Болезнь Спока

Споку пришлось столкнуться с фактами. В голове стучало, горло болело, а в желудке была тяжесть. Учитывая то, что на корабле была вспышка Ригелианской лихорадки после возвращения из разведывательного полета, логично было предположить, что и у Спока Ригелианская лихорадка. Логика, не смотря на свою жестокость, была единственным приемлемым способом решения любой проблемы. Поэтому Спок встал на полчаса раньше и приготовился пойти в лазарет. Он был уверен, что Маккой не проснется так рано утром. Доктор часто засиживался в медотсеке допоздна, в обнимку с чашкой черного кофе, пока глаза не слипались от усталости. Для Маккоя было бы логичным решением лечь спать пораньше, чтобы он мог отдохнуть к утру, но, похоже, это никогда не приходило доктору в голову. К тому же, насколько Спок мог сказать, Маккой никогда не придавал значения собственному здоровью, только чьему-то еще. Это было нелогично. Двери медотсека скользнули в стороны, и обоняние Спока уловило знакомый запах медикаментов и дезинфицирующих средств. Он прошелся по отсеку, ища сестру Чепел. Эта женщина трепетно относилась к нему, так что Спок считал мудрым найти того, кто был точно готов помочь ему в лечении. — Коммандер Спок, — приветствовала его Чепел, но ее улыбка увяла, сменившись беспокойством, когда она посмотрела на него. — Сестра, было бы разумно осмотреть меня на предмет симптомов Ригелианской лихорадки. У меня проявились ее признаки. — Ох, только не вы, коммандер. У нас так много случаев на этой неделе. Позвольте мне вызвать М’Бенгу, чтобы он осмотрел вас. Спок молча сел на ближайшую свободную кровать, и экран тут же начал высвечивать его показатели. Они были такими, как он ожидал: учащенное дыхание, пульс и давление повышены. Изменения минимальны, но, тем не менее, они свидетельствовали о внутренней инфекции. — Он скоро будет, мистер Спок, — сказала Чепел, глядя на экран. — Можете перечислить ваши симптомы? — спросила она, поднося к нему медицинский трикодер. —У меня была сильная головная боль прошлым вечером в 2300. Она сопровождалась коротким приступом головокружения и тошноты. Так же я был неестественно замерзшим и усталым. — Спок отодвинулся от монотонно жужжащего трикодера, из-за которого в его голове снова начало что-то пульсировать. — Кажется, у меня так же повышена чувствительность к звуку. — У вас повышенная температура. М’Бенга сверит ее с показаниями вулканцев, но она выше, чем при вашей последней проверке. — Коммандер, — раздалось от двери, и Спок посмотрел на улыбающееся лицо М’Бенги. — Кристина говорит, вы тоже подхватили лихорадку. — Его температура выше нормы. Так же, как и другие показатели. Я думаю, это случай Ригелианской лихорадки, — сказала Чепел, обращаясь к М’Бенге. — Я позвала вас, потому что вы разбираетесь в физиологии вулканцев. Если это она, то я дам ему стокалин. — Хорошо, сестра. — М’Бенга посмотрел на Спока. — Можете повторить мне все симптомы? **** Спок нахмурился, уставившись на сканер. — Это какие-то обломки. — Какие именно, Спок? — Если бы я знал, я бы доложил, капитан. — Он отвернулся от сканера, моргнув от яркой подсветки. Хорошо, что он утром пошел в медотсек. M’Бенга подтвердил диагноз Чепел. Как Спок и думал, это была Ригелианская лихорадка. Ему ввели нужную дозу стокалина, но он отказался от отдыха, сказав что должен быть на мостике через час. M’Бенга предупредил его о возможном приступе тошноты — как и все гипоспреи, этот может вызвать дискомфорт в его желудке, к тому же, это было одним из симптомов лихорадки. Споку нужно было приходить за инъекциями следующие три дня. Каждый укол давал временных эффект, но когда в кровеносную систему попадало достаточно антибиотика, вирус погибал. Первая доза стокалина обычно подавляла симптомы. Это помогло. Головная боль притупилась, и он был в состоянии выдержать чересчур громкое приветствие Кирка, когда тот появился на мостике десять минут спустя. И его температура снова упала до нормы. Но теперь не только вернулись старые симптомы, но и появились новые. Повысилась чувствительность к свету и звукам, нарастала головная боль, грозя превратиться в мигрень, а желудок бурлил. — Мне нужен ответ, Спок, — негромко сказал Кирк, глядя на главный экран. — Я не могу дать ответ на вопрос, не имея достаточно данных, — холодно ответил Спок, выпрямляя спину. Открылась дверь, но Спок не стал смотреть, кто вошел. В этом не было необходимости — мгновенье спустя его имя произнесли слишком знакомым голосом. — Спок! Ты скрытный зеленокровный гоблин! Спок посмотрел на него, стараясь выглядеть равнодушным. Он поднял бровь, встретив яростный взгляд Маккоя. — Какие-то проблемы? — Да, проблема в том, что ты разнес Ригелианскую лихорадку по всем коридорам! — рявкнул Маккой и повернулся к Джиму. — Ты знал об этом? Кирк перевел взгляд со Спока на Маккоя. — О чем знал? — Спок подхватил лихорадку, которую принес десант из последней высадки. Спок подавил вздох, позволив себе лишь неглубоко выдохнуть и повернулся к сканеру. Никаких новых данных по обломкам, плавающим в пространстве, как бы ему ни хотелось обратного. Он бы лучше занялся их анализом, чем слушал ругань главного судового врача. Не то чтобы Спок пытался избежать доктора Маккоя утром, он просто не посчитал его присутствие необходимым при обследовании. — Спок? Спок обернулся на голос Кирка и развернул кресло, чтобы встретиться с ним взглядом. — Это верно, что я пришел утром в лазарет на обследование. Когда было установлено, чем я болен, мне ввели необходимые антибиотики. Я не видел никаких оснований для уклонения от своих обязанностей. — Черт тебя возьми, Спок, микробы! Спок повернулся к Маккою. — Разве смысл антибиотика не в том, чтобы предотвратить распространение вируса? — Да, но ты вулканец, а не человек! На тебе это работает по-другому. Тащи свою задницу в лазарет, Спок, сейчас же! — Я не считаю необходимым мое присутствие в лазарете, если я в форме. Тем не менее, мне пора делать следующую инъекцию стокалина. Извините меня, капитан? — Он встал и одернул рубашку. — Он тебя извиняет, — сказал Маккой, подталкивая его к выходу. Спок посмотрел на Кирка через весь мостик, ожидая официального разрешения. — Черт возьми, Спок… — Иди, — сказал Кирк. — Чехов, займитесь сканированием. Сулу, управление только на тебе. Спок, — он повернулся к нему, — отдохни до конца дня. Спок нахмурился, и открыл рот, чтобы выразить протест, но счел благоразумным закрыть его как можно быстрее, когда почувствовал, как желчь поднимается к горлу. Его самочувствие сейчас только ухудшалось. То время, которое он провел, превозмогая себя, он мог бы потратить на медитативный транс или отдых. Споры с врачом ни к чему ни приведут. — Как скажете… Капитан, — произнес он, направляясь к выходу с мостика. Он мог почти расслышать, как Маккой одновременно бесится и ухмыляется, когда они вошли в турболифт. Доктора распирало самодовольство от того факта, что он наконец-то поймал Спока и злость от того, что Спок перенапряг себя. Или, возможно, он был просто раздражен что упустил шанс подразнить его. Это Спок понять не мог. Он снова почувствовал, как поднимается желчь, и решил ускорить шаг, спеша к уборной в холле. Лучше было очистить желудок, чем подавлять тошноту, тем более, что это должно облегчить его состояние. Не говоря уже о том, что следующая доза стокалина заставит его желудок взволноваться еще больше. — Спок… Спок поднял палец в человеческом жесте, означавшем “один момент”. Он не стал ждать ответной реакции Маккоя, времени на это у него не было. Когда он закончил, то вытер рот тыльной стороной ладони и вышел из кабинки… Уткнувшись прямо в доктора Маккоя. Спок ожидал остроумное замечание, но тон Маккоя был предельно серьезен. — Когда ты делал последнюю инъекцию, Спок? — Примерно семь целых три десятых часа назад, — тотчас ответил Спок, хотя чувствовал себя “вне игры”, как называли это люди. Он обошел Маккоя, и молча вымыл руки. — Она тебе вообще помогла? — спросил Маккой, снимая трикодер с пояса. — Тебе пора вводить новую дозу, но выглядишь ты дерьмово. Спок не стал констатировать очевидный факт — что он чувствовал себя разбитым. Спок высушил руки и вышел в коридор. — Как и другие препараты, этот имеет свои преимущества и недостатки. — Другими словами, он вызывает у тебя тошноту. — Это верное предположение, доктор. — Препарат снизил симптомы? — Он немного ослабил дискомфорт. — Всего лишь “немного”? — Верно. — Но они снова усилились сейчас? — Очевидно. Они шли через безлюдный медицинский отсек. Сейчас была середина дня, но здесь никого не было. Это означало, что заболевшие Ригелианской лихорадкой уже поправились, и их выписали. Это была хорошая новость, не считая того, что Спок чувствовал себя хуже, а не лучше. В некоторые моменты, такие как сейчас, он был сильно недоволен своей получеловеческой—полувулканской физиологией. — Садись, — сказал Маккой, махнув в сторону ближайшей кровати. — Я хочу увидеть твои показатели. — Доктор, я считаю излишним… — Я тебя не спрашивал, черт возьми! Это мой лазарет. Сядь! Спок приподнял бровь, но сел. Его показатели ухудшились. Его давление поднялось по непонятным ему причинам, и даже видя свой пульс на экране, он чувствовал, что его сердце колотится слишком быстро и неровно. — Из-за вашей зеленой крови все непредсказуемо, — пробормотал Маккой под нос. — Я не знаю, нужно мне увеличить дозировку или снизить ее… Такое давление — это плохо. Спок ничего не сказал, частично потому, что ему нечего было сказать, и частично — из-за того, что комната начала кружиться, и его бросило в жар. Возможно, ему стоило остаться на мостике, занять ум какой-нибудь задачей. Тогда бы он не заметил симптомы такой интенсивности. — Спок? — Я чувствую головокружение, доктор. Если бы вы могли ввести мне стокалин поскорее, я был бы очень благодарен. — Что же, когда-то должен был случиться первый раз, — пробормотал Маккой. — Ладно, держись. Я дам тебе седативное, прими его когда вернешься в свою каюту. Я не должен отпускать тебя, но... — Я воздержусь от контакта с другими членами экипажа, до тех пор, пока мои симптомы не пройдут, — ответил Спок. — Ясное дело, воздержишься. — Доктор вколол гипоспрей ему в руку. — Вот седативное. Оно должно вырубить тебя, так что будь готов заснуть прямо там, где примешь его. Спок взял таблетки и немного покрутил их в пальцах. — Сообщите капитану Кирку, что я… — ...Сегодня не вернешься на пост? Ага. Я думаю, он уже понял это. Слова “Ригелианская лихорадка” должны были намекнуть. — Маккой закатил глаза. — Серьезно, Спок, Джим может о себе позаботиться пару дней. Спок поднял бровь. В последний раз, когда он был занят важной миссией на Новом Вулкане и не мог сопровождать капитана, Кирк умудрился в течение трех часов сломать пять костей. — Я надеюсь, — негромко добавил Маккой. Чувствуя себя гораздо хуже, чем в тот момент, когда он понял, что заболел, Спок поднялся на ноги и молча покинул лазарет.