Держаться корней

      «Грымза» тем временем максимально виноватым тоном, какой могла из себя выдавить, оправдывалась перед «плотоядной картошкой». Тембр голоса, ритм дыхания и прочие биопараметры штатным порядком считывали для Гематы датчики комма, текст сообщений пересылала чат-программа.       — Гемата, ну вот что я такого сделала? Ну, ступила насчет телеметрии, это да. Как только я отошла от дома, сигнал с браслета перестал доставать до видеофона и пропал вообще. Но блин, это было среди бела дня на оживлённой улице, а рядом крутился этот Bond-блондинчик. Хочешь сказать, что ты всего этого не знала?       «Всего — нет. Об окраске его волос Илья Синявский меня не информировал», — выкрутилась Гемата.       — В общем, ты до меня не дозвонилась и, не разобравшись, заложила меня Синявскому, — грустно констатировала девушка. — И как с тобой после этого работать?       «Со мной — согласно руководству пользователя. А вот мне при общении с тобой нужно ли теперь исходить из того, что не вся поступающая от тебя информация соответствует действительности?»       — Ё-мааё! — Эльдара осторожно, чтоб не расколотить гарнитуру, побилась головой о столешницу и слегка подвисла: в глубине стола светилась красным фраза на альфианском. Попытка смахнуть её привела к тому, что девушка больно вписалась рукой в стол. К надписи добавилась ещё пара слов — теперь на центаврианском, прекрасно передающем завывания.       Эльдара отняла от стола физиономию с гарнитурой и, уже не касаясь посторонних предметов, отредактировала надпись в спроецированном на сетчатку глаз окне. Продолжила распинаться:       — Дорогуша, это был разовый эпизод. Сейчас вот получу люлей от Синявского и преисполнюсь энтузиазма терпеть этот надзор аж до самого конца экспедиции. Кстати, сам он в центре ещё? Можешь его чуток подуспокоить?       «Вне моей зоны доступа, — с заминкой ответила Гемата. — По сведениям искина, посетил отдел безопасности и вылетел из центра на флайере одиннадцать минут назад».       — Домой или ко мне, как ты считаешь?       «Недостаточно данных для анализа».       — Гемата, ну сколько можно тебя учить? Не «недостаточно данных», а…       «В данной ситуации из рекомендованных смысловых блоков уместно было бы составить фразу: "Не знаю, позвони ему сама". Но вероятностный прогноз твоего поведения даёт менее пяти процентов на то, что позвонишь».       — Верно. Не буду я нарываться.       «Л — Логика».       — Не, давай «Л — Логика» у нас будет, когда ты с другими разговариваешь. Мне отвечай: «Эльдара, ты просто прелесть». Или, предположим, «душка»…       «Эльдара, прелесть или, предположим, душка, ты точно больше ничего не натворила?»       — Блондинчика слегка DEX'ом попугала, — покаянно вздохнула девушка. — Но исключительно в профилактических целях, чтоб в докладной директору не сквозила из всех щелей белопушистость Илюшиной команды.       «Потом в таких случаях советуйся со мной. Вероятность, что это повлияет на решение Синявского проинформировать директора об инциденте, составляет менее тридцати процентов».       Игнорировав похоронный характер прогноза, Эльдара с визгом слетела с кресла, сделала несколько па по комнате и взгромоздилась уже на стол.       — Гемата, мир, да? Фиг с ним, с директором, переживём, ты только не считай меня врединой и врунишкой, ладно? Я кофе принесла, хочешь попробовать?       Девушка вытянула из комма жидкостный молекулярный датчик на тонком проводке, попыталась вспомнить, куда в последний раз его перед этим совала, потом плюнула и макнула-таки в уже остывшую бежевую жидкость на дне стакана.       «Вкусно, — вежливо ответствовала Гемата. — Кофе большей частью натуральный, с какой-то приличной агроколонии, ванильный ароматизатор искусственного происхождения, но очень качественный. Про эмульсию транс-жиров, как обычно, не рассказывать?».       — Блин, ну конечно, нет. Всё настроение перебьёшь.       «А какое у тебя настроение? — заинтересовалась киборг. — В базе нет определения».       — Пфф… Мелодию вот так, с ходу, не подберу, а если в двух словах, то это будет, пожалуй… Ванилька. Пичалька, — Эльдара специально поправила словечко в окне перед отправкой сообщения.       «Это орфографическая ошибка, или же ты акцентируешь внимание на юмористическом подтексте высказывания?»       — Ой, ну конечно, юмористическом. У меня кофе, и я в печали. По законам жанра я сейчас должна сидеть на подоконнике. Но до подоконника у меня… погоди-ка…       Девушка, пыхтя, сдвинула тяжёлый стол и вжала руку в сенсор возле оконного проёма, пряча до упора в стену стеклопакет.       — Вот, хоть глоточек свежего воздуха! А то эти параноики пасут нас с тобой прямо как не знаю кого…       «Ты на окне, что ли, сидишь?»       — Ещё не сижу. Но в процессе.       «Не забывай, у тебя седьмой этаж».       — Забудешь тут с вами!       Эльдара села на подоконник лицом внутрь, ступнями уцепилась за край отодвинутого стола и медленно перегнулась назад в пояснице. Рукой она продолжала орудовать в видимом только ей окне.       — Эти параноики… нет, Гемата, ты не представляешь. Меня, оказывается, два кибера пасут. Один кавалера пытался изображать, еле его отшила. А второй, видите ли, в соседней квартире уже который месяц малолетку изображает. Гравикоптер мне в окно запузырил, на моральную стойкость пытался проверить. Мы с тобой живём и не знаем даже, сколько крутится вокруг нас с тобою бабок!       «Участники проекта женского пола преклонного возраста мне не знакомы».       — Гемата, бабки в данном случае — это деньги. Много, много денег. Отметь себе этот оборот. Центр просто так, за здорово живешь, снял или выкупил соседнюю квартиру. И выделил двух киборгов, двух дорогостоящих киборгов на одну мою скромную персону. Вернусь — обязательно потребую прибавки к зарплате.       «Трёх».       — Что?       «Трёх дорогостоящих киборгов».       — Не, ну тебя я не считаю.       «Эльдара, тебя охраняют три Bond'а».       — Что? — девушка втянулась в комнату и рывком обернулась, осознав, что уже несколько минут не слышит противного скрипа. Дедок, стоящий возле кресла-качалки, характерным жестом отнял от губ гарнитуру видеофона.       И раньше, чем Эльдара успела сообразить хотя бы набрать Синявского, двор окрасился красными и синими всполохами от мигалки полицейского флайера.