Сальватора

Ночной воздух помог Хиджун окончательно прийти в себя. Она почти бежала вслед за Чимином, который, чуть сгорбившись, торопливо шагал вдоль обочины. Они шли в полной тишине, нарушаемой лишь рычанием моторов торопившихся домой машин. Хи чувствовала себя маленькой провинившейся девочкой. Хотелось схватить парня за руку, заплакать и попросить прощения. Она никогда не могла спокойно смотреть, как Пак на неё злился. — Чимин, — позвала Ким, остановившись под уличным фонарём. Он замер и вопросительно посмотрел на девушку. — Чимин, я не хочу идти домой. Украденный дневник жёг кожу под плотной кофтой и не давал Хи покоя. Ей нужно было прочитать его, как можно скорее, а дома её ждали лишь воспитательные лекции брата, который не успокоится, пока не доведёт сестру до истерики и не заставит её как следует подумать о своём поведении. Хиджун готова извиниться перед ним хоть тысячу раз, выдавить из себя несколько фальшивых слезинок, чтобы он простил её, но только не сегодня. Не сейчас, когда у неё в руках, возможно, ответы на самые волнующие вопросы. — А куда ты хочешь? Обратно к своему Джею? Что ты вообще у него делала так поздно?! Ещё вчера Хиджун взбунтовалась бы и начала кричать в ответ, доказывая, что Чимин не имеет никакого права лезть в её жизнь. Но в эту ночь злой тон Чимина казался ей самым приятным звуком на свете. Хиджун чувствовала себя уставшей, вымотанной и ругаться со своей первой любовью было бы сейчас настоящей пыткой. — Я просто не хочу идти домой. Пожалуйста, Чим. Ким с мольбой посмотрела на парня. Он неопределённо повёл плечами и отвернулся, продолжая идти вперёд, немного сбавив темп. — Если ты так хочешь, то мы можем пойти ко мне. На мгновение между ними повисла тишина, говорившая о слишком личном, о слишком тайном. — Только там сейчас много народу. Я познакомлю тебя с Тэхёном, а с Юнги ты уже виделась сегодня утром. Чимин говорил немного неловко, съедая некоторые слова, но для Хиджун было важно, что он согласился и не стал насильно отправлять её к Намджуну. — Спасибо! — радостно крикнула Хи, сдерживаясь, чтобы не обнять Пака в знак благодарности. Поэтому она догнала Чимина и вприпрыжку двинулась вперёд. — Только Намджуну будешь звонить сама! И Чонгуку желательно, а то он точно скоро меня убьёт. Хиджун засмеялась и кивнула в ответ. Чимин нервно зачесал ладонью волосы и, глубоко вздохнув, стал догонять развеселившуюся девушку.

***

В окно постучали. Шэри одёрнула шторы и увидела в окне улыбающегося Джексона. Сон приложила палец к губам и осторожно открыла створку, прислушиваясь к звукам в квартире. Главное не разбудить родителей. — Как ты сюда забрался? — прошептала Шэри, протягивая парню руку, чтобы он мог залезть на подоконник. — Взлетел на крыльях любви! — Джексон подмигнул и беззвучно засмеялся, поглядывая на чуть смутившуюся девушку. — Готова к ночному приключению? — А разве у меня есть выбор? — Выбор есть всегда. За исключением случаев, когда я рискую жизнью, взбираясь голыми руками по стене. — Ты предлагаешь мне тоже лезть по стене? Я же сразу сорвусь! — Тебе всего лишь нужно крепче обнять меня, конфетка. Джексон ловко закинул Шэри себе на спину и спрыгнул с окна, повиснув на подоконнике. Сон успела лишь коротко вскрикнуть и зажмурить глаза, как они уже чудесным образом оказались на твёрдой земле. Раздвинутые шторы остались колыхаться в распахнутом окне, а девушка впервые чувствовала, что совершила что-то действительно запретное. Если родители узнают, что она сбежала среди ночи, то ей обеспечен домашний арест до конца жизни. Джексон своим появлением привнёс в жизнь Шэри капельку безумства и опасности, но кто сказал, что этого нужно сторониться? — Безумие! Как мы попадём обратно? — Поднимемся по лестнице, разбудим твоих родителей, я скажу, что тебя пытался унести в своё логово злой дракон, но я доблестно спас тебя из его цепких лап! — С такими подвигами за плечами прямая дорога под венец, — засмеялась Шэри, пряча лицо в вязаном шарфе. — Почему бы и нет? — Джексон сделался вдруг серьёзным и девушка, подозрительно щурясь, уставилась на него в упор. — Да брось! Ты, наверное, в мыслях уже и имена нашим детям придумала. Рано радуешься, заполучить Джексона Вана в мужья не такая уж и простая задача! — парень встал в профиль, выпучив вперёд грудь, показывая себя во всей красе. — Ну что ж, не больно-то и хотелось. Шэри пожала плечами и, улыбнувшись сама себе, зашагала вдоль ночных улиц, наслаждаясь ощущением свободы и лёгкости. — Эй, Сон Шэри! Что, даже не попытаешься меня соблазнить? Я ведь был готов держаться до победного, а тут даже никакой осады! Нечестно! — Хочу мороженое! — не обращая внимания на стенания Джексона, заявила Сон, замерев у витрины круглосуточного магазинчика. — Ох уж эти женщины! — выдохнул Ван. — Пойдём, конфетка, пора самому соблазнить тебя чем-нибудь сладеньким. — С этого и нужно было начинать. Шэри взяла своего спутника под руку и, что-то напевая себе под нос, завела его внутрь. Мороженое парень купить так и не разрешил — на улице было холодно. Зато вручил девушке огромную сахарную вату и баночку с горячим кофе, о которую можно было греть ладони и щёки. Уютно устроившись за столиком возле окна, они принялись болтать, дурачиться и отбирать друг у друга купленные вкусности, совершенно не обращая внимания на двух парней-покупателей и девушку-продавца. — Джексон, скажи мне, почему у меня такое ощущение, что от меня скрывают какую-то тайну? — вздохнула Шэри, перекатывая по столу пустую жестяную банку. — Кто скрывает? О чём ты? — Джексон невозмутимо продолжал жевать острый онигири, обильно запивая его водой. — Хиджун, Чонгук, ты и… Да вы все словно, не знаю… Словно ходите в одну и ту же тайную секту! Ван закашлялся и, наконец, оторвался от еды. — Хорошо. Я расскажу тебе нашу тайну, — Джексон поманил её пальцем и Шэри, заинтриговано приоткрыв рот, наклонилась максимально близко. — Это большой секрет. Никому не говори об этом! — Шэри усиленно закивала головой. — Мы все занимаемся очень опасным и кровавым делом. Мы… охотники на вампиров! — ужасающе прошептал в самое ухо парень. Шэри вскрикнула и прижала ладони к лицу, во все глаза глядя на Джексона, пока тот не закатился в приступе истеричного смеха. — Иди ты к чёрту, Ван Джексон! — злобно бросила Шэри, обижено отвернувшись к окну. — Прости, конфетка, но у тебя было такое лицо… Сон лишь скривилась в ответ, всем своим видом давая понять, что шутка не удалась. — Я дико извиняюсь, но мне очень нужна ваша помощь! Вопрос жизни и смерти, — внимание пары привлекла молодая девушка, которая несколько минут назад стояла за кассой. — Не могли бы вы рассчитать тех молодых людей? Умоляю, иначе я погибну, — девушка была настолько взволнована и постоянно оборачивалась к прилавку, возле которого ждали двое парней. — Джексон Ван идёт на помощь! Но если у вас вдруг будет недостача, я умываю руки. — Это неважно, неважно, только помогите мне! Парень сделал последний глоток воды и очаровательно улыбнувшись дамам, проследовал исполнять свой рыцарский подвиг. — Господи, ну что за придурок, — закатила глаза Шэри. — Знаете, самый главный придурок — вон тот идиот в рваных джинсах, — продавщица пряталась за полкой с рамёном, то и дело поглядывая, как ржущий во весь голос Джексон пытается справиться с кассовым аппаратом. На удивление парни до сих пор не послали его куда подальше и даже смеялись над его нелепыми шуточками. А затем тот самый парень в рваных джинсах обернулся, и девушка резко присела, бормоча что-то себе под нос. Шэри с любопытством наблюдала за всем этим и думала о том, что эта ночь ей точно запомнится надолго. В конце концов, Джексону удалось оживить её. Жаль только, что сердце в ответ на бесчисленные взгляды и намёки билось ровно и ясно давало понять, что не собирается влюбляться в чудаковатого парня по имени Джексон.

***

— Ты уверен, что нам стоит это публиковать? — главный редактор устало опустился в кресло, ещё раз пробегая глазами по статье. — Нам, конечно, нужны сенсации, но я не ожидал, что ты замахнёшься на такой масштаб. Как бы потом не было проблем… — Вот именно это мне и нужно — проблемы. И чем серьёзнее реакцию мы получим, тем лучше. Только таким образом я смогу понять, насколько глубоко копнул. Редактор ещё раз внимательно посмотрел на материал и, бросив его на стол, сказал: — Валяй, отдавай это в печать. Но если моя задница будет под угрозой, я заставлю тебя написать опровержение, а затем уволю. Всё ясно? — Как всегда с вами приятно иметь дело, шеф. Мужчины ехидно улыбнулись друг другу. В профессии журналиста есть множество плюсов, но всегда приходится помнить, что твоя карьера, работа и даже жизнь висят на волоске и зависят от каждого написанного слова. Джин прекрасно это понимал и знал, на какой риск идёт. Никто не будет прикрывать его спину. Теперь он остался один на один с сильными мира сего, с теми, о ком он знал слишком много, чтобы трусить и бросать намеченный путь. — Что ж, удочка заброшена… Кто же клюнет первым? — Опять разговариваешь сам с собой? — рядом возникла Гаюн, привлекая к себе внимание журналиста. — Уже полночь, почему ты ещё не дома? — поинтересовался Ким, меняя русло разговора в нейтральную сторону. — Потому что мне нужно отдавать материал в печать, а твоя статья так и висит в подвешенном состоянии. — Шеф только что утвердил и… — Сокджин оборвал мысль на полуслове. Нужно поймать золотую рыбку и желательно самую большую и могучую. — Гаюн, я знаю, ты хочешь мне помочь кое-что провернуть. — О, нет-нет-нет! Это всегда плохо заканчивается! — Помести мою статью на первую полосу! — Джин! Меня уволят! Уже утвердили, что главной будет статья о благотворительной акции мэра Сеула и вообще… — Гаюн… Сокджин просто произнёс её имя так, как умел только он, вызывая мурашки и желание вдохнуть поглубже вибрацию от его томного голоса. Сопротивляться было трудно, чертовски трудно, но последней каплей стал его многообещающий глубокий взгляд. И Гаюн сдалась, стиснув зубы и отвернувшись от греха подальше. — Ненавижу тебя! Если я лишусь работы, я подам на тебя в суд и потребую выплачивать мне пособие до конца жизни! — Я согласен посылать его тебе и в рай после смерти. Ты просто ангел, Гаюн!

***

Квартира встретила двоих полумраком и тишиной. — Парней нет дома, — заключил Чимин по отсутствию на полке мужских ботинок. — Проходи, но веди себя тихо. У нас здесь пациентка, которой требуется покой. — Пациентка? — переспросила Хиджун, удивлённая, что слово прозвучало в женском роде. — Это долгая история, но если ты нарушишь её покой, Тэхён вернётся и задаст тебе хорошую взбучку. Он добрый малый, но охраняет АЁн как настоящий Цербер. Хиджун лишь улыбнулась в ответ, плохо представляя, о ком идёт речь. Больше в этот момент Хи переживала совершенно об ином: она вновь в этой квартире и в этот раз не одна, а с ним. Он живой, рядом. Дышит, улыбается, разговаривает с ней, помогает снять пальто. Словно не было этих жутких двенадцати месяцев, наполненных истериками, болью, воспоминаниями, обрывками недописанных фраз и бьющими в солнечное сплетение чувствами. — Что с тобой? — спросил Чимин, заметив замеревшую в дверном проёме Хиджун. — Я… давно здесь не была, — простая фраза, сумевшая разрушить иллюзию, что всё хорошо. — Прости, мне нужен стакан воды. Хи не нужно было показывать, куда идти. Она знала здесь каждый уголок, каждую деталь. Знала где стоит аптечка, где вечно прячется пульт от телевизора и на какой полке в шкафу хранятся фотоальбомы со старыми фотографиями, со страниц которых так и тянет не выдуманным счастьем. Ким сделала пару глотков воды из хрустального старого графина и отвернулась к окну, глубоко вдыхая родной черничный запах, которым снова пропитались стены этой квартиры. Дрожь пробежала по всему телу, когда Хиджун почувствовала ели уловимое движение пальцев по волосам. Чимин стоял совсем рядом, не смея коснуться, не смея даже дышать рядом с девушкой. Но то влечение, что было между ними, никуда не исчезло. Кожу саднило от желания почувствовать ближе горячее дыхание, прижаться к крепкому мужскому телу и утонуть в объятиях, окончательно лишившись рассудка. Набравшись смелости, Хиджун развернулась к Чимину и уткнулась взглядом в вены на шее, которые пульсировали непривычно сильно. Сердце Пака тоже стучало как сумасшедшее, тоже кричало и молило её о прощении. Хи потянулась на носочках и прижалась носом к его подбородку, чуть тронутому щетиной. — Хи… Я… — Тсс… — приложила палец к губам парня. Он распахнул их в ответ и наклонился к молящей о поцелуе Хиджун. — Ох! — фарфоровая кружка упала на пол, разбившись сама и разрушив накалённую атмосферу. — Извините, я не хотела мешать… На кухне появилась незнакомая девушка. Волосы её были в беспорядке, а лицо слишком бледным. Взгляд её безумно метался из стороны в сторону и она нервно заламывала пальцы, боясь пошевелиться после того, как разбила кружку. — АЁн, зачем ты встала? Тебе ещё нельзя напрягаться. Чимин поспешил помочь девушке собрать осколки с пола. У Хиджун подкосились ноги, и она опустилась на пол, почувствовав, как что-то больно кольнуло под рёбра. Дневник. Пока Пак копошился вместе с незнакомкой, Хи выскользнула из кухни и, пройдя вдоль по коридору, закрылась в ванной. Мягкий переплёт был приятным на ощупь. Хиджун осторожно провела по корешку, успокаивая, словно дневник был живой и нервничал, перед тем как открыть свои страницы. Ким перевернула обложку, и на первой страничке красивым резным почерком было выведено имя владелицы: «О Рина». Стало страшно. Настолько страшно, что Хиджун била крупная дрожь. Пальцы не слушались, а следующие странички дневника никак не хотели разлепляться.

10 апреля

Беременность Минхи протекает прекрасно. Профессор Чхве не оставляет попыток уговорить и меня. Что если будет девочка? Намхёк категорически против, чтобы я вмешивалась в новую ветвь исследований, но профессор так настойчив. Он говорит, что у нас всё получится.

17 мая

У меня будет ребёнок. У моего сына скоро будет братик или сестричка. Никому об этом ещё не говорила, даже Намхёку. Я знаю, он будет счастлив, но волнуюсь, что об этом узнает профессор. Он следит за каждым шагом Минхи, кажется, до того как родит, она так и будет жить в лаборатории. Не хочу этого. Мой ребёнок – не игрушка и не результат эксперимента. Не бойся малыш, мама не обидит тебя. Перед глазами Хиджун мелькали даты, незнакомые имена, какие-то формулы и научные термины, о которых она не имела представления. Словно она читала научно-фантастический роман, а не личный дневник девушки. Взгляд уловил знакомые и пугающие слова: «мортифер», «сальватор».

13 июля

Прости меня, моя девочка, моё сокровище. Я могла потерять тебя. Профессор Чхве спас меня от выкидыша, но какой ценой. Он ввёл мне свои препараты, но из-за того, что срок был уже большим для этого, никто не даёт мне гарантии, что ты не родишься мортифером. Я генетик, но я каждый день молюсь, чтобы с тобой этого не случилось. Возможно, ты и есть та самая сальватора, которую этот мир так ждал? Буду верить в это, моя маленькая Хиджун. Я считаю дни, когда смогу увидеть твоё лицо. Твой папа и брат тоже ждут твоего появления. Воздух с криком вылетел из лёгких, когда Хиджун прочитала запись до конца. Дневник выпал из ослабевших рук, раскрывшись на побледневшей от времени фотографии. Хи плакала навзрыд, зарывшись пальцами в короткие волосы. Ужасающая правда, открывшаяся ей на этих страницах, расставила всё на свои места. Джебом знал, он всё знал. Вот почему он проявлял к ней интерес. Всё было ложью… И… неужели он тоже? — Хиджун! Хиджун, открой! Хиджун! Чимин яростно колотил в дверь. Ким даже не осознавала, насколько громко плакала и как сильно его этим испугала. Пак уже был готов выломать к чертям собачьим разделяющую их деревянную преграду, как Хи щёлкнула замком и вышла, вытирая ладонями, тёмные из-за размазанной туши слёзы. — Ты знал, да? — захлёбывалась словами Ким. — О чём знал? Хиджун, что случилось? Чимин попытался прикоснуться к ней, но она отдёрнула его руку, чуть отходя назад. — Ты знал, поэтому уехал? Господи! Всё это время… Я думала, что… А ты… Хиджун снова заплакала, колотя Чимина кулаком в грудь, выплёскивая всё, что накопилось. Пак поспешил прижать её к себе, чтобы успокоить. — Чимин, мне страшно. Кто я такая? Кто? — Тише, тише, — шептал ей Пак. Ему тоже было страшно. У него были догадки и предположения, но он никогда не думал, что они окажутся реальностью. Вся правда той ночи, почему он вдруг уехал, почему не смог справиться со своими чувствами, вся правда заключалась в том, что он думал, что Хиджун мортифер. Эту мысль поселил в его голове Джей во время той самой охоты, когда сказал Чимину спрятать Хи, пока он не проявил к ней интерес. Было невыносимо думать, что девушка, которую он так любит, тоже является чудовищем. Одной из тех, что когда-то убили его родителей у него на глазах. Но раскрытая страничка дневника подарила ему надежду, а вместе с тем добавила переживаний. С небольшого потускневшего фото улыбалась семья Ким: О Рина, Ким Намхёк, совсем ещё мальчишка Намджун и маленькая светловолосая девчушка, похожая на ангела. Под фото была небольшая надпись. «Сегодня Хиджун исполнилось два года. Мы провели все необходимые тесты, и они дали положительный результат. Она — сальватора. Моя дочь — сальватора. Это невероятно и пугающе. Я боюсь за её будущее. Если о ней кто-то узнает… я даже боюсь думать о таком. Профессор Чхве обещал хранить это в тайне. Даже от Минхи… Моя маленькая драгоценная Хиджун. Ты должна вырасти сильной, пообещай это маме…».