Умри, но сделай!

Когда мы с Питом оказались в поезде, то каждый разбрёлся по своим комнатам, не сказав ни слова напоследок. А разве нужно что-то говорить? Мы только что поцеловали друг друга. Это был не простой поцелуй в щёку или в руку. Это был самый настоящий, живой и чувственный поцелуй. Да-да, мы договорились не вспоминать об этом инциденте, но... Я так взволнована, так взбудоражена, что сейчас он просто не хочет выходить из моей головы. Прямо сейчас мой мозг и моё тело в чём-то солидарны - они требуют продолжения. "Я не хочу останавливаться лишь на этом" - буквально кричит каждая клеточка моего организма. Однако... Что я могу? Опять вломиться к Мелларку и, разрушив наш договор, завалить его и начать целовать? Нет, так нельзя. Хочется... Но нельзя. Сегодня ночью мне опять не спалось. Гулять по поезду, как оказалось, не такое уж и занимательное времяпровождение, поэтому я, перекочевав в гостиную, выпила немного шнапса и заснула сном, подобным которому может быть только младенческий. Утром же, оказавшись в своём убежище, я только понадеялась остаться одна, как из угла, встав с кресла, мне навстречу вышел Цинна. Стилист ласково улыбался и слегка поглаживал свою ухоженную бородку. - Знаешь, я тебя уже заждался. - Эм... Я... Зачем? - Как зачем, Джулия? Через несколько часов мы прибудем в Капитолий. У меня большие планы насчёт твоего образа, поэтому, боюсь, мы с тобой слегка припоздаем... Но в этом нет ничего страшного! Эффи всегда выходит за час до мероприятия, чтобы "наверняка" успеть. Мы же выйдем за двадцать минут. - Д-да... Ясно... - в голову словно дыма напустили. Сколько я не силюсь, ни одной приличной мысли не могу выудить. - С тобой, хм, всё хорошо? Ты несколько... Напряжена, - приблизившись ещё на пару шагов, Цинна ласково берёт меня за руку и поглаживает по татуировке. - Что-то случилось? Не хочешь поговорить об этом? - Ну... Эм... Да, нет. Спасибо, Цинна. Это просто пустяк, - в голове всплывают подробности вчерашнего дня, и меня немного мутит. - Давай поработаем? - Если хочешь, мы можем немного повременить. - Нет. Давай. Приступаем, - набрав воздуха в лёгкие, я наконец-то сдвинулась с места и прошла в глубь комнаты. На кровати лежало несколько довольно увесистых мешков, а в самом большом из них, как я поняла, лежало платье. На трюмо уже была расставлена косметика, и она только и ждала того момента, когда ей, наконец-то, воспользуются. - Может, откроешь мне тайну? В кого ты меня сегодня превратишь? - А какие у тебя есть предположения? - усмехнувшись, стилист приблизился ко мне. - Принцесса? "Огненная Джулия"? Милая девочка? - Ни одного верного ответа. Сегодня мы с тобой попробуем нечто радикальное. Я долго изучал материалы всех туров победителей за последние десять лет и пришёл к выводу, что платья девушек мало чем отличаются друг от друга. Пышные, все в рюшах и блёстках... - А ты этого не любишь... - Люблю, но тебе всё это не к лицу. Уж прости за сравнение, но ты у меня ассоциируешься с розами. С виду довольно неприступная, временами холодная, но если захочешь - можешь знатно уколоть, но лишь в целях защиты. А так ты довольно мила и добра. - Честно? - я улыбаюсь словам стилиста и плюхаюсь в кресло, стоящее рядом с трюмо. - Ну? - Ненавижу розы, - отчего-то меня накрывает приступ хохота, и я позволяю себе вдоволь посмеяться. - Больше всего мне нравятся ландыши. Они так свежо пахнут, и их так редко встретишь... Этим они меня, собственно, и привлекают. Они чистые, непорочные, спокойные и белоснежные. - Хм... - Цинна как-то хитро усмехнулся мне и подошёл к мешку, в котором покоилось платье. - Тогда тебе точно понравится наряд, который я подобрал тебе. Он, правда, не несёт такого же настроения, как и ландыши, но по цвету довольно сильно схож с ними. Если хочешь поскорее примерить его, то нам следует начать. Сказав это, Цинна вновь приблизился ко мне и, взяв копну моих волос в охапку, ласково растормошил их, при этом что-то тихо сказав. Не уверена, но, по-моему, он сказал "это будет незабываемый приём!". От этой фразы мне стало как-то прохладно и неудобно, но я в ту же секунду постаралась отогнать от себя тревогу. Цинна мой хороший друг. Он ещё ни разу не сделал мне плохой образ и, наверно, благодаря лишь его помощи я и выиграла на тех "играх". Без него у меня было бы меньше шансов. Полностью расслабившись, я поддалась рукам мужчины, и доверила себя ему без остатка. Сперва была причёска. Удивительно ли, но я так надеялась получить нечто замысловатое, витиеватое, в косичках... Но моим мечтам не суждено было воплотиться в жизнь. Вместо этого стилист просто завязал мне тугой хвост прямо на макушке и слегка распушил его пряди. Простота - это, конечно, залог успеха... Но не слишком ли он рассчитывает на то, что я смогу понравиться людям без слоя косметики, замысловатой причёски и миленького платьица. С косметикой дела обстояли ещё проще - немного того, немного сего и чтобы "всё выглядело естественно". Когда Цинна заканчивал красить глаза, меня начала немного беспокоить такая простота во всём, и я только хотела спросить, как стилист сам, словно читая мои мысли, ответил мне: - Тебе не нужен агрессивный макияж и дикая причёска. Этот наряд сам по себе бросок. А ты - личность видная. Тебе не надо многого, чтобы запасть в людские сердца, - его слова меня утешили. Я вновь пожалела, что усомнилась в нём... И вот, настала пора платья. Закрыв глаза по просьбе Цинны, я, испытывая детский восторг от ожидания чего-то грандиозного, ждала команды, чтобы открыть их. - Можешь. Нехотя разлепив глаза я сперва не поняла, что увидела перед собой. Это было не платье. У него не было юбки, не было корсета, не было женских черт. Мне даже подумалось, что Цинна просто перепутал мои вещи с вещами Мелларка, однако глубокий вырез говорил о том, что мужскую грудь он оголять не должен. Это моё.

***

Мягко-изумрудного цвета мундир, который я видела лишь в учебных исторических пособиях, чем-то напоминал армейскую форму восемнадцатого века, вот только несколько косоватую. Одна часть, украшенная золотыми пуговицами, была нижним слоем, а другая - с такими же роскошными золотыми петлями, являлась верхним. Пересекаясь под интересным углом, они образовывали довольно большой, но в то же время эстетичный вырез. К мундиру, как и подобает, прилагались эполеты, а воротник, мягко лежавший на плечиках, был расшит золотым орнаментом. Сам же мундир был удлинён. Прикрывая линию талии спереди, он плавно удлинялся сзади, закрывая мои пятки от посторонних глаз. В комплект также входили белоснежные облегающие брюки и туфли на среднем каблуке такой же расцветки. Я несколько минут безвольно пялилась на сей шедевр и не могла отвести от него глаз. Золотая вышивка эффектно блистала под светом ламп, а фетр, из которого был изготовлен мундир, так и требовал себя надеть. - Цинна, это... - Знаю-знаю. Это довольно радикальное решение с моей стороны - выставить девушку-трибута на вечере в доме президента не в платье, а в армейской форме. Такого ещё ни разу не было, но я человек довольно смелый, поэтому думаю, иногда стоит по-рисковать и сделать нечто подобное. К тому же, с твоими плечами мундир будет смотреться как влитой. Словно ты была рождена носить только армейскую форму... Ой. Прости... Заговорился. - Да ничего, - я даже внимания не обратила на слова Цинны. Этот наряд был просто произведением искусства, от которого я была не в состоянии оторваться. - Я хочу надеть его. Очень... - Я помогу... Здесь много мелких крючков, держащих форму изделия, поэтому нужно быть очень внимательным и осторожным. Можно здорово пораниться, если одевать его неправильно. Немного повозившись с мелкими замочками, пуговичками и петельками, Цинне таки удаётся застегнуть мой мундир. В нём, как оказывается, слегка жарковато, но в целом - очень удобно. Подойдя к зеркалу, я делаю несколько оборотов, чтобы рассмотреть себя, и остаюсь полностью довольной. Да. Мне всё же по душе именно такие наряды. Удобно, практично и очень красиво. - Цинна, ты просто мастер... - Я и так это знаю... А ещё я знаю, что Питу это тоже понравится. - Что? - меня словно холодной водой из бочки окатили. Причём он-то здесь? - Да ладно? Значит, я попал прямо в яблочко? Неужели... - Я не... Он мне просто... - Можешь не искать отговорки. Я давно понял, что между вами что-то есть. Ещё в двенадцатом. Он же от тебя ни на шаг не отходил! Как тут иначе думать? - Цинна тихо рассмеялся, а я, полностью залитая краской, продолжала стоять около зеркала. - Н-да, он не умеет скрывать своих чувств... А ты? Что насчёт тебя? - Цинна! Это... Это не самая лучшая тема для разговора! - Ты можешь мне сказать, не беспокойся. Я ему ни слова не передам. Клянусь, - мужчина загадочно улыбался, поблёскивая своими карими глазами. Я долго всматриваюсь в черты его лица и после долгого молчания выдыхаю: - Ну, да. Я, в общем-то, влюблена в него. Но мне кажется, что... - Что? - Что это фальшивые чувства. Да, я чувствую к Мелларку сильную привязанность. Да, я уже не представляю своей жизни без его присутствия, и каждый день, когда его нет со мной, тянется для меня утомительно долго. Я люблю просто сидеть рядом с ним и наблюдать за тем, как он готовит или рисует. Но мне кажется, это не любовь... А просто сильная дружба. И даже то, что мы поцеловались, не значит ровным счётом ничего, хоть для меня это было самым волнительным событием в жизни. - Как человек взрослый, могу тебя заверить - твои чувства не фальшивые. Это действительно любовь, самая что ни на есть реальная. Поверь мне, я уже проходил через подобное. Однако раз так обстоят дела, то я должен предупредить тебя. - О чём? - Никогда не показывай, как ты любишь Пита на публику. На улице вы - друзья. Дома вы можете быть друг для друга кем хотите. Но на улице... Лучше оставаться друзьями. - Почему? - Это могут использовать против вас. Не забывай, что вы оба - неугодные победители. Кто-то один из вас должен был умереть. Но вы оба выжили. А это всё усложняет... В общем, если не хочешь причинить парнишке боль, "люби" его за задёрнутыми шторами. Поняла? - Да. Я поняла, - мне, конечно, больно слышать подобные слова, но я прислушиваюсь к ним, ибо они действительно дельные. Цинна говорит всё правильно. Если я люблю Пита и не хочу его потерять, то мне... Нам. Придётся скрывать наши чувства. Так будет лучше не то что для нас, а для всего нашего окружения.

***

- Цинна, мы опоздали! - пытаясь бежать на своих не маленьких каблучках, при этом держа край своего мундира, я еле успеваю за стилистом. - Не бойся. Мы ещё не самые поздние гости! Без тебя банкет точно не начнут, а если кому-то из нас и достанется за опоздание от Эффи, так только мне. Я же твое ответственное лицо, - пройдя сквозь живой коридор людей, радостно меня приветствующих, мы наконец оказались в парадной гостиной дома президента Сноу. Огромные люстры мягко подсвечивали окружающее пространство, столы были забиты всякими яствами и напитками, а от музыки потихоньку начинала болеть голова из-за её громкости. Здесь было столько народу, что в глазах немного рябило от разнообразия цветовой гаммы их одежд. Подведя меня ближе к правому краю лестницы, Цинна оставил меня рядом с перилами. - Я пойду поищу Эффи и остальных. Не стой столбом, Джулия. Развлекайся! - Да-да, спасибо... - легко сказать, да сделать трудно. Я впервые нахожусь в таком обществе, поэтому сейчас мне даже вздохнуть страшно - вдруг не по этикету? - Расслабься! Может, мне пойти поискать для тебя Пита? - последнюю фразу мужчина сказал тише, так, чтобы чётко расслышать её могла только я. - Нет, спасибо. Думаю, он сейчас занят. - Как знаешь, - спустившись вниз, Цинна словно растворился в толпе. Только сейчас он был здесь, и спустя мгновение его уже нет. Вот она, магия больших празднеств. Я ещё пару минут стояла на возвышенности, тщетно пытаясь разглядеть хоть одно знакомое лицо, как вдруг, прямо откуда не возьмись, перед моим лицом возникает рука. На вид она довольно грубая и старая, поэтому я никак не могу угадать по ней её владельца. Лишь переведя глаза чуть подальше, я замечаю поседевшие волосы, суровый взгляд и притворную улыбку президента Сноу. В моей груди что-то ёкает, и на несколько секунд я забываю как дышать. Страх. Мне страшно видеть его прямо перед собой. Да, сейчас он безобиден, но словно на подсознательном уровне я чувствую от него угрозу. - Мисс Карс! Как радостно видеть вас в столь ослепительном образе на моём празднестве! - Благодарю, мистер президент, - принимая руку мужчины, я медленно спускаюсь с ним вниз по лестнице. В висках начинает нервно стучать, по шее скатывается несколько капелек пота. Я боюсь его. - Для меня ваш приём - огромная честь. - Ох, милочка, - притягивая меня ближе и кладя руку мне на спину, Сноу шепчет мне прямо на ухо: - Давайте мы не будем лгать друг другу? Тогда наш танец станет немного легче. Я киваю. Я сейчас согласна со всем, лишь бы поскорее от него отделаться. - Замечательно. Знаете, вы мне очень нравитесь, мисс Карс. Ваш характер мне импонирует и располагает к себе. С вами, я думаю, очень удобно вести дела. Так вот, давайте обсудим кое-что и придём к компромиссу. Как вам идея? - Да. Буду рада помочь вам, господин Сноу, - кружа среди разноцветных парочек, мы сильно выделяемся среди них. Наши наряды не такие броские и покрашены в довольно спокойные, тёмные оттенки. Мы движемся плавно, ритмично и синхронно. Хорошо, что Цинна научил меня самым простым движениям. Если бы не он, то, вероятнее всего, я бы отдавила Сноу ноги. - На "играх" вы показали себя прекрасно. Эдакая суровая воительница, бывший миротворец, не знающий страха, но умеющий глубоко чувствовать и сопереживать. И, знаете, даже я желал вышей победы. Был готов спонсировать вас, но, увы, моё мнение и планы изменились. Вы зачем-то спутались с мистером Мелларком и решили изменить правила игры. Не будь Сенека Крейн такой размазнёй, вас бы двоих тут же уничтожили. Прямо на арене. Но вы и ваша дружба, которая, как мне кажется, была лишь выгодной авантюрой для вас, сломала его. Но он уже наказан за это. Теперь - ваш черёд. Я сглатываю. Я помню, что Сенеку нашли повешенным в его собственном доме. В народе считают, что причиной его смерти всё же стал приказ президента Сноу. Мои пальцы холодеют и сильнее впиваются в пиджак мужчины. - Ну-ну, не стоит так пугаться. Я не хочу вас убивать. Для меня это совершенно не выгодно. Вы и мистер Мелларк - народные любимчики. Если я уничтожу вас, то начнутся восстания, которые, как вы понимаете, мне не нужны. Однако сейчас в нескольких далёких дистриктах вдохновились вашей дружбой. Народ объединился и решил восстать против меня и Капитолия. И всё это, как вы понимаете, по вашей вине. Так что я задам вам вопрос, мисс Карс: как вам кажется, чего я от вас хочу? - Чтобы... Чтобы я исчезла? - Именно, моя дорогая. Вы делаете слишком много шума. Было бы неплохо уменьшить его количество. Поэтому по прибытии домой старайтесь меньше появляться на публике и попадать в разные истории, дабы народ смог забыть вас и мистера Мелларка как можно скорее. Надеюсь, вы поняли моё желание, - закончив танцевать, мужчина остановился и, поднеся мою руку к губам, поцеловал её. - Я-я всё поняла! И сделаю всё возможное, господин Сноу. - Я верю вам, мисс Карс. Верю. И помните: я слежу за каждым вашим движением. Так что, не подведите меня, - выпрямившись во весь рост, он немного зловеще улыбнулся, - А сейчас продолжайте веселиться. Ведь этот банкет отчасти был дан в вашу честь! Хорошо вечера! Удалившись в толпу и оставив меня посреди танцзала, Сноу полностью исчез из поля моего зрения. И я, напуганная и взбудораженная такими слова, никак не могла пошевелиться или хоть как-то сдвинуться с места. Этот старик так сильно напугал меня, что я не сразу поняла, что мерзкий солёный запах крови исходил именно от меня. Точнее, от моей руки, в которую меня поцеловал президент, оставив на ней кровавый отпечаток. Я слышала когда-то, что Сноу сам пил собственный яд, отчего у него во рту кровоточащие язвы. Представив сию картину, я мигом же стёрла кровь с руки. Кончик моего носа был ледяной, руки сильно тряслись. и хотелось убежать куда-нибудь далеко-далеко, только бы не оставаться здесь. В голове ещё крутились слова Сноу, плотно оседая на стенках мозга. Да... Я приложу все усилия. Я сделаю всё возможное. Я могу. Я больше не революционер. Я больше не хочу революции и свержения старых порядков. Мне нужно беречь то, что я приобрела. Свою семью, своих друзей и своего возлюбленного. Я приложу все усилия, чтобы добиться этого. Я больше не работаю с "ними". Я числюсь в их рядах, но я не обязана работать на благо революции. Я внештатный агент, поэтому могу жить своей жизнью. Я буду делать то, что должна; то, что хочу. То, что правильно, хоть и не нравится мне. И никто не умрёт больше. Никогда. - А погодка сегодня замечательная, да? Мисс Карс?

***

Знакомое лицо, знакомые повадки и голос. Я много раз разговаривала с этим человеком и уже успела полностью изучить его, запомнить наизусть. Чуть поседевшие зализанные волосы, небольшой живот, строгий костюм и хитрая, слащавая улыбка, всегда украшающая лицо. Плутарх Хэвенсби. Приближённый Сноу и "их" главный советчик. Что он здесь делает? - Однако, прохладно, - кладя свою руку в его, я, тем самым, соглашаюсь на танец. Мы начинаем кружить в том же ритме, что и с президентом пару секунд назад. - Но ваш наряд выглядит тёплым. Не понимаю, как вам может быть холодно, мисс Джулия. Может, просто мандраж? - он всегда обращается ко мне так - "мисс Джулия". Это немного раздражает. - Возможно. - Господин Сноу может нагнать страху, знаете ли. Однако вы не из пугливых, и мне это хорошо известно... - Что привело вас сюда? - я перебиваю его. Мне хочется поскорее завершить наш танец и распрощаться с этим человек. Нас мало что связывает, а сейчас, после слов Сноу, мне и вовсе хочется забыть и о нём, и о "их" плане. - А вы не знали, мисс Джулия? Я распорядитель грядущих "игр". Сам президент решил поставить меня на эту должность. Я весьма польщён, знаете ли. Хотя... Немного всё же напуган. Превзойти Сенеку будет трудно... - Но я уверена: вы приложите все силы, - он слишком близко ко мне. Я немного отстраняюсь от мужчины, чем вызываю его удивлённый взгляд. - Вам, кажется, не комфортно здесь? - Нет, что вы... - Не лгите мне, мисс Джулия. Вы не умеете. Да и я сам знаю, что здесь ужасно. И музыка, и лица, и закуски. Всё... Хотя, если ненадолго забыть о морали, можно неплохо повеселиться! - он обхватывает меня сильнее и приближает к себе ещё ближе, чем было раньше. Я почти упираюсь бюстом в его грудь, а он, поддавшись вперёд, шепчет мне: - Был дан приказ. Тебе следует явиться. По приезде в двенадцатый, постарайся не медлить. Терпение Коин не безграничное, и ты сама это знаешь. Поняла? - Есть, сэр, - внутри меня всё рушится и рассыпается на части. Только я решила отказаться от этой части своей жизни, как она тут же заявила о себе. Меня разрывает на части. Что выбрать? Ведь если я вернусь к "ним", то мне наверняка дадут какое-нибудь задание, которые я должна буду исполнить. Этим я подведу всех. И Сноу убьёт их. Нет... Надо что-то придумать... Надо как-то выкрутится из этого. Может, отказаться? Уйти из части? Да, возможно, меня объявят предателем и расстреляют на месте, но попробовать же стоит? Ради всех кто мне дорог. Я попробую. - Ох, а вот и президентская речь! - остановившись под рёв гимна, Плутарх улыбнулся и отвел взгляд куда-то в сторону. - Думаю, нам стоит это послушать. Позволите вас сопроводить, мисс Джулия? - уже нормальным голосом сказал тот, подставляя свою руку. - Не откажусь, - и мы идём вместе. Он - весёлый и улыбчивый распорядитель и я - запуганная до смерти победительница, с полностью отрешённым и остекленелым взглядом. - Улыбайся, девочка. Улыбайся всегда. Радуй публику.

***

- Пап, чего не спишь? - войдя в гостиную, я закрыла за собой дверь и уселась с ногами в кресло, стоящее напротив Хеймитча. Было уже далеко за полночь. Поезд мирно ехал по заснеженным равнинам, везя нас обратно, домой. Праздник окончился три часа назад, и сразу после его окончания мы сели в поезд и укатили из Капитолия. Оказавшись в своей комнате, я смогла вздохнуть с облегчением. Здесь я в безопасности. Здесь нет ни Сноу, не Хэвенсби, никого, кто мог бы меня пугать или нервировать. Умывшись и переодевшись в обычную одежду, я долго лежала на кровати, перемалывая в голове дальнейший план действий. Всё, вроде бы, было ясно как день: нельзя являться на публике, нельзя колыхать воду. Если я хочу сохранить жизни не только дорогих мне людей, но и ни в чём невиновных обывателей, то я должна утереть свои сопли и стать сильней. Я должна нести ответственность за свои действия, должна думать сама. Не маленькая уже. После долгих раздумий у меня заурчало в животе. Я ведь так ничего и не съела на приёме, и поэтому решила выйти в гостиную. Там уж точно должно было остаться хоть что-то. Никто не съедает весь десерт после ужина, и его оставляют. Вдруг кому приспичит поесть на ночь? Мне к примеру. Подходя к прозрачной двери, я заметила отца. Он сидел, полулежал в кресле, что явно говорило о его недееспособности. Особенно на это намекала бутылка шнапса около кресла. Своим вопросом я, видимо, разбудила его. Резко поднявшись в кресле, он ленивенько уставился на меня. - А, ты... Почему не в кровати? - Не спится. Был очень насыщенный день, и я никак не могу уснуть. Да и есть, вот, захотелось, - протянув руку к печенью, лежащему на подносе, я взяла одно и полностью засунула его себе в рот. - А ты... - Праздную. Хочш? - выпавшая из его последней фразы буква явно намекала на то, что ему пора спать. Помотав головой, я дотянулась до бутылки с бокалом и, прожевав печенье, сказала: - Нет. Я по другому отпраздную. А тебе лучше пойти спать, если не хочешь получить нагоняй от Эффи за пьяный дебош. - Я не... - Пьян как чёрт. Честно, пап. Лучше иди спать. Или я сама настучу на тебя. Кинув на меня злобный, опьянённый взгляд, мужчина фыркнул и, покачнувшись, поднялся с кресла. Проследовав к двери он и повернувшись, сказал на прощание: - Дятел. - Это ради твоего же блага. Иди уже, - дверь позади меня захлопнулась, и я осталась в полном одиночестве. Конечно, я была бы рада поболтать с папой, но из-за его состояния это не представлялось возможным. Я бы просто говорила в пустую. Да... Мне сейчас было бы очень хорошо, если бы я выговорилась, обмолвилась с кем-нибудь своими мыслями и переживаниями. Но... Мне не с кем. Эффи меня не так поймёт, Цинна с командой остались там, отец пьян, а Пит... Пит. Я не видела его весь день. И даже на приёме нам не удалось встретиться хотя бы взглядом. Может, он меня избегает? Из-за того обещания, данного друг другу? Нет, я так не хочу! Я не хочу, чтобы он отдалялся от меня! Да, возможно, мы больше никогда не сможем быть друзьями, но мы можем разговаривать! Можно же перебороть себя, переступить через свои чувства и просто поговорить, правильно? Я так, наверно, могу... А он? Я так хочу услышать его голос, коснуться его и обнять. Мне не хватает его, хоть мы не виделись с ним всего лишь день. Странно... Я помню его, но не его лицо. Его образ сильно размыт в моей памяти, и я даже не могу вспомнить, какой у него цвет глаз, волос. Я помню лишь его голос. Его тепло. Видимо, эмоциональная память у меня развита лучше образной. Да... Я хочу его увидеть. - Нашёл, - я слышу голос, и в уголках моих глаз проступают слёзы. Это он. Он здесь. Я оборачиваюсь и вижу его стоящим в дверях, укоризненно и одновременно весело смотрящим на меня. - Где я только не был, а сюда дойти не додумался, - усевшись на то место, где пару минут назад сидел отец, он закидывает ногу на ногу и улыбается мне. - И Хеймитча встретил по дороге. Смертельно пьяного. Твоих рук дело? - кивая головой на бутылку у меня в руках, говорит парень. - Нет, я конфисковала её у него, - я смеюсь искренне, но тихо. Не хочется будить остальных. - Ты искал меня? - ставя бутылку на стол, я смотрю прямо в глаза Пита. Они - голубые. Надо бы запомнить. - Да, искал, - он слегка поёрзал и отвёл взгляд. Улыбка сползла с его лица, уступив место серьёзной гримасе. - Я просто хотел сказать... Нет, обсудить... Ну... - Так, что? - я подаюсь вперёд. - Сегодня ты была просто... Просто прекрасна. Честно. Ты была очень красивой на сегодняшнем приёме, и я так хотел потанцевать с тобой, но вокруг тебя постоянно кто-то крутился, и я никак не мог подойти. А ты словно и не видела меня! - он разозлился. - А я и не видела, - отвечаю честно. - Я тоже искала тебя в толпе, но так и не смогла разглядеть. - Угх... - он фыркает словно маленький ребёнок. Это вызывает ещё большую улыбку на моём лице. Я кладу голову на поджатые колени и, блаженно улыбаясь, пялюсь на Пита. - Знаешь, я, ну, опять. Я... Я ревновал тебя! Да, я знаю, что это неправильно и ты не моя собственность, но каждый твой танец, каждому твоему партнёру мне хотелось голову оторвать! - И президенту? - И ему. - Ха-ха! - я смеюсь и в этот раз ещё громче. - Мои вкусы не настолько специфичны! Пит долго и томно смотрит на меня, прикрывая при этом рукой рот. Он смотрит, как я смеюсь, как меня уже трясёт от смеха, и, лишь когда я начала успокаиваться, он тихо, максимально приблизившись ко мне, спрашивает прямо в лоб: - А кто в твоём вкусе? И я, не отойдя после приступа смеха, совершенно не обдумав свои слова, выдаю: - У меня фетиш на пекарей-блондинов, с широкими плечами. Люблю мужчин, умеющих готовить! - осознание смысла слов до меня доходит не сразу. Лишь после того, как я глянула на отвернувшегося от меня и залившегося краской Пита, я и сама краснею и прячу лицо в коленях. Это чем надо было думать, чтобы сказать подобное?! Н-да, мне явно пора спать. И только я опускаю ноги вниз, на пол и собираюсь встать, как Пит говорит: - Я люблю тебя. Эта фраза приковывает меня к месту цепями. Я не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть. В голове пусто и лишь сердце, стуча как бешеное, разбавляет тишину, образовавшуюся в моём теле. Щёки тут же холодеют, ноги становятся практически неосязаемыми, а взор ещё более туманным и неясным. Он сказал это так тихо, так невинно. Может, мне просто показалось? И это он не обо мне. О чём-то другом... Нет? - Я люблю тебя, - повторяет он, но теперь уже, смотря прямо мне в глаза. - Тот поцелуй, который мы оба сочли ошибкой, лишь полностью подтвердил мои предположения. Я наконец разобрался в себе и своих чувствах. Понял, что испытываю к тебе. Да, я понимаю, что этой фразой я разрушил нашу крепкую дружбу, наше товарищество и вообще, наверно, провёл между нами черту, но я рад, что сознался. Знаешь, я так боялся сказать это. Так боялся твоей реакции. А сейчас - мне удивительно легко. Словно тяжёлый мешок с мукой свалился с плеч... В общем, да. Повторю: я люблю тебя. Что будешь делать с этим? Дрожащими руками я наливаю себе в бокал немного водки и залпом опустошаю его. Выпиваю всё до последней капли. Для храбрости, так сказать. - Я понимаю как это может наивно выглядеть и звучать, но... Я... Короче, я тоже. Тоже люблю тебя, Пит, - глядя куда-то в пол, я говорю это и наливаю себе ещё. - Т-ты сейчас серьёзно? - он вскакивает как ошпаренный и глядит на меня совершенно сумасшедшим взглядом. - А что, не похоже? - я опустошаю второй бокал. - Знаешь, я переживала из-за того, что если признаюсь тебе первая, то, возможно, получу отказ. Мол наши чувства не взаимны. Однако сейчас, когда выяснилась такая подробность, меня волнует нечто совершенно другое. - Что например? - Народ. Как они отреагируют на это? Как на это отреагирует Капитолий, - я, находясь ещё в трезвом состоянии, решаю донести до Пита те же мысли, которые в меня вложил Цинна. Думаю, это для него полезно. - Какое мне вообще есть дело до народа? - Пит подлетает ко мне. Я уже начала наливать третью рюмку, как он выхватил и водку, и бокал из моих рук и, подняв меня с кресла, заключил в своих объятиях. Так сильно он ещё никогда меня не обнимал. - Мне всё равно. У меня есть ты. Больше меня ничего не волнует. - А зря, - чуть отстраняя его от себя, я, положив руку на лицо парня, глажу его по щеке и говорю: - Ты и я - победители "игр". Мы больше не простые люди, мы не простые трибуты. Нас двое, двое из одного дистрикта. Мы нарушили правила, сломали систему. Из-за нашего поступка в остальных дистриктах неспокойно. Они вдохновлены нашей дружбой, и поэтому имеют смелость идти против Капитолия и Панема. И это из-за нас. Скажи, Пит, ты хочешь войны? - Нет, ни в коем случае! - И я не хочу. Не хочу напрасных, невинных смертей. Если мы покажем им, что мы не просто друзья, то они вдохновятся этим ещё больше и тогда их точно ничего не сдержит, понимаешь? Поэтому, нам надо оставаться друзьями. Хотя бы на публике. Может, через несколько лет они забудут про нас, и мы сможем больше не скрываться... Но сейчас, у нас нет другого выбора. Понимаешь? - Понимаю. Да, давай так и сделаем. Я тоже не хочу развязывать эту войну. Она просто ни к чему, пустая бойня, на которой погибнет уйма людей. - Именно... - я не сдерживаюсь и целую его в щёку. Да, как же я хотела этого! - Но дома можно быть самим собой, - его руки сплетаются на моей талии. - Я побаиваюсь тебя, - он смеётся и смотрит в мои глаза. - Отчего же? - Пьяная тётя, девятнадцати лет отроду, пристаёт к бедному мальчику. Как ни стыдно! - Мелларк давится от смеха, а я ударяю его кулаком в грудь и, дотянувшись до наполненного бокала, беру его. - Сам ты тётя! - опустошив бокал, заявляю я. - Думаю, тебе хватит. Пора в постель, - переместив руки на мои плечи, Пит разворачивает меня лицом к двери и стремительно начинает подталкивать к ней. - Ну раз вы так настаиваете, мистер Мелларк! То, да: я пройду с вами! - Кончай дурить. Пит выводит меня из гостиной. Будь я в обычном, трезвом состоянии, я бы запротестовала или вовсе бы дала парню лоб, но сейчас я пьяна и счастлива. Возможно, утром моё настроение будет совсем другим, но сейчас я рада. Стоит жить сегодняшним днём, настоящим моментом! И сейчас я чертовски счастлива. Пит любит меня. Я люблю его. Идиллия. Осталось лишь придумать, как защитить это хрупкое счастье.