Разумный выбор

      Энакин осторожно поднял жену на руки и встал с колен, стараясь никак не навредить и без того борющейся с болью девушке. Ситх старался не смотреть на Оби-Вана, понимая, что одна неосторожная фраза, один недопонятый взгляд — и гнев снова возьмет верх, что точно не поможет спасти Падме.        — Энакин! — короткий спокойный окрик магистра Кеноби заставляет ситха остановиться на пути к кораблю, но не обернуться.        — Что? — раздраженно спросил Скайуокер, словно ножом резанув по воздуху: тревожное, прерывистое дыхание Падме, кипение лавы, тихие слова бывшего учителя — всё это по сравнению с коротким вопросом Энакина было спокойным, мирным, безмятежным.        — Ближайшая клиника находится на Полис-Масса, Энакин. Ты сможешь добраться туда один? — все так же спокойно продолжил Кеноби, очевидно понимая, во что может сейчас вылиться малейший конфликт.        — Беспокоишься обо мне, Оби-Ван? Неужели Совет прислал тебя с благородной миссией — позаботиться о молодых семьях, заведенных вопреки Кодексу джедаев? — ситх усмехнулся, а потом опустил взгляд на испуганное лицо жены и сделал еще несколько шагов, пока не услышал вслед:        — Меня отправили уничтожить ситха, Энакин, — Оби-Ван почувствовал нарастающий гнев, который его бывший ученик мог источать, кажется, даже спиной. – Но, учитывая данные обстоятельства, думаю, это можно отложить.       Энакин, не отвечая и не оборачиваясь, зашел на корабль: у него не было времени спорить. Один взгляд на Падме — и уже не гнев, а страх владел им. В какое-то мгновение ситх понял, что если его сны окажутся правдой, то, возможно, уже сейчас счет идет на часы.       Оби-Ван расценил молчание по-своему: раз уж ситх не накинулся на него со световым мечом сразу, значит, он не против небольшой помощи. Джедай за время полета успел оценить ситуацию и пришел к выводу, что возможно, спасение сенатора Амидалы избавит его от необходимости убивать Энакина. Возможно, с исчезновением панического страха у Скайуокера исчезнет и потребность в Темной стороне.       Но не избавит Энакина от проблем с Орденом, точнее тем, что от него осталось. Ровно как и не возродит Республику.       Тем не менее магистр Кеноби уверенным шагом пошел за ситхом и, оглянувшись на склонившегося над лежащей на пассажирском кресле Падме Энакина, сел на место главного пилота. На корабле царило тихое безумие, и, по мнению Оби-Вана, самым нормальным членом «команды» сейчас была рожающая Падме. Назвать семенящего по кабине и охающего дроида нормальным у него просто язык не поворачивался, а уж джедая, пришедшего на выручку ситху, и ситха, принявшего помощь из столь сомнительного источника, — тем более.       Скайуокер беседовал с Падме очень тихо, да и гудение заведенного Кеноби двигателя заглушало полушепот, но последняя фраза была произнесена ситхом достаточно четко:        — Всё будет хорошо, я тебе обещаю, Падме. Мы успеем. 3РО! — Оби-Ван обернулся и увидел, как Энакин встал с колен, уступая место около Падме дроиду. Затем ситх уверенно подошел к Кеноби и на удивление спокойно и даже с долей иронии предложил: — Думаю, вам стоит занять место второго пилота, магистр.        — Что ж… — Оби-Ван, не споря, пересел.        — Могу узнать, чем вызвано такое горячее желание помочь? — Энакин плавно поднял корабль с поверхности планеты и подготовил к выходу из атмосферы Мустафара. Он старался не смотреть на джедая, отдавая себе отчет, что выяснение отношений чувствительных к Силе людей прямо перед прыжком в гиперпространство — затея не из лучших.       Перед тем как ответить, Оби-Ван внимательно перепроверил введенные Энакином данные для гиперпрыжка и, удостоверившись, что ситх от волнения не утратил талант отличного пилота, ответил:        — Ребенок ни в чем не виноват.        — Отличное объяснение, учитель, — Энакин поморщился, недовольный тем, как назвал теперь столь ненавистного ему джедая, но привычка была все-таки чуточку сильнее него.        — Послушай, я не могу одобрить то, что привело джедая, подающего такие надежды, на Темную сторону, но…       Энакин нервно рассмеялся. Переждав первые мгновения прыжка, ситх спросил с искренним недоумением:        — Ты думаешь брак вынудил меня сделать такой выбор, Оби-Ван? Падме — единственный свет в моей жизни после того, как со мной поступил Совет джедаев!        — Брак? Вы женаты? — магистр Кеноби полагал, что удивить его еще больше уже никому не удастся, но ошибался: Энакин и сенатор Амидала были полны сюрпризов. Признаться честно, когда Кеноби наконец разглядел за складками платья сенатора весьма характерно округлившийся живот, которого ни он, ни остальные не замечали, намертво завязнув мыслями в войне с сепаратистами, и когда немое признание Падме в том, что отец ребенка Энакин, уложилось в голове джедая, тот и подумать не мог, что это — не случайность, не результат неожиданного страстного романа, не ошибка, которую они оба вынуждены скрывать. Только теперь ему ясно дали понять — это обдуманный шаг двух людей, готовых идти на жертвы. И теперь дело принимало совсем иной оборот.        — Да, — коротко ответил Скайуокер и, оставив джедая переваривать полученную информацию, вскочил из пилотского кресла, кинувшись к жене.       Энакин хорошо помнил сны. Четкой была только фигура Падме, ему никогда не хватало выдержки рассмотреть помещение, в котором смерть собиралась настигнуть его жену. Ситх помнил одно — там было очень много белого цвета и света, и это давало ему надежду, что минимум два с половиной часа полета она будет жива.       Падме молча стиснула руку мужа, после взлета она не произнесла ни звука, лишь тяжело дышала, плотно сжав губы. Энакин волнительно заглянул ей в глаза, но она поспешила зажмуриться. Он чувствовал, что боль Падме все нарастала, но не стал списывать это только на приближающиеся роды: Сила оставила едва заметные следы на ее шее. Энакин осторожно провел своими холодными механическими пальцами по наиболее покрасневшему участку, чувствуя, как внутри у него все переворачивается от гнева и отвращения к самому себе: пообещал спасти и следом едва не убил. Сможет ли она поверить ему после этого?       Скайуокер не знал ответа. Но каким бы он ни был, его поиски будут совершенно бессмысленными, если через несколько часов Падме умрет.       Ситх судорожно продумывал варианты. Что он будет делать после? Если Падме не переживет роды — имеет ли смысл обращаться к Палпатину? Может ли император вернуть мертвого к жизни? Или это было пустым обещанием? Если переживет — куда везти жену и ребенка? Радостно знакомить с новым порядком на Корусанте, помня о том, какого мнения была Падме о тоталитаризме? Прятать? Тогда где?..       3РО не выносил долгого и напряженного молчания, но лезть к создателю с советами, когда тот явно не в духе, не решался. Дроид лишь переводил взгляд с Амидалы на Энакина и наоборот, наверняка жалея, что отказался от загрузки упрощенного программного обеспечения медицинского дроида, которое сейчас наверняка помогло бы успокоить «сэра Эни», да и вселило бы уверенность в самого С-3РО, готового предаться панике в любой момент.        — 3РО, займи пока место пилота, — тихо приказал ситх.       Дроид озадаченно покачал головой:        — Сэр Эни, я не уверен, что это хорошая идея…        — Я тебе доверяю, — ободряюще кивнул Энакин дроиду, который послушно проследовал на место главного пилота, хотя все еще беспокойно покачивал головой. Оби-Ван хмыкнул:        — Кажется, ты хотел сказать: «Я не доверяю Оби-Вану», но перепутал слова, — в голосе джедая были нотки иронии, которые частенько проскальзывали в дружеских перебранках Кеноби с падаваном во времена их совместных заданий. Оби-Ван знал, что это не пройдет мимо внимания Энакина, вот только гадал, какой будет реакция: вспышка гнева или аналогичная полушутка-полуупрек.        — Интуиция тебя не подводит, магистр Кеноби. Возможно, твои чувства все-таки идеальны?       Джедай оглянулся и не смог сдержать улыбки, хоть и знал, что ситх не смотрит на него. Тот вечер на Корусанте он вспомнил сразу — и тут же еще раз обвинил себя в ужасной невнимательности: непозволительный для падавана интерес к молодой девушке был виден невооруженным глазом, однако и сам Кеноби, и Совет решили положиться на благоразумие. Если не Скайуокера, то хотя бы сенатора Амидалы.        — Время показало, что ничьи чувства не могут быть идеальными, Энакин, — примирительно сказал Оби-Ван.       Скайуокер хмыкнул в ответ, все еще пристально глядя на Падме, старавшуюся сохранять бесстрастное выражение лица и не смотреть в сторону мужа. Глаза она открыла давно, но взгляд упрямо прятала, что немало тревожило Энакина.        — Падме, а что, если мои сны не лгут? — тихо спросил ситх. Девушка тут же посмотрела ему в лицо и поморщилась от очередной порции боли. Энакин неожиданно испугался ее взгляда — задумчивого, оценивающего. Не безоговорочно влюбленного. Видимо, не он один во время долгого молчания обдумывал варианты.        — И я умру? — голос у сенатора дрожал, но Энакин знал: не от страха, только от физической боли. Кажется, ему не нужна была Сила, чтобы увидеть внезапно исчезнувший страх в карих глазах.        — Я постараюсь этого не допустить, но… — ситх разозлился на себя от того, что посмел хотя бы усомниться в том, что спасет ее, но перед глазами стояли размытые воспоминания об убитых тускенах. И последующий разговор с Падме — единственной, кто узнал о бойне от него самого.        — Ты не всесилен, Эни, — тихо повторила Падме, и эти слова заставили его вздрогнуть.       Он не всесилен. Он не тот джедай, каким должен быть. Он уже даже не джедай. Как он собирается ее спасать? Все, что он познал на Темной стороне — это разрушение, причинение боли, смерть.       Теперь Энакин поспешил отвести взгляд — не хотел, чтобы она снова увидела его страх собственной слабости. Падме чуть сжала руку, но не от боли — желая заставить его еще раз посмотреть на нее.        — Если твои сны не лгут, — девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула, пережидая очередную волну боли, и лишь потом продолжила: — пообещай мне стать хорошим отцом.       Скайуокер как завороженный заглянул в ее глаза, не в силах сказать ни слова.       Но она знала и без слов — это обещание он постарается выполнить, чего бы ему это ни стоило.