Разумный выбор

      В первых лучах одного из солнц Татуина облаченная в темные одежды фигура выглядела черной, а легкая пружинящая походка добавляла хищности, заставляя Падме вжиматься в стену все сильнее. Один. Никакого оружия в руках. Уверенно выбранный путь. Не было никаких сомнений. За сенатором от Альдераана следили с самого начала.       К ферме Ларсов шел ситх. Падме еще раз осторожно выглянула из-за ограды, хотя понимала, что ее смерть уже напала на след. Оттого и идет так неторопливо, словно показывая, что бежать бесполезно. Оби-Ван не успеет. Энакин даже не узнает. Только потом, когда почувствует что-то через Силу, через Люка и Лею.       И тогда не будет и Энакина. Падме видела это в его прощальном взгляде: без нее он просто уступит место Вейдеру. Просто одна оплошность разрушила все, как легкое дуновение ветерка — карточный домик. Сложилось бы все иначе, не рискни она тогда отправиться с Оуэном? Или Бейл все равно рано или поздно разыскал бы ее?..       Впрочем, какая теперь разница. Падме сняла бластер с предохранителя, твердо решив, что не будет покорно ждать смерти, тем более, что Оуэн и Беру должны попробовать бежать с близнецами, пока ситх будет убивать ее. Они это уже обговорили. Ведь за свои ошибки надо платить.       С каждой секундой волнение нарастало, и женщина решила досчитать до трех — и идти. Иначе сойдет с ума. От ожидания, страха и самое худшее — надежды, что все разрешится.       Раз — выдохнуть, закрыть глаза, собраться. Короткий солнечный луч у ее ног.       Два — вдохнуть, начать разворачиваться, одновременно поднимая руки с бластером. Брызги песка под ногами, свет прямо в глаза.       Три — выстрелить, целясь сквозь пелену мутного, застилающего рассвета. Стрелять, пока не кончится заряд — кажется, целую вечность, хотя на самом деле не больше трех секунд. Увидеть алый росчерк светового меча.       И развернуться, оказавшись за другой стеной, быстро, по старой памяти перезарядить бластер. Почувствовать неожиданную ноющую боль где-то в районе бедра. Беглый взгляд вниз, на ноги, легкая злость на себя и собственную медлительность.       «Ларсы не ушли. Не успели,» — мысли быстро и как-то отрешенно проносятся в голове, словно она слышит их откуда-то стороны. Словно другая Падме — уверенная и спокойная — отдает ей приказ или же просто настоятельно советует, спокойно стоя у окна в своей квартире на Корусанте, в то время как другая ее часть отчаянно хочет закричать, зовя Энакина на помощь, ведь всегда приходил. Ведь он всегда оберегал ее.       Но кричать было глупо. Словно расписаться в своем страхе, о котором ситх и так знал слишком многое.       Падме, прижавшись к стене, приготовилась к еще одной вылазке, на полметра длиннее, на доли секунд дольше. Лишь бы нога не подвела. Она приготовилась так же считать до трех, но в агрессивные переговоры вмешалась третья независимая сторона — недобрый татуинский ветер, вздымая облако песка вокруг. Женщина поспешно закрыла лицо руками, не хватало еще совсем уж по-детски нахватать песка в глаза и выбыть из игры. Оставалось лишь надеяться, что ничто человеческое ситху не чуждо и он не воспользуется природным прикрытием, чтобы добраться до фермы.       Ветер стих так же быстро, как и поднялся, но за все время своего пребывания здесь Падме запомнила: это верный предвестник песчаной бури. Обычно это означало, что нужно поскорее найти укрытие и переждать несколько часов, но теперь это стало почти поражением. При всем желании Ларсы не успеют добраться до ближайшего жилья до начала бури, а вот ситх — вполне.       Значит, надо задержать его до начала бури. Чем угодно, как угодно… Хотя бы попытаться. Падме высунулась из-за угла и выстрелила, тут же нырнув обратно: там, где она только что выглядывала, тут же появился серебристый след-плевок от прилетевшего обратно заряда. Женщина осторожно, буквально на пару сантиметров выглянула снова — и уставилась на ситха. Тот в свою очередь — на небо.       Падме быстро отбросила бредовую первую мысль: «Он что, двух солнц никогда не видел?!» — и тоже напряженно вгляделась в бледное, причудливо изукрашенное рассветом небо.       Ничего. Или пока ничего? Оби-Ван все-таки успел? В сердце предательски забилась прежняя надежда, но женщина упрямо ее подавляла, понимая: если дать себе право на что-то надеяться, то потеря будет только больнее.       Но она все равно надеялась. И даже не на магистра Кеноби, что было бы хоть сколь-нибудь разумным, а на Энакина, упрямого мальчишку с Татуина, который раз за разом изворачивался, выходя из рискованных затей без потерь. Ведь это будет так в духе Скайуокера: свалиться на голову словно грому среди ясного неба и с довольной ухмылкой невозмутимо спросить: «Как, не ждали?»       Небольшой корабль, скорее даже катер, по невообразимой траектории почти камнем упал с неба, заставив Падме засомневаться в своем рассудке: видит ли она это или это лишь подсознание от перенапряжения выдает желаемое за действительное?       Потому что так совершить посадку, не разбившись вдребезги, из ее знакомых мог лишь один человек.       Он, не заглушая двигателей, стремительно выскочил из тут же повязшего в песке катера, на ходу активируя бледно-голубой световой меч и смазанным пятном бросаясь к поначалу попятившемуся ситху.       Падме не могла видеть лиц отсюда, да и сами фигуры в потрясающем стремительном танце то и дело путались перед глазами, то сливаясь в единое целое, то отлетая друг от друга по мановению Силы, но в любое мгновение могла сказать, где Энакин, даже если бы он поменял цвет меча. Эту пластику движений — смертельно пугающую и восхищающую — она не перепутает никогда.       Ситхи снова разлетелись от мощного, всколыхнувшего песок удара Силы, но женщина никак не могла рассмотреть, встал ли Энакин. Красные же отблески меча отлично просматривались даже сквозь беловатые клубы песка, подхваченного новым порывом ветра.        — Эни, ты же… ты же в порядке? — против воли прошептала Падме, подаваясь вперед на полшага. Приближаться более было не только глупо, но и попросту опасно. Падме еще будучи королевой убедилась: джедаи тоже могут проигрывать. А сказать точно, кто сейчас был ее Энакин, она не могла.       И порой боялась, что никогда уже не сможет.       Падме не поняла, что она почувствовала раньше: холодный взгляд ситха, которого почти невозможно было разглядеть в пелене песка, или стальную и так знакомую хватку на собственном горле. Она уже знала, что хвататься за шею не имеет смысла, но руки сами потянулись в надежде разорвать невидимую удавку.       И все же разница была, это женщина сумела заметить краем сознания. Ее убийцу не переполняли эмоции, он просто убивал, наслаждался сценой чужой боли, и от этого все сильнее хотелось сопротивляться. Не уговаривать, не просить отпустить, а вырваться и дать сдачи, хоть для Падме это и не представлялось возможным.       Ноги перестали слушаться, и Падме по стенке сползла на землю, обдирая ладони о грубый камень, но почти не чувствуя этого. Зато прекрасно ощущая, что так же, как и несколько недель назад, начинает проваливаться в душную тьму. А этот ситх не остановится и не станет Энакином от ее крика.       Неожиданный, хоть и желанный воздух снова наполнил легкие, заставив задаться вопросом: это уже тот свет, или пока этот?       Судя по жжению в ободранных ладонях — этот.       Руки снова сами потянулись к горлу, но уже в какой-то бессознательной попытке защититься от возможной второй попытки. Дышать было тяжело, но до ужаса приятно, настолько, что, казалось, время застыло, обволакивая Падме будто вода.       Пока не донеслось возмущенное жужжание световых мечей, скрещивающихся почти каждую секунду, вернув женщину в зыбкую реальность.       Энакин.       Имя пронеслось в мыслях звонким напоминанием, окончательно приводя Падме в чувство. Она с трудом пригляделась к двум темным, непрестанно движущимся фигурам, вокруг которых плясали мутные облака пыли.       Падме попыталась встать, но ноги не слушались. До боли закусив губу, она попыталась снова, на этот раз удачнее, хотя пальцы все еще впивались в каменную кладку ограды. Распрямившись, женщина вернула себе и часть прежней уверенности.       Энакин здесь. Вдвоем они как-нибудь справятся.       Если только сейчас он справится с ситхом.       В какой-то момент все оборвалось. Остался один темный силуэт. Неподвижный, хищно сгорбившийся, почти исчезающий в лучах солнц.       С синим мечом.        — Энакин! — облегченно выкрикнула Падме.       Нет ответа. Амидала успокоила себя тем, что он просто не услышал. Горло саднило от резкого крика после несостоявшегося удушения, но она все равно позвала его снова:        — Энакин!       И снова тишина. Он стоит все так же неподвижно, и сделав несколько шагов вперед Падме видит, как тяжело вздымаются его плечи. Еще несколько шагов.       И еще немного.       Отмерять расстояние по пять-шесть шагов отчего-то было легче, казалось даже, что нога болит чуть меньше. Падме не выдержала — прибавила шагу, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег: понимала, что тогда точно упадет, а сил подняться самостоятельно еще раз уже нет.       И все-таки она оступилась, от волнения не глянув под ноги, и проехалась на спине по пологому песчаному спуску. Затормозив локтями, она снова поднялась на ноги, морщась от пульсирующей боли в левой ноге.       Он был совсем близко: падение разом сократило расстояние. Но все так же неподвижно стоял над обезглавленным телом с активированным мечом в руке, словно бой еще не закончился, а только прервался не мгновение.        — Эни?       Отсутствие ответа заставило Падме Амидалу раздраженно сжать губы. Всего несколько метров стали расстоянием более непреодолимым, чем половина галактики?!        — Вейдер! — она знала, что будет жалеть об этом слове, которое едва ли могла назвать именем. Потому что оно принадлежало не ее Эни, а сидящему внутри монстру.       Он деактивировал меч. Еще доля секунды — и обернулся, впившись полубезумными желтыми глазами, которые до дрожи пронзили ее, на мгновение перехватив дыхание.        — Никогда больше не называй меня так, — тихо и жестко произнес он, безотрывно глядя на жену.       Золотые глаза медленно становились голубыми.