You must be near!!!

Как и планировалось, поездка была сначала на тренировочную базу, где их должны были подготовить ко всему, что их ждёт. Джон принялся знакомиться со своими спутниками в этой поездке, что хоть как-то его отвлекло от невероятно жгучей боли, которая сейчас просто терзала все внутри, но блондин сумел этого не показывать. Будущие товарищи оказались не такими уж и плохими парнями. У одного из них была, как ни странно, уже жена, которая вот-вот должны была родить ребёнка. Второй был немного замкнутый, но все равно потом разговорился. Они спокойно болтали о жизни, принимая то, что с ними будет дальше, с лёгкой улыбкой на губах. Некоторые боялись этого. Очень сильно боялись. Другие просто стеклянным взглядом уставились перед собой. Третьи чуть ли не рыдали, прося отпустить их домой, а эти трое, в принципе, держались молодцом, иногда успокаивая других. Накатила просто безумная тоска по Шерлоку, буквально за пару секунд, после того, как он скрылся из виду, и эта тоска продолжалась, как и до приезда, так и после. Им, как и полагалось, выдали форму, показали им все на базе, выделили казарму, все в армейском духе. Как только им дали свободное время, Ватсон тут же принялся писать письмо своему возлюбленному, предварительно узнав все о доставке писем. " Любимый Мистер Холмс, Все не так плохо, как могло быть. Ребята, которые ехали со мной, оказались хорошими собеседниками и просто товарищами. Много о них не в силах рассказать, так как у меня просто этого не выйдет, ведь я не ты, и о человеке с первого взгляда рассказать все не могу, хоть когда-то и пытался, ну не суть. Территория просто огромная. Площадка для бега с препятствиями, для стрельбы, бассейн, спортзал для рукопашного боя. Рядом есть что-то вроде автошколы, которая учит водить танки. Но я сейчас рад только тому, что вообще умею пистолет в руках держать. Ты там как? Все в порядке? С нетерпением жду ответа, Вечно твой, Джон Ватсон". По приезду обратно, в Шерлоке, словно нечто оборвалось. Потерялось что-то столь важное, а внутри стало дико холодно. Холмс шел, кутаясь в свое пальто как можно сильней и натягивая шарф, но это вовсе ничем не помогало. "Мне 18 и теперь ты не отвертишься, я могу делать, что мне вздумается... " - вспомнились свои же слова и когда Шерлок зашел в комнату общежития то замер. Осознание пришло к нему в голову в один миг, сметая все остальное на своем пути. - Что...но...почему, мистер Холмс? Вы лучший студент нашего университета... - недоумевал директор, держа в руках бумагу, которую ему отдал брюнет. - Я так решил. За вами лишь подпись и официальное заявление, о большем я не прошу. Я потерял смысл учиться здесь дальше, мне от этого более ничего приятного... – ледяным тоном ответил Шерлок. Машина, похоже, гнала даже слишком быстро, но Холмс этого и не замечал вовсе. Ему было ужасно плохо, и он не знал, как заглушить это. Он просто терпел, пропуская шестой по счету звонок от брата и заворачивая к своему загородному дому. К их с Джоном дому... Письмо пришло через день, Холмс очнулся в гостиной на диване, как услышал звонок в дверь и тут же ринулся туда. Взяв письмо, и бегло расписавшись, парень попросил учтиво почтальона подождать пока на кухне, и он сразу отдаст ему новое. Сев на полу у камина парень положил чистый лист на столик и стал писать. "Любимый мистер Ватсон, Я рад, что с тобой все в порядке, это дает мне некое облегчение. Со мной тоже все хорошо, сейчас я у нас дома сижу и пишу этим мелким витиеватым почерком, который только разве что ты в силах разобрать, тебе ответ. Почтальон сидит на кухне и что-то бурчит о своем графике работы. Зануда тот еще, да и любитель пончиков, потому что его жена работает в лучшей кондитерской Лондона. Ну да ладно, не буду исписывать бумагу своими резкими дедуктивными наблюдениями, которые я делаю буквально на автомате... Майкрофт достает тем, что я его снова игнорирую, но думаю это ненадолго, ему просто скоро надоест. Ну а так все, правда, хорошо. Надеюсь, что и у тебя дальше будет также, любовь моя. Навеки твой, Шерлок Холмс". Блондин, так же получив письмо, быстро бегал глазами по строчкам с таким родным почерком… Ватсон аккуратно провел по последней строке пальцем, будто чувствуя, как это писал Шерлок, и от этого замирало сердце, затем болезненно сжимаясь. Уже одна ночь. Одна ночь, наполненная просто диким одиночеством и Джон думал, что сойдёт с ума за эти пару часов, проведённых не с Холмсом. На следующий день начались их тренировки, и юноша старался найти в этом то, что может отвлечь. Начиналось все с бега с препятствиями, где почти все будущие солдаты просто падали, буквально спустя 10 метров дистанции. До конца дошли только они с тем самым парнем, который был вначале замкнут, чем отличились в первый же день. Потом им выдали расписание, по которому они будут следовать ещё месяц, а потом, как Ватсон и думал, их отправят в Афганистан. Стрельба так же прошла весьма успешно для блондина и для его нового знакомого, и они так снова отличились, чем вызвали уважение к себе даже у старшин. Хоть и все тело буквально ныло после такой высокой нагрузки, к которой Джон ещё не привык, он нашёл в себе силы написать ответ Шерлоку. " Любимый мистер Холмс, Первая тренировка - будто пару сотен расследований по всему городу. Это просто страшно утомительно. Ну, зато, в первый же день я был одним из тех, кто смог добежать до конца. Остальные сдались буквально после двух препятствий. Было, конечно, весело, но я ожидал от них большего. А ещё, так получилось, что один из парней чуть не сломал себе руку, но я смог вовремя все вправить, так что теперь меня начали называть доком. Я надеюсь, что ты все равно улыбаешься, да? Вот прямо сейчас ты непременно должен улыбнуться, для моего спокойствия. Надеюсь, с тобой все будет в порядке, так как я уже переживаю за тебя. Не знаю, когда снова смогу ответить, ведь ближайшие три дня буквально забиты этой подготовкой, но постараюсь написать при первой же возможности. Жду ответа так же и от тебя, Всегда твой, Джон Ватсон ". Один день длился вечность. Шерлок просто лежал на диване, смотря прямо перед собой в потолок и весь смысл его существования сейчас заключался в ожидании продолжительного звонка в дверь, после которого он тут же ринется и получит новое письмо. Это самое главное. Это все что у него осталось, чтобы держаться, письма Джона, он их получал и тут же сбивчиво читал, стараясь точно вникнуть в смысл. Шерлок печально улыбнулся, читая письмо от Джона, нервно покусывая губы, а почтальон уже привычно сидел на кухне, зная, что Холмс его без письма в ответ всяко уже не выпустит. Сев за стол и почувствовав резкую боль и усталость от отсутствия аппетита и почти двое суток без сна, Холмс быстро стал тереть глаза, надел очки и принялся писать ответ. "Любимый мистер Ватсон, Я ни на мгновение в тебе не сомневался, ты ведь лучше всех, так что я лишь безмерно рад и горд за твои успехи. Ты молодец, как я и говорил однажды, ты обязательно сделаешь этот мир намного лучше... Конечно, я улыбаюсь, Джон, твои письма именно улыбку у меня и вызывают. Ни о чем не переживай, со мной все в полном порядке. Я занимаюсь экспериментами и читаю книги, которые купил совсем недавно, потому все в полном порядке, нет поводов для волнения, правда. Я буду ждать твоего письма с нетерпением... Твой личный Лондонский дождь с оттенком синего шарфа, Шерлок Холмс". Помимо того, что эти три дня Джон усердно трудился, письмо пришло с задержкой, что немного начало нервировать Ватсона и это отражалось на его действиях. Добродушный и жизнерадостный парень, иногда отключал все это, будто впадая в транс какого-то отчаяния, и искал спокойствия даже в драках. Но, исключительно на тренировках, отведенных им. Так что соперники действительно старались не попадаться под горячую руку, практически сразу сдаваясь, на что Джон искренне удивлялся и просто просил ставить в соперники его товарища. Ведь тот единственный, кто боролся до последнего, даже если немного могли переборщить, случайно разбив нос или сделав очередной синяк, который не пройдёт ещё очень долго, но после этого они лишь понимающе улыбались друг другу, пожимая руки после боя. В основном была ничья, ведь силы были буквально равны. Но бывали и удачные случаи, так же, как и неудачные. Не было и минуты, в которой Ватсон не думал о Шерлоке. Он буквально захватил его сознание. Ради Холмса он буквально делал все наилучшим способом, наивно думая, что так он может сократить срок пребывания в этой, можно сказать, тюрьме, где их тренируют, чтобы убивать. В один из таких вечеров блондин разговаривал с Майком, это был тот парень, у которого была жена, и он сказал, что не хочет быть таким. Не хочет быть именно убийцей. Это его пугало, как, собственно, и самого Джона, так что этот разговор запал глубоко в его сознание, и он ночью лежал с открытыми глазами, перебирая в руках свою цепочку с кулоном-гитарой, которую ему подарил однажды Шерлок, с улыбкой проводя пальцем по гравюре. Он просто безумно скучал. Сходил с ума, резко просыпался в ночи, пытаясь найти рядом с собой возлюбленного, но вместо него, Ватсона ждала прикроватная тумбочка, об которую он не раз бился головой. Наконец, ему пришло письмо, что вызвало у юноши чисто детский восторг, и он с улыбкой читал строчки, которые были написаны в письме, затем сам уже писал ответ. " Любимый мистер Холмс, Безумно рад, что даже издалека могу вызвать у тебя улыбку, которая очень дорога мне. Поверь, тебе она идёт намного больше, чем хмурое выражение лица. Надеюсь, ты дом ещё не взорвал? А насчёт книг хотел бы тебя попросить прислать мне что-нибудь. А если будет какая-либо загадка, то я буду просто безмерно счастлив, ведь просто чуть ли не умираю без тебя и без твоих тайн. У меня все пока что гладко, только следовать по расписанию очень сложно, после такого непостоянного режима. Через 5 дней нас отправят в Афганистан, так как считают, что к этому времени будем полностью подготовлены. Ну, буду на это надеяться. Хочу как можно скорей тебя обнять, Навечно твоё Лондонское Небо ". -Так, хорошо, отлично, это решит проблему... - Майкрофт взял папку, на которой Шерлок заполнил несколько листов. Старший брат пришел к младшему, чтобы тот помог в очередном деле о каком-то преступнике, мешающем государству, и нужны были четкие обвинения, чтобы ускорить процесс смертной казни. Пересмотрев показания жены преступника, Шерлок сумел все сделать и отдал законченные выводы и бумаги брату. -Эта женщина, мисисс Хадсон, думаю, будет весьма тебе благодарна, ты избавишь ее от еще больших мучений... - политик поднялся, отдав папку помощнице и та кивнув вышла, а Майкрофт вздохнул, смотря на брата - Ты должен хоть что-то делать, Шерлок, а не сидеть здесь в четырех стенах и просто продолжать ждать. - Не твоего ума дело то, что я творю, Майкрофт... - холодно произнес гений и тут в дверь позвонили, отчего он ринулся, открывая и получая письмо, отправляя почтальона дальше по делам, так как подумал что с отправкой сегодня сам справиться... -О, вы письма друг другу пишите.... - изогнул в удивлении брови Майкрофт, а Шерлок сидел и быстро вчитывался в каждое слово. "Через 5 дней нас отправят в Афганистан" - эти строки были словно резкий удар изнутри, вызывающий дикую боль. -Эй, брат, ты чего? -Вали. Я сделал, что ты просил, теперь уйди отсюда. Немедленно..... "Любимый мистер Ватсон, Нет, наш дом в целости и сохранности, можешь не волноваться об этом. Совсем недавно я помог одной женщине с ее мужем. Ускорил процесс его смертной казни, не представляешь сколь ужасным он был человеком, но доказать все было довольно просто и теперь его жена может спать спокойно... К письму, я прилагаю тебе весьма занимательную книгу Оскара Уальда, портрет Дориана Грея, надеюсь, что тебе она понравится, и ты найдешь ее достаточно для себя красивой и интересной. Я тоже....тоже очень хочу поскорее вновь быть рядом с тобой...так близко, насколько это только будет возможно... Навсегда влюбленный в тебя, Шерлок Холмс." Письмо с книгой было отправлено из почтового отделения самим Шерлоком. Тусклый свет в ванной, парень сбивчиво подставляет подрагивающие руки под ледяную воду, умывая лицо, а затем поднимает голову, смотря на отражение в зеркале. Резкая боль пронзает все естество. Джона заберут туда.... Удар по зеркалу и то вдребезги, руки в крови, шкафчик страдает следующим, он свернут напрочь, а сам гений сидит в углу, забившись в него, закрыв лицо руками. И все тело жутко трясется.