Разумный выбор

      Энакин с наслаждением потерся щекой о шелковистую простыню и приоткрыл глаза, улыбаясь от яркого света. Задумчиво провел рукой по обнаженным ключицам Падме, заставив ее рассмеяться.        — Доброе утро, Эни, — теплый взгляд карих глаз и рассыпавшиеся по подушке темные волосы со скачущими в них солнечными зайчиками.        — Давно проснулась? — Энакин привстал, подперев голову локтем, и продолжил рассматривать жену, наслаждаясь моментом, растягивая его и запечатывая в памяти.        — Поспишь с Люком и Леей, конечно, — в шутку посетовала Падме, переплетая свои пальцы с пальцами Энакина, скользя по теплой коже вперемешку с холодным металлом и улыбаясь. — Между прочим, есть новости.        — Сенат Республики наконец восстановлен? — чуть сощурившись спросил мужчина.       Падме кивнула:        — Не в прежнем составе. Многие системы так и не вернулись, еще несколько вышло только сейчас.       Энакин грустно усмехнулся:        — Столько крови в течение нескольких лет… даже странно, что все именно так закончилось, — мужчина прикрыл глаза, когда Падме осторожно провела пальцем по шраму. Потом медленно поднялся на ноги и хитро посмотрел на жену: — Только, многоуважаемый сенатор, вы немного опоздали с новостями.        — Вот как? — Падме приподняла брови, хорошо зная этот шкодливый взгляд, и села, укутавшись в одеяло.        — Твой приятель, Бейл Органа, уже сказал мне об этом вчерашней ночью, а я не хотел тебя будить, — Энакин с удовольствием поглядел, как Падме закатила глаза и усмехнулась, а потом добавил: — А еще Сенат сделал мне любопытное предложение.        — Вернуться? — посерьезнев спросила Падме, против воли нахмурив брови. Энакин кивнул. — А Орден?        — Я не гожусь в джедаи, Падме, — с грустной улыбкой покачал головой мужчина.        — Это неправда, — уверенно сказала она, заработав лишь снисходительный взгляд, и провела рукой по русым волосам, усыпанным золотистыми бликами. — И что же ты ответил?       Энакин посмотрел на небо в обрамлении штор, красивое, с легкими перистыми облаками, казавшееся ему сейчас воплощением свободы, живой, неподдельной свободы, которая умещается в легких, проникает в голову, бередя сознание и мечты.        — Я обещал подумать, — честно сказал он, а потом с озорством улыбнулся и снова посмотрел на Падме: — Ведь иначе мой любимый сенатор совсем зачахнет от тоски.        — А Энакин Скайуокер? — Падме уткнулась в плечо мужа, пробежавшись пальчиками по рукам и заставив улыбнуться.        — Честно говоря… и он тоже. Но попозже, — Энакин посерьезнел.       Падме прижала губы к расслабленному плечу. Она знала, что он никогда не сможет подолгу сидеть в стороне. Просто потому что это Энакин Скайуокер.       Энакин прекрасно понимал, что Падме Амидала, Падме Наберри и даже Падме Скайуокер не выживет без заботы о благополучии галактики и своей родной планеты, что бы она ни говорила о том, как устала. Просто потому что это Падме.       Но сейчас им было хорошо и без всей галактики. Посреди бесконечных озер, зелени и пьянящей свободы, вымывающей из сердца всю боль и грязь, скопившиеся за долгие годы жизни на износ, выживания на грани и вопреки. Вокруг был только солнечный свет и тихий шепот воды.       И невероятная свобода.