Держаться корней

      Пилот скользнул недоуменным взглядом по лицу белобрысой куклы. Детективы доморощенные, понастроили тут теорий! Почему-то сегодня киборг раздражал гораздо больше обычного — аж кулаки чесались. Нудно, но физически ощутимо, словно нытьё в зубе, который только-только надумал поболеть. И табурет стоит неудобно — быстро не встать. Лео сдвинулся чуть назад…       Ребро стола вписалось в сгиб локтя так резко, что кисть хлестнула по нижней стороне столешницы. Что-то брякнуло под ногами. Посыпались столовые приборы. Лео, находясь словно в трансе, созерцал расплывающиеся по столу алые лужицы морса и тарелку с остатками пирога, которую под нахмуренным взглядом Дитера на полпути к полу подхватывает Альберт… Только потом по руке пульсирующей волной прокатилась боль.       — Жестянка паршивая, ты охренел, что ли?.. — Лео всё-таки вскочил на ноги. Голову повело — пришлось опереться о стол. Так, сустав и кости, кажется, целы: Bond рассчитал движение с тошнотворно подлой точностью. Не покалечил.       — Лео, сядь, — негромко, но настойчиво произнесло киберрасстение. Ещё и щупальце протянуло — пилот шарахнулся, как от гремучей змеи. Настаивать на физическом контакте Гемата не стала, убрала усик. — Сядь, не то сверзишься. Я тебе ввела лёгкий транквилизатор-релаксант. Действие особенно заметно в присутствии адреналина. Посиди спокойно и послушай Берта.       Эльдара прекратила ошарашенно моргать и попыталась взять командование парадом в свои руки. Ткнула в комм, держа его торцом голопроектора к Лео.       — Да, сейчас мы выслушаем Берта… — А сама что-то споро набирала в вирт-окне. «И не только Берта», — явственно читалось на её лице.       — Это для нашей общей безопасности, — вслух, с нарочитым удивлением (было бы, мол, из-за чего вязаться) ответила девушке Гемата. — Просто небольшая страховка перед оглашением результатов по мозгоедам. Тебя или Дитера Альберт остановил бы и без моей помощи. С Лео тоже ничего плохого не случится, доза точно рассчитана. Если бы наши подозрения не оправдались, никто б вообще ничего не заметил. А мозгоед управляет в том числе через гормоны и нейромедиаторы, ему без выброса адреналина было не заставить атаковать.       — Кого атаковать? Что у вас там оправдалось или не оправдалось?       Вместо ответа Альберт нырнул под стол и после недолгой возни продемонстрировал собравшимся бластер. Тот самый, мозгоедский:       — Из этого Леонид сейчас готовился меня застрелить.       — Я? — очумело переспросил Лео. Что-то такое припоминалось… Или не припоминалось. Мысли путались. Скорей всего, от пакости, которой подлым обманом накачала его зелёная поганка. — Сначала вколют какую-то муть, а потом сами же и обвиняют! Я, может, тут чертей по углам вижу. Практически. Отчего б по чертям не пострелять?       — Не в препарате дело. — Альберт совершенно по-человечески вздохнул. — Эльдара, какой промежуток времени мог пройти между попаданием на крейсер Лео и твоим?       Девушка удивилась, но ответила:       — Помнишь ведь, что вышли мы с «Грея» с разницей часа в полтора или два. Потом ещё по полю с обломками около часа, наверно, шарахались.       — Лео, что с тобой происходило в упомянутом промежутке времени?       — Тебе что надо, болван тупой? — вспылил пилот. — Бес его знает, что там происходило. Я в медотсеке очнулся. Несколько раз, наверно, из станнера добавляли.       — Эльдара, какие факты говорят за то, что в данный промежуток времени мог иметь место медикаментозный допрос Лео при помощи центаврианских технологий?       — Чего? Какой, блин, допрос?.. Так, погоди. Знают они о нас дофигища. «Двойка» на корабле ориентировалась уверенно. Образцы вон упомянула. Значит, программист её знал о них. Теплицу разрыла… О, точно! Что там подрастают кофейные клубеньки, Лео был в курсе. А как мы с тобой их все до единого в турку скрошили — этого уже не видел.       — А «контролёра» они за это время могли внедрить? — Bond ловко поймал перекинутую Дитером губку и провёл ею по столу. Навигатор (вот предатель!) вопросом аж восхитился:       — Не, ты серьёзно считаешь, что тогда и успели? Ну мозгоеды, ну красавчики! Наглость восьмидесятого левела: вкачать свой вирус — и положить в одну кучу с теми, кто, типа, ждёт своей очереди на внедрение. Алиби — шикардос!       Девушка, напротив, смотрела сочувственно:       — Мы сейчас ему вообще никак помочь, что ли, не можем? А не ошибка это? Я на крейсере сама его шею осматривала, следов не было…       — Путь внедрения, который вам показали, единственный технически возможный?       — Не знаю… Не факт…       — А если в кровь? А ещё ты что-то про внедрение через слизистую говорила, помнишь? — подсказал Дитер.       — Наверно… Но это я про примитивные формы… Мозгоед, или как там его… «Контролёр» — система из множества компонентов, и если что-то не инсталлируется, работать не будет. Или будет, но с глюками. Так что путь внедрения нужно выбирать как можно короче и надёжней. Просто распылить в воздухе и заставить нас надышаться не получится… С другой стороны, там дублирование есть, и многократное. Чем проще программа, тем, наверное, больше копий её влезет на носитель, и тем меньше требований к пути заражения. Если всё с нуля, и даже ходьбу и распознавание речи нужно прописывать, тогда действительно придётся чуть ли не под мозговую оболочку внедрять. А если только пару-тройку заданий да чуть-чуть мотивацию подправить… Лео, ты там на горло жаловался, вспоминаешь?       — Там минусовая температура была временами, между прочим! А мы в носках, — начал заводиться пилот. И смолк. В горле начало першить задолго до взрыва в теплице — с самого момента пробуждения в медотсеке. Господи, что он теперь за тварь? Что должны сделать с ним остальные?       Остальные на злобного ненавистного врага набрасываться почему-то не спешили. Дитер с Альбертом в четыре (ну пусть в три или три с половиной) руки наводили относительный порядок на кухне. Соболезнующий, даже практически ласковый, голос девушки доносился словно сквозь подушку:       — Мы ведь тебя не обвиняем. Это всё равно что Грея ругать за то, что у него левые сценарии иногда срабатывают. Но подгонял с расшифровкой кода меня всё время именно ты. А идею исследовать ткани деда при этом не поддержал. Мозгоед в тебе знал, что это ложный путь, и я только зря потеряю время.       — А ещё ты сел вслепую! — начал вспоминать Дитер. — Я думал, мы расколошматимся там… И никого не выпускал с корабля. И дежурить вызвался первым — как раз когда «двойка» появилась. Они же не знали, что искин у нас слишком умный и у него свои виды на эту «двойку».       — Попрошу без оскорблений, — возмутился объединённый искин голосом Грея.       Поток обвинений Лео практически пропустил мимо ушей. Заторможенное наркотиком сознание упорно зацепилось лишь за первое из них:       — Так какая проблема была с тем, чтоб сесть? Нас практически посадили какой-то внешней силой.       — Посадили, кто же спорит. Главное, движки вовремя вырубить, так? Сам догадался иль подсказали? И… знаешь, я за тобой давно наблюдаю, но не бывало ещё такого, чтоб Лео-Кит взял с собой за пилотский пульт чай! Ты ж ещё газер свой не весь прикончил.       — Как бы они ни пытались оставить в покое характер и привычки, но манипуляции с нейронными связями — это вам не погулять выйти. Что-нибудь хоть по мелочи, да меняется, — подтвердила Эльдара. И вдруг подобралась, глянула волком. Bond успокаивающе поднял ладонь:       — Визит «двойки» к нам служил сразу трём целям. Предоставить нам биоматериал — это раз. Вывести из строя киборга. И передать сообщнику на корабле бластер. Тот самый бластер, Лео, к которому тянется сейчас твоя рука!       — Что? — Лео с оторопью уставился на собственную кисть. Адреналиновая вспышка тут же аукнулась приступом мути в голове и слабости в теле. Слишком медленно пальцы сомкнулись на рукояти. Слишком легко легло оружие в ладонь, ничуть не оттянув руку. И слишком глупым было вжимать указательный палец в спусковой крючок, направляя ствол в ненавистную киборгскую физиономию. Батарею успел вынуть, паразит! Наверняка — пока торчал под столом. Но «контролёр» по инерции продолжил отрабатывать свою программу.       Лео, очнувшись, отшвырнул бластер, точно тот был раскалён.       — Чёрт, — выдохнул он. Мозгоед (а Лео уже примерно понял, как отличать его желания от собственных) притих внутри, не находя выигрышных ситуаций, за которые можно было бы зацепиться его программам. Но пилот понимал, что это не навечно. Аргументация давила на психику, как пудовая гиря. — Дальше-то что? Если вы меня где-нибудь запрёте, я возражать не буду. А если буду, имейте в виду, что это не я. И игнорируйте, ясно? И… на опыты вам никого больше, надеюсь, не надо?       — А вот тут щекотливая ситуация, — сказала Гемата, помолчав. — Должен быть способ вызнать его цели без того, чтоб кромсать тело. Мозгоед — не неведомая сила, он управляет тобой при помощи обычных нервных и гуморальных связей. Мы с Греем просчитали несколько комбинаций веществ, которые могут активировать его программы. Или наоборот, приструнить его немного. Кстати, возможно, у нас уже получается: ты ведь сейчас более-менее контролируешь себя, так? Конечно, я никоим образом не настаиваю на продолжении экспериментов…       — Ты предлагаешь снова мне что-то вколоть? — насторожился Лео.       — Нам нужно знать, что они дальше задумали. Как ты должен связаться с ними, когда они могут появиться. Сколько их и чего от них ждать, в конце концов.       — Она предлагает допросить тварь. — Дитер едва не прыгал. — Чёрт, ну почему не я? Он же струсит, как пить дать струсит!       — Благодари всех богов, что это не ты, — мрачно обронила Эльдара. Повернулась к киберрастению: — Риск?       — Большой, — самокритично признала Гемата. — Перспективы возможных осложнений я даже расписывать не стану. Зато, если всё пойдёт как надо, есть шанс получить приятый бонус.       — Какой?       — Избавление от твари. Она не вечная. Одна из программ «двойки» была нацелена на самоуничтожение «контролёра».       Пилот молчал, меланхолично отщипывая крошки от остатков пирога. Затея вызывала противоречивые чувства. При мысли о том, чтоб довериться кибермодифицированной братии Эльдары, всё внутри вставало на дыбы. Но знать бы ещё наверняка, его это собственные ощущения — или мозгоеда?       — Лео, сразу предупреждаю: будет неприятно. Возможно, больно. Если ты откажешься, мы поймём. Я пойму. Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, и не в обиде.       — Ничего ты не знаешь! — огрызнулся Лео. — Между прочим, когда в ФАПИ ещё были не в курсе, как ты умеешь постоять за себя и насколько вы заморочены безопасностью, всерьёз обсуждалась идея тебя уничтожить. При малейшем риске, что ты попадёшь к центаврианам, и это навредит человечеству.       — И что с того? — не поняла Эльдара. — Алгоритм самоуничтожения на крайние случаи предусмотрен и нами.       — В том-то и дело, что «что с того», — передразнил девушку Лео. — Гемат, Эльдара с тобой как только не милуется, но никакие сюси-пуси не помешают ей пустить тебя в расход. Чем для неё ты отличаешься от плесени на помидорах, от дохлого клона, от «контролёра» во мне? Такой же подопытный кролик. А ты… Вы хоть как мне заливайте про хитрые программы, всякие имитации личности, хоть какие учёные слова говорите, но я ни за что не поверю, что ты не живая. И хоть чего-нибудь да не чувствуешь.       Эльдара скрючилась на табурете, отвернувшись так, что распущенные волосы, свисая шторой, отгораживали от Лео её лицо. Кончик уха между прядями полыхал красным.       — Так что если я от щупалец твоих шарахаюсь, это пустяки. — Лео понесло. — Просто рефлекс такой, доводилось мне уже с плотоядными растениями встречаться. Соображалке это работать не мешает. И она, соображалка, прекрасно осознает, что втянули тебя в эту задницу мы с Дитером. А вытаскиваешь всех нас — ты. И не бухтишь при этом, хотя девяносто процентов прогрессивного человечества на твоём месте на сироп бы изошли. Я думаю, что если кто и достоин выбраться отсюда живым, так это именно ты. Пусть даже с центаврианской помощью.       — Это он или мозгоед? — не поднимая глаз, спросила Эльдара.       — Скорей всего, мозгоед, — отозвалась Гемата очень-очень ровным тоном. Ни одна неверная нотка не позволила бы заподозрить её в каких бы то ни было чувствах. — Настоящий Лео сообразил бы, что у центавриан я буду таким же подопытным кроликом.