Умри, но сделай!

С момента, как я призналась Питу в своих чувствах и желаниях, прошло уже больше трёх недель, и за это время моя жизнь круто изменилась. Даже не знаю с чего начать... Наверно, с самого главного. Теперь у меня появились хобби и новая работа. Хобби мне придумали Пит и Цинна, который не столь давно звонил и спрашивал о моём самочувствии. Теперь он отзванивался раз в три дня. Мне сперва казалось, что он просто заставляет себя, но впоследствии я поняла, что наши разговоры приятны как мне, так и ему. Он часто спрашивал меня о жизни дистрикта, о моём быте, о работе. Интересовался здоровьем Хеймитча и настроением Пита. Я же спрашивала его о "них": как дела, какие планы, готовятся ли они осуществить свою задумку или же пока ожидают подходящего момента? Меня интересовало всё. И вот однажды я спросила Цинну о его интересах, и он ответил, что больше всего в жизни помимо дизайна и шитья ему нравится чтение. Он любит читать разную литературу от разных авторов. "Главное, чтобы книга была интересная" - так он сказал. Мне, увы, чтение не нравилось. Для меня это слишком нудно, и я быстро засыпаю. Сказав стилисту об этом, я сперва получила негативный отзыв о своём культурном уровне, но затем, Цинна решил помочь мне найти любимое занятие. Так как я до сих пор пребывала в депрессивном состоянии и ко всему очень быстро охладевала, вопросом о моём хобби занялся Пит. Он подслушал наш с Цинной разговор и решил принять в этом непосредственное участие. Что эти двое только не делали! Мой дом заполонили тысячи книг разнообразной тематики начиная с шитья и заканчивая паянием. Сама я их не читала - за меня это делал Пит. Он потратил тысячи часов, иногда меняясь местом с Хеймитчем, чтобы найти для меня нечто интересное, которое бы затянуло меня и помогло вылечиться. Но эти старания были безуспешны. Все занятия, описанные в книгах, были скучны для меня. Я пыталась, было, рисовать, но спустя час рассвирепела и кинула банку с красками в стену. Пыталась выжигать по дереву - чуть не спалила себе все пальцы. Мне уже казалось, что я просто бездарность, когда в один прекрасный момент я зашла на кухню и увидела, как Пит готовит обед. Я стояла и пялилась на него как заворожённая, не могла отвести глаз. Его руки так ловко резали продукты и делали из непонятных кубиков и кругляшей шедевр. Это меня и прошибло. Я поняла, что хочу научиться готовить. Чего бы мне это не стоило. Сообщив Питу о своём намерении, я заметила, как он в ту же минуту просиял от счастья и согласился стать моим учителем. В тот же день мы дозвонились Цинне и попросили прислать кулинарные книги. Собственно, так я и обрела новое увлечение. Пока у меня выходит ужасно, но я же ещё учусь... С работой мне помог отец. В один из пасмурных дней я просияла и решилась заняться давно забытым делом - вязанием. Попросив отца сходить на рынок и купить мне пряжу и спицы, я уже задумала, что свяжу - свитер. Мне самой он не особо был нужен. Я хотела поблагодарить отца за его доброту, проделанный труд и опеку, которую он сейчас надо мной держит. Получив всё необходимое, я влилась в работу. Меня было невозможно отвлечь от вязания - я занималась этим сутки напролёт, и иногда моим надзирателям приходилось отнимать у меня спицы, чтобы отправить в постель. Но не смотря на всё это, плоды моих стараний появились достаточно быстро - свитер был готов спустя шесть дней, и я не могла нарадоваться на него. Работа была аккуратная, и пряжа, которую для меня нашёл отец, оказалась довольно хорошего качества. А когда Хеймитч получил мой подарок, он не смог сдержать слёз от счастья. Это ведь был первый подарок от меня за последние шесть лет. Как тут не расплакаться? Как только радость от приобретения ушла на второй план, он предложил мне наладить производство. Раз я неплохо управляюсь со спицами и иголкой, то почему бы мне не начать вязать одежду и продавать её? В Двенадцатом дистрикте холодно и промозгло, поэтому тёплые вещи всегда востребованы. Мне понравилась его идея, и в тот же день, как он предложил это, а я согласилась, эта парочка потащила меня в центр города, на рынок. Надо же было открыть лавку, так сказать. Без меня это не представлялось возможным, увы. А мне так не хотелось покидать свою обитель и появляться в миру, не хотелось встречаться с людьми. Но пришлось. И их реакция меня, честно говоря, удивила. Они здоровались со мной, желали приятного дня, спрашивали о самочувствии. Когда одна женщина, которую звали Сальная Сэй, спросила меня о причинах моего выхода в свет, то и вовсе решилась разрекламировать меня и мою работу всего лишь за тёплый шарф, связанный мной. В общем говоря, не ожидала, что местные будут так радушны ко мне - бывшему миротворцу. Именно поэтому женщина получила свой шарф на следующий день лично от меня. Так и завертелась моя торговля.

***

Если говорить о моём психическом состоянии и отношениях с близкими, то и здесь всё начало более-менее налаживаться. Я начала чаще и дольше общаться с отцом. Пару раз мы даже выбирались в город на прогулку. Наши отношения укреплялись, но мы до сих пор никому не решались сказать о своём родстве. Мало ли что могли подумать. Единственный, кто, естественно, узнал об этом, оказался Пит. Вышло это случайно и непроизвольно. Хорошо ещё, что он пообещал молчать об этом, пока мы сами не решим объявить о нашем положении народу. Так же хорошо мои дела протекали с Эффи и Цинной. Эффи звонила чаще стилиста и всё чаще и чаще пыталась на что-то намекнуть мне. "Как там Пит поживает?", "Как ваши с ним успехи?", "Он тебе ничего не говорил?". Эти вопросы меня настораживали, ибо слышала я их не только из её уст. Пару раз меня об этом же спрашивали отец, Сэй и Цинна, но всем им я ответила, что понятия не имею, что они от меня хотят. И я сказала правду. Наши с Питом отношения, конечно, стали лучше, но ничего более. Мы стали больше проводить времени вместе - он практически жил в моём доме, и порой отец пинками вышвыривал его отсюда. Теперь мы могли долго вести разговор о чём-то, и темы наших бесед были совершенно разнообразны. Мы много гуляли вместе, и только благодаря ему, я смогла увидеть весь Двенадцатый дистрикт. Он не такой уж большой, каким мне казался. Это слегка огорчило, но приятное ощущение от прогулки с другом заглушило это чувство. Но не все плясали под мою дудку и носились со мной. Я сама часто помогала людям и старалась их выручать. Так было и сестрой Прим - Китнисс. Девушка как-то зашла к нам по просьбе матери, чтобы свериться о моём состоянии, и принесла немного дичи из леса. Она, оказывается, подрабатывала охотником и часто покидала пределы дистрикта. Немного поболтав с ней, я сразу же прониклась симпатией к девушке. Мы во многом были похожи, и это одновременно пугало и восхищало, однако общий язык мы-таки смогли найти. Когда мы встретились, я узнала, что Прим простудилась, но лишних денег на лекарства в семье нет. Собственно, так я и помогла Китнисс - дала денег на лечение сестры. Она долго не хотела их принимать, но аргумент на счёт моей самореализации за счёт помощи окружающим её добил. Теперь у меня появилась и "подружка", которая иногда заглядывала с дичью в гости. Мы мало говорили, но причиной тому была наша немногословность. Порой это мешало, но не так сильно, чтобы помешать нашей " дружбе". Также я помогала Питу. Как-то он уснул у меня в зале, и я, чисто из любопытства, решила понаблюдать за ним. Меня ждало неприятное открытие. Оказывается, "игры" оставили свой отпечаток не только в моём больном разуме, но и в светлой душе Мелларка. Он мучился от кошмаров, которые не давали ему поспать больше двух-трёх часов. Он видел переродков, меня с обгоревшей рукой, Катона и многие другие ужасные вещи. Меня кошмары мало волновали, поэтому-то я и решилась помочь парню. Единственным, что пришло мне на ум - сидеть рядом с ним и успокаивать, если он вдруг проснётся. Сперва это не давало никакого прогресса - я засыпала раньше, чем Мелларк просыпался от кошмара, но мне удалось взять над собой вверх, и уже на третью ночь я сидела в обнимку с ним и успокаивала его. Прижала к себе и ласково гладила по голове так, как это делала со мной мать в детстве. Чудо ли, но ему это помогло. Более того, он попросил меня приходить к нему чаще именно для этой цели. Сказал, что так чувствует себя защищеннее и спокойнее обычного... Порой, такими фразами он вгонял меня в краску и смущение. Мы же были, вроде как, друзья, но где-то глубоко внутри себя я понимала, какой на самом деле в его словах подтекст. С одной стороны мне было интересно - чем всё это обернётся? Если там реально имелось в виду именно то, что мне слышалось, то в дальнейшем будущем наши отношения с ним могли круто помяться, но... Это же меня и пугало. Наверно, это всё моя депрессия, но я боялась таких перемен. Всё слишком быстро и стремительно происходит в моей жизни, а я заторможено реагирую на это. Мне и хотелось бы всё бросить и начать сначала, но как я могу? Так взять и забыть всё... Это очень трудно. Я не умею так. Собственно говоря, в последнее время мы немного охладели друг к другу. Пит стал чаще ругаться на меня и пытался найти для ссоры любой повод. Часто попрекал меня в безделии и инфантильности. Недавно даже заявил, что сам может справиться со своими проблемами... Меня это сильно задело, но я промолчала.

***

Сегодня он и вовсе не пришёл, хоть это был его день. Для меня это не стало сюрпризом - я давно поняла, что он просто от меня устал, и ему нужна передышка, поэтому старалась не лезть без дела к парню. Да, было больно и обидно, что человек, который с такой деликатностью и нежностью относился к тебе всего две недели назад, сейчас грубит и сторонится. Но разве я могу ему сказать об этом? Как он это воспримет? Правильно, как ещё один акт эгоизма. Пусть побудет один. Мне уже, к тому же, постепенно становится лучше. Глядишь и через два месяца смогу полностью прийти в норму! Заснула я в компании клубка и спиц, поэтому, вставая с кровати, меня окончательно разбудил грохот падающих на пол инструментов для вязания. Подняв их, я спустилась вниз на кухню, дабы приготовить себе завтрак. Да, я уже могла сделать нечто подобное яичнице и кофе. Спасибо Питу и его стараниям за это. Я и не помню сколько попортила яиц, прежде чем научилась готовить глазунью. И вот сейчас я мастерски разбиваю яйцо в нагретую чугунную сковородку и выливаю на неё содержимое яйца. Оно шипит и пенится на масле. Разгорячённые капли попадают мне на кожу и слегка обжигают её, но ради завтрака можно и потерпеть. Добавляю немного соли и в то же время ставлю на соседнюю конфорку турку с кофе. Я весьма сильно пристрастилась к этому напитку. Мне нравились его горечь и терпкий запах, поэтому я старалась наполнять свой дом именно этим ароматом. Пара минут прошла, и вот он - мой завтрак. Немного подгоревшая по краям яичница и кружка кофе стоят на кухонном столе и дожидаются, пока я с ними расправлюсь, но, увы, они долго будут ждать. Из коридора доносится звук дверного звонка. Я, конечно же, иду открывать и узнавать причину прибытия гостя, при этом мысленно ругаясь на него. В животе сильно урчит - я очень хочу есть, но что поделаешь! Гость есть гость. Его обязательно надо встретить. Задернув вязанный кардиган плотнее, ведь ноябрь на улице как никак, я проворачиваю ключ в замочной скважине и распахиваю дверь. Взору моему предстаёт огромная спина, за которой не то что никого не увидишь - за ней я даже не могу разглядеть солнца, чего уж говорить об окружении. Кто же это может быть?.. - Эм, здрасте, - На мой вялый голос спина разворачивается, и внутри меня всё замирает и начинает слегка трепетать. - Это ты... Майк. На глазах у Уотсона наворачиваются слезинки, и он, в порыве чувств, подхватывает меня на руки и, крепко обняв, кружит со мной по крыльцу. Я тоже обнимаю его, впившись ногтями в могучие плечи. Я улыбаюсь. Впервые за месяц депрессии я смогла улыбнуться. Чисто и искренне. Я так рада, что наконец-то его увидела. Мне давно было интересно, почему это он не заглядывает ко мне? И сейчас моё желание осуществилось - я снова увидела Майка. Я так соскучилась по нему. - Джулс... Прости меня, что так долго не приходил, - он замирает на месте, но отпускать явно не собирается. - В части нас муштровали и заставляли перепроходить квалификационные экзамены, поэтому я никак не мог вырваться к тебе. Но теперь-то я свободен... Я так по тебе соскучился! Мне столько нужно сказать! - Мне тоже, - я слегка отстраняюсь и глажу его по лицу и волосам. Я забыла его черты лица, цвет глаз и волос. Их словно стёрли из памяти. Это так непривычно видеть его вновь! - Давай пройдём в дом? Здесь довольно прохладно. - Как скажешь, - он опустил меня, и мы, до сих пор улыбаясь, заходим в дом. - Увы, но я могу предложить тебе только кофе. Я не ожидала гостей. - Я и кофе выпью, если он приготовлен тобой! Когда ты, кстати, этому научилась? - садясь на диван, предварительно разувшись в коридоре, спросил Майк. - Я-то помню, что ты даже не знала, как сковородку правильно держать, и спалила кухню во время дежурства! - Меня научил Пит. Парень, с которым мы выиграли "игры", - как-то отрешенно это прозвучало. Безразлично. Словно Мелларк мне никто, и звать его никак. Нехорошо это получается... - Он для меня многое сделал. Это лишь одна из его услуг. Налив Уотсону небольшую чашку и взяв свою, я прошла в зал. Поставив перед парнем кофе, я села в кресло напротив и продолжила разговор: - Я, на самом деле, ужасный ученик. Он долго вбивал в меня основы, а я, как последний баран, ничего не могла понять и сделать. Ему было со мной очень трудно. - Ну, кофе ты готовишь хороший, - отхлёбывая из чашки, заметил Майк. - А если на чистоту, то мне с тобой тоже было трудно! Ты только вспомни. сколько раз я за тебя вступался и получал по шее! - Помню-помню! - меня пробивает на слабенький смех. - Как забыть... Как там, кстати, ребята? У них всё хорошо? - Ну... Понимаешь, ты поступила довольно своевольно и неожиданно. А твоя победа - это вообще нонсенс для всего Панема. Ну, короче говоря, они от тебя не в восторге. Стараются не говорить о тебе в моём присутствии и не затрагивать твоё существование, но скажу прямо - твой поступок показался им не слишком правильным. - Понятно. А ты что думаешь на этот счёт? - Я? А что я могу? Это твой выбор. и я не могу тебя корить или винить за него, не могу злиться на тебя. Это не по-товарищески, не по-дружески, знаешь ли! Я решил, что встану на твою сторону в любом случае, ведь ты, всё-таки, дорога мне. Наша дружба очень, ну очень специфична, но даже такими отношениями я не хочу пренебрегать. Не хочу их рушить. - Мне... Так приятно это слышать. Правда. Я благодарна тебе за поддержку, Майк! И, знаешь, я давно хотела бы сказать спасибо за всё то, что ты сделал для меня. Ведь именно ты помог влиться в коллектив, помог начать карьеру и даже пришёл меня проводить на "игры", чего я крайне не ожидала. Мне, если честно, очень стыдно, что я так по-свински к тебе относилась все эти годы. Я не ценила тебя и твои чувства. Сейчас я многое поняла. Меня многому научили и многое рассказали, поэтому теперь я могу, наконец-то, говорить. Могу сказать свои мысли вслух и показать чувства. И поэтому я заявляю: Майк, ты - один из самых близких мне людей. Ты внёс огромный вклад в становление моей личности, посему я благодарная тебе. Я не знаю, как мне выразить тебе свою благодарность за твой труд... Если у тебя есть идеи, то прошу - скажи мне! Я хочу сделать что-нибудь для тебя! - Мне ничего от тебя не надо, Джулия. Лишь видеть тебя и разговаривать с тобой - для меня уже большой подарок. Раньше ведь наши беседы никак не хотели завязываться. Сейчас я гляжу - всё изменилось, и я рад этому. Так что, просто чаще заглядывай ко мне. Я тоже постараюсь наведываться к тебе больше одного раза в месяц, будь уверена! - И это всё, что ты хочешь? - я слегка разочарована. Мне бы хотелось сделать для него намного больше, чем он попросил. - А свяжи-ка мне свитер! Ты мне его как раз должна. Я, просто, недавно проходил мимо твоей лавочки и видел, что твоё увлечение переросло в нечто большее. Я рад за тебя, что у тебя появилась работа, которая тебе нравится. - Свитер, ага, поняла. Это всё? - Не откажусь от ещё одной чашечки кофе...

***

Когда Майк уходил, а это произошло уже ближе к шести часам вечера, мы ещё раз обняли друг друга. Странно: вроде бы такой простой жест дружбы, но он вызывал у меня столько эмоций, что сдержать их в себе у меня не получалось. И Майк это заметил. - Непривычно немного, да? - Угу, - уткнувшись лицом в его грудь, промычала я. - Ладно, мне пора в часть. Я постараюсь прийти ещё раз на этой неделе. Выздоравливай, Джулс. - Я стараюсь. Пока! Я довольно долго смотрела вслед уходящему Уотсону и даже не заметила, как передо мной возникла ещё одна мужская фигура. Вот только была она немного меньше прежней, и настроена она была явно враждебно. Когда я подняла глаза на подошедшего, моему удивлению не было предела. Пит всё же решился прийти ко мне сегодня? Это какая же муха его укусила? Но... Стоп. Чем он так рассержен? Его взгляд мечется по моему лицу, и он просто пропитан яростью ко мне! Что я опять не так сделала-то?! - А ну-ка, поговорим, - грубо схватив меня за локоть, парень силой затаскивает меня в дом. Стоило входной двери закрыться за нами, как рука Мелларка ещё сильнее впилась в меня, причиняя довольно сильную боль. Он не смотрел на меня: его взгляд был устремлён куда-то в пол, и, казалось, он сейчас прожжёт в нём дыру. Из его глаз словно сыпались искры, но я до сих пор не могла найти этому разумное объяснение. - Пит, в чём дело? Отпусти меня, мне больно. - И кто это сейчас был? - Майк Уотсон. Мой бывший командир и друг. Он миротворец. - Значит просто друг, да? И такие объятия у вас в порядке вещей, верно? - я не понимаю к чему клонит этот мальчишка, но мне это не нравится. - Ну, не совсем. До "игр" я относилась к нему довольно холодно, но сейчас всё изменилось. Мы с ним о многом поговорили и... - И он теперь часто так будет заглядывать к тебе в гости? - Что прости? Да, естественно! Почему собственно нет?! Пит поднимает на меня глаза, и теперь помимо злости я вижу в них некую горечь и печаль. Да в чём дело-то, Мелларк?! Что ты так взъелся из-за этого Уотсона?! - Может, мне тогда вообще не появляться здесь? У тебя ведь теперь есть он... Не понимаю, конечно, где он был раньше, когда тебе было плохо и когда твоя депрессия только началась, но может оно и к лучшему. Наверняка он бы просто сбежал и не стал бы с тобой нянчиться, как это делал я. Вот я придурок... Раздаётся шлепок, и щека Мелларка в мгновении ока окрашивается в красный цвет. Мне надоело слушать этот бред сивой кобылы, и я беру его лицо в свои руки, дабы он смотрел только в мои глаза, и говорю: - Я не знаю, как такая бредятина посетила твою голову, но ты должен сейчас же выкинуть её из своей головы! Во-первых, то что уже прошло - не изменишь. Да, его не было рядом со мною, но был ты. И отец. Вы оба сделали для меня так много, поэтому именно благодаря тебе я сейчас стою и говорю подобные вещи, а не просто думаю о них. Во-вторых, он не уйдет, но и ты никуда не денешься. Вы оба мне очень дороги, и я не хочу вас терять. Вас двоих. Он сделал моё прошлое, а ты - моё настоящее. Я не могу просто взять и забыть кого-то из вас. Это просто нереально, согласись. Поэтому-то я и ценю свои отношения как с тобой, так и с Майком. Поэтому он останется. Нравится ли он тебе или нет - это твоё дело. - Тогда я задам лишь один вопрос. Кто из нас двоих тебе дороже: я, или Майк? - Я же только что сказала... - Нет уж, ты выбери. Я не уйду и не отстану от тебя, пока ты не дашь мне свой ответ. Кто тебе дороже... Я или он? Я внимательно вглядываюсь в черты лица Пита, пытаюсь понять чего он добивается. Что он хочет от меня? Я же чётко дала понять, что для меня дороги они оба. Как я могу выбирать между ними двумя? Ни черта не понимаю... Почему Мелларк так себя ведет? Я сделала что-то неправильно или сказала что-то не так... Хотя, стоп. Нет... Да быть такого не может, но... Неужели он... - Пит, ты что, ревнуешь? - я ляпнула это, даже не подумав о последствиях. Эти слова моментально вгоняют меня в краску, и я опускаю лицо вниз, чтобы парень не увидел меня такой, и начинаю жадно глотать воздух. Как такое можно было додуматься спросить, бестолочь? Вы же не состоите с ним в отношениях, в которых это слово уместно! Ну что за идиотка! - Да, ревную, - я краснею ещё сильнее. Нельзя же так напропалую заявлять о подобном! Это получается, что... - Я ревную тебя к нему, и поэтому спрашиваю - кто из нас? Я или он? Мои руки опускаются ему на плечи. Сердце колотится как ненормальное, а во рту всё пересохло, но я нахожу в себе силы признаться ему и себе: - Ты. Ты мне дороже. - Ты в этом уверена? Или просто делаешь мне одолжение? - Нет, чёрт тебя дери! - я поднимаю голову и смотрю прямо ему в глаза. - Ты для меня дороже, чем он! Ты, Пит Мелларк! Ну, вот и услышал ты это. Что ж тебе дал мой ответ? Зачем меня было так нервировать? - Сама подумай и найди ответы на свои вопросы. Не маленькая уже. А как найдёшь - ты знаешь, где меня искать, - выпутавшись из моих рук, Пит подходит к двери и только собирается уйти, но резко оборачивается. - Звонила Эффи. Они приедут завтра с Цинной, Порцией, Флавием и Октавией, чтобы приготовить нас к туру победителей. Будь готова и не проспи. Всё... Я ушёл. Он ушёл, а я осталась наедине со своими смешанными чувствами. Вот и что всё это значило? Что за спектакль? Значит цель его прихода была лишь в том, чтобы сообщить мне о звонке? Серьёзно?! Нет, что-то здесь не так... Я, верно, опять чего-то не понимаю как надо, но что-то мне подсказывает, что Пит изменился. И сильно. Собственно, наши отношения тоже изменились. Вот только я не могу понять: рада я или нет? Рад ли этим переменам Пит? Чёрт его знает... Ну, хотя бы я уверена в одном - я больше не чувствую к Питу дружбы.Теперь в отношении него во мне засело более глубокое и личное чувство. Вроде бы приятное, но в то же время доставляющее вот такие неприятности...