Разумный выбор

      От земли веяло застарелой гарью и опасностью, но под ногами ничего не хрустело — ни угли, ни пепел, — и особой заслуги ситха в этом не было: местные огарки почему-то не соответствовали галактическим «стандартам». Медуза в принципе не соответствовала никаким стандартам, а потому практически не использовалась, разве что срочно сесть, если вдруг поломался в пути, а до ближайшей обитаемой планеты не дотянешь.       Основной причиной такой нелюбви к Медузе стала ядовитая атмосфера: если люди еще могли худо-бедно находиться здесь в течение нескольких минут без респиратора, то для большинства других рас токсин, витающий в воздухе, даже в ничтожной концентрации был смертельно опасен. Вейдеру же всего лишь пришлось мириться с дешёвым респиратором, кассеты которого хватало на шестнадцать часов работы в местной атмосфере. Но этого должно хватить, хоть у его противника — или вернее жертвы — наверняка есть многоразовый и удобный респиратор на сутки непрерывного использования.       Но Вейдеру неинтересны долгие сражения и погони, не сейчас. В конце концов, раз ситхами правит гнев — возможно, достаточно будет разозлить юнца.       Дарт Сидиус не был глуп. У него всегда были пути отступления. А еще — расходный материал. Молодой джедай Энакин Скайуокер, конечно, завидный адепт, получить которого старому ситху хотелось, но в рукаве всегда были «запасные варианты». Еще не ситхи, но в любую секунду готовые рискнуть собой глупцы, которых император готовил в тайне друг от друга, тщательно скрывая свое лицо. Конечно, «доставать из загашника» он старался лучших: Дарт Мол, Дуку, Гривус… Кидал на стол самые сильные карты, зная, что у противника всего один козырь в компании незначительных карт всех мастей. Те потенциальные ученики, о которых Вейдеру удалось узнать, были гораздо слабее, но и они сейчас представляли угрозу: небольшой отряд тех же штурмовиков каждый такой цепной пес мог осилить, что уж говорить о молодой женщине с двумя младенцами. Хоть женщина у Вейдера была и не промах.       Ситх наконец оказался на пороге небольшого жилого модуля и с удовлетворением ощутил, что его ждут. На губах заиграла хищная улыбка, а пальцы хватанули воздух, приказывая дверям открыться.       Сопротивление.       Еще немного усилий, даже не в полную силу, все с той же улыбкой.       Снова сопротивление.       Улыбка перешла в оскал. Вейдер выкрикнул-выплюнул короткое и емкое:        — Трус!       Сработало. Короткая вспышка гнева — и новичок на долю секунды потерял контроль над собой. Этого хватило. Вейдер черным вихрем ворвался в модуль, не давая мальчишке с желтыми глазами ни мгновения, чтобы отдышаться. На стороне противника было известное расположения комнат и предметов и отличный респиратор, на стороне Вейдера — недюжинный опыт и Сила. Схватка была короткой, несколько ударов глупого мальчишки, один из которых мазнул по щеке, стащив респиратор, несколько ответов Вейдера. И завершающий синий росчерк по худой груди безымянной пешки императора.       У ног Вейдера лежало безжизненное тело с обуглившейся полоской наискосок от плеча до бедра. Молодое узкое лицо, искаженное гримасой ненависти и возмущения, черные неровно остриженные волосы, россыпь мелких шрамов на руках. Лет восемнадцать, едва ли больше.       Вейдер покачал головой, отгоняя настойчивую мысль о том, что еще недавно он вел себя так же: голые чувства вместо мозгов и ни капли ответственности.       Неожиданно модуль ожил. Зажегся свет, сенс-панели активировались. Еще пару секунд — и над голопроектором высветилась подрагивающая фигура в темном балахоне. Легкий смешок из динамиков. Безразличная маска на лице Вейдера.        — Ну, здравствуй, Дарт Вейдер. Как жаль, что я не смог поддержать тебя лично в столь тяжкое время, — осторожно, прощупывая почву, начал Палпатин. «Неужто еще верит в мою верность ему?» — с долей восхищения подумал Вейдер и продолжил слушать, не выказывая пока своей позиции. — Твой поступок немало удивил меня, мой мальчик… Я все еще смею надеяться, что ты остаешься верен учению ситхов?       Вейдер намеренно чуть издевательски улыбнулся. Не стоит Сидиусу знать, что перебежчик наконец научился просчитывать игру дальше одного хода. Но и разделить фигуры на их огромной, с галактику, шахматной доске уже пора.        — Я остаюсь верен своим словам ровно настолько, насколько верны своим вы, император, — легкий полупоклон-полу-издевка. Оценивающий обмен взглядами. Тень понимания. Едва уловимый вздох императора.        — Ты совершаешь большую ошибку, Энакин, — с тщательно скрываемой жёсткостью в голосе проговорил Палпатин.        — Энакин ее уже совершил, — прошипел Вейдер и одним коротким росчерком мгновенно активированного меча перерубил проектор. Разговор слишком затянулся. Пора уходить.       Вейдер с сожалением покосился на респиратор мальчишки, неосторожно растоптанный самим ситхом. В модуле наверняка есть запасной, но искать его некогда. До его корабля в худшем случаем минут двадцать пешком, за это время токсин не должен особо навредить. Вроде бы.       Уничтожать данные или сам модуль ситх не стал, не горя желанием продолжать соискания на звание юного пиротехника галактики.       «Ситх с ними, может, какому-нибудь Органе потом пригодятся доказательства…» — отрешенно подумал Вейдер и усмехнулся. Сторону он поменял, а присказка осталась.       Пепел легкой дымкой разлетался от мягкой поступи; выжжена была только эта поляна, вокруг модуль обступал густой лес, в котором преимущественно росли не трава и листья, а странные, причудливые «щупальца» и полупрозрачные трубки. К сожалению, как и свои более привычные человеческому глазу собратья, лес на Медузе шумел: чавкал, посвистывал, булькал. Издалека эдакая живая, но очень медлительная каша. Потому меч Вейдер держал наготове: даже если тут и не найдется других людей императора, умереть от ядовитой слюны какого-то представителя местной фауны тоже было как-то обидно.       Чем ближе ситх оказывался к кораблю, тем тревожнее становилось на сердце. За спиной периодически слышались тихие шаги, ладони вспотели, а Сила словно не слушалась, давая какой-то странный отклик. Все это напрягало и без того звенящие тревогой нервы; Вейдер судорожно стер капельки пота со лба и споткнулся: за одним из деревьев по правую руку стояла Падме. Один шаг вперед, только начинающий складываться в голове вопрос, и фигура исчезла, превратившись в узорчатое сплетение травинок-трубочек с человека ростом.       Энакин судорожно выдохнул, цепляясь взглядом за яркие точки-бутоны на стволе ближайшего дерева. Ощущение давящей духоты усилилось, послышался едва заметный шорох песка, хотя под ногами хлюпало. В голове разгоралась паника — Сила молчала, отзываясь какими-то странными всплесками. Меч начал выскальзывать из пальцев, и Энакин поспешил спрятать лезвие, а потом и вовсе повесил на пояс.        — Это оружие — твоя жизнь, — голос Оби-Вана раздался прямо за плечом, и Скайуокер резко обернулся и подавил уже автоматическое «да, учитель», чуть не слетевшее с губ. Никого. Лишь эхо в голове.       Дрожащими пальцами мужчина активировал комм-линк, налаживая связь с кораблем, и запустил навигационную программу. Каких-то семьсот метров по густым зарослям — пустяк, если ноги и голова не подводят. Непреодолимое расстояние для человека, организм которого неожиданно подкинул такую подлянку.       Загнуться в полушаге от шлюза корабля на практически пустой планете — до ужаса обидно. До боли, до крика обидно. До сжимающей сердце острыми когтями паники.        — Да что же со… мной… — Энакин с присущим ему упрямством вскарабкался по трапу, не слыша ничего, кроме безумно громкого стука собственного сердца. Двери шлюза тихо сомкнулись за спиной мужчины, и автоматически запустилась система отчистки воздуха.       Энакина осенило. Воздух. Дрянной токсин, не смертельный для человека, но и не проходящий бесследно! Мужчина через силу встал, на максимально возможной скорости рванув к санузлу, открыл кран с холодной водой и со странным, почти животным наслаждением стал обтирать себе лицо и пить, помогая организму хоть как-то справиться с токсином.       Энакин не мог сказать, сколько времени длились «водные процедуры», но облегчение они принесли, это бесспорно.       Из забрызганной водой глянцевой стены санузла глядел затравленный Эни с потемневшими мокрыми волосами, облепившими лицо, и широко распахнутыми ярко-голубыми глазами, цвет которых почти скрыли расширенные зрачки. Ни следа Вейдера. Словно он еще мальчишка-падаван, вляпавшийся в очередную передрягу. Или словно запуганный раб.       Сердце все еще стучало, как ненормальное, но в мыслях наконец наступила холодная ясность и какая-то пустота. Только стук крови в висках, мерно отсчитывавший секунды. Энакин пытался быстро сообразить, что делать.       Управлять кораблем в таком — а каком, кстати? Скайуокер мучительно пытался понять, насколько ему плохо на самом деле — состоянии — безумие. Если паника вернется как раз в момент входа в гиперпространство, то о последствиях даже думать не хочется. Оставаться здесь, помогая Сидиусу…        — Надо хотя бы взлететь, — самому себе сказал Энакин, еще раз проводя рукой по мокрым волосам.       Оторвать взгляд от зеркальной стены было сложно — впервые за полтора месяца. Впервые за полтора месяца в отражении на него смотрел Энакин Скайуокер, а не Дарт Вейдер, впервые — голубые, а не желтые глаза. Словно очнулся от дрянного сна, от липкого кошмара, в котором он…       …улетел с Набу не один, а с одним из подмеченных в толпе людей Палпатина, которого позднее допросил с пристрастием прямо здесь, в рубке, услышал все, что хотел знать, а потом избавился от тела.       …нашел человека из личной охраны императора и добыл у него все доступные данные по перемещениям императора за последние пятнадцать лет, пустив и этот источник информации «в расход».       …две недели прерываясь лишь на короткий сон изучал тонны информации, отсеивая лишнее и разыскивая всех, кого Сидиус мог использовать против своего взбунтовавшегося ученика.       …почти забыл о том, кто и что он был.       Вейдер ни о ком не жалел и ничего не вспоминал. Вейдером двигало не желание защитить, Энакин чувствовал это. Только вновь проснувшаяся жажда власти.       Эти полтора месяца, ставшие кошмаром, в котором Энакин Скайуокер почти исчез, сгинув в душащей тьме. И в котором забыл об одном обещании, которое он дал себе и Падме.       Вернуться.       Уткнувшись лицом в ладони, мужчина глубоко выдохнул, пытаясь воскресить в памяти лица детей, за которые он хотел держаться, чтобы не пойти на дно. Не смог.       Энакин кинулся в рубку к комму, уже готовясь сделать вызов, сжал его в руке — и выронил.       Нет. Только не на этой планете. Он здесь уже достаточно наследил.       Мужчина устало опустился в пилотское кресло, пытаясь сосредоточиться на управлении, но в голову лез целый рой мыслей, потому что у Энакина Скайуокера были слабости.       У Вейдера — нет.

***

      Дети проснулись посреди ночи, перебудив весь дом, но ни голод, ни грязные пеленки их не мучили, а напугать на ферме Ларсов их было просто нечему. Это сильно взволновало Беру, принявшуюся вспоминать все возможные причины детского плача, но Падме лишь омрачилась и печально посмотрела на небо, как только близнецы так же внезапно успокоились.       У нее на сердце тоже было неспокойно.