Stand by me

Дорогие мои читательницы и читатели! Я очень извиняюсь за своё долгое отсутствие, надеюсь, я ещё не всех вас растеряла)) В качестве извинения - сразу 4 новые главы, можете перелистывать сразу на пятую часть ;) Спасибо, что вы до сих пор со мной! Часть VIII. День в раздумьях. - И как ты ухитрилась? – ворчал Билл, нахмурившись. – Я же просил тебя надеть шапку и вообще одеваться теплее! - Ну не знаю, - жалобно и с виноватым видом ответила София, кутаясь в плед. Софи спустилась из своей спальни, когда брат уже встал и возился на кухне, готовя себе кофе с бутербродами. Часы показывали пятый час утра, когда девушка неожиданно проснулась от сильного жара. И хорошо, что Билл к этому времени уже был на ногах, потому что именно он сейчас рылся в подвесном шкафчике в запасах медикаментов их матери и искал аспирин, параллельно заваривая для сестры травяной чай. - Ну и что прикажешь с тобой делать? – со вздохом поинтересовался Вильгельм, кладя перед ней на стол две таблетки и стакан воды. – Я, конечно, объясню всё папочке Марти. А ты – чтобы сегодня же вызвала врача и взяла больничный, поняла меня? - Да поняла, поняла, - фыркнула Софи, глотая аспирин и запивая его. - С этим разобрались. А вот с Днём Рождения Густава как? Мы должны быть у него завтра, а до завтра ты точно не оздоровеешь. Что, дома тебя запереть, чтоб мама поила тебя куриным бульоном с ложечки, как малышечку? - Ага, сейчас прям, только попробуй! – огрызнулась сестра, и на щеках её вспыхнул румянец – увы, далеко не здоровый. – У меня температура держится не больше одного дня – что я, себя не знаю, что ли? К завтрашнему дню я буду аки огурец. - Такая же зелёная и пупырчатая? - Билл… - в покрасневших глазах Софи блеснул лихорадочно-нетерпеливый огонёк. - Хорошо, молчу, - Ланг поднял ладони в примирительном жесте и протянул Софии кружку с чаем. – Это будет на твоей совести, разумеется. Но если тебе там станет плохо, я отвезу тебя домой, и слушать ничего не стану. - Ну хоть так, - проворчала девушка, выпростав руки из-под пледа и придвинув кружку поближе. Она понимала, что сейчас спорить с ним бесполезно – она прекрасно знала этот не терпящий возражений тон. Хотя, точно так же Софи понимала и то, что брат заботится о ней, и была благодарна ему за это. - Договорились, - Билл дожевал последний бутерброд и встал из-за стола. – Оставлю маме записку, чтобы сварила тебе курицу и напоила бульоном. И чтобы долго ты тут не сидела, ясно? Допьёшь чай – и марш в кровать. Не забудь вызвать врача. - Помедленнее, бабуль, я записывать не успеваю, - она показала ему язык. – Можно ещё разок с самого начала? - Балбесина, - вынес короткий вердикт Билл, зная, что сестра его услышала. – Всё, мне пора бежать. Буду к ужину. - Удачи, - Софи помахала ему на прощание и снова уткнулась в свою кружку. Ланг добрался до главного полицейского управления Марбурга без особых приключений, учитывая то, что снег перестал валить ещё ночью, и наледь на тротуарах была погребена под толстым слоем снежинок. Правда, кое-что осталось и неизменным – по дорогам всё так же уныло тащились снегоуборочные машины, монотонно гудя, будто жалуясь на свою нелёгкую машинную жизнь. Через толстые стёкла кабин снегоуборщиков Билл смог разглядеть усталые лица водителей – похоже, бедолаги работали всю ночь, да и сейчас ещё не было даже намёка на рассвет. Весь небосвод был сплошного, глубокого, сине-чёрного цвета с тускло мерцающими звёздами. И лишь в редких окнах многоэтажных домов, стоящих вдоль шоссе, горел свет. «Интересно, они уже не спят? Или попросту даже не ложились?», - промелькнула мысль, и Билл сжал губы – он иногда самому себе удивлялся, до чего же ему нравится задаваться глупыми вопросами, на которые он точно не получит ответы. Оторвавшись от разглядывания высотных домов, Ланг опустил голову, прячась от неожиданно налетевшего ветра. Он смотрел себе под ноги, наблюдая, как быстро уплывает назад покрытый снегом асфальт. Молодой человек так увлёкся этим нехитрым занятием, что чуть не прошёл пункт назначения – центральный вход полицейского управления. Он поднялся по широкому гранитному крыльцу и юркнул внутрь здания. Добравшись до четвёртого этажа, Билл толкнул дверь, ведущую в отдел криминалистики, и, петляя меж столов, направился к своему кабинету. Ему казалось, что он попал в сонное царство – его окружали непрестанно зевающие сослуживцы, вяло здороваясь и отвечая на его приветствия. Билл и сам никогда не любил ночные смены, но долг есть долг. Он добрался до своего кабинета и застал натягивающего пальто Джея – парень уже собирался домой, но, увидев Ланга, отпустил второй рукав и приветственно пожал ему руку. - Ты как всегда пунктуален, Ланг, я тебе даже немного завидую, - зевнув, пробормотал Джей. - Ты не представляешь, как я тебе сейчас завидую, - парировал с усмешкой Билл и сел в своё кресло. – Ты уверен, что сможешь завтра выйти на смену за меня? Выглядишь потрёпанным. - Ну, ещё бы, - хмыкнул парень, - планёрка от Большого Марти потреплет кого угодно. Долго же он орал… Но зато взбодрил всех, запала на половину ночи хватило – и на том спасибо. - Сочувствую, - понимающе наморщил нос Билл. – Так ты уверен, что выйдешь завтра? - Не волнуйся, брат, я тебе должен за преждевременное освобождение от каторги. Приеду домой – завалюсь спать, и завтра буду как новенький. - Хорошо. Спасибо, Джей. - Не за что. Ну, я потопал, увидимся. - До встречи. Джей ушёл, но долго скучать Биллу не пришлось. Едва он успел раздеться, как в дверь постучали, и Ланг удивлённо обернулся – может, Джей что-то забыл? - Да? – повысив голос, спросил он, и дверь распахнулась. - Доброе утро, Ланг, - в кабинет зашёл шеф Марталлер, сосредоточенно листая бумаги в красной папке. - Доброе утро, шеф, - Вильгельм автоматически встал с места, но Патрик жестом остановил его. - Сиди уж, сиди, насидишься ты ещё сегодня… - пробурчал он себе под нос и, ещё раз пересмотрев бумаги в папке, протянул её Биллу. – Новое дело, и я хочу поручить его тебе. Двойное убийство, отравление. Возьмёшься? - Возьмусь, - оживился молодой человек, принимая папку. В конце концов, ему нужно было оправдывать своё новое звание. - Вот и чудно. Кстати, Ланг, в следующую смену тебя ждут в кабинете четыреста семь. - Планёрка? - О Господь всемогущий, - закатил глаза Марталлер, - да неужто я вас всех так запугал? Я перевожу тебя в новый кабинет. Твой, личный. Запомнил? - Так точно, - чуть улыбнулся Билл. – Спасибо. - Рад услужить, - Патрик развернулся к двери. – Я уезжаю до обеда, ты остаёшься за главного до моего возвращения. - Есть. И, шеф? – остановил он Марталлера. – София сильно заболела, ночью у неё поднялась температура. Боюсь, в ближайшие несколько дней её ждать не придётся. «Да-а-а уж, - с сарказмом подумал Вильгельм, сдержав ехидную ухмылку, - работать ей невмоготу, как же… зато бегать по дням рождения она ой как горазда». - Понял. Пусть поправляется. Патрик ушёл, и Билл со вздохом вновь опустился в кресло. Значит, его переводят в кабинет, который будет принадлежать только ему? Он внимательно огляделся по сторонам, будто старался запомнить здесь всё. В конце концов, он привык к этому кабинету, он провёл в нём без малого четыре года. Пожалуй, ему даже стало немного грустно, но уже через секунду Билл встряхнулся – ему работать надо, большой Марти поручил ему целое дело, значит, нужно потратить время на его доскональное изучение, а потом договориться с криминалистами из лаборатории, всё равно эти бездельники ни черта не делают целыми днями, надо бы их взбодрить. Тут как раз работёнка по их профилю – в деле фигурирует отравление, пусть нагрянут в гости к патологоанатомам после проведения вскрытия и возьмут яд на анализ. В голове Билла выстраивался стройный план дальнейших действий, и ему это нравилось. Ему нравилось чувствовать, как мысли, изначально нелепо-прерывистые, начинают выстраиваться в чёткий ряд – ему нравилось осознавать, что он способен распутывать даже самые запутанные клубки. Вот почему он был на хорошем счету у начальства - он умел всего добиваться своей головой. - Ну ладно, - хлопнул себя по коленям Билл, вставая и засовывая страницы дела в копировальный аппарат. – Две копии, так? Одну – в лабораторию, вторую – в морг. Пока ксерокс исправно копировал дело, Ланг успел сбегать к кофейному автомату за порцией кофеина. София бы этому, конечно, не обрадовалась, но раз уж сегодня сестрица не будет стоять над душой, можно и позволить себе оторваться на вредном, но столь любимом кофе. К тому же, как же ещё быть, когда спать на рабочем месте – непозволительная роскошь? Держа две копии дела в одной руке, а в другой – кофе, Билл взлетел на пятый этаж, где находились многочисленные исследовательские лаборатории, и царили намертво въевшиеся в стены запахи формалина и спирта. Молодой человек поборол лёгкое головокружение от столь чудесных ароматов и двинулся в самый конец главного коридора. - Доброе утро, лентяи, - вместо приветствия рявкнул Ланг, распахнув дверь. – Хватит спать, Кристоф, подъём! – и он бесцеремонно хлопнул папкой с делом по столу. Несчастный Кристоф и ещё трое лаборантов вскочили как подорванные при появлении Билла, уставившись на него во все глаза, однако в следующее мгновение во взглядах их читалось удивление, смешанное с раздражением. - А ты, как всегда, сама деликатность, Ланг, - прищурился Кристоф. – И чем же мы обязаны сотруднику убойного отдела? - А ты, как всегда, дрыхнешь в неурочное время. Сотрудник убойного отдела передаёт вам часть дела – нужно провести анализ ядовитого вещества, при помощи которого была умерщвлена семейная пара на западе Марбурга. Наши криминалисты считают, что это какой-то сложный комбинированный препарат, причём, нелегальный. - Ага, - Кристоф нацепил на нос очки, бегло прочитав выделенную ему часть, - н-ну хорошо. От наших бравых патологоанатомов будет нужен подробный отчёт о состоянии внутренних органов и образцы тканей – в частности нам было бы неплохо заиметь фрагмент слизистой желудка и кровь, не менее десяти миллилитров. - Хорошо, до полудня организуем. С «бравыми патологоанатомами» оказалось куда проще – им уже были известны подробности доверенного Лангу дела, и посему его клятвенно заверили, что все нужные образцы и отчёт будут переданы в лабораторию в ближайшие три-четыре часа. Покинув цокольный этаж, в котором и разместился морг полицейского управления, Билл с чувством выполненного долга вернулся в свой кабинет. Время уже близилось к половине седьмого утра, и отдел начал потихоньку оживать: заспанные дежурные покидали свои посты, чтобы отправиться домой и сразу же провалиться в сон, а на их места приходили сменщики, которые выглядели не в пример свежее, что значительно ободрило и Билла. Он радовался тому, что заставил себя лечь спать пораньше, и усталость не так сильно давала о себе знать. Он закрыл за собой дверь и выглянул в окно – на востоке по-прежнему было темно, впрочем, во второй половине ноября по-другому и не бывает. На столе звякнул телефон, оповещая хозяина о новом входящем сообщении, и Билл поспешил к нему, чтобы узнать, кому и что нужно в такую несметную рань? И этим жаждущим общения субъектом оказалась София. Узнав номер сестры, молодой человек недовольно нахмурился – он же велел ей идти спать. Но сообщение всё-таки открыл. «Дико ломит кости, но температура упала», - гласило короткое послание. «Почему ты не спишь, дурная твоя голова?», - быстро набрал он ответ, а затем включил свой рабочий ноутбук, чтобы заодно внести материалы и улики по переданному ему делу в общий архив. «Я попыталась, поспала где-то с час, теперь спать не хочется. И мама уже встала, варит для меня курицу» «Но ты хотя бы в кровати?» «В кровати, в кровати. Что, новости есть? Шеф не сильно злился?» «Вообще не злился, просил передать тебе привет и пожелания скорейшего выздоровления. Из новостей – меня переводят в мой личный кабинет. А ещё папочка Марти передал мне дело об отравлении, чтобы я вёл его» «Да ты делаешь успехи, братец. Такими темпами тебя снова повысят, причём, меньше чем через год. Ну, мама с бульоном пришла, я тебе потом напишу» «Лучше отдыхай. Я сегодня рано приеду» «Ты приедешь к нам? К себе не поедешь?» «Кто-то же должен за тобой приглядывать, чтобы ты не натворила глупостей, ты это любишь. А теперь иди и пей свой бульон» В ответ София прислала кривляющийся смайлик, показывающий язычок, и Билл отложил телефон на угол. Он подумал, что и в самом деле будет рад вернуться к родителям – они и так слишком редко его видят, раз в месяц, и то, если повезёт. Это отличный шанс наверстать упущенное. …Билл оторвался от изучения материалов его дела и описания улик, когда ощутил ноющую боль в шее. Со скрипом подняв голову, он глянул в нижний правый угол экрана ноутбука и к ужасу своему увидел, что просидел над бумагами почти три часа. Оправданием могло послужить то, что это чёртово дело простотой не отличалось, но что привносило ложку мёда в дегтярную бочку, так это то, что Билл ясно видел, что он на правильном пути. Ну-с, день начался неплохо… - Войдите, - не поворачиваясь к двери, ответил он на стук, и в кабинет заглянул огромного роста парень в белом халате. – А, проходи, Рик, - встрепенулся Ланг, вскакивая с места. - Всё готово, - Рик втиснулся внутрь, пригнув голову, и протянул Биллу результаты вскрытия. – Образцы тканей и кровь я уже передал в лабораторию, отнёс им копию заключения, а это – оригинал, для тебя, - отчитался перед ним здоровяк-патологоанатом, рядом с которым вся мебель в кабинете казалась просто игрушечной. - Боже, храни наших патологоанатомов! – Билл вложил принесённое Риком заключение в папку и признательно пожал его широченную ладонь. – Я вас обожаю, честное слово. - Рады стараться, - пробасил Рик и, отсалютовав, покинул кабинет Ланга. - О да, вас стоит обожать уже только за вашу неизменную точность и пунктуальность, - пропел Вильгельм, кинувшись к столу, чтобы вновь взяться за изучение заключения. Хотя, сначала лучше сходить за кофе. Да. __________________________________ - Пап, а ты взял тот сборник нот? – кинулась к Тому Лили, когда они только зашли в прихожую, вернувшись из музыкального магазина. Девочка очень старательно готовилась к предстоящим занятиям, да так, что минувшим вечером, когда они вернулись из бара Георга, она даже протёрла все клавиши бабушкиного пианино, чтобы они блестели, как новенькие. - Ты про Бетховена? – Томас заглянул в предусмотрительно выданную продавщицей сумку. – Да, он здесь, не волнуйся. - Я так хочу сыграть «К Элизе»! – начала щебетать она, скидывая тёплые сапоги. – А ещё… - Ты сможешь сыграть всё что угодно, - Каулитц положил ей руку на плечо, чтобы она не успела умчаться дальше в дом, - но для начала поставь свои сапоги к батарее, чтобы они высохли. - А, сейчас! – Лили схватила сапоги и вприпрыжку побежала в свою комнату. Том наконец-то смог раздеться и пройти на кухню, чтобы заварить себе и дочери чай. На улице ещё больше похолодало, и он усиленно сжимал и разжимал пальцы, чтобы они согрелись. Щёлкнув кнопку на чайнике, он достал из шкафчика две пачки печенья. Надо устроить им обоим небольшой перекус, пока он не ушёл на работу – сегодня Тома ждала ночная смена, и он был рад тому, что смог провести этот день с дочерью, забрать её из школы и сходить за нотами в музыкальный магазин. Скоро должна была прийти Мария – мать обещала подойти ещё до отбытия Каулитца и остаться с внучкой до его возвращения утром. Переодевшись, Лили сразу пришла на кухню в обнимку со сборниками нот к самым разным композициям, которые ей нравились. Очевидно, девочка не была намерена расставаться со своим главным сокровищем. - Что, и спать с этим будешь? – хитро улыбнувшись, спросил у неё Том, когда она старательно разложила перед собой ноты на столе. - Да, под подушку положу, - а вот сама Лили, кажется, была настроена вполне серьёзно. – А Билл действительно так здорово играет? - Уж поверь, большего виртуоза я ещё не встречал. - Кто такой этот виртуоз? – наморщила носик девочка, оторвавшись от созерцания красочных глянцевых обложек. - Ну, это мастер, профессионал в чём-либо, - пояснил Том и открыл холодильник. – Так, а суп у нас закончился. Ты сильно голодная? - Ой, да не страшно! – тут же отмахнулась дочь, облизываясь на аппетитно лежащее на тарелке шоколадное печенье. – Я могу и печенья с булочками поесть, а суп бабушка сварит. - Резонно, - качнул головой Томас, догадываясь, что Лили очень рада такому раскладу, потому что сладкое она ну очень любила. Даже, пожалуй, слишком. – Надо будет тебя сводить к стоматологу. - Это ещё зачем? – понизила она голос, опасливо воззрившись на отца. - Ты же практически живёшь на сладком. Боюсь представить, в каком состоянии твои зубы. - Да я же чищу их каждый день! – вскинулась Лили. – Кроме того, у меня ещё молочные зубы не все выпали, так что им без разницы, что я ем. Они так выпадут быстрее! - Так-так, и кто это тебя научил такой отговорке? – Каулитц скрестил руки на груди, сощурив глаза. - Ну, ребята в школе так говорили… - А ты слушай их больше, - Том отвернулся к закипевшему чайнику и залил горячей водой заранее насыпанный в их чашки чай. – От стоматолога ты у меня всё равно не отвертишься. - Это обязательно? – Лили подняла на него огромные жалостливые глаза. - Да, потому что и постоянные зубы у тебя тоже есть. Вот и проверим их состояние. А молочные, так и быть, пусть выпадают сами, пощадим их. - Не люблю стоматологов, - насупилась девочка, опустив нос. – И машинка эта у них страшная, как вся моя жизнь. - Лили, Лили… - рассмеялся Том, услышав столь необычное сравнение, - я не знаю, от кого ты это услышала, но едва ли твою жизнь можно назвать страшной. А стоматологов вообще мало кто любит. - Даже ты? - Даже я. - Но ведь стоматологи – тоже врачи, и ты врач. - Врач врачу рознь. Хирургов вот, например, тоже мало кто любит, - ответил Том, передавая дочери чай. - Но ты – хороший хирург, - Лили сложила ноты в стопку, освобождая место на столе. – Ты людям жизни спасаешь, - она цапнула с тарелки печенье. – А как ты думаешь, я бы смогла стать врачом? - Ты можешь стать кем угодно, и врачом тоже. Требуется только твое желание и преданность выбранному делу. - А это сложно – учиться на врача? - Сложно, - честно ответил Том, удивившись, что девочка вдруг спросила о его профессии. – Но, если ты искренне интересуешься этим, то ещё и увлекательно. - И какой предмет у тебя был самым нелюбимым? – продолжала любопытствовать Лили с набитым ртом. - Нелюбимых предметов у меня было больше, чем один, - усмехнулся Каулитц, даже не сомневаясь, что Лили не поймёт значение этих слов. – Я терпеть не мог микробиологию и гистологию. - А… это чего такое? - Наука о микробах и наука о тканях живых организмов. - О микробах? – недоверчиво переспросила девочка. – Разве их можно увидеть? Нам на природоведении говорили, что их невозможно разглядеть, они очень, очень-преочень маленькие. - И именно для таких случаев существуют микроскопы. Они могут увеличить микроб в несколько тысяч раз и сделать его видимым. Ты тоже сможешь поработать с микроскопом, когда будешь чуть постарше, и у вас в школьном расписании появится биология. - А у тебя, когда ты учился в школе, была биология? – сразу засыпала его вопросами Лили. - Она сложная? Ты хорошо по ней учился? - Конечно, была. Она во всех школах есть. Биология была как раз одним из моих любимых предметов, и учился я по ней на отлично. - А на пианино тебя учили играть? – вдруг перескочила она с одной темы на другую. - Эм… нет, - почему-то смутился Том, опустив нос в чашку. - Откуда же тогда у бабушки пианино? Это ведь она нам его подарила? - Она, - Томасу совсем не хотелось развивать направленный в столь неприятное для него русло разговор, но Лили ждала ответа. – Твой дедушка, мой отец, умел играть. Пианино принадлежало ему. - Вот это да-а-а… - закусила губу девочка. - Оно такое старое? - Ему больше лет, чем ты думаешь, - улыбнулся Том. – Оно принадлежало ещё моему деду. Этому пианино около восьмидесяти лет. Можно сказать, семейная реликвия. - Есть кто дома? – донёсся из коридора голос Марии, и Лили тотчас соскочила со стула и понеслась встречать бабушку. - Есть, есть! Бабушка, мы ноты купили! Томас расслабленно выдохнул… Слава Богу, мать пришла вовремя. Потому что, как он чуял, ещё бы немного – и Лили обязательно начала бы расспрашивать его об отце. Уж о ком, а о Фредерике Каулитце Тому хотелось говорить меньше всего. Безусловно, дочь имеет право знать о том, кем были её прародители, но… Хватает и одного печального примера, связанного с её матерью. Том прекрасно помнил, что отец оставил его мать, когда ему было столько же, сколько сейчас Лили. И до чего же всё банально – ради другой женщины, которой удалось разбить казавшуюся крепкой семью. После развода Фредерик только два года платил алименты, потом же как сквозь землю провалился. А Мария не стала его искать и подавать в суд – она была слишком горда для того, чтобы так унижаться. Как думал Том, возможно, мама хотела доказать – и прежде всего, самой себе – что она сможет жить и без подачек мужчины, который вот так просто оставил семью, польстившись на женщину, которая была моложе и, наверно, привлекательнее. Быть может, и не стоило оставлять всё просто так, нужно было наказать отца и привлечь его к ответственности перед несовершеннолетним сыном, но, с другой стороны, в чём-то Том очень хорошо понимал Марию. Ведь он и сам один вырастил свою дочь… А ещё он был бесконечно горд своей матерью. Не у каждой женщины найдётся столько сил, чтобы выдержать и предательство мужа, и чтобы вырастить и твёрдо поставить на ноги своего ребёнка. - Чего загрустил? – зашедшая на кухню Мария поцеловала сына в щёку. – Или не рад видеть родную мать? - Очень даже рад, - улыбнулся ей Каулитц. – Просто задумался. Чай, мам? - С удовольствием, - женщина потёрла руки, - ветер на улице просто сумасшедший! Одевайся потеплее, ради Бога, когда пойдёшь на работу. Иначе тебя сдует. - Папа весит восемьдесят пять килограммов, его так просто не сдует, - поделилась с бабушкой Лили. – Он тяжёлый. - И всё-то ты знаешь, – засмеялась Мария. – Но это не освободит твоего папу от того, чтобы не одеться как следует. - Женщины… - выдохнул Том, закатив глаза. – Держи свой чай. - Том! - ахнула мать, когда заглянула в холодильник. – Ты что, держишь ребёнка на конфетах? - Нет, бабушка! – тут же заступилась за отца Лили, привлекая внимание Марии. – Мы суп доели за обедом, а сейчас… вот. Конфеты. - Безобразие какое, - женщина закрыла холодильник. - И печенье, - добавила Лили, опустив глаза. - Так, ну всё, - Мария достала из кармана заколку и собрала волосы на затылке. – Сил моих больше нет это слушать. Томас, - окликнула она уже крадущегося на цыпочках из кухни и еле сдерживающего приступ смеха сына, - у тебя есть курица, негодник? - Есть. В морозильнике. Большая такая. И злая. - Всё, иди и собирайся в свою больницу, - она махнула рукой, вновь возвращаясь к холодильнику. – Глаза б мои на тебя не смотрели. - Уже в пути, - Каулитц поцеловал дочь в макушку. – До завтра, детка. Я ещё позвоню вечером. - Женщины! Женщины, я дома, - громко проговорил Билл, закрывая за собой дверь. За ним в коридор успели проскользнуть и мгновенно растаять несколько снежинок. Ланг повёл носом и блаженно прикрыл глаза – с кухни до него донеслись божественные запахи, мать приготовила своё фирменное мясо с картофелем. Билл был голоден, как стая волков, и поэтому принялся быстрее стаскивать с себя верхнюю одежду и обувь – так ему хотелось как можно скорее сесть за стол. - Точность – вежливость королей, да? – Симона подставила щёку для поцелуя, одновременно перемешивая мясо. – Сказал – будет к ужину, и вот он. Так что сегодня ты у меня король. Сильно замёрз? - Есть такое, - Ланг ощутил, как к покрасневшим на морозе носу и ушам приливает кровь. - У тебя же есть закреплённая за тобой служебная машина, - цокнула языком мать, - так чего не ездишь на ней? - Мам, я тебя умоляю, - поморщился молодой человек, - здесь идти – всего три квартала. И ради этих нескольких метров бензин переводить? Я ещё не настолько стар и вполне способен передвигаться на своих двоих, - он похлопал себя по коленям. – Я ни на что не жалуюсь. - Это точно. Ты никогда не жаловался… - начала было и сразу же замолчала Симона, вернувшись к ужину. – Ну, ты иди, переодевайся. Загляни к сестре, как там наша хвороба поживает? За столом расскажешь, что нового на службе. Отец вот-вот должен подойти. «Да, мама. Ты права. Я никогда ни на что не жаловался», - подумал Вильгельм, и во взгляде его мелькнула еле заметная искра печали. И хорошо, что мать этого не увидела. Он быстро поднялся на второй этаж и, уже ступая на цыпочках, подкрался к двери, что вела в спальню Софии. Но только он потянулся к дверной ручке, как из глубины комнаты послышался насмешливый голос сестры: - Знаешь, если бы ты проходил прослушивание на роль мыши, то провалился бы, даже не начав. Ты слишком большая мышка. Усмехнувшись, Билл открыл дверь и увидел Софи, сидящую по-турецки поверх одеяла. На прикроватной тумбе горел торшер, а рядом с ним чинно в ряд стояли три пустые кружки. - Из-под бульона, - доложила Софи, проследив направление его взгляда. – Мама честно выполняла ваше приказание, офицер, - она отложила в сторону книгу, которую до этого держала в руках. – Кажется, я вся уже из этого бульона состою. - Ничего, сейчас тебе это полезно, - Ланг внимательно всмотрелся в болезненно-бледное лицо сестры. – Как ты себя чувствуешь? Ела что-нибудь сегодня? - У меня совсем нет аппетита, - пожала плечами девушка, - а чувствую себя вполне сносно. - Ну-ну, - Билл протянул руку и положил ладонь на её лоб, но температура была совсем небольшой. – Понятно, почему у тебя нет аппетита. Аспирином весь день питалась. - И вовсе нет, - фыркнула Софи, шлёпнув его по руке. – Ты мне утром дал две таблетки, и мама где-то в обед две принесла. Это всё. - И ты по-прежнему уверена, что сможешь завтра идти к Шеферу? – недоверчиво поинтересовался Ланг, скептично глядя на неё. – Может, не нужно? Я уверен, Густав всё поймёт. - Да что ты опять завёл свою шарманку? – взбрыкнула сестра, даже подпрыгнув на кровати. – У меня есть ещё целый вечер и ночь в запасе, чтобы завтра чувствовать себя ещё лучше. Я не могу его подвести, я же ему такое поздравление написала, и я очень долго думала, что бы такого надеть… - Нравится он тебе, да? – перебил её Вильгельм, закусив губу. – А то с чего бы это такая жертвенность? Я же тебя помню, когда мы учились в школе – ты всё делала, чтобы посидеть лишний день дома, пока болеешь – не пила прописанные тебе таблетки, ходила босиком, хотя мама чуть ли не на коленях умоляла носить шерстяные носки, - принялся обличать её брат, с садистским удовольствием наблюдая, как лицо Софи становится свекольно-красным. – А теперь бьёшь себя пяткой в грудь и говоришь, что уже завтра будешь здоровой, хотя прекрасно понимаешь, что это физически невозможно. - Ты чего хочешь от меня услышать, большая подлая мышь? – уже без прежней грозности в голосе спросила Софи. - Он тебе нравится, - раздельно и медленно отчеканил Ланг. - Ну… да, но… - Ты ему тоже, - быстро проговорил он и, поднявшись с её кровати, стремглав помчался к двери. – Жду тебя на кухне, можешь не торопиться. - Что?! – София рванулась вперёд и свалилась на пол – похоже, болезнь отошла на второй план. – Что ты сказал, Билл? Билл, чтоб тебя, стой! - Нет уж! – крикнул он уже с лестницы, несясь вниз сразу через две ступеньки. - Ну что за детский сад? – в коридор выглянула Симона – как раз в тот момент, когда Билл схватил сбежавшую с лестницы сестру и взвалил её на плечо. – Дети, сколько вам лет? Билл, поставь Софию на землю! Софи, зачем ты вылезла из кровати? Я бы принесла тебе ужин наверх! - Ничего, ма, всё в порядке, - явно оздоровевшая Софи молотила брата кулаками по спине, - я хочу поужинать с вами, а заодно кое о чём расспросить братишку, а, Билл? Эй, поставь меня! - Ну что ты, я доставлю тебя прямо к столу, - смеясь, ответил он, таща её на кухню. – И аппетит-то у неё проснулся, о, чудеса любви! - Я тебя ненавижу! Симона покачала головой и пропустила сына с брыкающейся на его плече Софи на кухню, и только потом зашла следом. Билл же, сев за стол вместе с сестрой, только усмехнулся её насупленной физиономии и, пока они смирно ждали – совсем как в детстве - когда мама поставит перед ними тарелки с горячим тушёным мясом, Ланг вдруг вспомнил… Со всей этой рабочей суматохой и подготовкой ко Дню Рождения Шефера, он забыл об ещё одном важном мероприятии, назначенном на завтрашний день, и в душу его начало тихо прокрадываться волнение. Ему предстоит встреча с маленькой Лили, а ещё и попытка опробовать себя в новой роли, в которой раньше он себя и представить не пытался. Но вот теперь Билл должен стать учителем, и, что самое главное, он и понятия не имел, о чём завтра будет рассказывать, что и в какой последовательности преподносить. Да и когда бы он смог подумать об этом? Он – полицейский, который целыми днями зависает на работе, а не думает о ней только тогда, когда, разве что, спит… Но раз уж он согласился, то и деваться уже некуда, и слово, данное Лили, не вернуть. Хотя... она показалась Лангу очень смышлённой девочкой, и сам Том сказал, что его дочь очень давно проявляет интерес к музыке, и это вовсе не сиюминутное желание. «А её мать… Где её мать? – озарила Билла неожиданная мысль. – Том никогда о ней не говорил - раз. Он говорил только о себе и о бабушке девочки – два…» - Эй, конспиратор, - прервал поток рассуждений недовольный голос сестры. – Ни о чём поболтать не хочешь?