Stand by me

Часть IV. Пепел прошлого. Билл зашёл в прихожую родительского дома и тихо прикрыл за собой дверь. Он знал, что впереди его ждёт ужин с семьёй, разбор полётов с Софи, которая наверняка будет не в восторге от того, что излишне своевольный братец покинул их и без того малочисленную компанию, но сейчас ему почему-то меньше всего хотелось чьего-то внимания. Отчего-то он чувствовал себя уставшим – видимо, даже двенадцати часов сна оказалось маловато, чтобы измученное тело и не менее вымотанная душа полностью восстановились. Но – обещание есть обещание. Билл прекрасно помнил, что он пообещал Софи провести два законных выходных дня с семьёй. Ланг стянул с плеч пальто, скинул осенние туфли и вытащил из кармана джинсов звякнувший телефон. Он догадывался, от кого пришло сообщение… «Советую тебе спрятаться, братишка, и как можно тщательнее», - прочитал молодой человек гневное послание от сестры и тихо рассмеялся. Читать подобные строки от Софи, которая уступала ему в габаритах как минимум вдвое, было весьма забавно. Составив ботинки в тумбу, Билл щёлкнул выключателем, зажигая свет. - Дети, это вы? – послышался голос матери. В коридоре тотчас же появилась Симона, вытирая испачканные в муке руки о ситцевую ткань фартука. - Временно в единственном экземпляре, если не возражаешь. - Привет, вояка, - мать подошла к сыну и, привстав на носках, поцеловала его в покрытую двухдневной щетиной щёку, - куда сестру дел? - Сестра до сих пор торчит в баре с Шефером, скоро притопает домой, - он старательно сдерживал смех, вновь вспомнив сообщение Софи. - М, вот оно что, - недоверчиво хмыкнула женщина, приподняв бровь. – Тебе хоть не влетит потом от неё? - Едва ли, - махнул рукой Билл, обходя мать и в который раз поражаясь её проницательности. – Тебе нужна помощь на кухне? - Нет, помощничек, у меня уже почти всё. Отец скоро вернётся с работы… А что Софи? Когда она хотела вернуться? - Полагаю, в течение часа она точно прибудет. А я пока лучше схожу в душ. - Хорошо, дорогой. Только не плещись слишком долго. - Через десять минут буду на кухне, аки штык. Билл поднялся на второй этаж и зашёл в ванную комнату, закрыв дверь на задвижку. Снятая наспех одежда быстро оказалась на полу, Ланг не потрудился аккуратно сложить вещи на стиральную машину, как делал это обычно. Он повернул вентили холодной и горячей воды, настраивая нужную температуру, и ступил на пока ещё холодный чугун ванны. Билл прикрыл глаза, подставляя лицо прохладным струям. Он запустил обе ладони в волосы, чувствуя, как те тяжелеют, быстро намокая, и начал медленно массировать кожу головы. Пожалуй, теперь он был рад тому, что София смогла вытащить его на выходные к родителям – Ланг и впрямь давно не виделся с ними. Кроме того, он, оказывается, соскучился по маминой стряпне, ведь постоянное пребывание на работе вынуждало его, скорее, просто перекусывать на скорую руку, нежели питаться полноценно. Молодой человек вздохнул и принялся намыливать губку пахнущим лавандой мылом. Вообще, цветочные запахи были ему не по нраву, но, как говорится, за неимением лучшего… Билл провёл губкой по мускулистой руке, тщательно растирая пышную мыльную пену по коже. Он старался внушить себе мысль о том, что вода действительно способна очистить не только тело, но и ум от ненужных размышлений и усталости. Он переживёт этот день, поужинает с родителями и сестрой, а завтра можно будет залечь на диван с какой-нибудь интересной книгой. А от бесконечных строк уголовного кодекса и нераскрытых дел уже рябит в глазах… Хотелось чего-нибудь полегче. Билл смыл пену, прополоскал губку и хотел уже было закрутить вентили смесителя, как пальцы его случайно коснулись двух продолговатых шрамов на груди. О, если бы они были единственными… Вот они, два шрама, длиной около четырёх дюймов каждый. И ещё три – на левом плече. И Билл всегда избегал прикасаться к ним. Потому что он слишком хорошо знал, что за этим последует. И этого он боялся. Почему память может жить так долго? А воспоминания – не меркнуть… «Я не хочу вспоминать об этом… Боже, прошло уже столько лет…» Он не мог понять одного – почему эти воспоминания никак не покинут его? Почему они просто не могут сгинуть в омуте памяти, раствориться, как растворяется сахар в горячем и столь любимом кофе? В чём он так провинился, что тот день глубоко впился в его душу, как надоедливая, время от времени нарывающая заноза, которую почти невозможно вытащить? Ни в чём… Ланг знал, что он ни в чём не виноват. Это случайность… Просто нелепая случайность… Рок, фатум – то, что невозможно предотвратить или изменить. Просто… Просто так получилось. Глупо, страшно и очень больно. Иногда Биллу казалось, что он решил служить в полиции и из-за того, что это научит его быть сильнее, научит противостоять боли и тому многотонному грузу, который она с собой всегда и неизменно приносила. Что ж, в чём-то он оказался прав… Наверно. Билл зажмурил глаза, ощутив, как по его щеке, смешиваясь с водой, скатилась слеза. «- Вы хоть видели это? Тащите лом, и живо!» «- Что у вас тут? – громовой бас полицейского, который своим сложением напоминал быка. – Это всё? Или там ещё кто-то есть?» «- Не волнуйся, всё будет хорошо, вот увидишь…» «- Что стоите? Режьте! Всё равно хуже уже не будет!» Голоса из прошлого атаковали Билла со всех сторон, они жалили его, как рой разъярённых пчёл, не давая опомниться. « - Всё будет хорошо…» Он открыл глаза, сделал резкий вдох и тут же закашлялся – льющаяся сверху вода попала в нос и рот. - Билл! Ты скоро? – обеспокоенный голос матери за дверью ванной комнаты заставил молодого человека вздрогнуть. - А… Да, мам. Я уже выхожу, - он старался, чтобы голос звучал ровно… - Говорил, что будешь через десять минут, а сам торчишь там уже полчаса. - Полчаса? – опешил Ланг, выключая воду. – Всё, я… Я выхожу. Звук удаляющихся шагов – Симона ушла, и Билл отодвинул полиэтиленовую штору в сторону, ступая на непромокаемый коврик рядом с ванной. Он простоял под душем полчаса… Господи, что ещё память может сотворить с человеком? Зачем всё это? Зло сжав зубы, Билл схватил с крючка длинный халат и, чуть промокнув полотенцем волосы, вышел из ванной комнаты. В коридоре, едва выйдя, он столкнулся с только-только вернувшейся Софией. И, похоже, сестра была настроена отнюдь не дружелюбно. - И кто же так делает, братец? – зашипела она на него. – Пришлось ехать вместе с Шефером до его дома, чтобы убедиться, что этот балбес уж точно доберётся до него, и… - Софи замолкла и, сощурив зелёные глаза, внимательно пригляделась к брату. – Что с тобой? Почему у тебя глаза такие… красные? - Со мной всё в полном порядке, - живо нашёлся Вильгельм, - шампунь попал, только и всего. - Ладно. Мама ждёт на кухне, отец уже пришёл. Не будем заставлять их ждать. Билл ничего не ответил. Только кивнув в знак согласия, молодой человек прошествовал мимо сестры и скрылся за дверью своей комнаты. Но Софию было не так-то просто провести… Она догадывалась, в чём причина такого состояния Билла, и предпочла оставить его в покое. Грустно покачав головой, девушка развернулась и направилась к лестнице. Она и хотела бы помочь Биллу, но не знала, как это сделать, чтобы не разворошить пласты кровоточащего прошлого. - Когда же это всё прекратится… - еле слышно прошептала София, спускаясь на кухню к родителям. Покинув бар, Том попрощался с Георгом и зашагал в направлении дома матери, до которого было не так-то и далеко – всего пара кварталов. Время близилось к восьми часам, его ждала Лили, и Каулитцу совсем не хотелось опаздывать, особенно, учитывая то, что уже было темно, как ночью, а на марбургских дорогах поток машин становился всё плотнее. Поморщившись от резкого звука автомобильного гудка рядом, Том приподнял шарф повыше, чтобы закрыть шею от промозглого ветра. Ноябрьская погода совсем не радовала… «Увидит ли город солнечный свет до весны?», - мрачно подумал он, пытаясь проследить, где было начало уже собравшейся пробки. Том раз за разом прокручивал про себя их с Биллом короткий диалог… Что заставило этого парня так внезапно сорваться с места и уйти? Может, он подумал, что его визави не в своём уме или просто пьян – уж слишком быстро он решил покинуть бар. Каулитц поймал себя на мысли о том, что этого ему как раз хотелось меньше всего, потому как молодой офицер действительно поразил его своей игрой, а раз уж она была полной импровизацией, то это точно не ставило под сомнение музыкальные навыки нового знакомого. О, да, Тому определённо хотелось, чтобы Билл всё-таки согласился на его предложение. Да и Лили будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что стала на целый шаг ближе к исполнению своего желания. Впрочем, даже если Билл и не позвонит, мир не рухнет, Земля не перестанет вращаться… Не сошёлся же белый свет клином на этом полицейском, верно? Хотя, если вспомнить то, чему Том был свидетелем в баре каких-то полчаса назад, и то, что сейчас он как нельзя близко подобрался к осуществлению задуманного, получить отказ всё же было бы обидно. Увы, дилемма. Как назло, из порвавшихся туч хлынул ледяной дождь, и Каулитц, тихо и с досадой зарычав, перешёл на бег, чтобы как можно скорее добраться до дома матери, до которого оставались считанные метры. Проклиная всё на свете, а в первую очередь непогоду, молодой человек стрелой влетел на крыльцо коттеджа матери и, отфыркиваясь от холодных капель дождя, позвонил в дверь. - Дорогой мой, ну когда же ты научишься брать с собой зонт? – запричитала Мария вместо приветствия, увидев промокшего, замёрзшего и злого сына на пороге. – Заходи скорее! - А я всегда говорю ему – бери зонт, если небо серое, но он меня не слушает, - хмыкнула вышедшая на шум Лили. В руках девочки дымилась чашка горячего чая, и Тому невольно подумалось, что и ему самому горячий чай сейчас был бы очень даже кстати. - Вместо того, чтобы отчитывать отца, лучше бы тоже чай приготовила, - наставительно произнёс Томас, снимая пальто. - Я приготовлю, чего ворчишь? – девочка дождалась, когда Том отправит пальто на вешалку, и подбежала к нему, обхватив руками. - Вот и хорошо, - он поцеловал дочь в макушку. – Беги. Лили умчалась на кухню, крикнув ему на бегу: - Как там Георг и тётя Лорейн? - Георг передавал тебе привет, хулиганка. Лорейн скоро ляжет в больницу. - В больницу? – изумлённо округлила глаза Лилиан, высунувшись из-за двери кухни, где уже слышалось размеренное гудение включенного чайника. – С ней что-то случилось? - Нет, всё хорошо. Просто Лори ляжет на пару недель, на сохранение. - А зачем это нужно? - Это нужно, чтобы проследить, что с мамой и малышом всё в порядке, - вмешалась Мария, мягко подтолкнув девочку обратно на кухню. – Дай папе привести себя в порядок. Вымыв руки и ополоснув лицо, Том зашёл на кухню и уселся за стол. Лили шустро поставила перед отцом тарелку со свежеиспечёнными домашними булочками с корицей – его любимыми. Сладкий запах обожаемой пряности и горячей выпечки быстро сделали своё дело, слюнные железы Каулитца незамедлительно начали отплясывать польку. - Обожаю… - с нескрываемым восторгом выдохнул Том, взяв булочку. - Да уж, что-то всегда будет неизменным, - широко улыбнулась Мария, заметив выражение почти мальчишеской радости в глазах сына. – Мы с Лили пекли их весь день. За булочки с корицей ты всегда был готов продать душу. - Я бы не фтал этому удивлятфа, - пробурчал он с набитым ртом. – Они бофефтфенны! - Вот опять, а? – скептично хмыкнула Лили, поставив перед ним большую чашку с бергамотовым чаем и недовольно покачав головой. - Фто? – удивлённо приподнял брови Томас. - Фто-фто, - передразнила его дочь, уворачиваясь от щипка, - бабушка, - она повернулась к Марии, - вот папа мне говорит – не ходи без перчаток, когда холодно, а сам ходит без них. Говорит – не говори с набитым ртом, а сам? - Твоя дочь дело говорит, дружочек, - согласилась с внучкой женщина. – Требуешь – соответствуй. - Ябеда, - только и сказал Том, всё-таки проглотив булочку. – Кстати, думаю, что скоро ты приступишь к занятиям на пианино. И тут же дал себе мысленно оплеуху… «Ну кто меня тянул за язык? Чёрт, я же даже не знаю, позвонит мне тот парень или нет…» Но было уже поздно. Лили одним прыжком подлетела к нему и вцепилась в его руку. - Правда?! – почти пища, воскликнула она. – А когда, когда? - Твой предполагаемый учитель должен позвонить мне в ближайшие пару дней и всё уточнить. Потерпишь немного? - Да, да, я потерплю! – запрыгала Лилиан вокруг него. – Спасибо, пап! - Я смотрю, Лили не давала тебе покоя всё это время? – заулыбалась Мария, когда девочка, радостно подпрыгивая, выбежала из кухни. - Это точно. Периодически давала мне понять, что не отступит от своего. - Это у неё от папочки, - иронично поджала губы мать и отвернулась к духовому шкафу, чтобы извлечь из него очередной противень с булочками. – Ну, это ей только на пользу. Хорошо, когда ребёнок развивается всесторонне. А что за предполагаемый учитель? - Ммм… - промычал Том, отпивая чай. – Знаешь, это… забавно. - Забавно? Что именно? - Я встретил его только сегодня. - Его? Значит, это он? - Да, парень, где-то моего возраста. Хотя… Кто его знает, по нему сложно сказать. Может, он и постарше меня. Я познакомился с ним сегодня в баре, когда был там с Георгом. - Говоришь, встретил этого парня в баре? Уже интересно, - засмеялась Мария с нотками недоверия в голосе, и это не укрылось от Томаса. - В баре, - повторил он. – Что куда более интересно, он полицейский. Но, чёрт побери, ты бы слышала, как он играет – чистая импровизация. Я успел перекинуться с ним только парой слов… Узнал, что он самоучка. Похоже, не выбери он служение закону, точно сделал бы блестящую карьеру пианиста. Он действительно талантлив. - Полицейский и пианист – какое экзотичное сочетание, - Мария села напротив него. - Да, я тоже это подметил, - улыбнулся матери Том. – Я оставил ему свой телефон, теперь жду звонка. Очень надеюсь, что он позвонит. - То есть, ты даже не знаешь, согласится ли он? – удивилась женщина. – Но ты ведь почти пообещал Лили… - Я знаю, - он опустил взгляд. – Просто… Я не совсем понимаю, почему, но я уверен, что он позвонит. Я видел его в деле и не сомневаюсь в его способностях. - Ну, дай-то Бог, - задумчиво изрекла Мария, наливая чай себе. – Чутьё на людей у тебя хорошее. - Да уж, - не без цинизма хохотнул в ответ Томас. – А вот с Айрин почему-то чутьё не сработало. - Сынок, - вздохнула мать, - ты был очень юн. А по юности кто не ошибается… Ну сколько тебе было? Семнадцать? Кроме того, пусть даже встреча с Айрин и была ошибкой, но теперь у тебя есть замечательная девочка, - Мария погладила руку сына. – Да и что уж теперь говорить, милый мой… Сам знаешь, о покойных – либо хорошо, либо никак. - Верно. Не скрою - мне жаль Айрин. И Лили – единственное, за что я ей благодарен. - И то хорошо, - кивнула мать. – Ну, ты ешь, ешь, - она указала взглядом на булочки, - остынет же. А я тебя знаю, ты всё только свежее да горячее любишь. - Грех не любить свежие и горячие булочки с корицей, - Том был благодарен ей за смену темы. - Сделаю ещё тебе чай. Может, останетесь сегодня с Лили у меня? Утром я отведу её в школу, а ты спокойно пойдёшь на работу. - Можно бы, - Каулитц подумал, что в такую-то погоду этот вариант будет самым удачным. – И до больницы от тебя ближе ехать. - Сплошные плюсы. Тогда ешь, отдыхай, набирайся сил перед завтрашним днём. Я помогу Лили сделать уроки. - Спасибо, мама. Билл без всякого аппетита жевал мягкое куриное филе в сырно-сливочном соусе – его любимое блюдо, но сейчас оно казалось безвкусным. Молодой человек молча сверлил взглядом какую-то невидимую точку, время от времени ловя на себе обеспокоенный взгляд сестры – София не на шутку переживала за него, и Ланг лёгким кивком и улыбкой дал девушке понять, что с ним всё в норме. - Значит, тебя повысили? – обратился к сыну Гордон, надеясь вовлечь его в общую семейную беседу. – Однако, твоё продвижение по карьерной лестнице идёт семимильными шагами! - Гордон, - Симона тронула мужа за руку, - дети и так в работе по уши, к чему заводить разговоры о службе сейчас, когда они на отдыхе? - Будет тебе, мам, - Билл проглотил курицу и, наконец, поднял глаза на родителей. – Разве не по этому поводу ты несколько часов танцевала на кухне? – улыбнулся он. - Ну, по этому, конечно, но и просто потому, что я в кои-то веки вижу обоих своих детей за одним столом. Это большая редкость, господин полицейский. - Вот видишь, женщина, сына это не напрягает, - Гордон лукаво подмигнул жене. – Но хоть что-то было предвестником твоего повышения? - Нет. Большой Марти вызвал меня к себе и вручил приказ. Правда, Софи узнала об этом за день, - Билл с прищуром глянул на Софию. - Ну и подумаешь, что не сказала? – фыркнула девушка. – Испортила бы та-а-акой сюрприз. - Ты заставила меня изрядно понервничать, ты знаешь? - Это у нас семейное, паразит, - сестра ущипнула его за бок, явно имея в виду недавнее недоразумение в баре. - Зато мы квиты, - невозмутимо отозвался Ланг, откинувшись на спинку стула, с облегчением чувствуя, как аппетит всё же начал подступать. - Ну и негодник же ты, братишка. - Опять что-то не поделили, совсем как в детстве, - засмеялась Симона, понимая, что дети говорят о чём-то своём. - Наоборот, уже всё разделили, - София подняла бокал с красным вином. – За тебя, братец, и твоё, вне всяких сомнений, заслуженное повышение! - Мы гордимся тобой, ты молодец, - Симона поцеловала Билла в щёку. Билл был действительно рад тому, что проводит этот вечер в кругу семьи, и что Софии удалось вытащить его из тесной городской квартиры. Семья всегда была его главной отдушиной и, пожалуй, только здесь ему удавалось стрясти всю тяжесть рутины и зарядиться на новые свершения. …Позже, когда время близилось к полуночи, и чета Ланг отправилась в свою спальню на втором этаже, Билл и София наводили порядок на кухне – Софи мыла оставшуюся после грандиозного ужина посуду, а Билл раскладывал её по местам. Наконец, когда с посудой было покончено, девушка жестом пригласила брата сесть за стол. - Чай будешь? Я тут прикупила, с мятой. Ты в детстве любил такой. - И сейчас люблю, - пожал плечами молодой человек, пододвигая стул ближе к столу. - Вот и хорошо, - София щёлкнула кнопку на чайнике. – А то всё кофе да кофе. - Он помогает мне поддерживать нужный темп на работе, а дома можно позволить себе чашку-другую чая. - Умница. Но, будь добр, на грядущем плановом медосмотре не обходи вниманием кардиолога и проверь свой мотор. - У меня и не получится обойти его вниманием, глупая, - Билл взъерошил широкой ладонью рыжие волосы сестры. – Ты лучше меня знаешь, что обязательно прохождение всех врачей. - Уйди! – пискнула Софи, отпрянув. - Ушёл, - Ланг послушно сложил руки на столе. – Слушай… извини, что я тебя так подвёл сегодня. Я же видел, что Шефер перебрал, и… - Да брось, ерунда, - махнула рукой девушка. – Он, конечно, нёс всякую околесицу, но на ногах держался стойко. И живёт не так далеко от бара. Правда, я никогда не видела его таким. - Это да. Я видел его набравшимся всего пару раз за всё то время, что я его знаю, а пьёт он немало. - Густи – крепкий мальчик, его не сразу пронимает, - тихо засмеялась София. – Кстати, а что это за парень, с которым ты разговаривал в баре? «Точно…», - мысленно встрепенулся Билл, ощутив, как по спине отчего-то пробежали мурашки. - Я его не знаю. - Это как? – опешила сестра, округлив глаза. – Шефер что-то лепетал, что ты весьма мило болтал с ним. - Я только и знаю, что его зовут Том, и у него есть дочь, которая хочет научится играть на пианино. - А-а-а, вот оно чего… - понимающе протянула Софи, догадавшись. – Я же говорила, что ты сражаешь наповал своим талантом! Ну и? Он хотел попросить тебя, чтобы ты научил играть его дочурку? - Верно. - Ну а ты что? – выжидающе уставилась на него девушка. – Ты согласился? - Пока нет. Но у меня есть его телефон. - Вот дурья башка, чего тянуть? Соглашайся давай! - Думаешь? - Я не думаю, я знаю. Господи, Билл! Ну что ты… Ай, слов нет! – Софи нетерпеливо забарабанила по столу ладонями. – Это же здорово, когда ребёнок проявляет тягу к прекрасному. Я бы и сама брала у тебя уроки, но мой слух… В общем, кому-то медведь на ухо наступил, а на моих ушах он чечётку танцует. А дети всему быстро учатся – вот и передал бы свои знания этой девочке. Благородное же дело совершишь! - Ну раз уж ты так говоришь, - чуть улыбнулся Билл. – Как говорят – устами младенца… - Я всего на полтора года младше тебя, дурень. Соглашайся, кому говорю. У тебя должен быть преемник. Вернее, преемница. - Ну… - Перестань, - продолжала трещать София, разливая чай по их любимым большим чашкам, - соглашайся. Будешь выбираться в люди раз-два в неделю, а то курсируешь от дома до своего офиса, и всё. - Хорошо-хорошо, только замолчи, - заулыбался Ланг, в глубине понимая, что сестра права… Он сам себя заточил в этот бесконечный круг, может, стоит сделать попытку выбраться из него? - Я заткнусь, но ты всё-таки позвони этому… Как его… - Тому, - подсказал Билл. - Вот, да, Тому. Позвони. …София отправилась на боковую глубоко за полночь, после двух чашек мятного чая. Билл же, зайдя в свою комнату, понял, что спать ему совершенно не хочется. Его мозг, привыкший к активной деятельности, требовал новой работы, потому что Лангу нравилось чувствовать сам процесс, когда он сосредоточен на деле, требующего его пристального внимания. «Возможно, Софи права. Куда же я себя загнал…» Он вытащил из заднего кармана джинсов небольшой квадратик светло-зелёной бумаги, на котором красовался старательно выведенный номер телефона нового знакомого. Конечно, сейчас звонить уже слишком поздно, но завтра можно позвонить… Ближе к обеду, наверно. Билл скинул с себя футболку и в одних джинсах улёгся на кровать, поверх покрывала, и выключил торшер, стоящий на тумбе. Сон по-прежнему не шёл к Лангу, и он упорно рассматривал тёмный потолок, на который сквозь неплотно задёрнутые шторы падала бледная полоска лунного света. Билл думал обо всём, что случилось за минувший день… Поход с Шефером и Софи в бар, Шефер благополучно перебрал с пивом, и несчастная Софи вынуждена конвоировать подвыпившего товарища до дома. Молодой человек улыбнулся, представив себе эту картину. Правда, интересно было бы узнать, что заставило Густава так налечь на пиво, ведь обычно он себе такого не позволяет… Но одно предположение у Билла всё-таки имелось, и стоит его проверить. Что ж, это вполне осуществимо – утром можно позвонить незадачливому гуляке. И вдруг, словно что-то внезапно вспомнив, Ланг перевернулся на живот и вновь включил торшер. На прикроватной тумбе стояла его небольшая барсетка, которую он всегда и неизменно брал с собой. Сев на кровати, Билл подтащил барсетку к себе и щёлкнул замочек, открывая его. В одно из отделений, закрываемых на молнию, неделю назад он положил письмо, которое ему передала консьержка. И он до сих пор не посмотрел, от кого оно, что в нём… Он просто о нём забыл. - Как всё запущено… - пробормотал себе под нос Ланг, извлекая письмо. Развернув простой белый конверт лицевой стороной к себе, Билл прищурился и прочитал адрес отправителя. - От Сары Мейлер… - одними губами произнёс он, вскрывая конверт. – Ну, посмотрим. Он старался оставаться спокойным, но внутри зашевелился противный червячок под названием Совесть. Пожалуй, он и впрямь уже очень давно не подавал женщине весточку, раз она, отчаявшись получить хоть пару строк, написала сама. Вспомнить бы, когда он писал Саре в последний раз… Наверно, это было год назад. Или два? - Интересно, на что ещё я способен, - усмехнулся он самому себе. – Проклятие, это совсем не дело. Раскрыв сложенный вдвое лист бумаги, испещрённый знакомым, аккуратным, почти каллиграфическим почерком, Билл начал читать послание. «Дорогой мой мальчик! От тебя долго нет вестей, и я беспокоюсь, всё ли с тобой хорошо? Выбор твой поистине благороден, я уверена, что ты выбрал правильный путь, но всё же хотелось бы знать, что ты цел и невредим. Ты взрослый человек, преданный своей работе, но я получаю от тебя всего по письму в полгода – и это если повезёт, а вижу ещё реже. Не знаю, сможешь ли ты выполнить мою скромную просьбу, но я очень хотела бы встретиться с тобой до Нового Года. На Рождественский ужин съедется много гостей, моё небольшое пожелание – увидеть тебя в их числе. Надеюсь на твой скорый ответ.» Едва дочитав, Билл вскочил с кровати и подошёл к письменному столу, выдвинув верхний ящик из встроенной в него тумбы. Он выудил из неё несколько чистых листов и ручку и принялся писать ответ. Нет, здесь даже думать нечего. Вне всяких сомнений, он вырвется к Саре, тем более что до Рождества оставалось всего лишь полтора месяца. «Надеюсь, она не считает меня неблагодарной скотиной.» Строчки быстро ложились на бумагу, одна за другой, будто Билл боялся не успеть дописать ответное письмо.