Три правила стального дракона.

Лес был погружён в кромешную тьму. Чернеющие стволы деревьев и снег, оседающий бесшумно на ветках. Ничего и никого кругом. Тишина, которая пугала больше, чем обычные шорохи леса в любое время. Хоть бы ветер пробежался своим дыханием среди голых ветвей! Или какая-нибудь птица вспорхнула в глубине деревьев. Леви была бы сейчас согласна даже на жуткий вой волков в непроходимой чаще. Пустые надежды. Холод же сжимал в объятьях все сильнее, когда девочка замирала, прислушиваясь уже не к звукам – к ощущениям. Если бы не мороз, синеволосая засомневалась бы, что в лесу находиться. Темно, тихо и страшно, как в глубокой яме. Что-то было определенно не так. В воздухе тонко пахло хвоей и дымом, а в животе у Леви было поразительно пусто и тяжело от зарождающегося ужаса. Неспособная понять свой страх, девочка резко сорвалась с места, будто пытаясь убежать от него. Дыхание сбивалось, а ноги налились свинцом и просто отказались подчиняться хозяйке. Скрытая под слоем снега ветка стала непреодолимым препятствием, и синеволосая с громким вскриком повалилась в сугроб. Короткий, совершенно дикий и отчаянный вой разнесся над ночным лесом. Эхо еще несколько минут звучало в ушах Левианны, и когда она вскочила снова на ноги, и когда побежала, не обращая внимания ни на усталость, ни на промокшее от налипшего снега платье, ни на потерянную рядом с сугробом сумку.

***

Синеволосая девочка просто упала на колени, глядя пустым, застланным слезами взглядом на белого волка. Мертвого. Она не могла вспомнить, когда видела еще в их лесах это животное, но ходили легенды, что белый волк – к удаче… и кто-то несколько минут назад накликал на себя беду. Снег окрашивался в темно-красный. Платье Леви было безнадежно испорчено, но она и не подумала двинуться с места, глядя в янтарные глаза умершего животного. Лишь жалобное поскуливаие, вывело синеволосую из оцепенения. Подняв голову, девочка заозиралась, но ничего не увидела, поднялась, игнорируя тот факт, что колени трясутся, обошла уже окоченевшего на морозе волка и не удержала испуганного вскрика. Убитое животное было молодой волчицей, разродившейся дня два назад. Трое из четырех ее щенят лежали немного поодаль, не подавая признаков жизни, а четвертый отчаянно толкал мать крошечной лапкой, поскуливая и подвывая. Леви, недолго думая стащила с плеч волчью шкуру, и, подняв волчонка, завернула его в нее. Подошла к трем щенкам, лежавшим дальше, в надежде, что те живы, но поняла, как ошиблась, увидав маленькие, окоченевшие тельца. Вздрогнула, понимая, что и сама замерзнет насмерть, если не поторопиться, огляделась в надежде увидеть свои следы, и вернуться туда, откуда пришла, но усилившийся снегопад скрыл их полностью. Левианна заозиралась, в надежде увидеть хоть что-то знакомое ей в лесном пейзаже. Ничего. Черные стволы деревьев окружали ее повсюду. По-прежнему непроглядное небо над головой. Ни единой звезды на нем. Хрустящий снег под ногами, и больше ничего. Ни упавшей прошлой весной сосны, ни изгиба замерзшего ручья, ни прогоревшей с одной стороны мертвой ели. - Ну, хоть что-нибудь! Не могла же я заблудиться! И темень такая, как назло, с трудом разбираешь, что вокруг, - запричитала синеволосая, чувствуя снова начинающуюся панику. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось, ноги приросли к месту. Девочка в отчаянии закусила нижнюю губу. Ничего. Совсем ничего. - Куда же я забрела? – снова задала в пустоту вопрос девочка. - Нужно выбираться. Если и не ради себя, то ради волчонка. Холод все нарастал, казалось, будто он издевается, радуется и ликует от возможности причинить почти физическую боль. Леви приходилось идти медленно, потому что каждое движение будто вонзало под кожу тысячи маленьких игл, губы девочки сделались синими, пальцы рук окоченели… что уж было говорить о ногах которые утопали по щиколотку в снегу, а в невысокие валенки раз-за-разом попадал снег. Синеволосая еще долго бы бродила по лесу, если бы не нервно дрожащий свет факела вдалеке. Не раздумывая, девочка побежала туда, откуда виден был огонек, не замечая ни веток, что били по лицу, ни ветра, что возникал при беге и ранил чувствительную кожу. Когда оказалась на небольшой поляне, заозиралась. Девочка была уверенна, что именно здесь видела огонек, но вокруг было темно и тихо. Заметив недалеко от дерева свою сумку, подошла, подняла ее, открыла, и, вытряхнув все содержимое на снег, осторожно уложила в сумку уснувшего волчонка. Изнутри, дубленая сумка из темной кожи была отделана мехом, поэтому в ней сохранялось тепло и можно было не беспокоится, что волчонок замерзнет. Укутавшись снова в волчью шкуру, Леви затянула на талии пояс, закрепила за ним нож, подхватила флягу, склянку с лечебным экстрактом, и отправилась в путь к дому по уже хорошо знакомой тропе. Сил думать о таинственном огоньке, указавшем ей дорогу, об убийстве белой волчицы, сородичей которой в горных лесах никто прежде не видел, и о тревоге, которая до сих пор не покидала ее, думать тоже не хотелось. Оставалось лишь желание накормить волчонка и уснуть, закутавшись в колючее шерстяное одеяло. Знала ли она, что беда одна не приходит?

***

Уже подходя к хижине Грандины, Леви поняла, что что-то не так. Обычно из дымаря круглосуточно валил густой сизый дым, да и не настолько еще было поздно, чтобы травница затушила все свечи и легла спать… подумать только, даже ее не дождавшись. В душе что-то тревожно зашевелилось, и девочка пошла быстрее. Сердце колотилось в груди и отдавалось эхом в ушах, оглушая и почти лишая зрения. Леви становилось дурно от глупых мыслей, закрадывающихся в сознание, и, как выяснилось, те были не напрасны. Уже оказавшись в полуметре от хижины, Леви поняла, что дверь ее открыта нараспашку, а у входа на белоснежном снегу кто-то лежит. Как она добежала до дома, девочка не помнила. На снегу вниз лицом лежала Грандина. Леви подумала, что старушке стало дурно, и она упала, но, с трудом перевернув одеревенелое тело на спину, девочка увидела остекленевший, полный ужаса взгляд. Отказываясь принимать неизбежное, Леви со всех ног бросилась в поселок, забыв и об испугано взвизгнувшем в сумке волчонке, и о холоде – обо всем забыв. Они с Грандиной жили достаточно далеко, но Левианне казалось, что она добежала до нужного дома почти мгновенно. Потом сквозь слезы сбивчиво объясняла раздражённому ее приходом старосте, что с травницей "что-то не так"... И только когда охающие и причитающие селяне столпились вокруг тела, к Леви вдруг пришло ужасающее понимание - Грандины больше нет. От чего она умерла, сказать никто не мог. Ну, умерла ведьма… гадать о ее смерти никто не собирался. "На вид - все в порядке, значит, своей смертью", - решили советом деревенские, а девочку никто и слушать не захотел, все равно, что у знахарки взгляд был напуганный. Похороны Левианна помнила смутно. Глядела пустым взглядом на погребальный костер, и в душе были только усталость и саднящая где-то глубоко в душе боль. А потом ей передали стеклянный сосуд с прахом и приказали развеять по ветру… Обняв на прощание то, что осталось от единственного родного человека, Леви подошла к обрыву над Драконьим ущельем и наклонила сосуд чтобы ветер мог подхватить серо-черные песчинки… и ничего не осталось – только память. Три с половиной года во внезапно опустевшем доме, казалось, тянулись вечность. Слишком тяжело воспринималась потеря единственного близкого человека. Поняв всю жестокость селян после того, как они попытались сжечь хижину Грандины, говоря, что та была ведьмой, Леви отделилась от них окончательно. Волчонок, которого она спасла в тот роковой вечер, превратился в громадного белоснежного волка*, и теперь те, кто жили в поселке, боялись даже приближаться к тому участку леса, где жила воспитанница Грандины. Теперь только тот, кто без злого умысла шел к ней за помощью и не страшился войти во владения травницы, мог пресловутую помощь получить. Леви росла. Чтение книг, оставленных ей в наследство, а так же доброта и умение ладить с животными сделали из нее хозяйку леса. Люди страшились ее силы все больше. Слава о Грандине, пробудившей когда-то Стального дракона, развеивалась подобно праху, а в деревне все чаще шептались о синеволосой девочке, которую Лесная ведьма приютила и сделала своей преемницей. И что Левианна истинная Лесная ведьма, которая однажды свергнет горы, как говорилось в легенде.