Разумный выбор

      Дроиды в медицинском центре были предупреждены, когда корабль только приближался к стыковочным блокам клиники, потому встречали невольно примирившихся ситха и джедая с беременным сенатором уже у трапа. К концу полета схватки усилились, а значит, роды приближались, с каждой секундой усиливая страх Энакина. Ситх уже не пытался его скрывать даже от Падме: она тоже знала его достаточно хорошо, чтобы догадаться, насколько сильно он боится, что в своих снах окажется прав.       Падме практически сразу разлучили с мужем и Оби-Ваном, которым предложили пройти в зал ожидания, она успела лишь еще один раз посмотреть Энакину в глаза и через силу улыбнуться. Скайуокер хотел было пойти, уже сделав несколько уверенных шагов за Падме, но Оби-Ван успел схватить его за локоть еще до того, как медицинский дроид непреклонно преградил ситху дорогу.        — Отпусти меня, — прошипел Энакин, резко повернув голову. От одного взгляда бывшего падавана Оби-Ван послушно ослабил хватку — глаза ситха наполнились золотом.        — Ты уверен, что выдержишь и не сорвешься на дроидах? Ты можешь утвердительно ответить на этот вопрос, хотя бы себе не солгав, Энакин?       По глазам Энакина было видно, как он медленно успокаивается — они снова стали голубыми, что немало удивило джедая. Создавалось впечатление, что он еще не определился с тем, кто он. Но разрывался он явно не между Светлой и Темной сторонами силы: нет, борьба была между судьбой обычного человека — мужа и отца — и путем ситха.       Света в своем бывшем падаване магистр Кеноби больше не видел.        — Нас приглашают в зал ожидания, — напомнил 3РО, показав рукой в сторону длинного коридора. — Думаю, стоит принять это приглашение, не так ли, сэр Эни?       Скайуокер кивнул и не оглядываясь быстрым шагом направился в указанном дроидом направлении.       В голове ситха была полная неразбериха; перед глазами мерно мелькали огни встроенной в стальные стены коридора подсветки, за спиной тихо раздавались мягкие шаги Кеноби и неуклюжие — 3РО. R2D2 остался на корабле Падме — в суматохе на Мустафаре о нем вспомнил и вовремя позвал только 3РО. В другой момент Энакин бы почувствовал укол вины, но сейчас его мысли занимала только Падме.       «Пообещай, что станешь хорошим отцом». Это не то обещание, которое даст выполнить император — не имеет значения даже, каким будет расклад. Палпатину нужен безжалостный ученик, готовый исполнять приказы, а не хороший отец. Поможет ли Дарт Сидиус спасти Падме? Теперь Энакин не был уверен в этом: с одной стороны, жизни жены и ребенка — хорошая гарантия верности, с другой — обуза, с которой император может не пожелать делить ситха.       Что стало поводом для сомнений? Простые внутренние страхи Энакина? Неощутимое влияние Оби-Вана? Подсказки Силы? Энакин не мог дать точного ответа. Но именно эти сомнения подкинули ему одну идею, претворить которую в жизнь будет не лишним.       Падме и ребенка, который скорее всего будет чувствителен к Силе, необходимо спрятать в потоках этой самой Силы, укрыть от глаз и чувств императора. В конце концов, это всегда можно будет оправдать защитой от джедаев.       Наконец коридор кончился, открыв взору небольшой зал, две стены которого были сделаны из прочного стекла: одна открывала вид на унылый пейзаж Полис-Масса, вторая — на операционную, где уже была Падме и несколько медицинских дроидов. Один из них, завидев мужчин и С-3РО, тут же направился в зал ожидания с докладом. Вперед выступил Энакин, и дроид остановил свой выбор на нем:        — Ее состояние не вызывает опасений, хотя роды предстоят долгие, — обезличенно произнес дроид, отчего на душе у Скайуокера резко посветлело — во всех смыслах этого слова. Возможно, его сну не суждено сбыться. Это было бы одним из чудеснейших подарков Силы. — Мы полагаем, — продолжил дроид после небольшой паузы, видимо намеренно дав собеседнику переварить информацию, — что детей вы сможете увидеть только через пять-шесть часов.        — Детей? — переспросил Оби-Ван, заметив, что ситх практически не слушал дроида уже после первой фразы, которая, несомненно, позволила ему хоть сколь-нибудь спокойно выдохнуть.        — Да, сэр. У нее двойня, — невозмутимо пояснил дроид. Энакин медленно перевел взгляд с безликой машины на жену за стеклом.       Двойня. Два крошечных ребенка. На одну причину больше покинуть эту бесконечную войну ситхов и джедаев. На одну причину больше исчезнуть, чтобы стать нормальной семьей.       Дроид подождал еще немного, но никаких дополнительных вопросов не дождался и запрограммированно вернулся в операционную.       Оби-Ван с подозрением посмотрел на бывшего ученика: признаться, он понятия не имел, как Энакин теперь отреагирует. Тот Энакин, которого он когда-то знал, тот непослушный, вечно дерзящий падаван, сначала бы хитро улыбнулся, а потом не выдержал — и поспешил поделиться своей радостью с миром. Будет ли это иметь что-то общее с реальностью, Кеноби не был уверен. А потому с тщательно скрываемым любопытством ждал реакции.        — Двое, — тихо, одними губами прошептал Скайуокер и улыбнулся одними уголками губ. Слово действовало почти магически, словно околдовав мужчину, оно погрузило бы его в состояние абсолютного счастья, этакой эйфории, но боль, волнами исходившая от Падме и сквозь Силу терзавшая душу Энакина, крепко держала его ногами на земле. Ситх чувствовал, как неверие в возможность счастливого исхода тихонько исчезает с приходом слабых искорок Света; от этого было страшно даже пошевелиться: казалось, одно движение — и все рухнет, исчезнет, окажется наваждением. Спустя какое-то время, точную оценку длительности которого Энакин дать не мог, он, не отрывая глаз от жены, спросил: — Я не ослышался, Оби-Ван?        — Нет, Энакин, — джедай осторожно улыбнулся: он чувствовал неожиданный Свет в ситхе, что давало надежду. Надежду на то, что их дуэль может не состояться.       Надежду, которая рухнула, как только перед глазами Оби-Вана вновь встало воспоминание о безжалостно убитых юнлингах.       Кеноби поспешил на время отбросить темные мысли и уточнить одну вскользь замеченную им по прибытии в зал ожидания деталь:        — Я не чувствую Падме в Силе. Твои фокусы?        — Да.        — И от кого же ты прячешь ее? Или ты и своему новому учителю не доверяешь? — мягко спросил Оби-Ван, понимая, какой опасный разговор затевает с и без того напряженным до предела Энакином.        — Я уже никому не доверяю. Так будет лучше, — отрешенно сказал ситх, не отрывая взгляда от жены. Дроиды и аппаратура загораживали обзор, но ее лицо он видел хорошо.       Джедай вздохнул. Конечно, ждать от ситха доверия было бесполезно, это было бы против их природы, но толика надежды, что годы совместного риска и приключений дадут Энакину хоть немного веры в бывшего учителя, все же теплилась в душе Кеноби.        — Мне тоже нисколько не веришь? — уточнил Оби-Ван, и не надеясь на утвердительный ответ.        — Думаешь, ты тогда бы находился здесь? — Энакин так и не посмотрел на Оби-Вана и сделал несколько шагов вперед, уткнувшись лбом в холодное стекло и уйдя от дальнейшего разговора.       Холод успокаивал. Помогал немного отрешиться от всего, кроме Падме. От проблем галактики и её политиков, от ненависти ситхов, от догм джедаев. Только она. Только их двое детей. Двое.       Энакин старательно укрывал её Силой; императору не следовало знать о детях раньше, чем они обсудят это с Падме. Потому что ему сейчас не хотелось делиться своей семьёй ни с кем.       Он всегда был слишком собственником для джедая.       Но, кажется, любил слишком сильно для ситха.       Толстое стекло гасило все звуки, но для Энакина это не меняло толком ничего: он чувствовал её боль и без крика. В какой-то момент Скайуокер задался вопросом: а чувствует ли её Оби-Ван? Но спросил совсем другое:        — Что было бы с нами, если бы в Ордене узнали?       Оби-Ван со вздохом признался:        — Вероятно, изгнание. Ты знаешь, что привязанности запрещены. Ты лучше всех знаешь, к чему они ведут, Энакин. Или уже Дарт Вейдер?        — Мне все равно, — честно сказал ситх. Лишь одному человеку в мире он никогда не решится назвать имя, данное ему Тёмной стороной. Пока одному, а скоро троим.       Оби-Ван промолчал, обдумывая сказанное. Был ли у него шанс вернуть Энакина на Светлую сторону Силы? Вряд ли, особенно пока кодекс джедаев не допускает существования у него семьи. Был ли шанс не дать ему ещё глубже погрязнуть во Тьме? Пожалуй… да.        — Энакин, а в чем провинились юнлинги?        — Я сделал то, что должен был, — сухо ответил ситх. Энакин старался не вспоминать об этом: не сейчас, когда сам вот-вот станет отцом.        — Должен был? — Кеноби пообещал себе быть максимально бесстрастным — нервничать Скайуокер умудрялся за них троих с С-3РО в придачу — но после подобного ответа джедай не смог оставаться спокойным: — Энакин, они были всего лишь детьми! Я смотрел записи, они доверяли тебе, надеялись, что ты защитишь, а не убьешь их!       Скайуокер на секунду — но лишь на секунду — прикрыл глаза. Он не стал отвечать сразу — почувствовал вновь нарастающий в сердце гнев и вовремя напомнил себе, что дать волю чувствам сейчас — непозволительная роскошь. Некоторое время он молчал, стараясь успокоиться. Энакин прекрасно отдавал себе отчет: Оби-Ван никогда не сможет его понять. Просто потому что его бывший учитель никогда никого так не любил и не желал. И никогда не хотел ничем владеть: ни семьёй, ни властью.        О да, кажется, Энакин только сейчас понял, что хотел власти и силы. Хотел этого ещё со смерти матери. Но не той «абсолютной власти», о которой грезил император, самая заветная и по-настоящему абсолютная власть — это способность давать и отнимать жизнь по своему желанию. То, что обещал Палпатин. То, чего Энакин ещё не получил.       И что-то подсказывает: не получит.        — Дарт Сидиус пообещал мне то, что для меня важнее всего. То, чего мне никогда бы не дал Орден джедаев, — наконец ответил ситх, заставив Оби-Вана вздрогнуть от неожиданности: кажется, после его почти риторического вопроса прошло уже достаточно времени.        — Жизнь с Падме?        — Спасение её жизни, — поправил Энакин. Казалось, боль Падме уже стала его частью.        — Спасение? — Кеноби растерялся. Что могло угрожать сенатору от Набу под охраной джедая? Что-то более серьёзное стоит за всем этим. Серьёзнее изгнания Энакина из Ордена.       Скайуокер неотрывно смотрел на жену. Характер её боли поменялся — это пугало ситха, не знающего, хороший это или дурной знак. Рассказать обо всем Оби-Вану? Он уже однажды рассказывал о снах Йоде и не хотел снова услышать слова о радости от смерти близких в ответ.        — Меня давно мучают кошмары. О том, как она умирает при родах, — обессиленно признался Энакин и закрыл глаза. В голове тут же возник до боли знакомый образ из снов, и ситх отчаянно сжал кулаки, понимая, что начни эти кошмары сейчас воплощаться в жизнь, он будет абсолютно не в силах как-либо повлиять на происходящее.        — И ты рассказал об этом Палпатину?        — Нет. Я рассказал Йоде, без имён и деталей, конечно, но сути это не меняет. А услышал в ответ лишь совет смириться и радоваться.        — Возможно, этот совет был достаточно мудрым. Ты не задумывался о том, откуда Палпатин смог узнать об этом? — поделился неожиданным предположением Кеноби, которому очень хотелось верить в то, что всё это — последствия талантливо расставленных сетей императора, уже проявившего себя как способного к ловким интригам в политике человека.       Энакин не ответил. Он не видел, что именно произошло в операционной, но среди дроидов началась самая настоящая суматоха. К счастью, ему не понадобилось врываться туда силой, чтобы выяснить, что случилось: он почувствовал новую искорку Силы как раз, когда один из меддроидов выехал к ним в зал ожидания. Энакин поспешил укрыть ребёнка Силой и резко повернулся к дроиду лицом.        — Поздравляю, сэр, — обезличенно-радостным тоном выдал дроид. — Родился мальчик.        — Что с матерью? — осторожно предвосхитил Энакина Оби-Ван, подозревая, что реакция ситха может быть слишком бурной.       Дроид повернул голову в сторону джедая и так же доброжелательно выдал:        — Все показатели в норме, на данный момент угрозы жизни и здоровью нет. У вас ещё будут вопросы, сэр?        — Энакин? — Оби-Ван вопросительно поглядел на ситха. Тот отрешенно показал головой и спросил:        — Могу я посмотреть на ребёнка?        — Как только роды полностью закончатся, сэр, — дроид развернулся в сторону операционной, проехал всего несколько сантиметров и тут же вернулся, получив от коллег ещё одну новость:        — Поздравляю, сэр. Родился второй ребёнок. Девочка.       Скайуокер едва устоял на ногах — напряжение достигло своего предела — и Оби-Вану пришлось поддержать ситха за локоть. Джедай не смог сдержать лёгкой улыбки: возможно, Энакин и был опасен, будучи ситхом или джедаем, но как отец семейства он казался абсолютно беспомощным.       Ситх не оттолкнул руку бывшего учителя. Он её даже не заметил. Он просто смотрел, как дроиды аккуратно кладут ребёнка на живот Падме и как та с улыбкой осторожно дотрагивается до него.       Оставалось совсем немного. А значит, возможно, сну не суждено сбыться.