Костицын

Я шёл всё утро и где-то к обеду я всё-таки добрел до города. Я понимал это только потому, что жара стояла невыносимая, не такая лёгкая и славная, как раньше (утром), а именно жгучая (теперь, в обед). И город показался мне самым, что ни на есть, образом этой жары. Он был не большим, но у каждого, даже самого маленького домика имелась башенка с голубой остроконечной крышей. Сами домики были вырезаны из желтого камня и очень напоминали мне по цвету и атмосфере, царившей в городе, египетские пирамиды. Я шел по улице, но не видел никого. Людей в городе не было, ни одного человека. Я бродил по нему, пока солнце не начало опускаться под воду, а сам я не оказался в самом центре у огромной ратуши, которая, как мне показалось, являлась главным зданием этого городишка. Подумал я так не только потому, что она была в центре, но и главным образом потому, что ратуша была огромной по сравнию с остальными домишками и стены её украшали рельефы изображающие океан и рыб в человеческой одежде, бегущих с тростями и зонтиками по этим волнам. Все рыбы были явно деловые, но лица их были взволнованы казалось не проблемами на работе, а чем-то действительно пугающим и жутким. Все рыбы словно убегали от чего-то и я решил обойти ратушу вокруг, чтобы, возможно, увидеть то, от чего так отчаянно убегают каменные рыбы. Я обошел здание, но обнаружил всего-навсего вход в него и только я собирался зайти в его пугающую черноту, как из дверного проема прямо на меня выбежала перепуганная, теперь уже самая настоящая рыба на ногах. Рыба на ногах натолкнулась на меня и я, выпучив глаза на неё, брезгливо оттолкнул её от себя. Рыба упала, скатилась по ступеням, затем снова поднялась на ноги и убежала куда-то вглубь города. Я стоял на месте с чувством абсолютного шока и не мог пошевелиться. Всё смотрел туда, где ещё минуту назад за желтыми стенами скрылась рыба с ногами, одетая в черный фрак и черные штаны. О черт! На этой рыбе были самые настоящие лакированные ботинки, как те, что когда-то носил мой отец. На рыбе! Странно, что у неё ещё не было усов.. Я стоял и думал об этом, как вдруг сзади меня окликнул приятный женский голос и я обернулся, чтобы посмотреть кто меня звал. - Сэр? - спросила незнакомка. И я увидел, что сзади меня стоит ещё одна рыба, не менее перепуганная, чем первая. Это явно была женщина. В плавнике она держала зонтик, который, видимо, защищал её от назойливой жары, а сама рыба была одета в лёгкое розовое платье. Ног её я не видел сквозь складки ткани, но подозревал, что они точно должны там быть и мысль о рыбьих ногах не давала мне покоя. - Сэр! - всё также взволнованно продолжала женщина-рыба, - Вас не должно здесь быть, сэр! Вы должны немедленно бежать, если не хотите огромных неприятностей! - Но какие могут быть неприятности? В городе ведь никого нет, - и я беспечно развел руками, показывая мисс рыбе на пустые домики, в надежде успокоить её и по большей части себя. - О вы ошибаетесь, сэр! Вы невероятно ошибаетесь, если думаете, что здесь никого нет и вы будете ещё многим глупее в своих догадках, если думаете, что в этом городе безопасно! Я выпучил глаза, но не смог сказать ни слова в ответ. - Бегите! - закричала рыба и указала мне зонтиком в ту сторону, куда ещё недавно убежал рыб во фраке. И мне ничего не оставалось, кроме как рвануть в том же направлении. Я побежал, как сумасшедший, хоть и не понимал чего именно мне бояться. Желтые домики всё также смотрели на меня своими мёртвыми глазками без окон, черными-черными, как самая глубокая впадина океана. Я бежал и бежал и бежал. Бежал и мне было страшно остановиться, мне было страшно оглянуться и увидеть то, чего на самом деле следовало бояться. Я выбежал из города, выскочил как пуля, но продолжал бежать, потому что чувствовал и чувства мои были похожи на чувства человека убегающего от огня, хотя я и не знал какого это, но призрачный огонь жег мне спину и я не хотел сгореть до тла. А позже.. позже я столкнулся с настоящим огнем и страх по-настоящему сожрал меня. Я бежал вдоль реки, потому что решил вернуться туда, откуда начал своё путешествие. Иного пути я просто не знал, а если бы и знал, то вряд ли воспользовался. Вот так я бежал вдоль реки, а в самой реке варились и кипели люди. Их крики я услышал еще издалека, но они не смогли заглушить крики страха внутри моего живота. Он перекричал всех. А люди варились в искусственной реке и рыбы в разнообразнейших костюмах подкидывали поленья в костры, находящиеся в небольших желобках вырытых под рекой. Рыбы смотрели друг на друга, поворачиваясь одним глазом. Их рты шевелились медленно, а я чувствовал невыносимый запах и даже сильный ветер в лицо не мог его согнать. Это был трупный запах горящей плоти вперемешку с запахом восставшей из воды рыбины. Неожиданно, пробегая мимо рыб, я заметил, как одна из них уставилась на меня. Возможно это было случайно, ведь это наблюдение с её стороны длилось не дольше мгновения, но я испугался пуще прежнего и почесал через заросли неведомой мне культуры прямиком к океану, а человеческие крики всё усилялись у меня за спиной. Людская боль становилась запредельной. Мой страх тоже. И стоило мне добежать до морской воды, как я прыгнул прямиком в неё и плыл, не зная усталости, плыл и думал: "Как же здорово будет умереть здесь. Да, здесь. В девять лет одиноким странником. Захлебнуться и задохнуться. Утонуть в бесконечной прохладе, которая пусть и будет ломать мне кости, но так никогда и не сможет. А огонь мог бы. Я знаю, от огня лопаются кости. Я читал об этом. Я знаю..." И с этой мыслью я пошел на дно, но уже не понимал где я. Я пытался по собственной воле умереть в Запределье. Еще не знал, что в Запределье это невозможная процедура, еще более сказочная, на самом деле, чем всё, что происходит здесь по воле самого Запределья.