что в какой-то степени меня радовала её смерть. Ну, для начала просто из-за того, что желающих моей смерти стало на одного меньше. Но, с другой стороны, мне было до безумия её жалко. Это, наверно, была страшная и мучительная смерть. Я многое слышала об осах-убийцах, и нам много говорили о них во втором дистрикте во время подготовки к службе, так что я знала, чем мог обернуться их укус. Если даже один укус маленькой особи заставлял жертвы испытывать неимоверные страдания и страшные галюцинации, то сложно представить, что мог чувствовать человек, которого за один раз укусила тысяча... Нет... Миллион таких вот созданий! Пожалуй, осы-убийцы были самым ужасным творением Капитолия. С этим фактом не поспоришь. Я уже проснулась, а Рута до сих пор мирно спала у меня под боком. Сегодня мы расположились близ реки, на одном из деревьев, чья крона была достаточна пышна и густа, чтобы укрыть нас на ночь от посторонних глаз. Мы залегли на самой верхней, толстейшей из веток. Спать раздельно на разных ветках не хотела ни я, ни Рута. Мы грели друг друга тогда, когда распорядители хотели нас расшевелить. Я оберегала её, защищала и дорожила ей, причём получая всё тоже самоё и от неё. Рута стала мне как родная. Я всегда любила детей. Даже тогда, когда мне было самой тяжело и плохо, но я видела, что рядом со мной ребёнок в похожей ситуации, я всегда старалась помочь ему чем только могла. Это у меня ещё одна из материных черт, доставшаяся в наследство вместе с внешностью. Она была добрячка. Старалась угодить всем, любила всех, но детей она просто обожала. Да даже её работа предполагала постоянный контакт с детьми - учитель. Работая в одной из Капитолийских гимназий, она не только могла прекрасно следить за мной, но и заниматься любимым делом, что всегда грело её душу - историей. Мама могла часами говорить о ней, забивая мне этим голову перед сном. Мне ни сказок, ни колыбельных не нужно было, чтобы уснуть. Мамины рассказы превосходили всё это... Боже. Когда же я забуду про неё, наконец, и начну жить дальше? Только после моей мести, да? Как долго... Внезапно я чувствую, как Рута начинается шевелиться. Ухватившись за сучок, растущий прямо у неё над головой, девочка лёгким движением поднимается из лежачего положения и принимает сидячее рядом со мной. Глядя на меня сонными глазами, Рута спрашивает: - Еды не осталось? - Было немного, - дотянувшись до рюкзака, как и Рута, повисшего на ветке, но только с другой стороны, я раскрываю его и начинаю тормошить его внутренности. Отыскав нечто напоминающее остатки рыбы, что мы вчера поймали в реке и запекли на горячих камнях, я достаю их и отдаю девочке. Самая я есть не хочу. - Это рыба, если что. - Ну, не так всё плохо... Но после нашей сегодняшней вылазки, мы-то уж точно набьём себе животы всякой вкусностью, да? - Рута окончательно проснулась, и я опять вижу прежний энтузиазм и азарт в её глазах. - Постараемся. Если всё пойдёт гладко, то, да, нам ничто не помешает как следует подкрепиться! А вот как будут питаться профи - это уже не наша забота, верно? - Точно, напарник! У нас сегодня большая миссия! Мы с Рутой долго думали над тем, как вывести из строя своих основных конкурентов - профи. Мы наблюдали за ними, подкрадывались по деревьям настолько близко, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть, но при этом не быть замеченными. И нам многое удалось узнать. Хотя бы например то, что они не придумали ничего умнее, как собрать все свои припасы около Рога Изобилия в одну большую кучку и охранять их день и ночь. Однако на третий день нашей слежки за ними, они наконец-то смекнули, что их припасы медленно испаряются. Но это были не мы - это было дело рук "лисы". Именно так мы прозвали девушку из пятого дистрикта. Она получила своё прозвище не просто из-за того, что была рыженькая, нет. Она была умная, хитрая и изворотливая, как самая настоящая лисица. Рута не раз подмечала, что если её извечные пучки на голове были бы ушками, а мотавшаяся на спине сумка стала бы хвостом, то её было бы просто невозможно различить с настоящими лисами! Так вот: после того, как они заметили её, что давно пора бы было сделать, они приняли меры предосторожности. Было весьма предусмотрительно оставить в своей "команде" мальчика из третьего дистрикта, разбирающегося в технике. Он смог вытащить мины, окружавшие наши пьедесталы в начале "игры", чтобы мы не сошли раньше сигнала. Он смог их перенастроить, судя по всему, и обратно закопать, но теперь уже рядом с припасами. Как хорошо, что Рута вовремя заметила, что земля вокруг "горы" неровная: я только хотела подойти и украсть что-нибудь полезное для нас, как она меня остановила. Иначе бы лежала я бы сейчас там, разнесённая на множественное количество кусочков. Наш план был прост, но по своему хорош. Мы запланировали активировать мины издалека, чтобы они сработали, не уничтожив нас, но избавив профи от совершенно ненужных им ресурсов. И в этом плане мне была отведена особая роль - я должна была всё это взорвать. Рута, как самая младшая в нашей "команде", отвечала за приманку и обеспечение мне "чистого горизонта". Её задача была предельно проста и ясна, в отличие от моей. Я не могла просто кинуть камень - ещё не факт, что я бы им попала в цель, а так я бы рассекретила себя. Лука и стрел у меня не было, а если б и были, то я, вероятнее всего, быстрее поранила ими себя, чем активировала мины. Метание ножей тоже не входило в мою специальность, поэтому я, как по мне, придумала слегка безумный план. Рядом с "горой" росло множество деревьев, но моё внимание привлекло лишь одно. Такая редкая, но такая прекрасная - высокая, почти в пять метров высотой, болезненно худая, как и я, берёза. Срубить её именно под тем углом, под которым бы она упала прямо на мины, было проще всего. Оставалось надеяться на то, что она сможет достать до них. Я выдвинулась рано, чтобы не сильно тянуть с кульминацией и не оставлять Руту надолго. Я сильно беспокоилась за неё: она ведь ещё мала и не сможет беспрепятственно, "бессовестно" убить человека, если он нападёт на неё. Нет, не сможет и погибнет. К тому же, когда я уходила, она сделала то, что было недоступно мне все эти годы - она обняла меня. Крепко, не так, как это делала Эффи, а... с любовью, что ли. Она искренне не хотела, чтобы я уходила, я была ей нужна. Впервые я почувствовала, что кому-то нужна моя забота, нужна моя личность и моё тело. Это было невероятным ощущением... Да, со мной много чего в последнее время случается "впервые", но я не устаю этому дивиться и радоваться! Слишком долго я жила без этих эмоций. Жила так, словно была не человеком, а безвольной игрушкой в чьих-то руках. А теперь я свободна в своих мыслях, эмоциях, чувствах. Я стала свободна, и я имею право на полноценную, "живую" жизнь. Не это ли тот долгожданный подарок, о Создатель? Я осторожно выглянула из-за сосновой ветки, за которой скрывалась: Рута уже зажгла наш первый сигнальный костёр, и профи на него только что отреагировали. Эх, чудно видеть их такими серьёзными. Видимо, после инцидента с осами, я не являюсь для них "простушкой", однако я не была проста с самого начала. Это было ясно всем, и лишь они меня недооценили, хм, какая жалость! Но сейчас они поплатятся за своё невежество так же, как я за свою пылкость - они лишатся всего. Спустившись по верёвке с дерева, я мигом отыскала нужную берёзу с нужной засечкой. Она была сделана именно там, где и нужно было рубить. Сняв меч, который мне дал Пит в нашей последней встрече, я замахнулась и ударила им что есть силы по дереву. Да, это безусловно не топор, да и меч не двуручный, хоть и держу я его двумя руками, но рубить дерево он - рубит. Плохо, но хоть как-то. После каждого удара я внимательно вслушиваюсь в пространство вокруг себя - не заметил ли меня кто-нибудь - и лишь тогда, когда пение птиц и стрекот насекомых возобновляется, я снова делаю удар. Эти звуки слегка скрывают его, но всё равно стоит быть аккуратнее. Через примерно пару четвёртую-пятую ударов дерево наконец-то поддаётся. Сначала берёза слегка кренится в сторону "горы", но благодаря моему последнему удару, который полностью отделил её от земли, бедное дерево с пронзительным свистом падает в полуметре от "горы".

***

Я еле успеваю повесить меч Пита на пояс и влезть обратно на сосну, как раздаётся сперва один небольшой хлопок, за которым последовала череда мощнейших взрывов, волна от которых достигла даже меня. Мне в лицо летело всё что угодно: начиная с пыли и закачивая ошмётками еды и кусочками сломанного оружия. Да, взрыв оказался именно таким, каким мы с Рутой его и планировали. Чуть почесав затылок, я поднимаю глаза вверх и вижу картину, от которой у меня кровь стынет в жилах. Именна она заставляет меня сорваться с места и буквально нестись по веткам в сторону, откуда исходил тёмно-серый столб дыма. Это наш сигнальный костёр. Чтобы договориться о сигнале, мы с Рутой решили, что как только она услышит взрыв, она немедленно затушит костёр и будет ждать меня у реки. Но костёр до сих пор горел, и дым был тому сведетелем - с Рутой что-то случилось. Что-то нехорошее, из-за чего мне стоит поспешить. По мере своего приближения к костру, я всё отчётливее и отчётливее слышала детские крики о помощи, воспроизводимые напуганным голосом Руты. - Ещё чуть-чуть... - мне оставалось немного. Я уже чувствовала запах дыма. Оказавшись на той самой небольшой полянке, что мы выбрали для нашего костра, я немедленно спрыгиваю с дерева, забыв о всяческих мерах безопасности. Моё дыхание несколько сбилось из-за того, что я буквально бежала по деревьям, а руки дрожали из-за волнения за жизнь Руты. Внутри меня всё трепетало: я хотела поскорее найти её, успокоить и спасти. Я так боялась её потерять. Сейчас она стала мне больше чем напарник, больше чем друг. Она - моё "я", точнее - моя сестра близнец. Как известно, если одна из близняшек умрёт, то другая не сможет найти себе места от горя. Не знаю как с Рутой, но это точно про меня. - Рута! Рута, где ты?! Рута! - Джулия! Джулия, помоги мне! Прошу тебя, помоги! - крик донёсся откуда-то справа, и я сразу же среагировала на него. Сняв меч с пояса, я побежала в правый угол поляны. - Джулия! - Я здесь! Здесь, - Рута лежала на земле, пойманная в сеть. Видимо, профи всё же нашли её - сеть была привязана к дереву, чтобы "оставить добычу на потом". Замахнувшись мечом, я сразу же перерубаю верёвки и сетка, теряя своё прежнее натяжение, освобождает Руту из плена. Кинув оружие рядом с собой, я дрожащими руками пытаюсь как можно скорее снять с неё этот ужас. Я так волновалась, так волнуюсь за неё! Она не ранена? Цела? Пожалуйста, пусть она будет в порядке! Не тройгайте Руту, прошу! - Джулия! - бросившись в мои объятья, девочка повисла на моём левом плече. Хоть моя рука ещё до конца и не зажила, ради Руты я готова потерпеть эту боль. Я готова потерпеть любую боль ради неё. - Ты жива. Это главное, - внезапно до моих ушей доносится лёгкий шелест из кустов, находящихся всего в метре от нас. Всё произошло мгновенно. Мне и доли секунды хватило для того, чтобы схватить меч с земли и, держа Руту в своих обьятиях, встать на ноги. Выйдя на свет, из кустов показался Марвел, держа в руках острое, внушительных размеров копьё, направленное на кого-то из нас, у меня не было времени разбираться, на кого именно. Поставив, почти кинув Руту на землю рядом с собой, я делаю только один выпад, самой простой конструкции, который является началом начал. Самый простой и быстрый, но я делаю его настолько медленно... Мне не хватило времени... Я опять... Ничтожна. Проткнутое тело Марвела падает прямо передо мной, но уже без копья в руках. Его копьё, каким-то непонятным для меня образом, внезапно оказывается слева от меня там, где должна стоять Рута. И она стоит... Проткнутая им. - Рута, нет! - меч сам выпадает у меня из рук, и я подхватываю тело девочки. Копьё само выскакивает из её небольшого, маленького, худенького тельца, неприятного хлюпнув напоследок и с глухим стуком встретившись с землёй. Мои дрожащие пальцы касаются её раны, пытаются её закрыть, а я сама пытаюсь себя убедить, что она неглубокая, что это просто царапинка... Но, нет. Она, Рута, проткнута насквозь. Маленькая и щупленькая, она не смогла противостоять силе, с которой Марвел всадил в неё это чёртову палку. Я всё сильнее и сильнее прижимаю её потихоньку слабеющее тельце к себе, в надежде хоть как-то остановить кровотечение, в надежде удержать Руту со мной. Я не хочу её отпускать так рано, не хочу, чтобы она ушла, вновь оставив меня одну! Почему все, с кем мне хорошо, с кем мне комфортно, кого я люблю и дорожу всем сердцем, уходят от меня?! Почему они так поступают со мной?! Прошу, Рута, не уходи! Не делай так же, как и они! Не поступай так со мной, молю тебя... Я больше не могу, я не выдержу ещё одной смерти. Твоей смерти... - Джулия... - Эй, эй... Смотри мне в глаза, не закрывай свои. Ты не должна их закрывать, слышишь! Борись за себя, чёрта-с два... - я, как только могу, пытаюсь закрыть рану Руты. Я снимаю с руки бинт и, словно пытаясь заткнуть кровоточащую рану, с силой вжимаю её в спину девочки. - Ты ведь их взорвала, да? - Конечно, - я беру руки Руты в свои. По спине пробегают мурашки, сердце начинает биться ещё быстрее - её руки холодеют. Она умирает, а я ничего не могу с этим сделать! Опять! Я опять ничем не могу помочь, а она умирает! Они все умирают, а я стою в стороне, совершенно ненужная... Отчего так?! - Все до единого... - Это хорошо, - Рута, всё это время смотревшая куда-то вдаль, наконец-то поднимает на меня свои карие больше глаза. - Ты должна победить. Пообещаешь? - Обещаю... Я клянусь тебе, что выиграю! Ради тебя! - мой голос дрожит так же, как и моё тело, при этом срываясь на очень высокие неустойчивые ноты. Мне уже всё равно, что я вновь показываю всем свою слабость и у меня по щекам текут слёзы, окрапляя ещё живое лицо моей "сестры", моей умирающей "сестры". Мне сейчас очень больно. Эта боль гораздо сильнее, чем от ожога, чем от удара. Эта боль сильнее предсмертной агонии и самой смерти. Боль утраты невозможно с чем-то сравнить, невозможно понять, не пережив самому. Но если ты потерял человека, которому доверил всего себя, свои мысли и воспоминания, свою жизнь, то с его смертью умираешь и ты. Поэтому я сейчас мертва. Опять. - Спасибо... - глаза Руты стекленеют и становятся безжизненными, а я всё сильнее поддаюсь эмоциям, и мой плач переходит в самый настоящий рёв. Рёв дикого зверя, мучающегося в агонии.

***

Когда я успокоилась, во мне уже не осталось ничего. Точнее сказать ничего, кроме гнева, ярости и жажды мести. Я сижу, склонившись над телом Руты и прожигаю дыру в её теле взглядом. Во мне возникает уже так знакомое и приевшееся мне чувство, которое было со мной на протяжении многих лет - месть. Я и так уже мщу за то, что дважды оказывалась в подобной ситуации. Теперь, видимо, у меня появился и третий повод для мести Капитолию. Смерть Руты не станет напрасной и безнаказанной. Марвел убит мной, но не он её убил. Её убил Капитолий, который устроил эти "игры", который забрал её из семьи. Он убил её. И убил их. Он поплатится, я клянусь! Рано или поздно я отомщу за ваши смерти! Мама, Лойс, Рута... Я отдам свою жизнь, чтобы отомстить за вас! Всё равно она мне больше не нужна, жизнь эта... Я ведь опять одна. Опять одиночество, покинувшее меня столь недавно, но вновь вернувшееся обратно. Зачем мне жить? Может, пойти к Катону прямо в руки? Он-то, я думаю, не станет медлить и подарит мне блаженное упокоение... Но нет, месть - главнее всего. Месть за них - это всё, чем я живу. Только месть движет мной, только она меня наполняет. Больше нет ничего. Всё непостоянно: чувства приходят и уходят, как и "друзья", но месть не такая. Месть всегда была со мной... Так почему бы мне... Я встаю с земли. Оглядевшись вокруг, я замечаю в десяти шагах небольшой клочок поляны, усеянный разными полевыми цветами. Они как раз-таки и подходят. Взяв уже постепенно остывающее тело Руты на руки, я медленно иду к этому самому клочку. Зачем? Пора бы начать мстить Капитолию и заниматься своими обязанностями - задать и развивать революцию. Ведь я именно для этого здесь, не так ли? Да-да, говорю сама с собой... Похоже, я схожу с ума. Положив Руту среди красивого соцветия каких-то красноватых цветков, я складываю её руки на животе и вкладываю в них один из этих цветков. Не знаю, что это за цветы, но они определённо ей подходят. Я бы даже назвала их в честь неё. Ещё раз взглянув на жертвенный лик девочки, я складываю свою правую руку в том самом жесте, с которым меня проводил мой дистрикт... Точнее, люди того дистрикта, где я работала. Своего дистрикта, своего дома или хотя бы угла у меня нет. Да у меня вообще ничего нет! Поцеловав пальцы, я прикладываю их сначала ко лбу Руты и лишь затем я возношу их вверх, отдавая дань благодарности дистрикту этой девочки и ей самой. За мою спасённую жизнь, за свои чувства ко мне, за свою доброту. Я благодарна ей, и я никогда её не забуду. Просидев в такой позе ещё как минимум минут пять, я наконец-то опускаю руку вниз. Меня странно знобит, но я не обращаю на это ни малейшего внимания. Поднявшись на ноги, я бреду куда-то, сама не зная куда. Мне просто всё равно, если я напорюсь на кого-то или если со мной что-то случится. Я опять вернулась к тому состоянию, когда слово "убить" ничего для меня не значило, как и все остальные слова.