Разумный выбор

      Сенатор кинулась судорожно собирать вещи: свои и детские, отложив в сторону несколько бластеров и комлинк, но потом, потерев виски, села на кровать и взяла в руки компактный глянцевый комм. За стеной тихо переговаривались Беру и Оуэн, занимаясь ужином. Словно ничего и не произошло. Не поняли? Женщина вскочила, быстро вышла из комнаты и недоуменно уставилась на Ларсов.        — Собирайтесь.

      Беру нахмурилась:        — Ты уже связалась с мужем? Это Энакин так решил?       Оуэн фыркнул:        — Это наш дом, Падме. Не важно, чего от нас хочет Скайуокер, но мы остаемся, — мужчина был твёрд, хоть и оглядел по-походному одетую Падме с опаской, заметив пустую кобуру на поясе. Маленькая женщина-сенатор, у которой даже этот «экономный» вариант одежды был богато расшит и сложно скроен, ассоциировалась у Ларса с чем угодно, кроме драк и перестрелок.        — Я только собираюсь с ним связаться. И скорее всего он будет против вашего отъезда. Поэтому собирайтесь, — продолжала настаивать Падме, в которой с трудом можно было узнать теперь прежнюю уставшую мать двух не самых послушных близнецов. Приказные нотки и абсолютная уверенность в своей правоте. Собранные в тугой пучок волосы, которые прежде завораживали Беру: длинные, ухоженные и даже в самые трудные дни красиво уложенные, с россыпью разноцветных шпилек из неизвестных миссис Ларс драгоценных камней и металлов. Застегнутые напульсники и наколенники, высокие сапоги, не предназначенные для Татуина.       Оуэн хотел возразить, но хозяина фермы прервал стук в дверь. Все трое застыли каменными изваяниями, а дети в комнате наоборот тихо захныкали. Падме встретилась взглядом с Беру и тихо сказала:        — Иди к близнецам, — сенатор тут же метнулась в комнату вслед за Беру, но вернулась в гостиную почти сразу же — с бластером в руке и глубоко сожалея, что не владеет Силой. Вдруг это невовремя забредший сосед, не рискнувший пересекать пустыню в ночной тьме, принадлежавшей тускенам?       Оуэн кашлянул, привлекая внимание, взглядом показал, что пойдет открывать, и попросил Падме его подстраховать. Женщина кивнула и зашла в небольшую нишу, из которой был отличный обзор входа. Ларс осторожно потянулся к ручке и медленно отворил дверь, считая про себя доли секунд. Сейчас слова гостьи о немедленном отъезде уже не казались такими уж глупыми.       Падме шумно выдохнула, опуская оружие и выходя из ниши.        — Бейл, я же просила, — Амидала поморщилась словно от физической боли.        — Я могу войти? — чисто для проформы спросил мужчина на пороге у Ларса, мигом вычислив хозяина фермы. — Падме, что за игры ты ведешь? — Органа спустился в небольшую гостиную, но оставил приличную дистанцию до Амидалы. — Мы собираемся дать отпор Империи, собираем силы, практически все из Петиции двух тысяч участвуют, а ты сбегаешь, не сказав ни слова и… Кеноби прилетает едва живой и заявляет, что ты вышла замуж за Скайуокера, беременна и уже мертва, — Органа кратко «пересказал» события полуторамесячной давности, стараясь не сорваться на возмущенные обвинения. Отыскать сенатора оказалось непростой задачей: родной планеты Энакина он не знал, а Йода упрямо молчал, советуя не вмешиваться. — Что из этого правда?        — Бейл, зачем ты меня нашел? Я уже второй месяц была мертва для Палпатина, а теперь и мне, и Ларсам срочно нужно искать новое укрытие. За тобой ведь наверняка присматривают, — Падме вздохнула, на секунду опустила взгляд, а потом устало посмотрела на Органу: — Это все правда. Я теперь Падме Скайуокер и не улечу без него.        — Ты знаешь, что он натворил? — Органа понимал: цепляется за соломинку, но Амидалу и Набу хотелось перетянуть на свою сторону. Был, правда, интересный вопрос, на какой стороне Скайуокер, но… судя по всему, Вейдер вел свою игру.        — До прибытия на Татуин — да. После — догадываюсь.       Оуэн молча стоял у стены, разглядывая посетителя. От сенатора не веяло угрозой или опасностью, только возмущением. Впрочем, было у него с Падме кое-что общее: сквозящая в жестах манерность и недешевые одежды, которых не встретишь на Татуине.       Бейл Органа еще некоторое время смотрел Падме в глаза и лишь потом кивнул:        — Ты изменилась. Что ж…        — Что на Набу? — грустно улыбнулась сенатору женщина, верно истолковав намек. Да, пару месяцев назад она бы первым делом накинулась на Органу с расспросами о родной планете, но до ее обнаружения Набу был в безопасности: народ не имеет отношения к дрязгам ситхов и джедаев, а с мертвых взятки гладки. По крайней мере, официально у Палпатина не было причин отводить душу на планете.        — Выбрали нового сенатора, Арека Камерие, думаю, ты знаешь его, — женщина кивнула, припоминая молодого и подающего надежды политика, входившего в круг советчиков королевы. — А на самой планете сейчас полно агентов канц… императора. Что-то ищут, но мы…        — Кого-то. Меня. А вслед за мной и Энакина. И ты теперь дал им наводку, Бейл, — Падме грустно улыбнулась.        — Чего хочет Скайуокер? — резко сменил тему сенатор, проводя рукой по смуглому лицу.        — Убить Палпатина.        — А дальше, Падме? — пытливо заглянул в глаза Органа, но взгляд у женщины был непроницаемый.        — Я не знаю, — коротко и честно. Безэмоционально.        — Не боишься, что твой… муж тоже захочет неограниченной власти? — вот ключевой вопрос для сенатора с Альдераана: по какую сторону окажется Амидала в случае смерти императора?       Ведь Падме умела убеждать. И вести за собой.       А терять людей Органе очень не хотелось.       Падме боялась. Еще как боялась, потому что знала: она не сможет остановить Энакина, как не сможет и покинуть его. Не теперь, когда все мосты сожжены.        — Не боюсь.       Поздно бояться. Надо было бояться раньше, когда подарила ему первый поцелуй на Набу. Когда призналась в ответных чувствах на Джеонозисе. Когда сказала «да». Теперь поздно.       Но она боялась, и Органа видел это. И промолчал, сделав вид, что не заметил, хотя они оба друг друга поняли. Мужчина кивнул, не зная, что еще сказать. Повернулся к выходу, потом не выдержал, обернулся.        — Береги себя. Я постараюсь замести следы, чтобы тебя никто не нашел; может, мы и не будем больше союзниками, но я все еще твой друг.       Женщина слабо улыбнулась:        — Спасибо, Бейл.       Сенатор вышел, оставив после себя хрупкое молчание, которое Оуэн опасался разбить. Падме стояла, застыв, словно точеная статуэтка, кажется, даже не дыша.       А потом шумно выдохнула.        — Все в порядке? — забеспокоился Ларс, глядя в заблестевшие карие глаза.       Падме покачала головой, уткнувшись лицом в ладони. Оуэн с секундным промедлением подошел к ней и осторожно приобнял за плечи, сомневаясь, позволено ли ему такое, и, почувствовав, как мигом напряглась и взяла себя в руки Падме, понял: не позволено.       Она тут же отошла, нацепив маску уверенного сенатора, разом отдалившись от Ларсов и Татуина, и почти в приказном тоне сказала:        — На всякий случай собирайтесь. А мне надо поговорить с Энакином, — с этими словами она прошла в комнату, где сидела Беру с детьми. Миссис Ларс хватило одного тяжелого взгляда Падме, чтобы без вопросов покинуть комнату и приняться расспрашивать мужа.       Оставшись наедине с малышами, Падме снова взяла с кровати комлинк и сжала его в руке. Нужно подобрать слова, описать ситуацию быстро и толково и… не испугаться, увидев Вейдера. Наконец она поняла, отчего так медлит со звонком на самом деле.       Она активировала комм и, закусив губу, нетерпеливо набрала по памяти комбинацию символов, надеясь, что бессонные ночи не стерли из ее памяти эту информацию.       Тишина.       Падме стало страшно. Он мертв? Его схватили? Он окончательно стал Вейдером, стерев все хорошее, что в нем было?       В дрожь бросало от всего. Женщина на всякий случай отключила визуализацию так, чтобы в случае, если комм Эни оказался не в тех руках, ее не смогли увидеть. Рисковать было ни к чему, хотя Скайуокер бы просто так комм не отдал, а значит, если отзовется кто-то другой, значит, он погиб.       Падме попыталась снова. Комм наконец «увидел» сигнал от Энакина, мигнул синим — и снова обрыв связи.        — Энакин, надеюсь, ты просто в пути или где-то за Внешним кольцом, слышишь? — в пустоту пробормотала Падме, сжав деактивированный комлинк между ладонями. Гладкий металл приятно холодил кончики пальцев, помогая сосредоточиться, пока она обдумывала, что делать.       Можно было попробовать связаться с Оби-Ваном, но… Неизвестно, как отреагирует Энакин, да и сам магистр Кеноби наверное предпочел бы не попадаться на глаза имперцев. Однако если ставить вопрос: «Чего она страшится больше: влезть в очередные, еще более странные, чем прежде, разборки джедаев и ситхов или столкнуться с последними в песках Татуина?» — то ответ становился очевиден.       Вот только нужно снова подобрать слова.        — Пожалуй, для начала стоит спросить, не знает ли он, где Эни… — вслух начала проговаривать женщина, когда дверь открылась и в комнату неуклюже зашел С3РО.        — Госпожа, мы уже отлетаем? Мне показалось, что я только привык к этой недружелюбной планете!        — Да, 3РО, скорее всего, — Падме грустно улыбнулась дроиду, который напомнил ей о прежнем Эни Скайуокере.        — Сэр Эни собирается забрать нас? Я надеюсь, я достаточно хорошо заботился о вас, госпожа, за все время пребывания на Татуине? Мой создатель велел мне очень хорошо заботиться о вас, — дроид забавно взмахнул руками и слегка прогнулся в спине.        — Конечно, 3РО, конечно… — Падме вздохнула, и это не ускользнуло от мнительного дроида:        — Что-то случилось? Я могу как-то…       Амидала покачала головой:        — Просто не могу дозвониться до Энакина. Надеюсь, он просто слишком далеко отсюда, но нам нужно как можно скорее поговорить, и… — еще один глубокий вздох. В кроватке беспокойно проснулись вроде бы недавно уложенные дети, и Падме поскорее подошла к ним.       Недовольство на детских личиках не на шутку испугало Падме, хоть она и пыталась убедить себя: это простые младенческие проблемы, а она просто себя накручивает.       Нет. После спешных проверок, мать уже знала: это не естественные потребности малышей, да и на колики с прочими детскими «болячками» мало походило. Люк и Лея просто молча напряженно смотрели вперед. Падме снова взяла в руки комм и уверенна набрала код. Энакин снова недоступен. Оби-Ван?       Медленное соединение. Мигание индикатора. Крошечная фигурка магистра Кеноби, сидящего за штурвалом.        — Оби-Ван! — с надеждой выдохнула Амидала, даже не зная, с чего начать.        — Органа все-таки нашел вас, Падме? — догадался Кеноби, лишь мельком глянув на женщину, слишком поглощенный пилотированием.        — Да. Вы знаете, где Энакин, магистр?       Оби-Ван покачал головой:        — Нет, мы давно не выходили на связь, но… Что-то случилось? Он недоступен?        — У меня плохое предчувствие. А что хуже — у близнецов, видимо, тоже… — Падме остро почувствовала, как глупо звучат ее собственные слова, но сердце снова брало верх над разумом.       А вот джедай посерьезнел и в то же время приуныл, сообразив, что ему снова выпала честь разгребать проблемы бывшего падавана, которого не пойми где носит. Падме даже показалось, что мужчина тихо буркнул себе под нос «Скайуокеры», уже ставшее для него почти ругательством.        — Хорошо, постараюсь найти его и прилететь как можно скорее, — Оби-Ван поморщился и закрутил какой-то крутой вираж, вжавшись в кресло. — Хотя думаю, он уже в курсе, он ведь должен быть связан с детьми через Силу.        — Даже Вейдер? — уточнила Падме, опасаясь худшего.        — Скорее всего, хотя я не могу поручиться за это, — Кеноби нахмурился и бросил настороженный взгляд на собеседницу.        — Спасибо, Оби-Ван, — искренне сказала Падме и, дождавшись сосредоточенного ответного кивка, отключилась.       В комнате повисла тишина, готовая в любой момент разразиться бурей.        — Падме, к дому кто-то идет! — раздался неподалеку возглас Оуэна Ларса.