Stand by me

Часть VII. Случайности не случайны. Том сидел за столом, нервно постукивая шариковой ручкой по лакированной поверхности столешницы. По правде, нарушавший тишину его рабочего кабинета ритмичный стук раздражал Каулитца ещё больше, но он не останавливался, продолжая отбивать чечётку ручкой. Он медленно, слово за словом, вычитывал текст своего отчёта, который полагалось отправить на кафедру хирургии медицинского университета. Ну да… Столь обожаемые Томасом интерны заставили своего руководителя попотеть, а последний, к слову, открыл в себе такое качество, как придирчивость. Его давний друг и коллега Мейс, с коим Том разговорился во время последнего дежурства, сказал, что излишняя тревожность товарища за своих подопечных связана с тем, что подобный опыт для него случается впервые. И Мейс был прав – двое выпускников медицинской академии стали для Тома первыми практикантами, которых ему отдали именно под непосредственное руководство и, возможно, Том боялся, что не оправдает своих собственных ожиданий относительно себя, ибо он привык быть ответственным и исполнительным. Что ж, выбрав такую профессию, быть ответственным – это, как минимум, обязательное требование. В принципе, как посчитал сам Томас после долгих размышлений, то, что парни иногда опаздывают или не сдают суточные отчёты вовремя, это ещё не страшно. Главное, что они выполняют свои обязанности качественно, отчёты составляют на совесть, а не «на отвяжись». А всё остальное… Ну, со временем они научатся пунктуальности по той простой причине, что врач, а уж тем паче хирург, обязан быть точным. Во всём. «Ты требователен к себе, Том, и это замечательно, - припомнил Каулитц слова Мейса, - но ты хирург со стажем и хорошим опытом, а эти птенчики только вылетели из своего гнезда, дай им время». Мейс был прав, как и всегда. Иногда Том даже не знал, что бы он делал без старшего товарища, который всегда мог в нужный момент урезонить вспыльчивого сослуживца. Ещё раз перечитав уже набивший за столь короткое время оскомину отчёт, Томас сложил исписанный лист в конверт, аккуратно запечатал его и положил в папку с документами и историями болезней своих пациентов. Всё это богатство ему предстоит отнести в понедельник в больницу. Вздохнув, он отодвинул папку от себя и закрыл глаза – их тут же защипало. Он сидел за отчётом без малого три часа, и поэтому болело у него всё, что только может болеть. Надо бы размяться… За окном раздалось мерное тарахтение, и Том, повернув голову, выглянул на улицу. Из пухлых, серовато-белых облаков по-прежнему валил крупный, пушистый снег, а мимо его дома, громыхая, проплыла снегоуборочная машина, подметая заснеженный тротуар массивными щётками. Кажется, техника не справлялась с волнами не прекращающегося ни на минуту снега, и Том даже посочувствовал бедным машинам, которые надрывают свои моторы, чтобы тщетно спасти город от белого наводнения. Ну а со стороны шоссе доносились нетерпеливые сигнальные гудки автомобилей – движение по главным магистралям Марбурга снова застопорилось… - Па-а-ап, ты слышишь? – раздался позади нетерпеливо-удивлённый голосок Лили. - Что? – Том обернулся и увидел дочь, стоящую в дверях. - Я тебя уже два раза звала, - наморщила она нос. – К тебе можно? - Конечно. Я просто немного заработался, маленькая. - Ты ну очень много работаешь, пап, - качнула головой девочка, открывая дверь шире и переступая порог кабинета. – А я тебе булочки принесла, твои любимые. И чай. - Булочки с корицей? – наконец-то Томас смог улыбнуться. - Да, мы с бабушкой вместе пекли, я сама сделала начинку, - и Лили поставила перед отцом целую тарелку булочек, а рядом – большую кружку с чаем. - Умница, - он поцеловал дочь в щёку и взял булочку, - это сейчас очень кстати. - Нам через час нужно выходить, - Лили кивнула на часы, стоящие на его рабочем столе, - ты с обеда ничего не ел, а я не хотела, чтобы ты уезжал голодным. - Ты у меня самая замечательная, - искренне произнёс Том, серьёзно глядя на неё. – Ну, иди, собирай свою сумку. Думаю, сегодня нам нужно выйти пораньше… - он снова выглянул в окно. – Снег валит без остановки, на дорогах наверняка будут пробки. Мы же не хотим опоздать? - Нет, - помотала головой Лили, отступая к двери. – Ты ешь, а я пойду собираться. - Хорошо, детка. Томас снова вернулся к надкушенной булочке и быстро съел её, запивая вкусным смородиновым чаем. Он и представить не мог, что настолько оголодал. Не зря Мария причитала за обедом, что в последнее время её сын заметно потерял в весе… Ну, ещё бы. Если он и дальше будет продолжать засиживаться за рабочими документами, жертвуя перекусами, то похудеет ещё больше. Каулитц только хотел приняться за уже третью булочку, как на столе вдруг завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим. Том от неожиданности вздрогнул, но в следующую же секунду недовольно нахмурился – мало того, что ему светит перспектива стать скелетом, так ещё и в невротики вот-вот запишется. Положив булочку обратно на тарелку, Томас пододвинул к себе телефон и глянул на дисплей: на нём сиял незнакомый номер, и молодой человек вопросительно приподнял бровь – кто бы это мог быть? Он провёл пальцем по сенсорному экрану, отвечая на вызов: - Да? - Том? Добрый день, это Билл. Мы с вами встречались тремя днями ранее в баре. Каулитц даже выпрямился, услышав и узнав этот голос. - Да, я помню, - Том даже забарабанил пальцами по столу. – Я так понимаю, вы готовы дать ответ? - Готов, - подтвердил Ланг. – Я думаю, что смогу научить вашу дочь. График мой довольно нестабилен, но, как мне кажется, я могу выделять пару дней в неделю на занятия. И ещё – мне придётся за день созваниваться с вами, чтобы вы точно знали, когда меня ждать. Если вас не устраивает такой расклад… - Нет-нет, всё прекрасно, - не дал ему договорить Том, - с Лили сидит бабушка, пока я отсутствую. Я предупрежу её, она сможет встречать вас. - Отлично. Через два дня у меня намечается выходной. Вас устроит, скажем, три часа дня? - Вполне, Лили как раз до этого времени вернётся из школы. Я буду на работе, вас встретит моя мать. - Тогда продиктуйте мне ваш адрес. - Айзенберг-штрассе, двести тринадцать, частный дом. - Записал, - отозвался Билл после недолгой паузы – Том расслышал тихое поскрипывание шариковой ручки. – Увидимся в пятницу, в три часа, так? - Да. Большое спасибо. - До свидания, Том. Нажав на отбой, Каулитц откинулся на спинку стула, запрокинул голову и довольно улыбнулся. Наконец-то главное желание Лили исполнится! Он улыбнулся ещё шире, представив, как обрадуется его дочь. Но в памяти он снова прокрутил недавний диалог с Биллом… Да уж, полицейский – он и есть полицейский. Голос его был твёрдым, суховатым, и даже как будто командным, словно он не говорил, а приказывал. - Издержки производства, - хмыкнул Том, возвращаясь к булочкам. До выхода оставалось не так-то много времени. - Господи Иисусе, поверить не могу… - бормотал Билл, глядя, как девушка на кассе отбивает лазерным счётчиком его новые джинсы. Также девушка старательно строила глазки симпатичному полицейскому, что очень даже веселило стоящих за ним Софи и Густава. Сам же Ланг не обращал на отчаянно кокетничавшую с ним барышню никакого внимания. - Что, счастью своему не веришь? – София бросила на кассиршу ехидный взгляд, затем повернулась к брату. - Ты выиграла эту битву, но не войну, маленькая нахалка, - процедил сквозь зубы Вильгельм, хватая джинсы и по-прежнему игнорируя сладкую улыбку девушки с кассы. - Будь проще, братец! – сестра хлопнула его по спине и взяла под руку. – Может, спасибо мне ещё скажешь. - Лучше молчи, - вздохнул он, обернувшись к Густаву. – Шефер! - Ну? – Густав поправил сползшие на нос очки. - Сейчас ты пойдёшь отсюда к чёртовой матери, мы с Софи выбрали для тебя подарок, и ты не должен его видеть. - Как угодно, - пробурчал парень, - пойду, возьму себе парочку дисков с фильмами. - Погоди, - остановила его София, выпустив руку брата. Она подошла к Густаву, заправила ему за ухо выбившуюся прядь светло-русых волос и внимательно посмотрела на него. - Что, волосы слишком отросли? – поинтересовался Шефер, а щёки его медленно, но верно начали приобретать алый оттенок. Наблюдавший эту милую сцену Билл закусил губу, чтобы не расплыться в улыбке чеширского кота, и скосил глаза к переносице. Он был искренне уверен, что однажды эти двое его допекут. Нельзя же столько ходить вокруг да около! Но и свахой работать ему тоже не хотелось. Ни к чему тут вмешиваться. - Нет, в самый раз. И тебе очень идут очки, вот, - сказала София, шагнув назад к Биллу. – Мы скоро будем, не скучай. Густав, явно ошеломлённый столь неожиданным жестом Софи, побрёл к огромному отделу дисков с фильмами и играми на любой вкус, то и дело нервно поправляя очки. - Не совсем понимаю, зачем ему это, но выглядит… хм… представительно, - вполголоса проговорил Ланг, когда они отошли на безопасное расстояние, чтобы Густав не мог их услышать. - Знаешь, я бы сама от такого набора не отказалась. И я бы тоже не понимала, зачем мне это сдалось, - пожала плечами девушка. – Просто доставала бы его время от времени и чахла бы над ним, как Царь Кощей над златом в сказке Пушкина. - Понимаю, - ответил брат, когда они подошли к витрине отдела с охотничьими и походными принадлежностями. – Интересная штука. Кстати, почему ты решила, что именно это ему нужно? - Так он сам сказал. Давно уже. Наверно, Густав и не помнит, что поливал этот чемоданчик слюнями. - Чудеса в решете, - с хитрецой в голосе проговорил Ланг, разглядывая походный деревянный кейс, в котором на тёмном подкладе удобно разместились фляга, несколько стопок, вилки, ножи и ложки с деревянными ручками, на которых были вырезаны замысловатые узоры, отличный охотничий нож, стальная зажигалка с гравировкой и ещё несколько интересных мелочей. – Ну, какой выберем? – поинтересовался он, кивая на вопросительный взгляд парня, стоящего за прилавком. - Вот этот, - Софи указала на деревянный раздвижной кейс. - Неплохо, - хмыкнул Билл, посмотрев на ценник. – Ну ладно. Порадуем нашего товарища. - Скажите, а подарочные коробки у вас есть? – оживилась София, и глаза её радостно заблестели, когда перед ними на прилавке появился заветный кейс. - Конечно, - кивнул парнишка-продавец, закрывая кейс. – Посчитать? - Да! И сумку подарочную тоже, пожалуйста. Ну что? – она обернулась к Биллу, доставая портмоне. – Оплачиваем пополам? - Как и договаривались. Походный кейс для Густава отправился в яркую коробку, перевязанную не менее ярким бантом, после чего Билл забрал довольно-таки увесистый подарок из рук сестры. - Я та-а-ак довольна, будто это мой подарок, - радостно пискнула девушка, чуть ли не вприпрыжку идя рядом с Биллом. – Густав будет очень рад! - Да, подарок – что надо, - невольно улыбнулся Ланг, глядя на неё. – Кстати, Софи… Я позвонил тому парню. - Какому парню? – всё ещё улыбаясь, спросила сестра. - С которым я разговорился в баре. Он просил меня научить играть на пианино его дочь. - Да ты что?! – улыбка быстро стёрлась с лица Софии, рот её изумлённо приоткрылся, а глаза, казалось, расползлись на пол-лица. – Ты не шутишь? - Ещё никогда я не был так серьёзен. Я согласился учить девочку. Первое занятие – через пару дней. - Я тобой горжусь, Билл! – захлопала она в ладоши, но через секунду остановилась. – Подожди-ка, но ведь как раз через пару дней мы идём к Густаву… - Мы будем у него только к шести вечера, и я назначил встречу на три часа. Думаю, часа для первого занятия хватит, а потом уж мы с тобой всяко успеем добраться до нашего именинника. - Что за день сегодня… - с нескрываемым блаженством выдохнула Софи. - Среда, - усмехнулся Ланг, поудобнее перехватывая подарок. – Уф… А эта штука тяжёлая. - Я всем довольна, всем! – почти с детским восторгом подпрыгнула она и побежала вперёд к расхаживавшему вдоль рядов с дисками Густаву. – Густав! А мы купили для тебя подарок, он такой обалденный! Билл не считал себя верующим, но иногда он ловил себя на мысли, что ему хочется поблагодарить Бога за то, что у него есть такая шумная, непоседливая, но такая жизнерадостная сестра, которая знает, как вернуть улыбку на его зачастую слишком серьёзное лицо. - …так что мучайся, теряйся в догадках до пятницы, - услышал Билл, подойдя к сестре и другу. - Софи говорит, вы купили что-то сверх-обалденное, - Шефер заинтересованно уставился на коробку, - и большое. - Да, и моя дражайшая сестрица хочет отжать твой подарок себе, будь осторожен. Так, - Ланг взял коробку под подмышку, - ну что, по домам? Все взяли, что хотели? - Кажется, всё. - Хорошо, - Билл зашагал в сторону выхода, лавируя между посетителями, - я, наверно, немного пройдусь перед сном, когда мы приедем домой. - Хочешь лечь спать пораньше? – Софи поравнялась с ним. - Да. Мне вставать в четыре часа утра, а потом торчать на дежурном телефоне двенадцать часов. - Мда… - протянула девушка. – А там уж и я тебе на смену приду. И тоже буду торчать на телефоне двенадцать часов. - Я верю в вас, комрад. Билл и Софи проводили Густава до его коттеджа и двинулись вверх по улице – их дом был через два квартала. София переводила взгляд с коробки на брата, заметив отрешённо-усталое выражение на его лице. Ланг выглядел очень уставшим, и София недоумевала – неужели его так вымотала обычная поездка в торговый центр? Глаза Билла были тусклыми, казалось, он почти не следил за дорогой, а зря – тротуар был покрыт наледью, снегоуборочные машины с трудом справлялись с непрерывно падающим снегом. - Билл, - осторожно позвала его Софи, - может, не пойдёшь никуда? Останься дома, я тебе сделаю горячий шоколад, печенье испеку. - Нет, я пройдусь. Чуть-чуть, не больше часа. Но печенье и шоколад всё-таки приготовь. - О, ну разумеется, - закатила глаза девушка. – Ну посмотри вокруг – снежище так и валит, машины орут, скользко… Какое ж тут может быть удовольствие от такой прогулки? - Я мазохист, своеобразный такой, - просто пояснил Ланг. – Не переживай, конопатая, не в первый же раз. Я быстро вернусь, обещаю. - Конопатая… - проворчала София, потерев усыпанный веснушками нос. – Но не больше часа. - Договорились. А шоколад в печенье добавишь? - Ну это уж наглость! Билл затащил подарок в свою комнату и всё так же, не переодеваясь, вышел из дома под неодобрительное ворчание матери. И чего эти женщины вечно ворчат? Он уже не маленький мальчик, он уже сотни раз бродил по вечернему городу, и всё всегда было нормально. Ланг вздохнул, выпустив изо рта облачко пара – похоже, к вечеру похолодало ещё больше, а снег стал ещё гуще. Ну, вот и хорошо… По льду на тротуарах будет не так скользко идти. А на шум с проезжей части и хмурые лица прохожих можно просто не обращать внимания. Руки его немного побаливали – добротный чемоданчик, с виду не такой уж и большой, был вырезан из дуба, и посему оказался довольно увесистым. Засунув руки в карманы, Билл спустился с крыльца и тут же чуть не поскользнулся, но вовремя удержал равновесие. Недовольно зарычав, молодой человек глянул себе под ноги – деревянные ступеньки крыльца также покрывал тонкий слой льда. «Надо счистить эту дрянь, пока ещё кто-нибудь не расшибся», - подумал он, сойдя на асфальт и двинувшись в сторону центра города. Сейчас ему хотелось немного побродить в оживлённом месте. Ведь, действительно, что делать в отдалённых, тихих и тёмных уголках? Это слишком скучно, а сейчас Ланг совершенно не был настроен скучать. Но, стоило Биллу выйти к первому же перекрёстку, как его почти сразу чуть не сбил с ног ледяной ветер, заставив парня зажмуриться. Защищавшие его со всех сторон коттеджи остались за спиной, и стало даже как будто холоднее. Ветер настойчиво пробирался под плотное пальто и трепал волосы, и Биллу пришлось накинуть капюшон, придерживая его одной рукой, которая очень быстро замёрзла. Вымученно прикрыв глаза, он отругал себя за то, что не догадался взять с собой перчатки. По-хорошему, надо бы вернуться домой, принять тёплый душ, а потом спуститься на кухню к Софи, которая, наверно, уже поставило тесто для печенья. Да только возвращаться пока не хотелось… Он прошёл почти три квартала и вышел к главной марбургской площади – городскому центру. Ему не составило труда перейти самое широкое и протяжённое шоссе города, все машины просто стояли – светофор на перекрёстке сломался, что было очень некстати, ведь горожане торопились по домам после рабочего дня. Ланг искренне посочувствовал сидящим за рулём водителям, лица их выражали все оттенки отрицательного спектра - от дикой усталости до неприкрытой злости. Рука, которой Билл придерживал капюшон, окончательно закоченела, пришлось спрятать её в карман. Всё, чего теперь хотелось Лангу, это пропустить бокал пива, да покрепче. Заходить в слишком шумные клубы, куда уже сейчас стекались толпы молодёжи, ему не хотелось. И поэтому он медленно брёл вдоль стен различных заведений и магазинов, тщательно высматривая место поспокойнее. «Что же всё так печально? – мрачно подумал он, пробираясь через толпу юношей и девушек, отовсюду несло табачным дымом, чей запах Билл не переносил. – Так, а это что?». Билл замедлил ход, заметив тяжёлые деревянные двери небольшого бара, из-за которых не доносился сумасшедший шум и гам, только приглушённые голоса. Похоже, он нашёл то, что искал. С видимым облегчением он толкнул дверь и, шагнув внутрь, оказался в просторном, тёплом зале, освещённым мягким приглушённым оранжеватым светом. За барной стойкой стоял высокий молодой человек с длинными каштановыми волосами до плеч, олицетворяя собой классического бармена – он сосредоточенно натирал до блеска пузатую пивную кружку, время от времени поглядывая на сидящих за стойкой и в зале посетителей. Но когда он вновь поднял голову, взгляд его остановился на Билле, который всё ещё стоял на пороге. Сосредоточенная морщинка меж бровей разгладилась, а в зелёных глазах мелькнуло удивление. «Чего он так уставился?», – недоумённо нахмурился Ланг, заметив, как парень за стойкой внимательно осмотрел его. - Добрый вечер, - наконец, нашёлся Георг, который сразу узнал нового посетителя. Вильгельм кивнул в ответ, пытаясь понять, чем же он смог так привлечь внимание этого чудака? Хотя, наверно, это не важно. Он подошёл к стойке и сел на свободный стул, посмотрев на посиневшие от холода руки. - Не жарко за бортом, правда? – услышал он голос бармена и поднял на него глаза. - Да, это верно… - отстранённо отозвался Ланг. - Желаете что-нибудь? - Бокал бархатного и креветки с горчичным соусом. - Понял, - чуть склонил голову Георг и размашистым шагом направился в направлении кухни. – Элла! – раскатистым басом гаркнул он. - Креветки и горчичный соус! «Ему бы в опере выступать, - округлил глаза Билл, поразившись силе голоса парня. – Он тут точно главный». Кто-то из мужчин-посетителей тихо рассмеялся этому небольшому представлению. - Бедная Элла! – сквозь смех произнёс сидящий рядом с Биллом мужчина, обращаясь к своему собеседнику. – Георг гоняет её и в хвост, и в гриву. Героиня! Ей только памятник при жизни ставить. - Две минуты, - Георг снова вернулся на своё место и повернул рычажок крана, из которого тотчас в кружку полилось душистое пиво бархатного оттенка. – Ваше пиво. Свежее - только сегодня кеги завезли. - Спасибо, - Билл отпил из кружки, наслаждаясь мягким и терпким вкусом – этот малый не соврал, пиво и впрямь очень вкусное. Через пару минут в зал вышла худенькая невысокая блондинка с двумя подносами. «Видимо, Элла», - догадался Ланг. Девушка подошла к нему и составила с первого подноса тарелку с креветками и неглубокую пиалу с горчичным соусом. Билл поблагодарил её, и Элла, улыбнувшись в ответ, двинулась дальше в зал со вторым подносом. По краям тарелки и в её центре были разложены крупные королевские креветки, и выглядели они очень аппетитно. Не менее аппетитным был и пряный аромат густого соуса, и Ланг, взяв одну креветку за плотный хвостик, окунул её в пиалу. Он даже почти расслабился, дожёвывая первую креветку, но краем глаза заметил, что бармен продолжает кидать на него заинтересованные взгляды. Возможно, если бы Билл был не таким уставшим, подобное внимание сильно раздражало бы его, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме удивления. Дожевав креветку, Билл обратился к нему: - Мы с вами где-то встречались? - Прошу прощения? – переспросил тот, несколько смутившись. - Чем я вас так заинтересовал? – Ланг приподнял уголок губ в полуулыбке. - Вы здорово сыграли на фортепиано в «Berlin’s Burger». Вы просто не заметили меня, я сидел позади вас. - Вот оно что, - пробормотал Билл, мысленно укорив себя за излишнюю подозрительность – всё оказалось так просто. – Мой друг тогда сильно поддал и, к сожалению, его пьяную просьбу услышал весь бар. - И согласиться было делом чести? – расслабленно усмехнулся Георг. - Вроде того. Очень вкусно, - Вильгельм кивнул на креветки и пиво. - Здесь по-другому не бывает, - простодушно развёл мускулистым руками Листинг, а затем перевёл взор на входную дверь, когда та распахнулась, впуская новых гостей. – Какие люди! Билл зачем-то невольно обернулся назад, чтобы увидеть того, чьё появление так порадовало хозяина бара, и кусочек креветки застрял у него в горле. «Воистину мир тесен», - ошеломлённо подумал он, поворачиваясь обратно. - Привет, Том, - Георг пожал руку друга и подмигнул маленькой Лили, - привет, спортсменка. Только что с тренировки? - Точно! – девочка проворно подбежала к стойке и хлопнула Георга по растопыренной пятерне – их излюбленный жест приветствия. – А ты угостишь меня мороженым? Папа сказал, что у тебя новое есть, миндальное! - Только после кружки горячего какао, - строго произнёс Том, садясь на стул рядом с Биллом, - ты только что с холодной улицы, согрейся сначала. - Ну ла-а-адно, - фыркнула Лилиан, забираясь на соседний стул, который был для неё высоковат. – Бармен, мне горячее какое и миндальное мороженое! - Как скажете, юная леди, - Георг сделал реверанс и отправился на кухню. Билл молча наблюдал за ними, поймав себя на том, что, глядя на девочку, ему хочется улыбаться этой забавной детской непосредственности. И, безусловно, у него не было никаких сомнений, что эта девочка и есть дочь Тома, которую он должен быть научить игре на пианино. Сходство между отцом и дочерью было налицо – тёмно-карие глаза, тёмные волосы, смугловатая кожа, тот же овал лица. И, когда Лили устроилась на своём стуле, Томас повернулся к Лангу. - Здравствуйте, Билл, - он протянул Биллу руку, и тот пожал её. - Добрый вечер. Вижу, вы часто бываете здесь. - Георг – мой давний товарищ, Лили любит заходить сюда после тренировок. - И чем вы занимаетесь? – Ланг отчего-то всегда чувствовал себя неловко, когда было нужно поддерживать непринуждённый разговор с малознакомым человеком. Но ему предстояло учить дочь этого парня, а значит, следовало бы быть чуть более разговорчивым. - Спортивная гимнастика. Детёныш хочет поехать на кубок Европы среди ребят её возрастной группы. - И ничего я не детёныш, - буркнула Лили, пихнув отца в плечо. – Это твой друг, пап? – она с нескрываемым любопытством оглядела Вильгельма. - По правде, - Том с улыбкой покачал головой, - это твой учитель игры на пианино. - Ты серьёзно?! – ахнула девочка, меча взгляд с Каулитца на Билла. – Ты будешь учить меня играть? - «Вы», Лили, - нахмурился Томас. – Простите, она у меня слишком даже непосредственная, - извиняющимся тоном обратился он к собеседнику. - Нет, ничего, всё нормально, я ещё не настолько стар, - ответил и удивился самому себе Ланг. – Да, я буду учить тебя, и в пятницу уже первое занятие. Ты будешь готова? - Конечно! Я так долго мечтала об этом! Ой… А как тебя зовут? – Лили положила руки на колени отца, чтобы получше разглядеть Билла. - Билл. - А я – Лилиан, но все зовут меня Лили, - она деловито протянула ему ладонь, и молодой человек пожал её маленькую ручку. – Так ты учитель, да? Наверно, работаешь в музыкальной школе? - Увы, нет, - эта шустрая малышка нравилась Биллу всё больше. – Я полицейский. - Да-а? – чёрные глаза девочки изумлённо округлились. – Так это что… полицейских не только стрелять учат, а ещё и на пианино играть заставляют? Этот вопрос был настолько милым в своей удивительной нелепости, что Том не выдержал и рассмеялся, и Биллу ничего не оставалось, кроме как присоединиться к нему. - Чего ещё я о тебе не знаю, мисс Неожиданность? – пересиливая смех, проговорил Томас. - Нет, обучение игре на пианино не входит в нашу программу, я научился сам, - улыбаясь, ответил Ланг. С плеч Каулитца словно гора свалилась. Больше всего он опасался, как такая непоседа, как его дочь, и такой немногословный и серьёзный тип, как Билл, смогут найти общий язык? Но теперь он понимал, что его сомнения были напрасными. Лили во все глаза таращилась на их нового знакомого, будто хотела увидеть что-то, что может быть видно только ей одной – он явно ей понравился. Да и сам этот Ланг – улыбка шла ему гораздо больше, нежели строгие морщинки вокруг глаз и между бровей. Георг принёс Лили её какао и мороженое, и девочка ухитрялась болтать с тремя окружающими её мужчинами даже с набитым ртом. А Томас был просто рад тому, что первое знакомство дочери с её учителем состоялось в такой непринуждённой и свободной обстановке. Как видно, не напрасно она так тянула его в бар к Георгу после тренировки, чтобы поесть самое вкусное мороженое. «Наверно, ничего в это мире не случается напрасно», - подумал Каулитц и снова вернулся к их оживлённой беседе.