Вынужденная посадка

Мы выглядели даже больше, чем странно. Высокий, плотного телосложения мужчина, одетый в строгий черный костюм и розовую в цветочек рубашку, в довершение образа -фиолетовые сапоги. А я — темнокожая барышня в лиловых кедах, и этим все сказано. Это была Польша, если верить Купидону. Даже здесь, среди сотни чужестранцев, он казался непонятным, хотя я прекрасно понимала его речь. И, если это можно назвать странным, на нашу парочку никто не обращал внимания. — Мы что, невидимы? — не удержалась я. Куп улыбнулся, словно я выдала шутку. А дальше указал пальцем на стоящую на остановке девушку. — Это больше напоминает преследование девушки, Купидон. Кстати, как вас называть, я не спросила. — Не имеет значения. А теперь смотрите, — приказал он и замер. Я приготовилась внимать всем тонкостям работы помощника Купидона, но мужчина ничего не делал, ровным счетом ничего. На заметку: нужно спросить, человек ли он? Вдруг его тело покрыто адамантием, как у Росомахи. Так мы простояли несколько минут в полной тишине, я продрогла до костей, и, когда уже открыла рот, чтобы предложить перебраться в ближайшее кафе, из окон которого будет так же видно девушку, он выдал: "Три, два, один". И я представляла, что он достанет стрелу из колчана, который все время был у него за спиной, и как пустит прямо в сердце одинокой девушке, но вместо этого мы наблюдали, как пошел дождь. Это был такой ливень, когда за секунду становишься мокрой и чувствуешь себя отвратительно, у Купера был зонт, огромный и красный. Девушка выглядела потерянной и такой грустной, что мне хотелось предложить ей чашку чая или вроде того. Я сделала первый шаг, но мужчина схватил меня за плечо и велел стоять на месте и не двигаться. — Не вмешивайтесь, забыли? — О чем? — Первое правило в нашей работе: не вмешиваться в жизнь людей, особенно, если они вот-вот встретят свою любовь. — В такой проливной дождь она только извращенца и встретит, — возражение мое пролетело мимо его ушей. — Смотрите и молчите. И я смотрела и ждала, что случится чудо, прямо как в кинотеатре, на сеансе «Советника». Но Куп был прав, я — скептик. Когда остановился автобус и открылись двери, я ожидала увидеть тот самый момент, когда она смотрит на парня, или парень на нее, и все происходит. Она уже знает, и он знает. А здесь появился парень с большими клетчатыми сумками, одну из которых бросил прямо на ногу промокшей одинокой девушке. Она выругалась, парень не извинился. Я была разочарована. — И это все? Он бросил ей сумку на ногу, она выругалась. Да это самый ужасный день в ее жизни. — Вы смотрите, но не видите, Левентина. — Чего? Радуги и летающих единорогов? Купидон закатил глаза и громко недовольно вздохнул. — Ничего, это дело привычки. — А может я просто не подхожу. — Да, видеть любовь может не каждый, Левентина. Но вы ведь плод любви своих родителей. — Ой, да бросьте. Я до сих пор не верю, что вы … — слова не находились, оставалось только размахивать руками. — Летающий ангелок с двухдневной щетиной? Или маленький ребенок с венком на голове? — Маркетологи уверяют, что так вы и должны выглядеть. — Да, а маленькие ягодицы, которые вы дарите друг другу и называете сердцами — это не странно? — Это придумали белые. — Избавьтесь от этой отмазки. Она не красит молодую девушку. Пока мы оживленно беседовали, девушка исчезла, как и парень с огромными сумками. — Куда они делись? — А теперь нам придется идти за ними, — вздохнул Купидон. — Эти ботинки замшевые. — Не повезло тебе, — у меня плохо получалось скрывать злорадство. — Погоди-ка, когда выйдешь на вольные хлеба, я не стану прикрывать тебя. — Может, я не соглашусь этим заниматься.

***

Два месяца спустя Пара на остановке стала моим первым делом. Скептицизма у меня не поубавилось. Хотя я уже не возглавляла список неверующих, но и не пасла задних. Я следовала за Купидоном две долгие недели, пока в один прекрасный день он не заявил, что пора мне прекратить быть в зрительском зале и начинать творить чудо. Первый день прошел не так гладко, как предполагалось, так как всей тонкости этой работы я не просекала. Купер оставался спокойным и хладнокровным. Даже предложил мне взять стрелы для новичков — это были небольшие подсказки, когда встречаешь влюбленную пару, они светятся ярко-красным светом. — У этих стрел есть единственный минус, ты начинаешь доверять им, но не все, что ей кажется, является любовью. — Какая глубокая мысль, но как, ответь мне, я могу распознать любовь, если не верю в нее? — Влюбись, — ответ был настолько банален и очевиден, что я даже не смогла произнести отличную хлесткую фразу, от которой Купер бы в очередной раз закатил глаза. — Давай уже свои стрелы. Я готова выйти на охоту. — Держись Канзас-сити, она идет, — в лицах произнес Купидон. Три последующие недели тянулись со скоростью улитки. Если говорить в деньгах, то я заработала жирный ноль. Врать матери было все сложнее и сложнее. Дочь, которая уходит ни свет ни заря, и возвращается глубокой ночью, а денег на карточке не прибавляется. От нервов я сбросила шесть килограммов, от чего меня ждал тот самый «особый» разговор, в котором родители разыграли хорошего и плохого копа: — Скажи нам, Левентина, у тебя проблемы? — Нет. — Ты принимаешь наркотики? — пошла в наступление мать, у нее даже ложка из рук выпала. — Не-е-ет. «Лучше бы принимала». — Распространяешь? — включился отец. — А, похоже, по моим ультра-модным шмоткам и дорогому мобильнику? Может, к вам федералы приходили за моей тушей или по телевизору показывали? — У нее парень появился, — кивнул головой отец. — Никто у меня не появился, ладно? Я просто сейчас стажируюсь в огромной фирме, — и хотя я скрестила пальцы за спиной, отчасти это было правдой. То, чего они не знают, им не помешает. — И что за фирма? Чем она занимается? — Предоставляет услуги. — Интимного характера? — не унималась мать. — Ладно, этот разговор ни к чему не приведет. Так что я отправляюсь спать, устала. Все вопросы завтра, ок? — Запомни, если ты забеременеешь, — кричала мать, но я громко хлопнула дверью своей комнаты. Да, я пострадала за любовь. И скорее всего не в последний раз. *** — Извини, но это не работает. Меня хватило на полтора месяца. Мы странствовали по свету и навещали незнакомых людей, очень скоро все лица сливались в одно, и вспомнить кого-либо было невозможно. Купидон старался держаться спокойно и сдержано, но в один прекрасный момент сдался и он. — Ладно, не хотел я этого делать, но другого выхода нет. — Я уволена? — Нет, переведена. Теперь будешь обучаться на практике сама. И без моей защиты. — Что это еще значит? — Что ты была права, нас не видно и не слышно. Но с завтрашнего дня ты возвращаешься в социум. Чтобы научить птенца летать, иногда нужно сбросить его из гнезда. — Ты что, меня с небоскреба сбросишь? — Нет. Но надеюсь, у тебя хороший вестибулярный аппарат и нет проблем с полетами. — Ты что, действительно меня сбросишь? — Нет. Ты завтра полетишь на самолете как стюардесса. И твоя задача - найти пару. — В самолете? А почему бы не во время Бразильского карнавала? Чего не в Бронксе или в Детройте? — Левентина, ты все усложняешь! Завтра приходи раньше и жди указаний от администратора. У нее будут все документы и инструкция. Кстати, на твоем месте, я бы все правила фирмы выучил наизусть. — То есть, мне нужно вычислить пару без вмешательства? — О, значит не все мои слова пролетели мимо твоих ушей. Я поражен. — Этот тон — новая нотка в твоем образе? — Ничего не испорть, меня рядом не будет. — Это экзамен, — смекнула я. — Сколько претендентов на должность? — Достаточно, так что не заводи песню о белых, прошу тебя. Я все смотрела на Купидона и думала о жареном цыпленке. Наверное, было бы намного проще распространять наркотики, чем найти пару среди сотни незнакомцев. — Я постараюсь не подвести тебя. — Да, постарайся. И не вздумай одалживать, — он изобразил скобки, — столовые приборы. — А пить можно из маленьких бутылочек? Купидон закатил глаза и указал на дверь за моей спиной. Единственное, что мне нравилось в этой работе — никакого транспорта, стоит открыть дверь, и ты в другом месте, даже на другом конце Света. Вот и смотря на ручку двери, я думала о том, что мне этого будет не хватать, как и Купидона, которого и след простыл.