Держаться корней

      Раньше Эльдара думала, что выражение «не разбирая дороги» относится к фигуральным и никоим образом не реализуется на практике. Сейчас она даже не чувствовала, касается ли ногами пола несущегося навстречу коридора. Несколько манипуляций с коммом убедили её, что Гемата в порядке, просто слегка обеспокоена отсутствием связи с корабельным искином. На пороге рубки, подняв голову от вирт-окон браслета, она не сразу поняла, что такое воспринимает. В сюрреалистическом красном свете рубка казалась филиалом преисподней. Прежде всего глаза выхватили бьющееся в судорогах тело на полу. Худощавая, почти подростковая фигура — Дитер… Кто-то навис над ним — человек, киборг? Силуэт был словно нарисован грубыми тёмными мазками, и лишь макушка пламенела багровыми бликами.       Но вот склонившийся поднял голову, давая его опознать. Берт. Руки киборга удерживали голову навигатора.       — Альберт, отпусти его немедленно! — охнула Эльдара, кинувшись к странной паре. Точнее, попытавшись кинуться. Какой-то цилиндрический предмет попался ей под ноги, и она оступилась. Полетела, раскинув руки и вписавшись носком ноги во что-то жалобно хрупнувшее. Сильная, но вряд ли дружелюбная рука удержала её то ли от окончательного падения, то ли от прикосновения к Дитеру. Перехвативший девушку Лео разжал руки, едва та восстановила равновесие. Но с дороги не отошёл.       — Так, — выдохнула она, адресуя это скорее себе. — Спокойно.       Только сейчас она начала понимать, почему предметы в рубке воспринимаются совершенно как неродные. Голоподставка и пульты погасли, обзорные экраны едва светились матовым серым. За иллюминаторами наискосок проплывали звезды: похоже, корабль медленно вращался. Внезапно в рубку ворвались лучи пары близких звезд — красной и жёлтой. Двойные рыже-алые тени проползли по стенам и полу, и рубку вновь затопила красноватая полутьма. Пилот, заступивший Эльдаре дорогу, казался в этом свете истопником какой-то дьявольской кочегарки.       Не доверяет. Она бы тоже не доверяла. Особенно после того, что пассажиры тут вытворяли. Вторые сутки полёта — а уже успели даже подраться; по крайней мере, так недавние разборки Эльдары с Альбертом выглядели, должно быть, со стороны. Но теперь делать нечего: трое людей, плюс Берт с Гематой, в утлой лодчонке в каких-то неведомых дебрях космоса (никаких двойных звезд на картах навигатора с утра и в помине не было), и налаживать отношения хочешь не хочешь, а придётся. Чтоб лодку эту, как говорится, не раскачивать.       Альберт, кстати, послушался. Уже хорошо: значит, программу писали не идиоты, и в связи с ЧП дурацкий антишпионский сценарий был прерван. Или, вернее, отложен до лучших времен. Голова навигатора с частым противным стуком билась о пол. До приказа Эльдары было, пожалуй, лучше. Слегка разведя раскрытые ладони (Что вы! Я не ем на обед непослушных пилотов!), девушка принялась обходить Лео по широкой дуге. Тот слегка посторонился — ещё одна победа!       Отыскала Альберта глазами, подала условный знак: отмена предыдущих приказов; действовать, выбирая сценарии сообразно обстановке. Тот вновь зафиксировал навигатора, гася его судороги.       — Эпилептический приступ? — сообразила Эльдара.       — Похоже на то, — снизошёл до ответа Лео. — Одеяло из каюты принеси.       — Слушай, а как мы будем его в скафандр, если что, упихивать? — задумалась вслух Эльдара. Что делать с больными и ранеными при космических катастрофах, она имела лишь смутное представление.       — Одеяло в скафандр? — удивился пилот. — А… Погоди ты со скафандрами, не разгерметизировались вроде.       — Что произошло-то? Сбой прыжка?       — Хрен пока поймёшь. Искин ребутнулся. — Лео как-то весь обмяк и отошел к пультам, оставив навигатора на попечение пассажиров. Ну правильно, не разорваться же ему.        Конкретное задание, направленное на благую цель, Эльдару слегка подсобрало. Вернувшись с одеялом, девушка присела с Альбертом рядом. Что-то такое про эпилепсию из курса первой помощи она начала припоминать. Ложку надо сунуть между зубами… или, наоборот, не надо… Киборгу проще: у него на этот случай стандартный комплект программ.       — Альберт, — спросила она одними губами, — приступ эпилепсии — это надолго?       — Фаза судорог длится несколько минут, — сказал тот вслух: пилота, видимо, интересовал тот же вопрос. — Затем, вероятнее всего, будет расслабление и сонливость до получаса.       Вспыхнул свет, начали оживать приборы. Радостное сообщение от Гематы извещало, что Грей очнулся.       Подозрительное потрескивание послышалось справа от Эльдары. Через секунду к нему добавился запах палёной изоляции. Завалившаяся на бок вместе с тумбой кофемашина (это в неё Эльдара впотьмах влетела ногой, а на валявшейся рядом кружке подкатилась) после подачи энергии включилась и начала изрыгать ароматную чёрную жижу, щедро приправленную дымком. По полу поползла лужа.       — Выруби этот долбаный агрегат, — прошипел Лео от пульта.       Девушка пару раз ткнула пальцем в панель управления, побитый вид которой красноречиво говорил о том, что именно данное конкретное устройство повинно в самом свежем из Эльдариных синяков. Поискала кнопку выключения… На глаза попалась емкость с водой, и Эльдара перекрыла на ней краник. Запах паленого усилился, но стал ароматнее; в кофейную лужу посыпался дымящийся порошок. Фыркнув напоследок облаком молотого кофе, машина испустила дыхание. Девушка выругалась под нос, щёлкнула всё же по найденной кнопке питания и пошла искать швабру.       На корабле воцарилась идиллия, все оказались при деле: Лео проверял свои приборы, невозмутимый Bond подкладывал одеяло под Дитера, Эльдара же пыхтела над уборкой: не дай боженька, найдут спасатели их хладные трупы, а в рубке абсолютный бардак.       Вид переглючившей при катастрофе кофемашины заронил в Эльдарину голову интересный вопрос.       — Лео, скажи, а Дитер — он что, тоже головой треснулся?       — Тоже — это вслед за кем? — подозрительно уточнил пилот. Но потом смилостивился и ответил нормально: — Может, и головой. Мы уже почти прошли, он отстегнулся, чтоб козу свою поднять. — Лео выпнул из-под пульта ни в чём не повинную игрушку. — А потом я не видел толком, было не до того. Червоточина раздвоилась, нас закинуло к чёрту на рога. А у Дитера старая черепно-мозговая травма, он предупреждал меня, что не переносит резких ускорений.       — Как его вообще до полётов допустили? — ужаснулась Эльдара.       — Да так вот и допустили. С ним директор летает. Правда, нечасто.       — Не у нас одних бардак, правда, Альберт? — невесело улыбнулась девушка, найдя глазами физиономию киборга. — А из-за чего червоточина могла раздвоиться, есть идеи?       Из последовавшей за тем тирады пилота стало ясно, что данная аномалия явилась следствием очень сложного и в извращенной форме сексуального взаимодействия руководства Федеральной академией планетарных исследований, коварно подсунутого пилоту малознакомого корабля и идиота-навигатора, причем в процессе участвовали наффские боевые крейсеры, чёрные дыры, недоношенные алькуявцы, змелюды, фреане и несколько ближайших родственников всех вышеупомянутых персонажей.       — Гемата, распознавание речи Леонида, у тебя, надеюсь, не включено? — только и вымолвила Эльдара.       — Выключено, — отозвалась та. — Но я и так бы не стала это в базу писать. Я поняла по интонации и твоей реакции.       — Эх, а я, кажется, знала, что эта червоточина нестабильна, — вспомнила девушка. — Надо было сказать, да?       Лео повёл плечами: мол, стал бы он слушать каких-то там сухопутных… ой, то бишь, планетарных крыс!       Судороги Дитера постепенно затихли. Навигатор теперь спокойно лежал на боку в гнёздышке из одеяла, заботливо сооружённом Альбертом.