Умри, но сделай!

Когда я споткнулась об очередную корягу, при этом потеряв равновесие и упав на колени, я наконец-то вышла из фрустрации и заметила, что уже начало вечереть. Небо было тёмно-розовым, багряным, с редкими проблесками лучиков уходящего солнца. Вернее было бы сказать, что это не небо было таким, а потолок арены, на которой сейчас осталось не так много выживших. Поверить трудно, что всего каких-то пару дней назад нас было больше десяти, больше двадцати. Всего-то неделю назад мы все были живы и целы... И что сейчас? Как такие изменения могли произойти настолько быстро? Неужели Капитолию удалось повлиять на наши умы настолько, что мы убиваем людей, которых никогда не знали и видим всего три недели от силы. Как ему удалось привить нам такую жажду жестокости и кровопролития? Я не знаю. И знать не хочу, потому что всё, что мне нужно, что мне хочется - это покончить со всем этим как можно скорее. Я устала... Прикрыв глаза, я запрокидываю голову назад и глубоко втягиваю воздух, при этом вдыхая сам аромат леса. Да, мне он нравится. Такой ненавязчивый, свежий и бодрящий, хоть от него и знобит немного. Вечерняя прохлада уже даёт о себе знать, покалывая мои оголённые руки своим холодком. Меч, который я всё это время держала в руке, также начал неприятно жечься, медленно охлаждаясь. На него мне даже смотреть не хотелось, потому что он и мои руки были прямым доказательством того, что Рута мертва. Она точно мертва, а не уснула или пропала. Мертва. И одна часть меня это принимала и пыталась заставить встать, начать действовать. Начать мстить за неё и сражаться, чтобы выжить, но другая часть не хотела с этим соглашаться. Нет, шептала она, Рута ещё жива и уже ищет тебя. Останься здесь и жди её. Жди, пока она не найдёт тебя. Жди. Самое смешное, что я жду! Жду, когда за мной явится мертвец. Жажду увидеть его, прикоснуться к нему и услышать, что он меня не дождался и пошёл искать сам, чтобы я пошла вслед за ним - в забвение, в смерть. - Внимание, трибуты, внимание! Правила проведения "игр" были изменены! - голос распорядителя выдернул меня обратно в реальность. Это событие стало настолько неожиданным, что на пару мгновений я забыла, как дышать. Вспомнив, как это на самом деле делается, я начала внимательно вслушиваться в сообщение: - Правило, требующее, чтобы победитель был только один - отменяется. Новое правило гласит, что в "игре" могут победить двое, если они трибуты одного и того же дистрикта. Конец объявления. Наверно, я действительно несколько глуповата, раз на обдумывание и осмысление только что произнесённых распорядителем слов у меня, как мне показалось, ушло достаточно много времени. Уже и солнце село за горизонт, уступая место на небосклоне сумеркам, а я наверняка с очень глупым видом сидела на влажной холодной земле, пытаясь понять одно: это хорошо для меня или нет? Как это вообще понимать "могут победить двое". С чего бы это Капитолию идти на уступки и изменять самое главное правило, державшееся в протоколе проведения "Голодных игр" семьдесят четыре года?! Это выглядело очень подозрительно. Здесь была явная заковырка, из-за которой я могла пожертвовать самым дорогим - своей жизнью. Стоило подумать четырежды, прежде чем согласиться на союз с родичем. К тому же Пит был бы мне только в тягость. Драться не любит - в бою абсолютно бесполезен. Какой с него толк-то? Только под ногами мешаться будет, да и не смог бы передвигаться вместе со мной по деревьям. Он и лес наверняка впервые в своей жизни видел, что говорить про лазанье по деревьям?.. Но вдруг меня осенило: если я сейчас не кинусь стремглав к нему и не заключу с ним перемирие, то его семья и весь дистрикт решат, что я настроена против Пита. В какой-то степени так оно и есть, но показывать это людям - не самое лучшее решение. Мне же ещё жить там, а просыпаться с ножом у горла мне пока не хочется, спасибо. И, к тому же если я сейчас найду его и мы восстановим свою "дружбу", то это будет самой настоящей наживкой для спонсоров! Кто ж не захочет помочь двум лучшим друзьям, попавшим в передрягу? Дружба ведь "города покорит и горы свернёт" - так говорят, да? Вот пускай оно так и будет. Стоило мне встать с колен и оказаться на ногах, как в голове зародилась мысль, заставившая меня ухватиться за близ растущее дерево, чтобы не упасть обратно в отчаянии: я же не знаю, где сейчас Мелларк! Я понятия не имею, где он сейчас находится. Да, пару дней назад, придя с небольшой рыбалки, Рута сказала, что видела его около реки, но это же было давно. Он мог пойти в абсолютно любом направлении! Вот и где мне его теперь искать?.. Начать с реки, как с отправной точки? А это идея. Оглянувшись назад, туда, где как раз и должна была быть река, я оторвалась от дерева и рысью побежала в новом направлении. Шум воды и её запах начали слышаться уже через десяток метров, и вот, обогнув корявую ель, я ступила на влажную почву, обрамлявшую скалистый берег. Поток бежал с умеренной скоростью и внушал спокойствие, которое мне сейчас было бы кстати. Подойдя ближе и при этом перейдя на достаточно колючие мокрые камни, я осмотрелась. Увы, мало что можно было разглядеть в такой темени, поэтому, поднявшись вверх по течению, где было немного светлее, я внимательнее всмотрелась в окружение. Искала я всё что угодно: следы, клочки одежды, кровь, волосы. Всё, чтобы найти Пита. Ничего не обнаружив на этом "ярусе", я решила забраться ещё выше, но как только моя нога ступила на следующий камень, рвение моё по-угасло. Нога с чего-то соскользнула, издав мерзкий звук. Сначала я решила, что камень просто мокрый от воды, но переведя взгляд в его сторону, я стразу же поменяла своё мнение. Вода не может быть тёмно-алой и не может быть густой. Это кровь, и она почти свежая. Кто-то здесь недавно проходил, и я очень надеюсь, что это был искомый мной парень. Искать следующие следы пришлось недолго: вереница больших и не очень пятен тянулась почти по всему каменному побережью, ведя меня куда-то ближе к водопаду. Не без труда вскарабкавшись наверх, я, словно охотничья собака, шла про кровавому следу, пока он, наконец, не кончился возле занесённого мхом камня. Всё, здесь всё и обрывается, но тут ничего нет. Ни следов, ни тела, ни зацепки, куда раненый мог бы пойти. Пусто. - Чёрт, - сплюнув куда-то в сторону, я глянула на тот путь, что проделала. По сути вещей, этот раненый не мог уйти куда-то далеко со своим ранением. Количество крови и не такое уж большое расстояние говорили о том, что он ослаб и на дальнейшее продолжение пути у него просто бы не хватило сил... Тогда где он? Не растворился же в тумане, не кинулся в воду и не превратился в камень или в этот самый мох! И где же ты есть, зараза... Внезапно я чувствую, как кто-то с силой хватает и дёргает меня за ногу. И клянусь Создателю - я бы в ту же секунду вонзила меч и убила смельчака, если бы не услышала тихое: - Джулс. - Пит! - придя в норму после небольшого испуга, я сажусь на колени перед Мелларком, который ещё пару секунд назад казался мне обычным лишайником и камнем. Да, видимо он в совершенстве овладел искусством маскировки. Вспоминая свои попытки, я чувствую себя жалкой и ни на что не способной. - Эй! - Привет, - чуть дёрнувшись, Пит попытался встать, но лежавшие на нём камни и травы помешали ему осуществить задуманное. Или, как мне подумалось, у него была другая причина для такой слабости. И она мне не нравилась. Лучше б это были камни! Убрав всю ненужную атрибутику, скрывающую тело парня, я, как только могла осторожнее, подняла Пита с земли, заставив его принять сидячее положение. Придерживая его обессиленное тело одной рукой, второй я убирала приставшие корешки, мелкие камушки и листья деревьев. Сколько же он тут лежал, что успел стать таким грязным? Облизнув пальцы, я смыла с него немного краски, помогавшей ему слиться с текстурой камня и, обтерев грязные пальцы о штаны, внимательно заглянула в глаза Мелларку. - Как долго ты здесь? Тебя ранили? - мой голос звучал чуть ли не плаксиво, и я не могла дать этому объяснения. Я была до слёз рада увидеть его, или мне было настолько жалко парня? Чёрт меня знает. - Два дня, возможно. Может больше. А на счёт раны - вот, - чуть пошевелив левой ног, Пит скорчил болезненную гримасу. Я ведь просила! Умоляла, чтобы с ним всё было в порядке! Разве эта рана, которая, судя по запаху и своему внешнему виду, уже начала подгнивать - это "в порядке"?! Чуть оттянув разодранный край штанины, я легонько коснулась раны, чем заставила Мелларка зашипеть от боли. Пересилив себя и заставив не обращать внимания на запах, я сильнее нагнулась к ране. Возможно, мне просто показалось, что она в таком ужасном состоянии, но нет. Помимо запаха разложения, омерзение вызывали ещё и свежая, густая кровь, не спеша стекающая по ноге Пита, окрашивая его штаны в бордовый цвет, и сама истерзанная кожа: грязная, заветренная и на вид грозящая вот-вот отвалиться. По ширине и глубине раны мне не составило труда определить оружие, которым сие творение было нанесено и его хозяина - Катон. Разрез был средней ширины, такой, если бы резали именно моим мечом, а глубина его составляла на глаз аж пять сантиметров. Сила, приложенная для удара, должна была быть просто огромна. Именно такой и обладал Катон. - Катон. - Да, но не могла бы ты перестать там ковыряться? Мне от этого не становится легче. - Стоит промыть, если хочешь оставить ногу в сохранности, - сняв с плеч рюкзак и достав из него мазь, я открыла её и поставила саму банку с содержимым обратно в сумку, оставляя себе неглубокую крышку. Прислонив тело Пита к камню, я только хотела подойти к реке и набрать воды, чтобы умыть парня, как сзади раздался ослабленный голос. - Джулия, ты должна оставить меня. Я буду только... - Заткнись! Я сейчас решаю: оставлять тебя здесь или нет. Ты же сейчас должен сидеть и помалкивать в тряпочку, дожидаясь, пока я принесу воду, - прозвучало ли это грубо, мне всё равно. Мне надоело сидеть без дела или проходить мимо, оставляя своих напарников в беде. Если Пит сейчас умрёт от заражения крови или от кровопотери, то, боюсь, моей психике придёт каюк. Я окончательно сойду с ума. Зачерпнув крышкой воду, я решительным шагом возвращаюсь к Питу. Поставив крышку на землю, прямо рядом с парнем, я протягиваю руки к молнии на его куртке и рывком тяну её вниз, грозя сломать собачку. Я стянула с него куртку, но не затем чтобы помыть её от грязи, успевшей налипнуть на неё, нет. Я хотела надеть её сама, потому что руки мои уже тряслись от холода. Это не так просто - щеголять в одной футболке по влажной, продуваемой местности и возиться в ледяной воде. А Питу куртка и не нужна была. Ещё касаясь его ноги я заметила, насколько у него горячая кожа, причём не только в месте ранения. Его руки были огненными, а от лица веяло жаром. Не иначе, у него началась лихорадка, поэтому действовать мне стоило быстро. Стащив с Мелларка куртку и надев её на себя, я, зачерпнув рукой небольшое количество воды, вылила её на рану Мелларку. Шипение и от самого мальчишки, и от повреждённой кожи сотрясло воздух вокруг меня, заставляя вспомнить собственные страдания от ожога. Возможно, моя боль тогда была сильнее, чем его, но я и по характеру и по выносливости отличаюсь от Пита. Если бы мне нанесли подобную травму, я бы и звука не издала, потому что в моей жизни бывали раны и похлеще, а Пит... Ну что с него можно взять? Зачерпнув ещё немного, я снова вылила ледяную воду на воспалённую, огненную кожу Мелларка. Да, мне было жаль его, хотелось прекратить его муки и стараться не делать ему больно, но другого выхода у меня сейчас не было. Терпи, Пит. Терпи. - Сначала куртку отнимаешь, а теперь мучаешь? - вредничает, значит ему уже легче. Остатки воды трачу на то, чтобы смыть грязь с лица парня и немного остудив его при этом. Закрыв банку с мазью, я встаю на ноги в почти что кромешной тьме и ещё раз осматриваю местность. Не стоит нам сейчас оставаться здесь, на виду у всех. Я могу и уснуть, будучи в ночном карауле, а Пит в его состоянии почти ни на что не способен. Сейчас мы очень лёгкая мишень для всяких там Катонов и Мирт. Заприметив прямо около водопада небольшую расщелину, в которую, судя по виду, можно было войти, я нагибаюсь к Мелларку и беру его под руки. Попытавшись хоть как-то поднять его вверх, я осознаю, что без его помощи у меня ничего не выйдет. Никогда бы не подумала, что Пит такой тяжёлый! - Так, соберись. Ты должен мне помочь, потому что одна я тебя не дотащу. Держась за меня встань и обопрись, чтобы дойти до той расщелины, - чувствуя, как напрягаются мышцы Пита, я начала со всей силой тянуть его вверх. У меня что-то хрустнуло в пояснице, но я всё равно продолжала надрываться, пытаясь поставить Мелларка хоть на одну ногу. Он же, ухватившись за меня таки соизволил подняться с камня. Переведя дух, я выпустила Пита из своих "объятий" и подскользнула ему под руку, тем самым обеспечивая опору. - Идём!

***

Пещера, которую таила в себе расщелина, оказалась достаточно большой, чтобы полностью вместить в себя Мелларка, меня, наши припасы и оружие, за которыми я вернулась сразу после того, как уложила Пита на ровную поверхность. Теперь же я занималась его лечением или, по крайней мере, стабилизацией состояния. Не без упрашиваний и угроз я разорвала его штанину так, чтобы рана получала больше воздуха и была мне лучше видна. Ещё раз принеся себе воду в крышке, предварительно отрезав два куска от одеяла, я вытерла с раны весь гной, землю и кровь, которую не смогла смыть при первом промывании. Решив, что другого выбора у меня нет, да и попробовать лишний раз стоило, я нанесла немного мази от ожогов на рану парня. Видимо, наносить её на открытое мясо довольно-таки больно, раз Мелларк чуть ли не завыл от боли и схватив мою руку, больно стиснул её. Но я должна была продолжать. Толстым слоем прикрыв этот тихий ужас, я замотала рану куском одеяла, чтобы никакая другая зараза больше не проникала туда. Если так подумать, то мазь должна была обеззаразить ранение и, возможно, снять красноту. Ну, я надеюсь на это. Укрыв Пита оставшейся у меня тканью, я наконец-то смогла расслабиться. Усевшись около входа, я, подтянув к себе ноги, обняла их и уставилась на Пита. Мелларк тоже смотрел на меня. Возможно, наши гляделки продолжались бы вечно, если бы у меня не заурчало в животе. - Ты есть хочешь? - спросила я чисто из вежливости парня, протягивая руку к рюкзаку. - Нет, - это плохо, потому что именно при лихорадке у человека пропадает аппетит. - Плохо. Тебе стоит поесть, - доставая флягу с водой и пакетик, в котором лежала пригоршня ягод, сказала я. - В твоём состоянии стоит много спать, пить и есть. - Но я не хочу... Джулия, со мной всё так плохо? - Не сказала бы. Это просто царапинка. Заживёт, вот увидишь. Если мне удастся достать лекарств, то получится ускорить процесс твоего выздоровления, - кидаю пару ягодок в рот, при этом делая большой глоток воды из фляги. - Где мы их возьмём? Нам их на парашюте сбросить должны? Или ты собираешься наведаться в гости к профи? - Я что-нибудь придумаю. Пока я ела, всё это время, Пит печально смотрел на меня. Из-за такого его взгляда, мой аппетит сам собой улетучился и, чтобы избегать ненужных, но уже созревших вопросов в его голове, я пихала в себя ягоды через силу. Мне нужно было чем-то занять эту тишину и ситуацию, так пусть это будет моё чавканье и урчание недовольного едой живота. Увы, но совсем скоро ягодам пришёл конец, и я, переведя своё внимание на Пита, постаралась хоть как-то улыбнуться. Сначала дёрнулся один уголок, и затем, как я почувствовала, другой тоже начал подчиняться, но Пит сломал мне всю операцию, лишь одним словом. - Зачем? - Что "зачем"? - Зачем ты сейчас со мной маешься? Для чего я тебе нужен? Ты бы прекрасно выживала бы и дальше без меня и, скорее всего, выиграла бы эти "игры". Я же тебе только в тягость... Так зачем? - я решаюсь ответить Мелларку честно, не собираюсь выдумывать какие-либо благородные причины для сохранения его жизни и говорить что-то вроде "ты мой друг, а друзей не бросают!". Нет, не для меня это. - С меня хватит смертей людей, которые мне не безразличны. Думай обо мне что хочешь, расценивай мои действия как эгоизм, но я скажу тебе прямо: ты мне нужен, чтобы не сойти с ума. Я сейчас на грани, поэтому мне нужен кто-то, за чью жизнь я буду держаться, на кого буду опираться. Именно за этим ты мне и нужен, - я осознаю, что только что открыла всю себя человеку, о котором думала как о предателе всего неделю назад. Да ладно ему, всему Панему теперь стали известны чувства, что я испытываю сейчас. Теперь они знают, насколько Рута была мне дорога и насколько мне важен Пит. Я чувствую себя неловко, неуютно и смущенно, и только собираюсь сбежать куда-нибудь подальше из этой пещеры, как огненная рука Пита накрывает мою. - Я не умру, не бойся. Я крепкий, - вяло ударив себя в грудь кулаком, Пит расплывается в дружественной, утомлённой улыбке. - Раз всё так серьёзно, то я просто не имею права умирать. - Вот именно, - вырвав свою руку, я вытягиваю ноги вдоль входа в нашу скромную лачужку и, скрестив руки на груди, говорю: - А теперь - спи. Сегодня я побуду на стрёме, так и быть. Но завтра тебе придётся перенять вахту, так что будь готов. Отдыхай.

***

Утром, пока Пит ещё спал, я решила обойти окрестности и поискать хоть что-то, напоминающее еду. Запасы наши не сулили ничего хорошего, поэтому стоило запасти хоть немного еды. Умирать с голоду не хотелось ни мне, ни Питу, я так думаю. Я прочесала весь левый берег, весь правый берег, небольшой пролесок над водопадом, но всё, что мне нашлось найти, это куст ежевики, несколько сладких листьев, три яйца и трупик кролика, который кем-то был пойман, но оставлен "про запас". Возвращаясь в пещеру, я уже отчаялась наткнуться на что-то действительно полезное, способное достойно пополнить наши запасы и хоть как-то поставить Мелларка на ноги, но у меня сегодня, видимо, удачный день. Почти выйдя на скалистый берег, я из-за шума воды еле улавливаю тихий звон колокольчика. Именно так звенят посылки от спонсоров. И я, совершенно забыв про безопасность, бегу прямо на этот "колокольчик", в надежде получить из посылки лекарства. Ведь спонсоры должны присылать нам именно то, что крайне необходимо, а нам сейчас позарез нужны лекарства для Пита. Выбежав прямо к трём берёзам, росшим друг около друга, я сразу же натыкаюсь на белоснежный парашют, мирно покоящийся на земле. Положив кролика на траву, я приближаюсь к защитному капсулю и, отвязав сам парашют, открываю его. Внутри меня ожидает очередная банка с горячим жидким содержимым и записка от отца. Беря тёплую банку в свои руки, которые, будучи ледяными, начали сладостно покалывать, я читаю записку. Нужно больше эмоций! Что вы ведёте себя, как две тряпичные куклы?! Покажите, что вы - настоящие друзья! Хеймитч Больше эмоций? Он хоть подумал, от кого этого требует? Я и понять-то эти эмоции не в силе, а он просит меня о подобном спектакле! Но мне придётся всё же постараться, если я хочу, чтобы Питу прислали лекарств. А я очень этого хочу. Одной мне сейчас очень тяжело приходится, да и засиживаться на одном месте нам долго нельзя. Распорядители много чего могут придумать, чтобы вытурить нас оттуда, поэтому лучше не давать им повода... Настоящие друзья, да? Ну-ну, попробуем, попробуем... Вернувшись "домой", я застаю Пита уже проснувшимся, хоть по его виду и не скажешь, что он вообще спал. Бледный, с тёмными синяками под глазами он сейчас готов сойти за моего брата-близнеца, ей-богу не вру. Будучи обеспокоенным моей пропажей, Мелларк только собирается что-то сказать, как его взгляду предстаёт кролик и серебряная банка. - Ты ходила на охоту? - голос его был ещё нервным, но не таким, как весь его внешний вид. Усевшись рядом с парнем, я отложила кролика в противоположный угол и, поставив банку себе на колени, усмехнулась: - Какая мне охота? Так, собирательство. Это кстати тебе прислали. Спонсоры, - открыв банку, я наполняю пещеру запахом ароматного супа. - Суп - это весьма недурно. Думаю, теперь-то тебе точно следует поесть. Нехотя приподнимаясь на локтях, Мелларк прислоняется спиной к стене и берёт банку из моих рук. Однако я не собираюсь совсем отпускать её: я вижу, как сильно дрожат его руки. Если я сейчас отпущу банку, то все старания Хеймитча пойдут псам под хвост. Благо то, что Пит сразу понял, почему я продолжаю поддерживать его банку. Кивнув мне головой в знак благодарности, он принялся за еду. Однако всё его рвение закончилось спустя жалкие четыре ложки. Пятую парень уже пихал в себя так же, как я пихала в себя вчера ягоды, чтобы заполнить образовавшуюся между нами дыру. Когда дело дошло до седьмой ложки, Пит жалостливо взглянул на меня и сказал: - Очень вкусно, но я больше не могу, - тяжело вздохнув, я забрала банку из рук Мелларка и, закрыв её крышкой, отложила вместе с ложкой в сторону. Тут в моей голове всплыл текст записки отца, полученной мной недавно. Быть "настоящими" друзьями, хм, а как это? Если попытаться вспомнить детей, с которыми я училась в гимназии, то те, кто вроде бы дружил, постоянно болтали о чём-то. Без умолку трепались о всяких безделушках и незначительных вещах, таких как фильмы, музыка, искусство и так далее по списку. Но что я могу рассказать Питу? То, как я драила казармы? Или шпынялась по Капитолийской канализации в поисках еды? Возможно о тренировках, на которых нас учили стрелять? Нет, это будет ему не интересно и, в какой-то степени противно. Тогда о чём?.. Всё то время, что я придумывала тему для разговора, Пит внимательно смотрел на меня, разглядывая меня со всех сторон под всеми углами, а я занималась тем же, но с банкой от супа. Суп... А вот и тема! - Нет, могло бы быть ещё вкуснее. - В смысле? - внезапно заговорив, я заставила Пита вздрогнуть и прекратить пялиться на меня. - Когда я была маленькая, я очень не любила супы. Абсолютно все. Но уже тогда, будучи малявкой, я была тощая как жердь. Мама всеми силами пыталась накормить этими супами, но я отказывалась. Иногда дело доходило и до скандала, но однажды отец придумал, как заставить меня есть это. - Как же? - Он брал мякиш от хлеба и, положив внутрь какой-нибудь овощ или кусочек мяса, скатывал из мякиша шарик. Они получались небольшие, кругленькие и смешные. Затем он кидал их мне в суп, и только тогда я могла его есть. Вот это действительно вкусно. Я вдруг поняла, что сказала и поспешила прикрыть рот рукой. Я только что рассказала Питу одно из светлых немногочисленных воспоминаний, оставшихся у меня о детстве. Да причём не абы какое, а об отце и о нашей с ним фишке. Мне страшно было представить реакцию Хеймитча, если он сейчас это смотрит. Он же... Он просто с ума сойдёт от того, что его дочь жива. Это будет ударом для него... А может и не будет. С тех пор прошло так много лет, что такое незначительное для него воспоминание могло попросту стереться из памяти. Буду надеяться на то, что он действительно не помнит о них, потому что узнав, он уже не сможет оценивать нас как двух своих равноправных трибутов. Не сможет трезво рассуждать. Мне, естественно, хотелось бы обратного, но сейчас ему лучше не знать о том, кто я для него. Это будет мешать и мне, и ему. - Здорово, - Пит издал тяжёлый вздох, чем заставил меня обратить своё внимание на него. Еле коснувшись щеки Мелларка я почувствовала жар, который, как мне показалось, не спал даже после супа. - Ты горишь. - Да, знаю... - Пит чешет затылок, - Хм, кое-что вспомнилось. - И что же? - натянув рукав куртки, я стираю испарину со лба парня. - Что-то интересное? - Ага. Вспомнил, как впервые встретил тебя, - меня словно водой холодной окатили. Говорить о подобных вещах на всю страну было более чем рискованно, но останавливать Пита я не решилась. Всё-таки ему пришлось выслушать мою краткую историю из жизни, произнесенную монотонным, обрывающимся голосом. Теперь я, как "настоящий друг" должна была его выслушать, причём внимательно, проявляя интерес. Хотя, мне действительно было любопытного его послушать. Я-то и не помню, когда и как мы с ним встретились. Помню лишь, что это было в булочной, а всё остальное как в тумане. Пусть хоть он поможет мне вспомнить. - Тогда был сильный ливень. Я дежурил за кассой, но клиентов не было. Никто не решался выйти в такой дождь за хлебом, даже если он ему и был нужен. И я готов был уже уйти на кухню, как ты открыла дверь и зашла внутрь, вся мокрая, до нитки. А когда ты сняла свой шлем, чтобы отряхнуть с него воду, ты случайно выронила деньги, которые держала всё это время в руке. Тогда ты, кстати, впервые попросила отрезать меня от батона одну треть и сказала, что заплатишь только за неё. Ты была такая одна, кто просил не половинку, а именно одну треть. И я стоял, старался отрезать так, чтобы была именно треть. А потом, когда ты уходила, я сказал тебе "Приходите ещё!", а ты мне так ничего и не сказала в ответ. Меня поразил рассказ Пита. Он так детально запомнил нашу первую встречу: мою неуклюжесть, неловкость, стеснительность и чопорность. Он так детально это запомнил. Я-то и забыла, что я тот день была какая-то гроза и что я промокла. Такие вещи я никогда не запоминаю, а он - запомнил. Не знаю: память ли у Мелларка такая хорошая, или он так сильно дорожил этой встречей - мне всё равно. Мне приятно, что он так хорошо помнит что-то связанное со мной, и я, крепко взяв его руку, чуть улыбаясь произношу: - Обязательно приду... Немного поздно, да? - Вовсе нет. Теперь, когда правила изменились и мы с тобой можем вдвоём победить, ты сможешь исполнить своё обещание - снова зайти к нам, - сползя по стенке, Пит, сжимая мою руку так, чтобы я не могла её вытащить, удобно устраивается и, прикрыв глаза, сообщает мне: - Собираюсь немного вздремнуть. Ты не против? - Нет, конечно нет. Спи Пит проваливается в дрёму, а я, как верный страж, остаюсь бодрствовать, крепко держа горячую руку Пита в своей.