Разумный выбор

       — Падме, можно нескромный вопрос? — наконец заговорили Оби-Ван, когда первый прыжок был уже позади. В небольшой кабине корабля магистра Кеноби, который он выбрал, подозревая, что с Татуина может лететь уже с пассажирами, плечом к плечу сидели Падме и Беру с детьми на руках, Оуэн и 3РО. R2, не уместившийся позади пилотского кресла, стоял у джедая под боком.       Женщина вздохнула, опустив взгляд:        — Задавайте, магистр Кеноби. Я полагаю, об Энакине?        — Почти. Просто интересно, как давно вы водили всех за нос, — мужчина поморщился. — Хочется знать, когда же я упустил своего падавана.        — После Джеонозиса.        — Даже так, — джедай обернулся, желая видеть лицо Падме — спокойное, уверенное. Ей уже нечего было скрывать и нечего стыдиться. Она замужем, и ее муж уже не джедай, а сама она уже не сенатор. Они уже никому ничего не должны. Оби-Ван отвернулся обратно к панели управления. — Я замечал, что Энакин к тебе неравнодушен, когда мы были приставлены к вам для защиты, он даже не пытался это скрыть… Но, честно говоря, надеялся на твое благоразумие.        — Ваши надежды не оправдались, магистр, — невозмутимо закончила Падме, не пряча улыбки, а потом уже серьезно добавила: — Я верю, что поступаю правильно.       Кеноби только вздохнул:        — Был у меня один неуемный Скайуокер, теперь целых четыре. И за что Сила так гневается на меня, а?.. — мужчина переключил несколько тумблеров и перепроверил координаты точки выхода, покачав головой. Да, Энакин и Падме друг друга стоили: и по самоуверенности, и по ключом бьющему безрассудству, и по количеству проблем, которыми они по стечению обстоятельств щедро делились с Оби-Ваном.       И предстоящая авантюра, пожалуй, была самой рискованной из всех, что они уже предпринимали с бывшим учеником прежде. Ведь тогда Оби-Ван был абсолютно уверен в Энакине, а теперь…       Теперь все зависело от шаткого равновесия в душе Скайуокера, основным путем к которому оказалась сохранность его жены и детей. Но почему возиться с проблемами Энакина снова и снова приходилось Оби-Вану?!       Под мрачные мысли пилота-джедая корабль уверенно двигался вперед, к станции несогласных с новой Империей, а Падме размышляла: как ее встретят там? Как много им рассказал Органа? Женщина была уверена, что на базе встретит и Мон Мотму, и Терр Танил, и Мале-Ди… и еще много других знакомых лиц.       Впрочем, скоро Падме поняла, что испугается куда больше, если кого-то из знакомых там не будет, ведь это будет значить, что они сдались. Или мертвы.       Корабль медленно приближался к военной станции. Падме закрыла глаза, смирившись, что осталось только надеяться, что ее, если не поймут, то хотя бы примут. И что узелок, в который спутались-связались их судьбы, скоро разорвется, дав наконец всем спокойно выдохнуть.

***

      На посадочной стояли трое мужчин: два парня с явной военной выправкой и бластерами наготове и Бейл Органа, напряженно следивший за опускающимся трапом. Как только сенатор увидел Кеноби, троица расслабилась, солдаты опустили бластеры, а Органа вышел вперед, встречая джедая и без малейшего удивления кивая Падме с ребенком на руках.        — Рад, что ты согласилась, — с облегчением сказал мужчина, наблюдая, как по трапу сходит Беру со вторым близнецом, а следом за ней Оуэн, 3РО и R2.        — Согласилась на что? — сухо переспросила женщина, на секунду зацепившись взглядом за Оби-Вана. Джедай не предъявлял ей никаких условий, обговорив все только с Энакином, и она впервые — как странно даже ей самой! — не лезла, сосредоточившись на детях.        — Присоединиться к нам, к готовящемуся восстанию, — Органа тоже посмотрел на Оби-Вана, не понимая, объяснил ли тот Падме, куда она летит.        — Я — точно нет. Я не в том положении, Бейл, прости. Я здесь только потому, что Энакин хочет, чтобы дети были в безопасности, а больше идти нам некуда. Сейчас я не боец. И я не знаю, на что согласился Энакин. И на что — не согласился. Этот вопрос лучше задать…        — Сенатор Органа, все верно, — перебил Оби-Ван, выступая чуть вперед. — Энакин согласился помочь только в обмен на безопасность Падме и близнецов. Это реальный шанс избавиться от Палпатина.        — Мы можем отправить детей на Альдераан, моя жена сможет позаботиться о них.        — Слишком опасно, Палпатин знает, что вы протянули бы руку помощи Падме. И знаете, споры о безопасности Скайуокеров — это не ко мне, это к Энакину. Я всего лишь выполняю свою часть уговора, — Кеноби поморщился, впервые понимая, что чувствовал его падаван, когда Совет не давал ему слишком много воли.        — Где же тогда сам Энакин? — сенатор жестом пригласил прибывших в жилой модуль базы и нахмурился. Недавно они слишком доверились джедаям, и ни к чему хорошему это не привело, что уж говорить о мальчишке, который вроде как перебежал к ситхам, а вроде как и согласился помочь.        — Скоро будет здесь, — как можно увереннее произнес Оби-Ван, сам сомневаясь в сказанном. — На базе сейчас есть еще джедаи?        — Пока только магистр Йода, остальные… — Органа покосился на Падме, но все-таки закончил: — ищут еще союзников.       Кеноби быстро кивнул сенатору и шагнул в сторону лифтов:        — В таком случае, нужно срочно с ним поговорить, потом догоню вас, — Оби-Ван с излишней торопливостью заскочил в кабину, желая лишь одного — сбежать от очередных проблем, любезно подкинутых Энакином. Порой джедаю вообще казалось, что этот татуинский мальчик появился на свет только с одной целью — сделать жизненный путь Оби-Вана Кеноби… нескучным. Иначе когда бы он еще так развлекся?!       Органа задумчиво проводил джедая взглядом, догадавшись о истинной причине такой прыти, но смолчав.        — Бейл, мне действительно жаль, что я не могу помочь, но… Энакин сможет, поверь в него. Просто поверь, — мягко нарушила тишину Падме, заставив Органу вздрогнуть: в последние несколько месяцев все вокруг ожесточились, заставив забыть, что где-то в мире осталось хоть что-то, кроме войны.        — Хотел бы я верить в это так же, как ты, — с грустной улыбкой признался мужчина и снова указал ладонью на коридор жилого модуля. — Каюты здесь только военные, сама понимаешь, на четверых, но мы что-нибудь придумаем.        — Не надо. Просто днем будем где-нибудь в другом месте. Например, в рубке. Принимать участие как советчик я все еще могу. Надеюсь, в этом мне не откажут?        — Не откажем, конечно, — Органа ввел четырехзначный код и разблокировал двери каюты — небольшой, действительно армейской, но чистой. — Как будешь готова — ждем тебя в рубке. По этому коридору до лифтового холла, семнадцатый уровень.       Падме только кивнула, проводив взглядом сенатора и выдохнула. Последние два месяца ей все время казалось, что вот-вот силы иссякнут, что она просто упадет безвольной куклой, которая больше не может постоянно быть начеку и решать за других, что им делать, — и каждый раз приходилось брать себя в руки и идти дальше. Улыбаясь, отдавая приказы, держа себя, как подобает сенатору.       Сегодняшний день не стал исключением. Она мысленно отмерила час привести детей и себя в порядок и приступила, попутно размышляя над тем, что скажет остальным там, в рубке.

***

      Падме вышла из лифта, осторожно держа в руках все ту же переносную люльку: не решилась оставить детей на Беру сейчас, словно заразившись паранойей мужа, и ее тут же встретила встревоженная Мон Мотма. Без приветствий, без предупреждений и вопросов женщина безэмоционально произнесла:        — Тебя вызывает император.       Перепуганные карие глаза встретились с холодными, недоверчивыми голубыми. Падме хватанула ртом воздух, пытаясь взять себя в руки, но смогла ответить лишь коротко и глупо:        — Ч-что? Как вызывает?..        — Нам пришло сообщение от королевы Апайланы. Император требует, чтобы сенатор Амидала от Набу немедленно явилась на Корусант, иначе против планеты будут применены санкции. Пойдем со мной, — Мон Мотма все так же оценивающе смотрела на Падме, не приближаясь.       Падме кивнула, глянула на детей, конечно, проснувшихся, но, к счастью, не спешивших вмешиваться в разговор. Случилось то, чего она боялась все эти недели. А Энакина еще нет. Падме покорно прошла в рубку, сталкиваясь с несколькими десятками взглядов. Разных: настороженных, любопытных (не все из присутствующих до этого видели таких маленьких человеческих детенышей), недоверчивых. Гораздо меньше, чем в Сенате. В сотни, в тысячи раз меньше, но отчего-то в миллионы — тяжелее.       Может, потому что всегда она была только сенатор, только политик, а сегодня — простая женщина, у которой вместо интересов родной планеты на первом месте безопасность своей семьи.        — Давно Палпатин связался с королевой? — неуверенно начала Падме, присаживаясь на любезно выдвинутое Бейлом Органой кресло и ставя люльку на колени. — Дал срок, в течение которого я должна вернуться?        — Этим утром, — Мон Мотма склонилась над голограммой карты одной из имперских баз, но вперилась взглядом в сидящую напротив Падме. Остальные в рубке затихли, ожидая реакции одной из женщин. — Дал двое суток.        — Но… я ведь уже не сенатор от Набу, а королева выбрала нового представителя, — Падме вспомнила слова Органы на Татуине, не понимая, какие теперь могут быть к ней претензии.        — Полагаю, Палпатин воспользуется тем, что официально ты перестала представлять Набу из-за смерти, а теперь выходит… что Падме Амидала злостно уклонялась от своих обязанностей. Надо срочно что-то решать, Падме, — со вздохом признал альдераанец, массируя переносицу. — Вероятно, разумнее всего все-таки отправить близнецов на…        — Разумнее всего, — с выражением сказала Падме, наконец ощутив ту силу оратора, которая никогда прежде не покидала ее перед сенаторами, — дождаться Энакина. Я верю ему. Он обещал помочь. Но я не могу гарантировать, что он спокойно воспримет даже тень угрозы детям. Если с ними что-то случится, я не могу ничего гарантировать. Но я знаю точно, что он поможет, он обещал мне. Энакин сделает все, что возможно и что невозможно тоже, чтобы помочь вам.        — Это не слишком разумно в нашем положении довериться ситху, — возразила Мон Мотма, закрывая план базы на голопроекторе.       Падме промолчала, сощурившись и глядя в пустоту. Аргументов у нее не было. Интересы планеты и альянса для всех, кроме ее и Энакина, стояли выше безопасности двух малышей. Выход только один.       Оби-Ван Кеноби.        — Я могу поговорить с магистром Кеноби? — Падме уверенно улыбнулась Мон Мотме, словно шулер, доставший из рукава козырную карту. Та чуть улыбнулась в ответ, то ли приняв вызов, то ли смирившись с упертостью набуанки.        — Он скоро подойдет. Беседует с магистром Йодой. Полагаю, о твоем муже.        — Все может быть, — Падме с удивлением осознала, что никогда прежде не говорила в таком тоне ни с кем из здесь присутствующих. Только с оппонентами на закрытых совещаниях Сената.        — Не боитесь, что джедаи могут и не согласиться сотрудничать с Дартом Вейдером? — вмешался в разговор капитан Тейсонн, сидевший чуть поодаль, за пультом управления.       Падме промолчала. Посмотрела, поджав губы, на детей, чуть улыбнулась, вспоминая, как много они уже преодолели, пытаясь взбодрить себя, а потом тихо призналась:        — С Вейдером лучше сотрудничать, чем враждовать. Думаю, магистры придут к тому же выводу.       В рубке повисла тишина. Не об этом думали члены альянса, когда Оби-Ван Кеноби пообещал им помощь, не о поводке от Вейдера. Сотрудничать с тем, кто явно вел свою игру и скорее всего поддерживал Империю, едва ли кто-то из присутствующих мог назвать помощью.       Но у одаренных Силой представления о многих вещах частенько разнились с общепринятыми.        — Сэр, на лидаре корабль! — прервал молчание один из пилотов и вывел изображение корвета на центральный проектор. — Есть запрос на стыковку. Что ответить?       Против воли все разом обернулись на Падме, догадавшись, по чью душу этот гость, и словно ожидая от нее подтверждения, что это точно Энакин Скайуокер, а не посланцы императора. Как будто она точно могла знать.       Ее опередило сообщение Оби-Вана — короткое, но емкое, выскочившее в углу на главном голопроекторе. «Это Скайуокер. Разрешайте стыковку».        — Идемте на посадочную платформу, — спустя несколько секунд выдала Мон Мотма. — Посмотрим, что за помощь любезно предоставил нам Дарт Вейдер.       Сенаторы и несколько генералов, оставшихся верными Республике, поднялись на ноги — некоторые оторвались от своих датападов с донесениями или чертежами — и, с еле скрываемым любопытством пошли к лифтам. Падме встала последней.       Она дождалась, когда все, кроме Бейла Органы, покинут огромный лифтовой холл: она не хотела больше терпеть любопытные взгляды бывших коллег. Не сейчас. После Татуина и почти затворнической жизни даже это тайное сборище сенаторов казалось ей ужасной толпой.        — Может, не пойдешь? Оби-Ван наверняка и сам сумеет… — участливо спросил сенатор, прекрасно видя состояние набуанки и отчетливо понимая, что независимо от позиции Скайуокера и решения Падме следовать за ним он желает ей только добра.        — Нет, я пойду. Иначе, наверное, сойду с ума. Подержишь детей, Бейл?       Мужчина кивнул и, сощурившись, спросил:        — Ты боишься его?        — Я не боюсь Энакина, нет, ни в коем случае. Я просто боюсь, что однажды место моего мужа навсегда займет Вейдер.       Мужчина промолчал, осмысливая сказанное. Он знал лично только Энакина Скайуокера, ни разу не сталкиваясь с Вейдером, только с кровавыми следами его деяний, но никак не мог понять одного: как Падме разделяет их? Что дает ей возможность провести такую четкую грань между бывшим джедаем и монстром-ситхом? В раздумьях Бейл пропустил женщину вперед в лифт и лишь потом зашел и выбрал уровень.        Ехали в молчании. Молча же прошли на посадочную платформу, где стройными колоннами выстраивались солдаты-клоны на глазах у застывших в недоумении представителей альянса.        — Пятьсот первый легион… — пораженно прошептал за спинами Бейла и Падме только что спустившийся сюда магистр Кеноби, судорожно определяя, предательство это или та самая помощь, которую пообещал безрассудный ситх.       Едва Падме разглядела вдали знакомую фигуру, скрытую привычным черным балахоном, она повернулась к мужчинам и торопливо попросила:        — Побудьте с малышами, — женщина, не дожидаясь согласия, отдала люльку Органе и сорвалась с места, пробиваясь через толпу сенаторов туда, к легиону клонов в белоснежной, поблескивающей в свете посадочных прожекторов броне, сжимая в ладонях полы не слишком удобного в нынешней ситуации сенаторского платья.       Она остановилась прямо перед первым рядом из клонов, словно испугавшись, а потом уверенно, словно по залам Сената, пошла вперед, пока не столкнулась взглядом с мужем. Облегченно выдохнула.       Все еще Энакин. Все еще татуинский мальчишка, который кинулся к ней, скинув маску жесткого ситха, который подхватил на руки, прижал и облегченно выдохнул. Заглянул жене в глаза, надеясь больше не найти там страха.       В карих глазах Падме больше не было страха. Только море облегчения и доверия.       Скайуокер снова прижал жену к себе и поверх головы Падме глянул на столпившихся заговорщиков с легким чувством превосходства, вспоминая, как хотел сделать это уже три года.       Просто заявиться в Сенат и дать всем знать, что Падме принадлежит ему. И никто, даже смерть, не посмеет ее отнять у Энакина Скайуокера.