Stand by me

Часть IX. Тени прошлого. Билл проснулся даже раньше, чем планировал, но не удивился этому. Такова была сила привычки, которая переборола желание подольше понежиться в кровати. Потерев глаза, он повернулся к окну – темно… значит, сейчас около семи или восьми утра, только ближе к девяти начнёт светать. Ланг, зевая, вылез из-под одеяла и неспешно оделся. Он довольно быстро понял, что хочет есть, а ещё дико хотелось пить, и причина тому была предельно ясна – батареи в его комнате грели как сумасшедшие, а приоткрыть окно на ночь он, конечно, преминул… Не включая в спальне свет, Билл вышел в коридор и спустился вниз. И, в общем-то, он не был особо удивлён, когда заметил под дверью кухни полоску света, и он даже догадывался, кем была такая же, как и он сам, ранняя пташка. София сидела за столом в домашней пижаме и с видимым удовольствием потягивала какао из своей любимой огромной чашки – шоколадный аромат витал по всей кухне, и желудок Ланга сразу же напомнил хозяину о своём существовании. Софи, увидев брата, приветственно подняла кружку с какао и кивнула на неё, вопросительно приподняв брови – мол, будешь? - Не откажусь, - шёпотом ответил Вильгельм, садясь рядом. – Мама и папа ещё спят, да? Девушка снова кивнула и встала, потянувшись к подвесному шкафчику за какао. Внимательно присмотревшись к ней, Билл пришёл к выводу, что сегодня сестра выглядит намного лучше, чем вчера, и это не могло не радовать. Правда, это не могло отменить того факта, что Софи заболела только накануне, и Ланг посчитал нужным всё-таки осведомиться о состоянии её здоровья. - Я вчера забыл спросить – что сказал врач? – спросил он, также вставая и открывая холодильник – ему захотелось бутербродов с ветчиной и сыром. - Ничего особенного и интересного, всё так, как я и думала, - индифферентно отозвалась София, будто он должен был сразу всё понять. - Я твои мысли читать не умею, - простодушно изрёк Билл. – Ну и? - Обыкновенное респираторное заболевание. Простуда, - она налила в кружку брата горячее молоко. – Мама передала слова врача папе, папа по дороге домой вечером купил какой-то супер-современный антибиотик широкого спектра действия, - состроила гримаску сестра. – Сказал, опробовано им лично. Перед сном выпила сразу шесть таблеток. - Шесть?! - Не делай такие глаза. Вот, держи, - она поставила на стол восхитительно пахнущий горячий напиток. – Так было в инструкции сказано, дозировка такая. Чем раньше начнёшь принимать, тем быстрее и эффективнее он будет действовать. - И как? Действует? - Чувствую себя намного лучше. И цена у этой штуки… ничего так, - Софи постучала пальцем по картонной коробочке из-под антибиотика. – Сейчас поем, а на закуску – ещё четыре таблетки. - Ну ладно, - сдался Ланг, но всё же несколько недоверчиво глянул на коробочку. – Значит, мсье Шефер может ждать гостей? - Может, может… - пробурчала София, быстро вспомнив вчерашний устроенный братом цирк. – А вот… А вот ты готов к сегодняшнему первому занятию, а? - Вроде бы, - Билл прекрасно понимал, что она хочет сменить тему, и препятствовать этому не стал. Сестрице и так сегодня придётся натерпеться – уж очень она хотела произвести на Густава самое ошеломительное впечатление. – Надеюсь, я не буду выглядеть глупо. Мне никого никогда не приходилось учить, я слабо представляю, как это делать. - Тем более, что ты всему выучился сам, - Софи стащила с доски первый бутерброд, приготовленный им самому себе. – Ну, как говорят, талантливый человек – он талантлив во всём, так что у тебя всё получится. А эта Лили – она сама-то какой тебе показалась? Полицейские нашей специфики редко имеют дело с детьми, - усмехнулась она. - Она очень любознательна, - честно ответил Билл, припомнив их встречу в баре Георга, - живая, непосредственная. Хотя, едва ли ребёнок восьми лет может быть другим. - Это да, но посмотри, в каком мире мы живём? – девушка широко развела руками. – Сегодня дети в куда большей степени интересуются прогрессом в мире электроники, сидят в своих телефонах и планшетах… А то, что твоя будущая ученица так интересуется прекрасным, это уже что-то. Это даже редкость, скажу я тебе. - Наверно, ты права. Значит, будем развивать в ней это стремление… к прекрасному. - Развивай, - милостиво согласилась Софи. – Что скажешь о её родителях? - О родителях… - Билл сжал губы. Действительно, что он может сказать? – Я бы сказал, о родителе. Подозреваю, что матери в семье нет. - Вот как? – промямлила сестра с куском бутерброда во рту. – Чем аргументируешь? - Ни разу не слышал, чтобы Том говорил хоть что-нибудь о своей жене. Кольцо на пальце у него есть, но едва ли это что-то значит. Из всей родни, упомянутой им, была только его мать, бабушка Лили. Она приглядывает за девочкой, пока отец на работе. Вопрос – где же тогда мать? Сам Том, похоже, очень занятой человек – мне знаком этот взгляд заезженного трудоголика. - И как он относится к дочери? - Души не чает, - последовал короткий и верный ответ. – Это видно, хоть он и не относится к числу людей, склонных проявлять чувства в открытую. Почти ни в чём ей не отказывает, но умеет проявлять строгость. И сама Лили совсем не похожа на избалованного ребёнка. - А всё-таки, - заинтересованно нахмурила брови София, явно увлечённая рассказом брата о его новом знакомом, - почему ты думаешь, что он воспитывает дочь один? Может, и мать тоже работает днями и ночами? - Он очень заботится о ней, - возразил Ланг. – Когда он говорил о том, что с девочкой в его отсутствие сидит его мать, мне показалось, что он чувствует себя виноватым перед дочерью. Это сложно пояснить на словах, но, глядя на него, можно подумать, будто он пытается додать ей то, чего не может дать мать… - он на минуту остановился и задумался… - Он всегда напряжён, похож на одну большую сжатую пружину. Значит, все силы отнимает работа, а в семье снять напряжение нет возможности. - Вот что значит наблюдательный полицейский! – присвистнула София, доев бутерброд. – Не зря тебя повысили. - Да это-то ерунда, - отмахнулся Вильгельм, - а вот то, что мне вчера поручил папочка Марти… Покоя мне не даёт, по правде. - Так, всё, замолкни, - нетерпеливо затрясла рыжей головой сестра, - у тебя сегодня вы-ход-ной. Займёшься своими жмуриками завтра. - Ну… ладно, убедила, - сдался он. – После завтрака схожу в душ и обдумаю, что делать на первом занятии с Лили. - Совсем другое дело. А ещё… - замялась Софи. – Билл, ты не передумал, чтобы я ехала с тобой завтра на кладбище? - Только если ты сама не передумала. Ладно, - он встал из-за стола, - пойду собираться с мозгами. - Лили, детка, потише, - взмолилась Мария, когда девочка пронеслась мимо неё и побежала к окну, чтобы посмотреть – не идёт ли её новый учитель? – Разбудишь отца. - Но я не могу потише, - на ходу бросила Лилиан, но скорость всё-таки сбавила. - Не переживай ты так, - попыталась успокоить её женщина. – Если он полицейский, то прийти должен вовремя. Полицейские, обычно, очень пунктуальны. - Что такое «пунктуальны»? – поинтересовалась девочка, прилипнув к окну. - Пунктуальный – значит точный, всё делающий вовремя. Лили радостно носилась по дому, время от времени подбегая к пианино и проверяя, на месте ли выбранные ей для занятия ноты. Мария еле заставила внучку сесть за стол обедать, когда та пришла из школы. Женщина с удивлением наблюдала, как Лили с небывалой скоростью поглощает суп, и думала – неужели Билл, о котором рассказывал ещё Том, произвёл на девочку такое сильное впечатление? К слову, сам Том, вернувшийся с ночной смены в восьмом часу утра, до сих пор крепко спал, но его сну вряд ли предстоит долгое продолжение. Чем ближе часовая стрелка приближалась к цифре три, тем сложнее Лили было усидеть на одном месте. - О-о-ой, Билл очень пунктуальный! – подпрыгнула она, ткнув пальцем в стекло. – Вот же он! - Ну, тогда пойдём и откроем ему, - Мария только поднялась с места, а Лили уже унеслась в коридор. – Вот бедовая девчонка… - Привет, Билл! – обрадовалась ему девочка, как давнему знакомому. – Я тебя давно жду, заходи! «Лили так ему рада, - удивилась Мария, услышав голос внучки, в котором сквозило едва ли не восхищение, - ну, сейчас увидим, что же это за Билл…» Женщина вышла в прихожую, где вокруг их гостя вовсю крутилась Лили. Очень высокий, худощавый, но крепко сложенный, с выразительными, серьёзными карими глазами. Но… Приглядевшись к нему, Мария еле сдержалась, чтобы не схватиться за сердце, через которое словно пропустили разряд сильнейшего тока. Она чуть отпрянула назад, опёршись о дверную притолоку, как если бы увидела привидение. Она была готова поклясться чем угодно, что узнала этот взгляд... Потому что в нём всё так же сияла тусклым огоньком грусть, он всё так же прожигал насквозь, он по-прежнему хранил в себе ту же горечь, замурованную в жёсткий каркас печали. И Мария знала это – возможно, как никто другой. Она пыталась сообразить, сколько же уже прошло времени, а мысли не слушались её, разбегаясь, словно в страхе. Но Мария не чувствовала, что она испугана. Это было несколько больше, чем просто испуг. Она чувствовала себя так, будто снова вернулась в ту летнюю ночь, когда её действительно сковывал леденящий душу страх, почти ужас. Сделав глубокий вдох, женщина задержала на несколько секунд дыхание, чтобы взять себя в руки и снова взглянуть в глаза их гостю. - Здравствуйте, Билл, - Мария старалась говорить ровно. Она чуть улыбнулась ему и вдруг ощутила секундный прилив паники – узнает ли её Билл? У неё же уже не осталось никаких сомнений – это действительно он… Сердце с силой стучало в её груди, посылая волны дрожи к рукам, и Марии пришлось спрятать ладони в длинных рукавах своей блузки. - Здравствуйте, - Ланг вежливо чуть склонил голову, бегло осмотрев миниатюрную женщину. Самый обычный, несколько оценивающий взгляд - именно так и смотрят на незнакомых людей, и Мария ненадолго испытала облегчение. Правда, сама она понимала, что не может отвести взора от Билла, и ничего не могла с этим поделать. Это было слишком неожиданно для неё – увидеть его здесь, теперь… - Можете звать меня Марией, не люблю чрезмерную официальность, - наконец, нашлась она, отходя в сторону и указав рукой в сторону гостиной. – Прошу вас, проходите. Не откажетесь от чая? Или, может, кофе? - Да, чай, если вас не затруднит, - Билл посмотрел в голубые глаза Марии, которая стойко выдержала его взгляд, - вне работы я стараюсь пить чай. - Хорошо, - кивнула она, спешно отвернувшись. – Думаю, Лили покажет вам наш дом, пока я буду на кухне. Лили? - Я всё покажу, – девочка непринуждённо взяла Ланга за руку и потянула за собой. – Давай начнём с гостиной, там как раз стоит наше пианино. Убедившись, что Лили утащила Билла дальше в дом, Мария наконец-то смогла вздохнуть свободнее. Она зашла на кухню и приоткрыла окно, впуская прохладный свежий воздух и глубоко вдыхая его. Всё в порядке, ведь правда? Всё хорошо, ничего страшного. Вот сейчас нужно налить в чайник воду, включить его, достать из шкафчика домашнее печенье, а потом выйти в гостиную, откуда сейчас до Марии доносилось радостное щебетание Лили и спокойный, сдержанный голос Билла. Значит, они уже нашли общий язык, но это и неудивительно – женщина знала, что её внучка могла сразить своим обаянием и милой непосредственностью любого. «Выходит, он действительно не узнал меня, - Мария нервно постучала ногтями по лакированной столешнице, - но мы только встретились…» И она знала и понимала, почему она так не хочет, чтобы Билл всё-таки узнал её. «Так будет лучше для него, не нужно ему это… Надеюсь, сейчас у него всё хорошо» В чуткий сон Тома вторглись два голоса, и молодой человек открыл глаза, пытаясь понять – а не приснилось ли ему это? Но нет, не похоже… Один голос принадлежал Лили, а вот второй, мужской голос… Стоп. Мужской? Каулитц рывком сел на кровати, и от этого резкого движения закружилась голова, заставив его прижать пальцы к пульсирующим вискам. Сон отпрянул прочь, и мысли начали обретать отчётливые очертания. Ну, конечно же… Сегодня к ним должен был прийти Билл, так ведь? Выходит, он уже здесь, и именно его голос разбудил Тома. Он встал с кровати и подтащил стоящий рядом стул, на котором уже лежала приготовленная заранее одежда. Мозг его проснулся, но тело всё ещё было во власти сна, и Тому казалось, что движения его заторможены непонятной силой. Натянув обычную футболку и джинсы, он потянулся и прогнулся в спине. Ну, пора спуститься вниз и явить себя народу… Приведя себя в порядок в ванной, Каулитц спустился на первый этаж, предпочтя для начала найти мать. Мария нашлась на кухне – женщина раскладывала на широкой тарелке печенье, а руки её почему-то дрожали… Настороженно нахмурившись, Том подошёл к матери и положил ладонь на её плечо, отчего Мария вздрогнула и со вздохом обернулась к сыну. - О… это ты, - выдохнула она, вновь возвращаясь к печенью. – Доброе утро, сынок. - Кого ещё ты ожидала тут увидеть? – с полуулыбкой ответил Томас и тут же посерьёзнел. – Что с тобой? - А что со мной? – повела она плечом, уже не глядя на него. - Мама, - Том встал рядом и отодвинул в сторону тарелку, чтобы мать, наконец, посмотрела на него. – Ты не заболела? - Со мной всё в полном порядке, - заверила его Мария, позволив потрогать свой лоб. – Правда. - Ты пытаешься обмануть врача? – покачал головой Каулитц. – Ты близка к истерике и думаешь, что я не замечу? Что, Лили что-то натворила? - Ну что ты! – искренне возмутилась женщина. – Лили бы никогда… - Тогда в чём дело? – уже строже спросил молодой человек. - Том, потом, всё потом, хорошо? Потом я всё тебе расскажу. Честное слово, всё в порядке, ничего страшного не случилось, поверь. - Убедительно, - скептично хмыкнул Том. – Хорошо. Потом – так потом. - Всё в порядке, - повторила Мария и протянула ему поднос с чашками. – Помоги мне немного, пожалуйста. Я заварила чай и для тебя, думала пойти и разбудить тебя, но ты уже тут как тут. «Она нервничает, - хмуро подумал Томас, принимая поднос, - но почему?» Он пытался найти хоть какое-то мало-мальски разумное объяснение состоянию матери, но логика упрямо молчала, заставляя ломать голову над догадками. Вчера и сегодня утром всё было хорошо. Что вдруг могло так измениться за то недолгое время, что он спал? Том зашёл в зал следом за матерью, когда Билл уже сидел вместе с Лили за пианино, объясняя девочке, где и какая нота, как правильно держать пальцы во время игры… И Лилиан была настолько увлечена своим первым уроком, так жадно слушала, что даже не сразу заметила, как в гостиную зашёл отец. - Как успехи? – Каулитц поставил на кофейный столик поднос с чаем и подошёл к дочери. - Привет, пап! – девочка подняла голову и широко улыбнулась ему. – Билл сказал, что лучше начать с азов, чтобы знать основные ноты, так и играть будет легче. - В любом деле нужно начинать с азов, - он положил ладонь на макушку дочери и кивнул Биллу. – Добрый день. Общение с вами творит чудеса – оказывается, Лили может сидеть на одном месте больше, чем две минуты. - Ну па-а-ап… - протянула она, скорчив недовольную рожицу. - Это всегда так, когда находишь дело по душе, - парировал Ланг. – У Лили хороший слух. - Папа сказал, что мой дедушка умел играть на пианино. Может, и мне поэтому хочется научиться играть? - Есть такая вещь, как наследственность, - согласился Вильгельм, - так что очень может быть. - Тогда всё понятно, - Лили снова повернулась к пианино. – Давай продолжать! Мы вот тут остановились, - она ткнула пальчиком в страницу тетради по нотной грамоте. - Не будем мешать, - Мария положила ладонь на спину Тома. – Билл, чай и печенье на столе, если захотите сделать перерыв. - Спасибо, - улыбнулся ей Билл, и женщину в который раз передёрнуло от этого спокойного, но такого печального и пронзительного взгляда – эти карие глаза смотрели в самую душу… Мария нашла в себе силы улыбнуться в ответ и вышла из гостиной следом за сыном. - По-прежнему не хочешь говорить, что это было? – понизил голос Том, когда они поднялись в зал на втором этаже. Мария замялась, ощущая себя как на краю пропасти. Ей совсем не хотелось говорить сейчас об этом. Она прекрасно видела, что Том очень беспокоится о ней, но она не хотела тревожить и его. У него и так забот хватает, к чему вешать на сына ещё и свои переживания? - Всё в порядке, сынок, - в который раз за день повторила мать. – Сегодня на работе был не очень удачный день – я заскочила на пару часов в офис, пока Лили была в школе – нужно было разгрести кое-что из отчётной документации. Ну, ничего, не в первый раз. По крайней мере, здесь Мария не соврала – это была абсолютная правда, и отчасти ей стало легче. - И ты хочешь сказать, что только лишь это тебя настолько взвинтило? – с недоверием покосился на неё Том. - Разные бывают дни, Томас, - она приобняла Каулитца за плечи, - и погода ни к чёрту, да и я сама поздно сегодня легла спать, вот и не выспалась. Сегодня днём и шеф добавил, но ничего. Завтра суббота, выходной, и ты обещал Лили съездить в центр и выбрать машину, помнишь? Выспимся как следует и поедем все вместе. «Увиливает, - догадался Том, - пытается сменить тему и не хочет говорить… Но почему?» - Да, я помню, - ответил он после недолгой паузы. – Расскажешь, когда захочешь, - заметив изумлённый взгляд матери, он продолжил: - Я не собираюсь ничего вытягивать из тебя клещами, мама. Но знай, что всё это мне очень не нравится. Мария хотела что-то сказать, но не смогла. Наблюдательность сына её нисколько не смутила – она всегда знала, что Том обладает поразительной проницательностью. Но она абсолютно не была готова к тому, с чем ей пришлось столкнуться сегодня, и это не давало ей покоя. Между тем, Каулитц прислушивался к тому, как протекает первое занятие Лили… - Не держи пальцы такими напряжёнными, - услышал он Билла, - старайся, чтобы взгляд охватывал все клавиши. Давай попробуем ещё раз? - Те же два аккорда? Давай, - живо согласилась Лили, - а потом ещё ноты повторим. - Хорошо. Сначала аккорды, потом два раза пройдёмся по нотам, а потом – перерыв. - Кажется, ей нравится, - сделал вывод Том, повернувшись к матери. - Да, Билл – идеальный учитель для такой непоседы, как наша Лили, - Мария отошла к окну. – Терпеливый, спокойный – он хорошо уравновешивает её. Думаю, ты не прогадал. - Я тоже так считаю, - серьёзно ответил Каулитц. – Говорят, подобные занятия отлично развивают терпение и усидчивость – вот и проверим, - улыбнулся он, и у Марии отлегло от сердца. Она подозревала, что сын может сердиться на неё за такую скрытность, но сейчас она предпочла забыть об этом. Через полчаса довольная Лили сама прискакала на кухню, прижимая к себе один из полюбившихся ей сборников нот. Карие глаза девочки оживлённо горели – было понятно, что она осталась под сильным впечатлением от первого занятия, о чём и принялась довольно болтать, когда Мария села рядом с внучкой за стол. Женщина указала Томасу взглядом в сторону гостиной, и молодой человек понял немой намёк матери – ему и впрямь следует поговорить с Биллом, чтобы знать, каковы дальнейшие планы Ланга относительно занятий с его дочерью. - И как вам в роли учителя? – Каулитц опустился на подлокотник дивана. Билл, до этого медленно потягивавший чай, отложил изучаемый им сборник нот в сторону и повернулся к Тому. - Непривычно, - прямо сказал он. – Моя сестра верно отметила – полицейские нашего уклона не имеют дела с детьми, и от этого ещё… непривычнее. Я никогда не задумывался о том, чтобы учить кого-то. - Выходит, вы вместе с сестрой служите в полиции? - Да. Убойный отдел, криминалистика. - Бог ты мой, - невольно вырвалось у Томаса. – Простите. - Ничего, это вполне нормальная реакция, - усмехнулся Ланг. – То, что происходит в отделах подобной специфики, не всегда естественно для человеческого восприятия. И далеко не все полицейские такие стоики, какими кажутся. - Я так понимаю, это тоже нормально. - Разумеется. Все мы люди, - он поставил чашку с чаем к себе на колени. – Поэтому я и согласился учить вашу дочь. Я служу в полиции почти шесть лет, и всё это время вижу только работу и дом. Не хочу замыкаться на этом. - Я понимаю, о чём вы. Меня уже третий год пытаются выгнать в отпуск, но я не могу. Понимаю, что работаю на износ, и это неправильно, но эта работа затягивает. Не отпускает. - Верно, - Билл был поражён – он впервые встретил человека, который с такой точностью озвучивал его мысли. – Кем вы работаете, если не секрет? - Хирург. Марбургская центральная больница, отделение реанимации и интенсивной терапии. - Сильно, - не без удивления ответил Ланг, вскинув брови. – А я что-то про неестественность для восприятия говорил. - Я не думаю, что вас кто-то силком тащил в полицию, - рассмеялся Том его изумлению, - и меня в больницу не под дулом пистолета вели. И я, и вы сами сделали свой выбор. - Это правда, - Билл не смог не улыбнуться в ответ. – Буду разбавлять свой выбор учительством. - Значит, вы согласны продолжать? - Я вижу, что Лили очень хочет научиться играть, - молодой человек провёл длинными, изящными – будто созданными для музыки! – пальцами по чёрно-белым клавишам, - она старается всё схватывать на лету, и у неё это получается. Это сложно – не угодить в таком рвении. - Билл? – из коридора высунулась черноволосая голова Лили. – А когда ты придёшь в следующий раз? - Через два-три дня. Но я обязательно позвоню за день и предупрежу, чтобы ты была готова. - Здорово! – закивала девочка. – Я постараюсь выучить ноты так, чтобы можно было найти их с закрытыми глазами! - Она не слишком… подвижная? – подобрал нужное слово Томас, когда Лили снова скрылась. - Нет, она умеет слушать, хоть и хочет научиться всему и сразу. Но терпение можно тренировать. - Да, всё и сразу – это нам знакомо. Я рад, что вы согласились помочь ей. Каулитц перевёл взгляд с Билла на свои сцепленные в замок пальцы. Он знал, что должен задать этот вопрос, даже несмотря на неловкость, которую он ощутил, только лишь представив… Но так было нужно. - Сколько вы будете брать за занятия с ней? – спросил Том на одном выдохе. Он внимательно следил за реакцией Ланга и, заметив, как по его лицу на мгновение мелькнула тень, понял, что вопрос этот пришёлся не по душе и самому Биллу. - Нисколько, - тихо, но отчётливо произнёс Вильгельм. - То есть? – опешил Томас – такого ответа он ожидал меньше всего. – Вы же согласились тратить своё свободное время. - Я – не представитель коммерческой организации, - просто пояснил молодой человек, - у меня даже нет опыта в преподавании, а ваша дочь уже давно хочет научиться играть на пианино. Брать деньги за такое желание ребёнка было бы... не совсем правильно. - Не знаю, что вам сказать, - растерянно произнёс Каулитц. – Спасибо. - Этого и будет достаточно, - пожал плечами Ланг и встал. – На сегодня всё, я уже дал Лили ценные указания до следующего занятия. Она молодец. - Она пытала меня полгода, не меньше – так она хотела научиться играть, - Томас встал следом за ним. – Значит, через два-три дня? - Номер ваш у меня есть, я обязательно позвоню за день. - Хорошо. Здесь всегда будет кому встретить вас. - Ты уже уходишь? – Лили вышла за отцом и Биллом в коридор, когда Ланг уже застёгивал пальто. – А час – это не слишком мало? – неожиданно поинтересовалась она, вопросительно воззрившись на него. - Тебе показалось мало? – недоумённо переспросил Билл и посмотрел на Тома, но тот только развёл руками, будто хотел сказать «не вижу в этом ничего удивительного». – Ладно… А полтора часа тебя устроят? - А чего не два? – девочка склонила голову набок. - Два часа на первых порах – это многовато, пожалуй. Давай начнём хотя бы с полутора часов, а потом, когда ты привыкнешь, можно будет тратить на занятия и все два. - Ммм… Хорошо, - согласилась малышка. – Я буду тебя ждать и повторять всё, что мы прошли сегодня, - пообещала ему она. – Я прямо сейчас начну. - Прямо сейчас не нужно, - в который раз поразился её рвению Билл, - подожди немного, пусть в твоей голове всё уляжется, как по полочкам – вот увидишь, потом тебе будет намного проще вспомнить, где какая нота, и какую клавишу нужно нажимать. - Да? Ну ладно, - уступила Лили и помахала отступившему к двери Лангу. – Пока, Билл! - Увидимся, - он улыбнулся девочке и встретился взглядами с Томом. – До связи. - Да, до связи, - эхом отозвался Том, и дверь за их гостем закрылась… Каулитц до сих пор пребывал в некотором замешательстве после их небольшого разговора в гостиной. Билл отказался брать деньги за занятия с Лили, и это казалось Томасу настолько удивительным… Настолько непривычно было встретить человека, готового помочь бескорыстно маленькой девочке в осуществлении её большого и чистого желания, что эта добродетель шла вразрез устоям современности, в которой почти всем заправляли деньги и алчность. «Это необычно… - взвешенно подбирал мысли Том, следуя за дочерью и почти не слушая её радостное щебетание. – Видимо, я слишком испорчен этой приевшейся рутиной, раз пытаюсь понять, что тут не так». Не столько сама ситуация казалась ему необычной, сколько сам Ланг, вокруг которого и закрутилась вся эта карусель. От него веяло каким-то поразительным спокойствием, неспешной рассудительностью и… печалью? - Пап, ты не представляешь, как он играет! – услышал он Лили и опустил голову, чтобы увидеть её, резво бегающую вокруг пианино. - Почему же не представляю? – улыбнулся он уголками губ, садясь на диван. – Очень даже представляю. - Я попросила его сыграть «К Элизе», ну, из того сборника нот Бетховена, помнишь? И Биллу даже не понадобились ноты! Я ведь тоже так смогу? - Конечно, сможешь, - заверил её отец, - только наберись терпения – и всё будет. Держу пари, и сам Билл далеко не с первого раза смог сыграть твою любимую «Элизу». Все мастера всегда начинают с малого. - Я буду стараться… - закусила губу девочка, положив ладонь на крышку пианино, закрывающую клавиши. - Что же, наш гость уже ушёл? – в гостиную зашла Мария, и Том вновь присмотрелся к матери… Но, кажется, теперь она выглядела спокойнее. – Я думаю, пора за стол, господа музыканты, - как можно непринуждённее произнесла она, - сегодня у нас на десерт ореховый пирог. «Всё-таки что это было?», - мрачно подумал Том и встал, направившись на кухню следом за Лили. Он не хотел становиться параноиком, но… Ему это только показалось, или мать и впрямь избегала смотреть ему в глаза? Что с ней творится?