Разумный выбор

       — Оби-Ван! — голос бывшего падавана заставил Кеноби вздрогнуть и, оторвавшись от медитации, осторожно оглянуться. — Нужна твоя помощь.       Джедай заинтересованно приподнял брови: вот уж чего, а просьб о помощи он от ситха точно не ожидал. Пожалуй, это даже стоило того, чтобы встать.       Впрочем, Энакин уже сам садился рядом с Кеноби. На лице Скайуокера ясно читалось сильное беспокойство, которое он даже не собирался скрывать. Какие же теперь проблемы возникли у Избранного — ходячей неприятности? Жена цела и невредима, дети аж в количестве двух штук тоже, кодекс джедая на совесть не давит…        — Я заинтригован, — честно признался Оби-Ван. — Мне казалось, ты получил все, что хотел.        — У меня появились некоторые подозрения… — Скайуокер вздохнул, — что видения не были посланы Силой.       Сощурившись, Оби-Ван с пониманием кивнул. Признаться, он тоже рассматривал такую возможность, но утверждать точно не решался.        — Может ли адепт Темной стороны насылать заведомо ложные видения, Оби-Ван? — Энакин закрыл глаза, задавая этот же вопрос и Силе, но та не откликалась на сумбурные мысли, смешанные с целой горой эмоций.        — Я не знаю всех возможностей Темной стороны, тем более тех, которые долгие годы постигал Дарт Сидиус, — честно сознался Кеноби, — но ситхи обладают способностью затуманивать разум, склонять к выгодным им действиям… Обман — это один из их методов, — спокойно продолжил Оби-Ван, лишь сейчас осознавая, как странно говорить с ситхом о ситхах в третьем лице.       Энакин кивнул, принимая информацию во внимание. Темная энергия весьма ощутимо давила на сидящего рядом джедая, но Кеноби чувствовал, что ситх старается держать ее под контролем. Ситуация все более озадачивала Оби-Вана, как только он задумывался, что еще вчера они оба были на Светлой стороне, когда рядом с ним был физически взрослый, но на деле подростково-безрассудный джедай, который за минувшие сутки стал сначала жестоким предателем-ситхом, которого необходимо убить, а затем превратился в отца и мужа, с которым вообще непонятно, что надо делать. И чего ждать — неясно.       Придется выяснять экспериментальным путем.        — Что же, владыка Вейдер, ваш новый учитель вас этому не обучил? — Кеноби усмехнулся краешком губ и повернул голову, наблюдая за реакцией.        — Нет, — Энакин фыркнул. — Подумай хорошенько, Оби-Ван, хочешь ли ты видеть Вейдера?        — Мне интересно узнать, кто ты теперь на самом деле. Если Вейдер — буду иметь в виду, — джедай по-прежнему сохранял доброжелательный тон, но в глазах появилась осторожность.        — Хочешь знать, можно ли без опаски стоять ко мне спиной? — ситх открыл глаза и покосился на Оби-Вана, задаваясь вопросом: а может ли он доверять бывшему учителю? — Можно, если не собираешься причинить вред моей семье.       Ответ Оби-Вана озадачил: Тёмная сторона была очень сильна в Скайуокере, и он не пытался этого скрыть, но… сейчас джедай действительно не чувствовал в нём ни жажды власти, ни бесцельного гнева.        — Меня куда больше интересует, кто ты и что ты теперь. И как тебя теперь называть, чтобы… не ошибиться, — Кеноби нахмурился, чувствуя тяжесть Темной стороны рядом с собой: раньше подобные ощущения означали только одно — пора активировать световой меч и приготовиться к бою. Душеспасительные беседы за медитацией в список общих для ситха и джедая дел прежде не входили.        — Меня зовут Энакин. И я человек, — Скайуокер вспомнил, как однажды уже говорил подобное, будучи рабом на Татуине. А теперь говорит эти слова, став рабом Силы и Сидиуса. Может, как и тогда, рабство скоро закончится, дав ему наконец настоящей свободы поступать так, как хочет он? — Я всего лишь человек, Оби-Ван. Я не всесилен, как бы мне этого ни хотелось. Пока не всесилен.       Может, возможность поступать по сердцу и станет для него чем-то вроде всесилия?       Энакин сомневался в этом, он почти не верил в это. Но это все, на что ему оставалось надеяться.        — Ты избранный, Энакин, — в голосе джедая прозвучали остатки веры в эту догму, принятую Советом с подачи Квай-Гона.        — Это всего лишь слова, в которые спешат верить и благодаря которым требуют от меня невозможного, — отмахнулся ситх.        — Смирения? Уважения к мнению остальных? — хмыкнул Кеноби, понимая, что воспитательная беседа, которая никогда не выходила у них еще в годы обучения Скайуокера, с ситхом уж точно не задалась.        — А разве немного бунтарства избранному не положено? — невольно рассмеялся Энакин, и Оби-Ван тут же почувствовал, насколько легче стало находиться рядом — Темная энергия будто слегка потухла.        — Немного, ключевое слово — немного, Энакин, — в шутку посетовал Оби-Ван и уже серьезно спросил: — Что же ты затеваешь?        — Собираюсь наказать учителя за ложь, — жестко сказал Энакин, подавив вспышку гнева.       Кеноби вздохнул. С одной стороны, это могло означать, что пророчество все же свершится, но с другой… Ученик-ситх убивает своего учителя, только чтобы занять его место, это было одним из основ взаимоотношений последователей Темной стороны. Помочь Энакину и получить вместо императора Палпатина императора Скайуокера?       Последнее казалось маловероятным, ведь против этого наверняка будет сенатор Амидала, но разве гнев ситха имеет разумные границы?        — А что будешь делать с семьей? Мне показалось на Мустафаре, что сенатор Амидала несколько против Империи, даже если во главе стоит не Сидиус, — джедай настороженно ждал ответа, не представляя, что скажет, если узнает, что Энакин собирается переубедить Падме.       Или что уже переубедил. На что способна влюбленная женщина? Какие принципы она готова предать? Джедай подозревал, но старался надеяться на лучшее.        — Я собираюсь спрятать Падме и детей. Ото всех. От императора. От джедаев. От оппозиции, которая очень скоро организуется, если уже не.        — Оппозиции? — неуверенно переспросил Оби-Ван, и не подозревавший, что бывший ученик настолько втянут в политику.        — Я даже догадываюсь, кто ее возглавит. И точно знаю, кто присоединился бы, не начнись роды так скоро, — фыркнул Скайуокер.        — Не поддерживаешь их точку зрения? — Кеноби приподнял левую бровь. Энакин клялся в верности Республике, но иногда у него проскальзывали весьма резкие суждения и взгляды, которые джедай обычно списывал на юношеский максимализм.        — У Империи есть свои плюсы. Но политика нам сейчас интересна в последнюю очередь. Я должен обезопасить свою семью от Палпатина, а что будет потом… — Энакин прикрыл глаза и вздохнул, — мне кажется, мы не вернемся на Корусант.       Оби-Ван нахмурился. Слышать от Энакина «мы», за которым кроется целая семья, было странно и непривычно. В какой-то момент джедай задумался, что случилось бы, если б его бывший ученик не перешел на Темную сторону? Скрывал бы семью и дальше? Или пришел бы однажды в Совет, поставил всех перед фактом и помахал ручкой на прощание, от греха подальше тут же прыгнув в гиперпространство?        — Так куда ты собираешься прятать ее? На Набу ей путь заказан, на любой из окраинных планет может найтись тот, кто за пару кредитов укажет пальцем на подозрительно похожую на сбежавшего сенатора женщину, да и не справится она одна с двумя детьми на руках без единого знакомого, — признаться честно, Оби-Ван тоже обдумывал подобный вариант — отдалить молодую мать от гущи схватки, но дельных идей в голову не приходило. Конечно, была одна… Но на это Скайуокер вряд ли пойдет.        — Назови планету, на которую я вряд ли захочу вернуться, — ситх сощурился, глядя в пустоту и стараясь не думать о причинах своего отвращения к песчаной планетке на краю бесконечной вселенной.        — Татуин?        — Да. Я надеюсь, Ларсы согласятся помочь.        — А чего ты хочешь от меня? — со сводным братом Энакина Оби-Ван знаком не был, лишь знал, что он существует, а потому пока не видел, каким боком может пригодиться.        — Нужно связаться с королевой Апайланой. Для всего мира Падме должна умереть, — поначалу ситх действительно собирался сам поговорить с королевой Набу, но испугался. Испугался, что новому ученику Сидиуса королева, чей сенатор имел слишком много друзей в оппозиции, не поверит. Или, что еще хуже, попытается с кем-то посоветоваться, неважно, с выжившими джедаями или дружественно-настроенными сенаторами. Но и просить Падме поговорить с Апайланой он не хотел — вдруг она не знает о чем-то из тех ужасов, что сделал Вейдер. Из того, что Энакин Скайуокер собирался навсегда похоронить в своем сердце. — Нужно разыграть похороны.       Оби-Ван нахмурился: разгребать за ситхом кашу, которую он заварил, да еще и таким оригинальным способом, он не очень-то хотел, но возможно Сила так давала исправить все их общие ошибки. Да, Совет тоже натворил делов, джедай теперь видел это достаточно ясно. Проглядел страсть одного из падаванов. Не нашел ситха в Сенате. Недосмотрел за галактикой, получив в итоге армию клонов. Свято доверился этой армии.       Все были хороши. Чем Сидиус и не преминул воспользоваться.        — Это все? — Кеноби не поверил ситху, подозревая, что Скайуокер потом невзначай попросит о чем-нибудь еще.        — Пока да, — коротко сказал Энакин, вставая и пряча лицо в ладони.        — Пока? — фыркнул Оби-Ван. — Хорошо. Думаю, это займет пару дней, поэтому я попытаюсь связаться с королевой прямо сейчас. А ты… вы когда отправитесь?       Скайуокер вздохнул.        — Через два часа.       Оби-Ван Кеноби со вздохом покачал головой. Они с падаваном не раз ввязывались в самые авантюрные и безумные предприятия, но вот что-что, а свергать одного ситха с помощью другого ему ещё не приходилось.       Как и устраивать фальшивые похороны.       Скайуокер не проронив больше ни слова пошёл в сторону доков. Оби-Ван медленно поднялся вслед за ситхом и, оглянувшись, пошёл в ту сторону, где вроде как должна была располагаться Падме с детьми.       Любопытство в душе джедая пересилило.