Умри, но сделай!

Перед тем как сесть в приготовленный для меня и нашей команды планолёт, я приказала маме не разговаривать со мной во время миссии. Я не уверена, что простые вояки и мои напарники осведомлены в том, что я говорю сама с собой. Доктора и персонал знали об этом, поэтому не вымолвили ни слова. Пугать людей мне не хотелось, поэтому я приказал ей заткнуться. Летели мы сравнительно долго и за это время я полностью познакомилась со своими напарниками. Да, сперва мне показалось, что раз это Энобария и Блеск, то никаких проблем не должно возникнуть. Я их знаю. Но, нет. Это были совершенно два других человека. Блеск стал более... Опасным. Ненормальным. На его лице застыла безумная гримаса, практически все его речи были нецензурными и он постоянно пытался нарваться на драку. Даже я попала под раздачу. Стоило мне только приблизится к нему, как тут же в свой адрес я получила: "А вот и венец творения Сноу пожаловал! Хах, ну не убожество ли? Кто вообще додумался выпускать отход жизнедеятельности на поле боя? Инвалидам место в могиле!". Я не обиделась на него. С одной стороны, я даже восхищалась им. Как ему так удаётся держать себя в руках после того, что с ним сделали? Он был настолько огромен что, казалось, его накачали водой изнутри. Но ведь так не может быть. Скорее всего, этому быстрому набору массы есть какое-то научное обоснование, что не скажешь о его руках. Руки Блеска больше напоминали стальные булавы, намертво приклеенные к плечам, нежели что-то человеческое. Мне даже представить было страшно, через что ему пришлось пройти и как тяжелы его протезы. И как он ест? Без рук? Собственно, меня это не особо волновало. Больше я, а точнее, моя мама была взволнована из-за Энобарии. "Бедная девочка" - лепетала мама. И да: пожалуй, я согласна с ней, хоть и не чувствую ни жалости, ни сожаления. Энобарию было не узнать, хоть разница между нами всего девять инъекций. Она полностью потеряла всякую человечность. Её повадки больше походили на собачьи или волчьи, не на человеческие. Во время полёта она сидела на полу, постоянно рычала, если ей что-то не нравилось, пускала слюни и изредка скулила. Даже внешне она сильно напоминала собаку: сильно отросшие ногти, мощные бёдра и плечи, но худые руки и ноги, большая голова с, пожалуй, самым уродующим и ужаснейшим протезом, который я видела в своей жизни. Да, до этого зубы Энобарии не отличались нормальностью, но сейчас это перешло все границы. Её рот с острыми, словно ножи зубами, занимал почти всё лицо. Нос был деформирован в две простые дыры, которые вздымались при вдохе, а глаза были едва видны за щеками. Это было существо со ртом вместо лица. И, видимо, очень тяжёлым ртом - Энобария сидела так, что её голова лежала на сидении. Видно, её было трудно держать на весу. И скулила она лишь тогда, когда планолёт слегка трясло и её голова скользила по сидению. Один раз мы встретились взглядами и я... Я не увидела в её глазах сознания. Это было существо, животное. Не человек. Энобария погибла... Ха, как это эгоистично и неправильно так говорить о ней, учитывая тот факт, что я сама лишь существо. На самом деле - всё мы лишь существа. Овощи. Животные. Предметы. У каждого свой механизм защиты. Сейчас нас высадили на пустой разгромленной улице, видимо, давно не подающей признаков жизни. Кое-где даже зияли пятна от крови и дыры от огнестрела. Только мне хотелось отойти от планолёта и караула, чтобы лучше осмотреть территорию, на которой я буду вынуждена драться, как меня взяли в окружение и приставили к голове дула от пулемётов. - Что? - я совершенно невозмутима. - Мисс Эбернети, боюсь, что просто так вам запрещено разгуливать, - сообщил один из солдат. Мама слегка забеспокоилась и постаралась сосредоточиться на его словах. - Это приказ президента. Мы не можем его ослушаться. - Какой? - Вы считаетесь до сих пор неуправляемой и непредсказуемой, поэтому вам положено носить специальное устройство. С помощью него ваши враги будут обезличены. Вы не будете знать, с кем вы сражаетесь. - Мне это не нравится... - шепчет мама. - Мы понимаем. Это может доставить некоторые неудобства, но вы освоитесь. Принести оборудование! - скомандовал солдат и позади меня тут же оказался другой. В его руках лежало нечто чёрное, больше напоминающее ободок с очками и наушниками, нежели что-то высокотехнологичное. - Пожалуйста, не двигайтесь, - с пугливой интонацией и дрожащим голосом просипел тот. Я и не собиралась. Мне не так уж интересно его пугать или мешать ему. Покорно приняв оборудование, я, по началу, жмурюсь и пытаюсь понять - какого чёрта происходит с моим мозгом? Меня ведь окружали люди! Где они сейчас? Вокруг меня стоят лишь угловатые модели людей, отмеченные синим цветом. Они шевелят "руками", "головой". Я даже слышу их, но их голоса не совпадают с предыдущими. Эти более низкие и все одинаковые. Один и тот же голос озвучивает все реплики этих существ. - Ваши союзники - синие. "Мирное" население - зелёные. Враги - красные. Вам всё понятно? - Да, - на самом деле, мне так даже удобней. Я не вижу маму, а соответственно, она не будет испытывать горесть и печаль от убийства людей. Она же их не видит, её нет! И я не буду знать, кого убиваю. Это прекрасно. Иначе бы, если, к примеру, передо мной возник мальчишка, из-за матери я бы не смогла его убить. Она бы наверняка мучилась от совести, или бы жалела после совершенного. Теперь же он для меня будет просто моделькой красного цвета с монотонным голосом. - Меня ты не видишь, но я всё ещё здесь, - проносятся слова мамы в голове. Именно в голове, я не говорю их в реальности. Я ещё ощущаю свои губы, в отличие от Энобарии. - И я бы не жалела. Это ведь я тебя на это толкаю. Так я пытаюсь тебя спасти. Это верное решение. - Верным решением было бы умереть, - а вот это уже я произношу вслух. Люди уже разошлись и я осталась одна. Можно поговорить с мамой. - Это поступок труса. - Я и есть трус. - Нет, ты у меня умница. Ты поступила разумно, правильно и очень смело! Если бы Юджина была жива, она бы гордилась тобой, - когда мама произнесла имя моей настоящей матери, я вздрогнула. В голове пронеслись остаточные воспоминания о ней и я, постаравшись придать своему голосу сожаление, которого я не чувствовала, сказала: - Мама бы мной не гордилась, ибо я для неё - никто. Тобой бы она тоже не восхищалась - Джулия никогда так легко не мирилась и не сдавалась. И она не была такой злонравной. Я помню её. - Может, всё-таки себя? Ты всё ещё Джулия, - мама давно поняла, что со мной бесполезно бороться, но она до сих пор пытается меня воодушевить. - Джулии больше нет, смирись. Она воссоединилась с Юджиной и сейчас ей, наверное, хорошо. Она оставила нам с тобой свои грехи, чтобы мы их искупили. Но мы, увы, не получим ни Рая, ни покоя, ни даже бублика сладкого. Нам уготовлены только муки... Всё. Больше не хочу говорить. Скоро сражение. Во время боя ты должна молчать, - послушавшись меня, мама замолчала и во мне, как и во всём окружающем пространстве, стало тихо. Очень тихо и пусто. Вся жизнь ушла отсюда, оставив лишь руины Капитолия, кровь, гарь и меня, посреди этой помойки.

***

Как только я увидела красные фигурки, сердце моё стало биться чаще. Мне вспомнился мой самый первый бой, когда я, ещё будучи Джулией, была миротворцем. Она, маленькая шестнадцатилетняя девочка, только ощутившая тяжесть мечей в своих руках, вышла на бой против своего учителя. Тогда её сердце билось так сильно и быстро, совмещая радостные эмоции и первобытный страх. Битва, всё-таки, была серьёзная. Она даже пострадала - порезала руку и губу. Но вот сейчас у меня нет права на ошибку. От этого зависит моя жизнь. Хотя, казалось бы, я только и жажду умереть! Но я уверена - Сноу не позволит мне. Он меня снова вытащит с того света, напичкает лекарствами и заставит сражаться до тех пор, пока моё тело либо полностью не станет металлическим, либо мои органические части не превратятся в кашу и меня нельзя будет восстановить. Сняв мечи со своей спины, я сделала пару шагов им на встречу и застыла. Я пытаюсь понять - сколько их. Они кричат что-то вроде "что это за хрень?!", "уходи, твою мать!" и "нам всем..."... Молодцы. Из-за их выкриков я лучше понимаю местоположение и мне проще их сосчитать. Так... Их, видимо, сорок с чем-то. Маловато как-то, но для первой вылазки подойдёт. Вон, синей фигурке с огромными габаритами уже не терпится начать схватку! Мы лишь ждём приказ... - Вперёд! - в моих ушах раздаётся чей-то металлический голос, который, видимо, не принадлежит человеку. Хотя, кого волнует чей он? Пора в бой. Я срываюсь с места, приводя свои руки в боевую готовность. Достигнув первой тройки человек, стоящих на переднем фланге, я не долго думая, пронзаю двоих мечами насквозь. Они входят прямо в их треугольные шеи и вот что странно - я не вижу крови. Хотя, наверное, это нормально. Весь мир для меня теперь состоит из многоугольников, поэтому жидкостям здесь не место - они ведь не имеют граней. Вытащив клинки из их шей, я сразу же перекрещиваю руки так, чтобы лезвия перерезали горло и третьему. Так и происходит - все трое, в одночасье поверженные, падают на землю, не издав ни звука. Лишь остальная толпа, полностью шокированная и обескураженная, кричит "твоя мать!", "мы трупы!" и "Господь, помоги нам!". Нет, Бога нет и я это точно знаю. Никто вам не поможет. Стукнув своим протезом два раза, тем самым трансформировав левую ногу в подобие клинка, я заковыляла к другой группе. Однако, ходить в таком состоянии совершенно неудобно! Словно этой ноги у тебя совсем нет и ты скачешь на правой, лишь слегка опираясь на что-то твёрдое. Это меня замедляет, что не есть хорошо... Для меня. Для них же - смерть неизбежна. Вдруг я ощущаю, что что-то сильно и неоднократно ударило меня в грудь. И, главное, звон такой, словно кто-то стреляет по металлической фанере... Стреляют по мне... Вот оно что. Нет, мне не больно. Я даже дискомфорта не испытываю! Их жалкие попытки остановить или убить меня лишь подогревают моё желание поскорее с ними расправиться. Встав так, чтобы открытый участок головы не светил перед противником, я начала очередной штурм. Неуклюже подбежав, я сперва проткнула одного своей ногой, отрезала ему руку с оружием и, вытащив из него ногу, ранила таким же образом второго. Вовремя заприметив движение слева, я выставила обе руки в бегущего так, чтобы он напоролся на клинки. Как только он попался, мне, естественно, составило труда повалить его на землю. Всё-таки я была дохлой. Да, Сноу откармливал меня таблетками и питательной пищей, но массу я так и не набрала. Лишь мышцы и кости окрепли. Внешне я всё ещё походила на скелет. И да: стоило только противнику упасть на землю, как я всадила свою ногу ему в лицо. Быстрая, но немного болезненная смерть. Тут мне понадобилось отдышаться, ибо бегать и драться, практически сразу после больничной койки требует много усилий. Особенно мне - ходячим мощам. И вот я наблюдаю картину: один синий силуэт одной лишь рукой сломал голову красному, пихнул другого врага и, прыгнув на него сверху, размножил его грудную клетку вдребезги. Другой синий силуэт, уже на четвереньках, носится от одной группы людей к другой словно вихрь. Стоит ему только влететь в них, как все тут же падают ниц. Когда Энобария напала на близстоящего со мной солдата, я увидела, как её треугольные синие зубы впиваются ему в плечо и, оторвав кусок, принимаются за остальное тело. Это меня, кстати, отрезвило и я снова вступаю в бой. Уложив веерной атакой небольшую группку, я продвигаюсь дальше, прямо по улице, снося всех и вся на своём пути. Сегодня, от чего-то, мне нравится всех обезглавливать. Пнув очередного несчастного в живот, я, сложив оба меча в одну руку, держу его другой на своём колене и отрезаю ему голову. Эту фигурку просто уколола, ничего интересного... А! Вот этому досталось! Выставил мне в спину свою бандуру и выстрелил. Да так, что я отлетела на пару метров, но не упала - успела сообразить что к чем, да и позвоночника-то у меня нет. Нечего ломать и повреждать. И этому бедняге досталось больше всех. Помучав его веерной атакой с лёгкими уколами, я сделала пару надрезов на его груди, чтобы он упал на землю. Пронзив своей ногой его ногу, я сперва отрезала ему одну руку по локоть, затем другую. Поняв, что он мёртв, я попыталась пойти дальше, но запуталась левой ногой в его теле. Упала... Немного позора тоже не повредит. Но я даже и подумать о своей неуклюжести и стыде не успела, как на меня сзади кто-то накинулся. Эта красная фигура была очень тяжёлая и сильная. Пристав нож к моему горлу, она пожелала мне смерти и сделала "надрез"... Но ничего. Не удивил. Я же решила показать ему "как надо". Схватив напавшего на меня за лицо своими пальцами, я постаралась войти ими как можно глубже в его ткани - чтобы удобно было держать. Наверно, будь у меня настоящие пальцы, я бы сейчас чувствовала его кровь, кожу, глаза, губы... Но вместо этого - ничего. Абсолютно ничего. Лишь стало немного тепло и звуки, словно кто-то моет металлические детали в воде. Он, конечно же, кричит. Больно, видимо, но меня это не волнует. Мне было больнее, чем ему. Он никогда не переживал те инъекции и никогда не ломал позвоночник. Но и не почувствует. Заприметив рядом с собой Энобарию, я издаю лёгкий свист и кидаю красного ей. Пускай сама с ним разберётся. Хах, странно. Вроде прошло совсем немного времени. Со сколькими я расправилась? С десятью? Пятнадцатью? Не важно. И вот - уже никого нет. Я не слышу чьих-либо стонов, криков. Ничего красного у меня перед глазами нет. В том числе и крови. А её, наверно, много... Но опять же - не мои проблемы. Эти люди знали на что они идут. Я знала на что иду. Я пытаюсь выжить. Я пытаюсь спастись. Я многое поняла и многому научилась за месяц приёма инъекций. Главное - жить только ради себя, ценить себя и заботиться только о себе. Ибо больше этого никто не сделает. Остальным - плевать... Закончив с мозговым штурмом, я вернулась к планолёту, одновременно вернув мечи себе за спину. Чуть позже подошли Энобария и Блеск. Их дыхание было сбивчивым, неровным. Они явно устали так же, как и я. - Спасибо за проделанную работу! - я не знаю какая из фигур это сказала. Я не вижу их ртов. - Ваша помощь для нас неоценима. Сейчас вас отправят обратно в седьмой округ, на отдых. Как только начнётся следующее сражение - вас вызовут. Мы молчим. Нам нечего сказать. Ну, по крайней мере, мне. Энобария очень тяжело дышит и, наверное, пускает слюни. Блеск же тихо посмеивается. Нет, он точно сумасшедший. Надо держаться от него подальше. Вдруг прихлопнет ненароком? - Мисс Эбернети, вы можете снять устройство обезличивания. Оно вам сейчас не понадобится. - Я хочу остаться так. Могу? - меня страшит мысль о том, что я могу увидеть без очков. Горы трупов. Кровь. Боль. Страдания. Моя жестокость. Мне кажется, что как только я сниму с себя очки, меня либо вывернет наизнанку, либо всажу себя меч в голову. От отчаяния и стыда. - Как пожелаете. Носить его постоянно не воспрещается. - Ага. - Следуйте на борт за остальными, пожалуйста, - фигурка указывает руками на серую махину и я иду. Покорно. Не спеша. Как самый настоящий послушный раб системы... Которым я являюсь.

***

- Мам, ты здесь? - Здесь, дорогая. - Ты помнишь о чём я тебя просила? Считаешь дни? Сколько уже прошло? - Семьдесят шесть дней. - Два месяца, - я слегка усмехаюсь, хотя это больше похоже на судорожный выдох. Как будто это было вчера. - Не хочу вспоминать. Это было ужасно. Ты и сама это знаешь, солнышко! - Как думаешь, - встав с земли, я отхожу ещё дальше от военных и своих напарников. Они и так уже косятся на меня, я это вижу по тому, как повёрнуты их синие треугольные головы. Не стоит вызывать подозрений. - Там был Пит? Хоть в одном из тех сражений? Был ли он там? Я ведь не вижу лица человека и не слышу его настоящий голос. Как ты думаешь: могла я его уже убить? - Что ты хочешь, чтобы я сказала? - Своё мнение. - Не хотела бы, чтобы так оно было, но не исключаю вероятности. Это возможно. Но я всё равно храню в себе надежду, что мальчик жив. И ты тоже. - Нет. Я наоборот - надеюсь, что он уже мёртв. - С чего бы? Я твоё подсознание, мне лучше знать о чём ты думаешь. - Ты подсознание, которое живёт совершенно отдельно от меня. Не забывай... И почему я надеюсь, что он погиб? Разве не помнишь, что недавно сказал Сноу? Всех военных преступников и предателей родины он казнит лично с помощью нас. Значит, мне, возможно, придётся его убить... - Не понимаю... - Я просто боюсь, что Сноу заставит меня делать это без очков... Я не смогу убить Пита, видя его. Я быстрей убью себя, чем его, - я больше не могу плакать, но теперь, когда мне так этого хочется, у меня закладывает нос. Вот и сейчас - дышу я только ртом. - Мы же уже говорили об этом. Зачем ты думаешь о человеке, придавшем тебя? Ты же уже отреклась от него! Мне его просто жалко, вот и всё. Но тобой, кажется, движут совсем другие мотивы. - Ты права. Я отреклась от него и больше не могу любить и чувствовать что-либо, но я помню. Я всё прекрасно помню. И знаешь, мне с ним было хорошо. Пусть это и был обман. Пусть он меня и не любил, то хотя бы терпел и позволял любить его. Я это помню... - Ты безнадёжна и мне жаль тебя, но я ничем не могу тебе помочь. Стереть твои воспоминания мне не под силу. И президенту тоже. Кстати о нём - Сноу может узнать о твоих делишках. - Не узнает. Будем молчать. И слушаться приказов. Вот и всё. - Это опасно. Погибнем. - Мы так и так трупы. Думаю, уже нет смысла волноваться об этом... - Твоя правда... Внезапно, где-то за нашим разговором, я слышу опять тот же голос: - Ударная группа, подъём! Противник уже здесь. Ударим неожиданно! - за два месяца я уже успела изрядно устать от него, но поделать ничего не могу. Сниму очки - потеряю остатки рассудка как Энобария или Блеск. К тому же мама согласна с моим решением ходить в них. Лучше оставаться в неведении, чем видеть, слышать и чувствовать всю горькую правду. Нам так лучше. Сняв мечи с магнита, я присоединилась к синим фигурам-напарникам. Их было очень просто выделить из толпы: один жутко высокий с круглыми руками, другая - на четвереньках и постоянно шатается. Их-то я точно ни с кем не перепутаю. Да уж... А ведь я ошибалась насчёт них. По крайней мере, насчёт Энобарии. Она помнит меня. По крайней мере - инстинктивно помнит. Порой, когда сражения слегка притихали, она долго сидела рядом со мной и выла, чтобы я её погладила или подержала её голову. Она даже помнит, как говорить, хоть и плохо. Ей тяжело говорить звонкие согласные. Но она справляется. Что касается Блеска... С ним я, увы, не ошиблась. Вот кто настоящее животное. Если я просто предмет, то он - просто психопат. Он готов убить кого угодно, как годно. За что угодно. Мы: я, мама и Энобария боимся его. И я думаю - у нас есть все причины для этого... - Внимание, готовьтесь напасть! - скомандовала синяя фигура справа от нас и подняла руку вверх. - Пошли! Не заставив себя долго ждать, мы тут же ринулись в атаку. Блеск всегда выступал в роли снаряда - яростно врываясь в толпу, он либо кого-то давил своим весом, либо разбивал красных своими руками. Следом за ним кидалась Энобария. Она расправлялась с теми, кто ещё был жив и помогала нам с Блеском. У меня же в этой команде была другая задача - зрелищность. Как и говорил Сноу - я его "посланец". Меня, как я узнала не столь скоро после первого боя, записывают на агитационные ролики. Я - "сверхоружие", "надежда Панема" и другие пафосные имена. А раз я ношу такие титулы, то и убивать я должна красиво. Сегодня как раз съёмочный день. Да, наверное, будь я в другой ситуации и имей я другие права, я бы ни за что не согласилась в этом участвовать, но, как потом выяснилось, никто не знает моего имени. Президент сохранил полную конфиденциальность моей личности. Знаю, это было в первую очередь выгодно ему - моё "воскрешение" могло ещё больше подогреть ярость бунтовщиков, но тут я была ему благодарна. Мне действительно лучше остаться в тени, ибо когда все узнают кто я и что я сделала - меня никто не простит. Никто не забудет. Все захотят расправы. Порой это тяжело - драться с такими мыслями в голове. Это немного отвлекает и ты порой пропускаешь удары... Вот как сейчас. Я получила серию из автомата в плечо. Странные они, эти бунтовщики. За два месяца уже можно было бы понять, что меня пули не берут. Ну, или в голову начали бы стрелять. Всё же бы попытались хоть как-то спасти себя, нежели гибли охапками... Но не моё это дело. Моё дело - убивать. Больше я ничего не должна. Убив третью пару мятежников последовательными секущими ударами и уколами ноги, я развернулась в ту сторону, где сражались Энобария и Блеск. Я думала: помочь им или продолжить прочёсывать местность в поиске раненных. Но, моим раздумья пришёл конец - я услышала какой-то непонятный шорох позади себя. Моя реакция молниеносна - я оборачиваюсь и мчусь туда, с уже заготовленным ударом. И я права - что-то красное мелькнуло за баррикадой и тут же убежало прочь... Наивный, ему не уйти. Я, словно хищник, напала на его след и иду прямо за ним. Витиеватые улочки Капитолия меня не смущают - я всё равно вижу только их форму и цвет. Да и не важны они - важна моя жертва. Петляя то влево, то вправо, я наконец-то догоняю его и только замахиваюсь, чтобы сделать удар, как жертва пропадает. Красный растворяется прямо перед моими глазами, словно его и не было. Что за... Что это такое? Нет, это не могут быть мои галлюцинации, не мог быть сбой очков. Что это тогда?.. - Слушай! Остынь, успокойся! Мы не желаем тебе зла! Просто опусти оружие! - я ничего не понимаю! Вместо уже приевшегося мужского голоса я слышу женский. Он очень взволнован и притворно вежливый. И такое чувство... Что я его уже слышала. Точно слышала, но никак не могу вспомнить где и когда... И да: я не слушаюсь их. Оружие не покинет мои руки. - Мне это не нравится... - шепчет мама моими губами. - Очень не нравится... - Тоже, - ещё тише я отвечаю ей и, начинаю приближаться к двум красным фигурам. Я в замешательстве и мне совершенно не нравится это состояние! - Да послушай же ты! Чёрт. Нет! - а это сказал уже другой голос. Мужской, но не тот, который я слышала прежде. Он мне тоже, почему-то, знаком... Очень знаком. У меня стойкое ощущение того, что я уже слышала и видела обладателей этих голосов, но... Не могу вспомнить... - Джулс, стой! - да. Именно эта фраза меня и отрезвила. Как? Как они знают то, как звали это тело раньше? Сноу обещал, что не раскроет моё имя СМИ. Меня никто не мог узнать! Я мертва для всего Панема! Тогда... Кто они? Судя по всему, они не даром отвели меня подальше от напарников. - Кто вы? Что вам нужно? - я останавливаюсь и слегка опускаю мечи вниз, чтобы если что снова атаковать. - Я - Гейл. Со мной Китнисс. Ты ведь помнишь нас? Гейла и Китнисс?! - Гейл, Китнисс... Китнисс... - на ум что-то приходит и я, тряся головой в разные стороны, пытаюсь конкретнее вспомнить что меня связывает с этими именами. Не могу... - Китнисс... - не помню, чёрт! - Гейл... - нет, не может это быть! Чёрт! Я сплю, да? Семьдесят шестой день не наступил? Моё воображение? Мама, прекрати со мной играть, прошу! Мама? Мам, ответь мне! Мам! Тишина. Я снова осталась одна! Ты обещала не бросать меня, чёрт тебя дери! Особенно в такой важный момент, когда передо мной стоят два абсолютно не знакомых мне человека, имена которых я должна знать! Должна... Знать... - Двенадцатый дистрикт. Китнисс Эвердин, - я произношу своим мысли в слух. Я, кажется, вспомнила этих людей. И мне очень больно от этого. Лучше бы никогда не вспоминала... - Да! Правильно! Джулс, пошли скорее с нами! Мы пришли за тобой. Никак не могли подобрать нужный момент, чтобы вытащить тебя с поля боя, но вот, как видишь, нам удалось. Давай, пошевеливайся, у нас мало времени, а до планолёта далеко идти! - Китнисс, я никуда не пойду, - полностью опустив мечи, я смотрю прямо на красные фигуры. Судя по тому, что голос Китнисс раздается с левой стороны, значит она фигура поменьше. Правая - Гейл. - Что значит "никуда не пойду"? Кончай дурака валять. Мы с Китнисс здесь только из-за тебя! Мы жизнями своими рискуем, чёрт возьми! - Уходите и не рискуйте. Я никуда с вами не пойду. - Почему? - голос Китнисс стал злее. Она явно не довольна ситуацией. - Приведи хоть один весомый аргумент. - Джулии больше нет. Я - не она. Джулия умерла несколько месяцев назад. Именно тогда появилась я. Вашей подруги больше нет... Это первая причина. - Что за бред ты... - Вторая причина, - перебив Гейла, я опустила голову вниз и прикрыла глаза. Придётся озвучить те болезненные мысли, что уже давно крутились в моей голове. - Там, куда вы хотите меня забрать, я мало того, что никому не нужна. Меня ненавидят. Я убила больше сотни ваших солдат. Я расправилась с ними со всей жесткостью, которая мне присуща. Ваши люди умирали в смертельных муках. А я - я была довольна, что хоть кто-то ощутит всю ту боль, что я перенесла. И вы думаете, что в тринадцатом дистрикте найдётся хоть один человек, не посмотревший на меня со злобой и презрением? Не захотевший убить меня? Отомстить? Если я захочу умереть - я обращусь к президенту. Он это сделает безболезненно. - Никто не знает, что это твоих рук дело. Твоё имя нигде не оглашалось. Все считают тебя погибшей. - Тогда как вы узнали? Как узнали, что это тело Джулии? - Догадались. Мы твои друзья, помнишь? Понять тебя по привычкам и поступкам для нас было трудно, но кое-кто подсказал нам... Чёрт, это не важно! Пошли с нами! Скорее! - Китнисс подошла ближе ко мне и, схватив меня за руку, дёрнула за собой. Гейл встрепенулся. Ему явно не понравилась такая неосторожность девушки. - Вы были друзьями Джулии. Мне вы - никто. Пока что у меня нет причин идти за вами. Дайте хоть одну - я пойду, - я освобождаюсь от хватки девушки и прикрепляю мечи к себе за спину. Они не причинят мне вреда. А если что - обратить ногу в боевой режим будет легче лёгкого. - Я ведь вам для чего-то нужна, так? Вы не по доброте душевной и из-за дружеских чувств пришли сюда, верно? - Как ты... - Джулия бы купилась на уловку с друзьями и свободой. Я - нет. Я вам для чего-то понадобилась. В ином случае, вы бы уже давно меня забрали... Так что? - Коин знает, что ты - это ты. Ты нужна ей, чтобы переломить ход войны. Она считает, что только ты сможешь победить двух других мутантов и добраться до Сноу. Тебе это под силу. - Спасибо за честность, - сперва стоит поблагодарить, потом накинуться. - Но с чего вдруг я должна помогать ей и сражать против своих напарников? Нас многое объединяет и я, может, не хочу убивать их. Что я получу в замен за такую услугу? - Президент гарантирует тебе полную свободу, после победы в войне, снятие всех обвинений и ты лично убьёшь Сноу. Это хорошая цена? Я думаю. "Снятие всех обвинений" звучит заманчиво, однако, на кой оно мне, если я жажду лишь одного - смерти? В чём толк: умереть в тюрьме, умереть от собственных рук, от репрессии или от рук Сноу? Всё равно итог один. Но вот последний пункт... Да... Он мне определённо прельщает. Я бы с удовольствием не убила бы, так провернула бы со Сноу всё то, что он сделала со мной. А что? Я итак безумна. Мне можно. Сумасшедшей дважды не сочтут. - Я согласна под таким условием: да, я убиваю президента саморучно, но после войны, я хочу просто раствориться. Хочу, чтобы все снова сделали вид, что меня не существует. Договорились? - Да. Это одно и то же, - голос Китнисс подобрел и она снова приблизилась. - Джулс... Я... Я даже передать словами не могу, как я сейчас рада узнать, что это ты. Мы так... Мы все скорбели. Больше всех Пит. Ему труднее всех. Нам всем было трудно без... - Хватит мне лгать, - мне надоело слушать, как мне вешают лапшу на уши. Достаточно. Сняв с себя очки, благо я умею это делать самостоятельно, и расстегнув несколько чешуек на шеи сзади, я сказала: - Как я уже и сказала: Джулия бы поверила. Я - нет. - Но ведь ты - это она! Что за околесицу ты несёшь?! - Китнисс взяла меня за плечи и слегка потрясла. До этого я не смотрела на неё. Ждала, когда мои глаза привыкнут к свету, но сейчас, подняв на неё взгляд, я постаралась улыбнуться. Очень плохая попытка, но она как нельзя кстати описывает ситуацию: лживая улыбка - лживые чувства. Стоило мне взглянуть Китнисс в глаза, как та отшатнулась и, взявшись отчего-то за грудь, часто задышала. - Боже, что они с тобой сделали... - Я же говорила. Я - не она. У меня нет имени. Зовите как хотите. И да: мне нужно во что-то переодеться. В таком виде меня могут узнать и вся операция рухнет, - монотонно вещая, я кинула очки на пол и подошла к парочке ещё ближе. Я до конца им, конечно, не верила, но от чего-то - очень хотелось. К тому же внезапно замолчавшая мама заставила меня изрядно напрячься и не подумав решиться на такой абсурдный план. Но был в моём нынешнем состоянии плюс. Если что-то пойдёт не так - совершить суицид не составит труда. Сноу нет рядом, он меня не воскресит. Доспехов на мне скоро не будет, а пальцы - всегда при себе. Одно лишь неловкое движение и я получу то, чего мне так хочется, быстрее, чем планирую.

***

Летели мы долго. Очень долго. И за это время ни я, ни мама не издали ни звука. Я лишь поблагодарила Китнисс за одежду, которую она дала мне, чтобы переодеться, указала ей что делать с моими доспехами и попросила перчатки. В доспехах мои пальцы сами напоминали перчатки. Без них - уродство. Если ногу можно было спрятать в сапоге и штанах, а лампочку от позвоночника легко прикрывал воротник плотной рубашки, то с пальцами дела обстояли хуже. Мало того, что они уродуют и без того покалеченное тело Джулии, так они ещё и боль причиняют. Когда я переодевалась, раза три так точно царапнула себя. Поэтому перчатки были мерой безопасности, нежели прихотью... Когда же мы наконец приземлились, моё сердце забилось чаще. Не из-за волнения, не из-за предвкушения чего-то. Из-за страха. Я боюсь заходить внутрь. Всё это может оказаться не более чем ловушкой. Я это так боюсь... Не хочу опять быть марионеткой в чьих-то руках. Хочу быть пылящейся куклой, с оборванными ниточками. Чтобы никто не мог мной больше воспользоваться. - Эй, да это ж... - охранник на входе был, мягко говоря, шокирован. Возможно, из-за меня. Ну, да - не ждали, а я жива. Что в этом такого? Я не понимаю... Возможно, разучилась понимать. Я тупо смотрю вперёд и стараюсь не просто не обращать внимания ни на кого, я стараюсь никого не слушать и не слышать. Просто абстрагироваться от всего мира и быть куклой без ниток. Слегка прихрамывая и издавая лёгкое металлическое бряцание, я иду следом за Китнисс и Гейлом. Многие их уже спрашивали обо мне и каждый раз, когда разговор заходил о моей персоне, они с опаской и сожалением глядел на меня, на мою скучающую пустую физиономию. Я даже не видела их лиц. Я смотрела вперёд, по сторонам. Шла медленно, не спеша, побрякивая пальцами в карманах штанин. Я ждала подвоха. Ждала внезапного монстра из-за угла. Я была уверена, что стоит мне повернуть в очередной коридор и Китнисс с Гейлом отойдут в стороны, чтобы дать монстру меня сожрать. Краем глаза я наблюдала за ними. Ждала, что если они хоть как-то попытаются расступиться, то я сниму перчатки и выколю им глаза. Пусть только дадут повод в них усомниться... Повернув в очередной раз, парочка снова остановилась, но в этот раз они произнесли уже совсем другую фразу, нежели прежде. - Уйди. Она не готова. Сейчас ты мало чем можешь ей помочь. Джулс, она... Она пострадала сильней, чем мы все думали. Дай ей отдохнуть... Мы понимаем твои чувства, она нам тоже не безразлична, но и ты её пойми!.. Да послушай ты, она даже... - Что происходит? - тихо, но внушительно спрашиваю я. Да, я вся в себе, но когда мне хочется что-то узнать - мой кокон приоткрывается. - Кто там? - Джулия... - Гейл и Китнисс расступаются, а я сильно напрягаюсь и готовлюсь снимать перчатки. Монстр, он здесь. Пришёл меня съесть! - Джулс... Какой знакомы голос. И человек, что стоит передо мной, знаком мне. Очень знаком. Высокий, светловолосый, с короткой стрижкой. Его ясные голубые глаза смотрят на меня с одновременной печалью и радостью. Его мощная грудь то вздымается, то опускается, говоря о недавней нагрузке, от которой его дыхание сбилось. Одна его рука тянется к моему лицу и хочет что-то с ним сделать. Мне не нравится. Сделав шаг назад, я слегка прищуриваюсь и, обдумав всё ещё раз, спрашиваю: - Кто ты? - Ты, верно, шутишь так, да? - парень смотрит на Гейла и Китнисс, словно ожидая, что они подтвердят это. - Было бы просто прекрасно, если бы она шутила... Увы нет. Она и нас-то не сразу вспомнила. Только после того, как мы сказали ей наши имена, что-то прояснилось, - Китнисс была явно печальна. Она не хотела огорчать белобрысого парня. - Мне жаль. - Джулс, это я! - парень хватает меня за плечи и, приблизив к себе, продолжает восклицать: - Это же я - Пит Мелларк! Ну же! Ты не могла меня так просто забыть, Джулия! Я же... Я же тебя люблю, ты помнишь это? Это... Неожиданно. Теперь всё встаёт на свои места. И... Как он только посмел такое сказать? Как только хватило наглости?! Усмехнувшись, как обычно неудачно, я высвобождаюсь из рук Пита и, отодвинув его своей рукой, говорю: - А ведь она умерла, думая лишь о тебе одном. Когда она только впервые очнулась после арены, её первая мысль была о тебе. Она до последнего надеялась, что ты придёшь за ней и спасёшь... Лжец. Ты никогда не любил Джулию. Ты ею пользовался как и все. Она была тебе удобна, была нужна для чего-то. Но больше этого не будет. Просто потому, что Джулии больше нет. Она мертва. Месяца три или четыре, как мертва. Я лишь её тело. Я то, что осталось от бедной девочки. И я бы рада была упокоить её тело, но пока что у меня есть дела в этом мире. Но как только они закончатся, Джулия обретёт покой. Я ей обещала... А теперь, дай мне пройти. - О чём ты вообще? Что ты несёшь? Джулия, прошу, прекрати так надо мной издеваться! - Китнисс, Гейл, пожалуйста, помогите мне обойти это чудовище. Я не хочу видеть человека, в которого Джулия так верила, и так сильно ошиблась. - Пит, тебе лучше уйти, - мягко шепнул Гейл и, слегка оттолкнув парня в сторону, они с Китнисс продолжили свой путь дальше. Я пошла за ними. Чудище осталось позади. Я пережила встречу с ним. Славненько. Джулия, поверь мне, всё это я делаю ради твоего же блага. Просто поверь мне, ведь... Я была тобой... Ты помнишь?