Stand by me

Часть Х. Оборачиваясь назад. Ветер стих, прекратив уныло завывать, и Билл наконец-то смог поднять голову и охватить взглядом заснеженную улицу. Белые хлопья всё так же продолжали сыпаться из пушистых облаков, низко нависших над головами прохожих, но сейчас Ланг не чувствовал ставшим привычным раздражения – снег был не очень ему по душе, да и шёл он уже далеко не первый день. А теперь Билл взглянул на эту прихоть погоды другими глазами, особенно, когда прошёл мимо высокой стеклянной витрины, где уже были разложены небольшие коробочки, обёрнутые яркой, разноцветной фольгой – как подарки под рождественской ёлкой… И сама ёлка – конечно же, искусственная - стояла здесь, поблёскивая серебристым напылением-инеем на мохнатых зелёных лапах. Владельцы сувенирных лавок и прочих небольших магазинчиков, коими центр Марбурга поистине изобиловал, готовились к Рождеству. А ведь до него оставалось совсем немного, всего лишь месяц, и Билл знал, что этот месяц пролетит для него незаметно. Остановившись напротив одной из таких блестящих, нарядных витрин, на которой радостно сияли, будто приветствуя нового гостя, огоньки гирлянд, молодой человек пригляделся к высоким стеллажам, стоящим вдоль стен магазинчика, чьи полки ломились от изобилия разных приятных взгляду мелочей. Задумчиво прищурившись, Ланг приподнял рукав пальто, чтобы посмотреть, сколько времени показывают его часы? «Половина пятого, - он снова вернулся к витрине, - и ещё полтора часа у меня есть в запасе… К Шеферу мы успеем», - сделал вывод он и решительно толкнул входную дверь, над которой тотчас звякнул колокольчик, оповещая о прибытии очередного покупателя. Билл прошёл мимо других посетителей и остановился около одного стеллажа, который и привлёк его внимание ещё на улице. На полке, находящейся на уровне его глаз, красовался высокий, дюймов, быть может, восемь (прим. автора: восемь дюймов – около 20,3 см), хрустальный цветок, каждый из его семи лепестков имел свой цвет, и сам он прочно стоял на изящном, металлическом золотистом стебле, увенчанном тонкой работы листьями, также покрытыми позолотой. «София будет в восторге», - улыбнулся своим мыслям Билл – он прекрасно знал, что сестра обожает такие милые безделушки – различные фарфоровые и стеклянные статуэтки украшали целую широкую полку её серванта. Раз у него появилась возможность купить подарки для своей семьи к Рождеству, почему бы не сделать это сейчас? - Добрый вечер, вам помочь? – Билл увидел рядом с собой миниатюрную темноволосую девушку в светло-синем костюме, на чьём пиджаке красовался серебристый бейдж с именем. - Да, пожалуйста, - Ланг снял с полки хрустальный цветок и передал его своей помощнице, - я хотел бы взять его. - Конечно. Посчитать его сейчас? - Нет, я бы хотел… - взгляд его зацепился за другой стеллаж, на котором были выставлены в стройный ряд красивые чайные сервизы. Но, что самое главное, Билл заметил сервиз из очень тонкого, почти прозрачного фарфора, расписанного веточками сакуры. «Яблоко от яблони, - подумал он, пряча улыбку, - что мама, что Софи…» То, что Симона была давней поклонницей Востока, для Билла не было секретом. Мать даже зачем-то заказала для себя настоящее кимоно из качественного японского шёлка, а для чего оно ей было нужно – как говорила сама Симона: «А чтоб было». Билл и отец в ответ на это только разводили руками – женщины, что с них взять. - Я бы хотел поближе взглянуть на те сервизы, - он указал рукой на противоположный конец торгового зала. - Пожалуйста, - девушка-продавщица положила выбранный им цветок в небольшую коробочку и повела Ланга к следующему стеллажу. – Их завезли только сегодня. Разглядывая небольшие пузатые чайнички и невысокие чайные чашки без ручек, парень пришёл к выводу, что, возможно, будь он женщиной, он бы так же, как мать и сестра, дико пищал от восторга при взгляде на эти расписные посудины, ведь в них и вправду было что-то такое, что приковывало внимание. Видимо, женщины и зовут это эстетическим удовольствием. Хотя, кто ж их разберёт… Билл пригляделся к одному из сервизов, который понравился ему больше всех прочих: на чайнике тонкой кистью была нарисована стройная японка в красочном кимоно, она сидела на коленях под сенью пастельно-розовых цветов сакуры, рядом с ней стоял небольшой деревянный резной столик на коротких, толстых ножках, а на нём расположились чайные чашки. Наверху, над ветвями сакуры, были выведены несколько иероглифов, и Билл опустил взгляд ниже, на ценник, рядом с которым предусмотрительно прикрепили краткое описание. «Настоящий японский фарфор, - прочитал он про себя и тут же хитро усмехнулся – мать будет счастлива уже только от понимания того, что это именно настоящий японский фарфор! – и продолжил: - Сервиз «Счастье. Равновесие. Покой». Неплохо…» - Думаю, я выберу этот, - Билл кивнул на понравившийся ему сервиз. - Хорошо. Подождите, пожалуйста, минуту – я принесу коробку. Пока девушка искала подходящую упаковочную тару, Ланг успел выбрать курительную трубку для отца – Гордон любил иногда подымить в гостиной после сытного ужина, и молодой человек выбрал трубку из цельного тёмного дерева, украшенную вырезанными на ней замысловатыми, но строгими этническими узорами, а также табачный кисет из плотной бордовой ткани – отцу всегда нравился этот цвет. Но сам выбор табачных листьев Билл предпочёл оставить самому Гордону, здесь ему будет виднее. - Посчитайте и подарочную бумагу тоже, - попросил Вильгельм девушку, вернувшуюся с нарядной коробкой для сервиза. - Я могу помочь и упаковать, - она поднесла сканер к штрих-коду. - Я буду вам очень признателен. - Рождественские подарки для семьи? – понимающе улыбнулась девушка, разворачивая переливающуюся на свету бумагу. - Как вы узнали? – Билл положил на прилавок трубку и кисет. - Мужчины часто выбираются за подарками за три-четыре недели до Рождества. Женщины более суетливы – за день-два до праздника у нас здесь просто аншлаг, и львиную долю посетителей составляют дамы, - пояснила она, завязывая подарочную ленту хитрым узором. – Обычное дело. Расплатившись и поблагодарив девушку за помощь, Билл взял с прилавка пакет и вышел из магазинчика, ещё раз глянув на часы. Покупки отняли у него полчаса, до дома – всего пара кварталов, и он двинулся вверх по улице быстрым шагом. Софи наверняка уже переживает… - Ну что ты так долго? – как и ожидалось, накинулась на него София, когда брат только зашёл в прихожую. – Я уж думала, ты… Ой, - она с удивлением уставилась на пакет в его руках. – А это у тебя что такое? - Подарки к Рождеству для тебя и родителей. Всё, брысь с прохода! Мне нужно спрятать это от тебя, чтобы твои шаловливые ручонки не добрались до подарков раньше положенного. А заодно и переодеться не помешает. - Впервые вижу, чтобы ты запасся подарками заранее, - глаза сестры стали идеально круглыми. - Всё случается впервые, - бросил Ланг через плечо и скрылся за поворотом коридора. – Можешь идти одеваться, я буду через две минуты. Дом Шефера встретил брата и сестру Ланг шумом и грохочущей изо всех окон музыкой – кажется, своё двадцатипятилетие друг решил отметить с размахом и не стал скупиться на расходы. Гости, пришедшие поздравить виновника торжества, толпились даже в коридоре, некоторые сбивались в небольшие группки и что-то увлечённо обсуждали, и Билл поневоле вспомнил сцены из глупых американских молодёжных комедий, где он сотни раз видел нечто подобное. Ланг был честен с собой и понимал, что пришёл в этот кишащий подвыпившими гостями муравейник только ради лучшего друга и сестры. В целом же ему совершенно не нравилось находиться среди шума, грохота и громких разговоров. - Ну наконец-то! – Густав протиснулся между двумя стоящими у входа в гостиную девушками и подошёл к новоприбывшим. – Привет! София покосилась на стоящего позади Билла, но тот только указал взглядом на Шефера и чуть подтолкнул сестру вперёд. - Привет, - скромно поздоровалась девушка, едва не запнувшись о собственные ноги. – С Днём Рождения! - Господь всеблагой, как дети малые… - тихо произнёс за её спиной Ланг, закатив глаза. Но от Софи эта реплика не ускользнула. Сделав глубокий вдох, она решительно подошла к Густаву и, обняв друга за шею, поцеловала его в щёку. Билл же, наблюдавший эту сцену, пытался понять, кого поступок Софи шокировал больше – саму Софи или Шефера? Тем временем, пока Вильгельм производил вычислительные расчёты, девушка повернулась к нему, взяла купленный ими подарок и протянула его имениннику. - Это тебе, и я знаю, что тебе понравится, - она старалась влить в голос больше смелости. - Не сомневаюсь, - очнулся Густав, принимая увесистый пакет. – Спасибо, Софи. - Эй, я внёс половину, - напомнил о своём существовании Билл, выйдя из-за спины сестры и потрепав Шефера по волосам. – С Днём Рождения, блондинчик. Это тоже тебе. Ланг поставил на пакет с заветным кейсом большой торт. - Это уже пятый! – Густав пошатнулся под тяжестью груза. – Что это вы притащили? - Ты будешь счастлив, - Билл хлопнул его по спине, - а насчёт торта не переживай – у тебя тут целая орава собралась, ещё и мало будет. - Билл, - зашипела на него Софи, толкнув локтем в бок, - хотя бы тут оставь свои социофобские замашки! - Эй, я не социофоб, - фыркнул брат, - я просто не люблю стадных сборищ. - Да брось, Софи, - Густав улыбнулся девушке, - это же Билл, так что всё нормально. - Давай я лучше помогу отнести тебе торт, - София сняла десерт, намереваясь полностью завладеть вниманием друга. Проталкиваясь сквозь толпу гостей, Билл шёл следом за сестрой и Шефером на кухню, потому что именно там, как ни странно, было относительно свободно. - Ты что, сегодня совсем… сухой? – хохотнул Ланг, оценивающе оглядев Густава. - А знаешь чего, я уже однажды проштрафился перед Софи и больше так не хочу, - процедил тот, глядя на стройную фигуру Софии, облачённую в длинное тёмно-зелёное платье, которое идеально подходило ей, удачно контрастируя с огненными волосами. - Что, совсем ни грамма? Ни капли? - Только два бокала шампанского. Заткнись, чёрт возьми! Билл рассмеялся – только ему всегда удавалось вывести из себя такого стоика, как Шефер, меньше чем за минуту, при этом прилагая минимум усилий. - Не нервничай, у тебя сегодня праздник, - Вильгельм взял с кофейного столика один из многочисленных бокалов с шампанским и развернулся к выходу с кухни. – Я вас оставлю. Сейчас ему казалось, что это решение будет самым верным, тем более после того, как он безжалостно сдал Густава. Он молился про себя, чтобы у этих двоих хватило ума не упустить данный им шанс. О себе же Билл не беспокоился – конечно, он чувствовал себя не очень уютно при большом скоплении народа, но всегда можно выйти на улицу или найти место потише. Ланг давно научился видеть свою прелесть в тишине и одиночестве, и потому никогда не скучал. Он искренне хотел, чтобы у его сестры и самого близкого друга детства всё наконец-то наладилось – за это он и сделал первый глоток шампанского, загадав, чтобы это пожелание в честь дня рождения Густава сбылось, и как можно скорее. Не без напряжения глядя на изрядно подвыпивших девиц, что смотрели на него затуманенными алкоголем глазами, Билл в который раз убедился, что он никогда не сможет чувствовать себя комфортно среди запаха винных паров и пьяных сборищ. Только вот отказать другу он не может. Да и вообще, если абстрагироваться от всего этого шума и выйти, скажем, на балкон, куда едва ли кто-то сунется – на улице было прохладно и тихо падал снег – то всё будет не так-то скверно. А София с Густавом прекрасно обойдутся и без него, Ланг был однозначно уверен, что им следует побыть вдвоём, и он не чувствовал себя обделённым. Парень поднялся на второй этаж и вышел на балкон, где и впрямь никого не было, а лёгкий холод и крупные снежные хлопья ничуть не смущали его. Билл вдохнул морозный воздух, показавшийся ему воистину спасительным после душного тепла дома друга, и отпил шампанское, отметив, что вкус относительно выпивки у Шефера отменный. Шампанское пощипывало язык и довольно быстро ударило в голову – Билл не ел с самого утра, и алкоголь действовал на него быстрее, чем ему хотелось бы. Перегнувшись через перила балкона, он посмотрел вниз, на снежные сугробы, на которых весело плясали цветные огоньки и тени, отбрасываемые из окон первого этажа. И невольно вспомнил сегодняшний первый урок с Лили… Милая малышка, этого не отнимешь. Способная, смышлённая и не по годам сообразительная - она будет хорошей ученицей. Сам Ланг никогда бы не подумал, что сможет так легко найти общий язык с ребёнком её возраста, ведь он привык иметь дело не с детьми, а убийствами, тяжёлыми запутанными случаями, на которых запинаются даже бывалые полицейские. Наверно, новое знакомство должно привнести свежие впечатления… Потому что последние несколько лет Билл напоминал самому себе глубокое чёрное спокойное море, чью поверхность не тревожат высокие волны и штормы. И это неправильно… Неужели он пресытился размеренностью течения своей жизни? На следующий день… Том и не смел надеяться, что ему удастся выспаться в свой законный выходной, и был абсолютно прав. Утром, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, в спальню Каулитца стремглав влетела Лили, с разбегу прыгнув на его кровать. Она любила будить отца таким оригинальным способом, прекрасно зная, что он всегда срабатывает. - Пап? – Лили подползла на четвереньках к подушке. – Пап, поехали покупать машину! - Да что ты… - Том приоткрыл один глаз и повернулся на бок, чтобы лучше видеть девочку. - Вставай, - она продолжала трясти его, - бабушка уже встала и приготовила нам завтрак! - Женщины, женщины, - протянул он, зевая, - вечно вы из меня верёвки вьёте. - Я не знаю, что такое «вьёте верёвки», - Лилиан потянула одеяло на себя. – Встав-а-а-аай! - Это то, чем ты регулярно занимаешься, - Томас откинул одеяло и, схватив дочь за лодыжку, взвалил её на плечо. – Ну я покажу тебе, маленькая разбойница! Лили радостно верещала и хохотала, дрыгая ногами, но Каулитц крепко держал её, спускаясь с лестницы на первый этаж, откуда веяло аппетитными запахами поджаренной ветчины и яичницы. Изловчившись, Лили пробежалась пальцами по рёбрам отца, отчего он, рассмеявшись, тут же снял девочку с плеча. - Это было не совсем честно, хулиганка, - он посадил Лили за стол и сам сел рядом. - Ну я же знаю, что ты боишься щекотки, - гордо ответила она, довольная своей выходкой. - Вы оба хулиганы, - покачала головой Мария, но на лице её всё же появилась улыбка. – Том, ты хочешь отправиться в центр сразу после завтрака? - Да, к чему тянуть, - он облизнулся, когда перед ним и Лили Мария поставила тарелки с яичницей и беконом. – Кроме того, тебя сегодня ждёт сюрприз. Не забыла? - Ох уж эти сюрпризы… - вздохнула мать и села на табурет. – Не знаю, что ты там задумал, но я надеюсь, что ты хотя бы не сильно тратился. - Высказывание изумительно в своей нелогичности, - приподнял брови Каулитц, откусив кусочек от ломтика бекона. – Ты же знаешь, что о стоимости подарков не распространяются. - Я-то, конечно, знаю, но… - проворчала Мария, намереваясь что-то сказать ещё, но потом махнула рукой. – Ладно. Я также прекрасно знаю и то, что ты упрям, как стадо волов. - Брось, мам. Ты будешь визжать от восторга, как девчонка. Обещаю. - Бабушка будет визжать? – уставилась на него Лили во все глаза. - Уж поверь, - подмигнул ей Том, - не хуже тебя пару минут назад. Каулитц сдержал своё слово и тянуть после завтрака не стал, к тому же Лили проглотила свою порцию яичницы быстрее всех и, явно удерживая себя от того, чтобы поторопить отца и бабушку, нетерпеливо ёрзала на стуле. Но Том и без того прекрасно понимал дочь – ему и самому не терпелось как можно скорее оказаться в просторном торговом зале среди стройных рядов автомобилей, чтобы выбрать тот, который будет по нраву и ему, и Лили. Наверно, он и впрямь слишком затянул с приобретением машины, потому что при его темпе жизни да и с тренировками Лили наличие средства передвижения может помочь значительно экономить время. Том неторопливо прохаживался мимо маняще-блестящих автомобилей, в то время как Лили придирчиво оглядывала каждую из них, обходя кругом. Мария же, безмолвно признав свою некомпетентность в данном вопросе, просто шла рядом с сыном, смиренно ожидая, когда он сделает свой выбор. - Пап, а какая нам вообще машина нужна? – девочка подбежала к отцу. – Их тут так много. - Конечно, много… - отстранённо отозвался Томас, рассматривая панель бортового компьютера тёмно-вишнёвого седана. – Это крупнейший салон во всём Марбурге. - Тут много хороших машин, - Лили подошла к следующему автомобилю. – Новые, красивые. - Я считаю, нам нужна большая машина. Джип, например. Большому городу – большая машина. - Джип? – переспросила она, оборачиваясь к стоящему впереди через три машины внедорожнику. – Вот такой, что ли? Внушительный, скромного матово-чёрного цвета красавец-джип предстал перед их глазами, когда Лили подтащила к нему отца за руку. Открыв переднюю дверцу, Том сел на водительское сидение и тщательно осмотрел встроенный компьютер и панель управления. После краткой ревизии и пассажирского салона Каулитц пришёл к выводу, что машина сконструирована по принципу «простота – лучшая красота», всё на своих местах, и ничего лишнего. Никакой вычурности – джип выглядел достаточно просто, но вместе с тем и представительно. - Мне нравится, - резюмировала Лили, надавливая ладонями на кожаную чёрную обивку сидений. – Тут просторно, удобно. - Знаешь, пожалуй, мне тоже нравится, - удовлетворённо кивнул Том, довольный тем, что их полуторачасовые метания подошли к концу. – Что скажешь, мам? Нравится? - Квартира в миниатюре, - Мария наклонилась, чтобы заглянуть внутрь салона. – Не слишком ли он громоздкий? - Просто ты сама миниатюрная, - улыбнулся Том – мать была ниже его больше чем на голову, - вот тебе так и кажется. - Да уж, господин гигант, тут вам виднее, - заметила женщина. – Значит, вы выбрали? - Да! – Лили выбралась из салона и положила ладонь на борт джипа. – Он красивый. - Тогда оформляем, - Каулитц принялся искать взглядом менеджера. – Вы видите хоть кого-нибудь из персонала? В это же время, на противоположном конце города, Билл остановил свою служебную машину на парковке, отведённой специально для посетителей марбургского кладбища. Ланг специально вывел закреплённую за ним машину из общего ангара, поскольку от его дома до кладбища путь был неблизким. София нервничала, и не скрывала этого. Всё то время, пока они ехали, девушка смотрела в окно, стараясь не поворачиваться к брату, потому что, как ей казалось, она обязательно расплачется, если увидит его сейчас. Лицо Билла же было совершенно спокойным, глаза его глядели прямо и бесстрастно, и Софи боялась даже предположить, что он сейчас чувствует. Разве не понятно, что его спокойствие – это только маска, тщательно отрепетированная за годы фикция, которой было удобно прикрываться? В глубине души София восхищалась стойкостью брата, но в то же время ей было так жаль его. Но она никогда бы не посмела сказать ему об этом, потому что она знала, что Билл никогда не терпел какого бы то ни было проявления жалости к себе. Девушка иногда задавалась вопросом – а есть ли предел его выдержке? Как долго это может продолжаться? Ланг заглушил мотор и посмотрел на сестру – та по-прежнему сидела будто в трансе, закусив нижнюю губу и отвернувшись к окну. - Мне кажется, - подала голос Софи, - что я не имею права находиться здесь. - Если ты не хочешь идти, я не обижусь. Честно. - Нет, - на миг к ней вернулась решительность, - я тебе пообещала. Она распахнула дверцу машины и ступила на ровный, тёмно-серый асфальт. Здесь вообще всё было серым… И небо тоже. - Погодка под стать, да? – она натянула на лицо жалкое подобие улыбки. - Не то слово, - ровно ответил Ланг, взяв с заднего сидения три букета живых цветов – они купили их вместе. – Идём? София ничего не ответила и молча взяла брата под руку. На этой части кладбища она была впервые, и посему послушно следовала за Биллом, идя меж рядов гранитных и мраморных памятников, с которых на неё смотрели лица людей, покинувших подлунный мир. «Я здесь впервые, - подумала она. – А Билл приезжает сюда два раза в год… Даже думать не хочу, что он чувствует, когда находится тут.» - Пришли, - молодой человек указал на невысокий памятник, выточенный из белоснежного мрамора. «Так быстро пришли? – ужаснулась София, окончательно поняв, что она не готова к тому, чтобы присутствовать при этом печальном свидании, но было уже поздно.» Ноги её словно приросли к земле, когда она увидела прикреплённые к памятнику три фотографии совсем молодых людей. - Я… - запнулась Софи, остановившись в трёх шагах. – Я постою здесь. Можно? Билл пристально посмотрел в зелёные глаза девушки и чуть кивнул в ответ. Он всё понял без слов. Над мраморным постаментом возвышался ангел, его широкие крылья будто закрывали могилу от сторонних глаз. В глазах ангела застыла скорбь, его тонкие, изящные руки печально покоились на коленях, закрытых длинной туникой. София знала, что Билл заказал сделать этот памятник по собственному эскизу, и установили его три года назад. Родители хотели внести половину средств, чтобы помочь Биллу оплатить памятник, но тот наотрез отказался, и Симона и Гордон не стали настаивать, зная, как это важно для сына. Надпись на мемориальной серебристой табличке гласила: «Путь длиною в вечность». София присмотрелась к фотографиям покоящихся здесь… Под каждой фотографией было выгравировано имя. Даниэль, Виктория, Арманд… Билл смахнул снег с мраморной плиты и под каждой фотографией положил по букету. Он выбрал герберы. Простые, но красивые цветы опустились на ледяной камень: под фотографиями Даниэля и Арманда – белые, под фотографией Виктории – красные и оранжевые. - Ну, здравствуйте, - тихо произнёс Билл, - я снова здесь. Софи никогда не видела их прежде. Потому что брат всегда приезжал сюда один – без неё, без Симоны и Гордона. И никто, ни она, ни родители не смели вызваться поехать вместе с ним. А теперь она смотрела, как Билл стоял на коленях напротив мраморного ангела, и ветер легко покачивал его волосы. Больше он не сказал ни слова, но Софи вдруг ощутила, как к её горлу подступил противный комок, а в глазах предательски защипало. Билл молчал, и в его глазах не было ни слезинки, но девушка чувствовала, что он страдает. И он никогда не покажет этого. Она знала, что случилось с людьми, которые покоились здесь, под холодным камнем. А понимание того, что пришлось пережить Биллу, каждый раз наваливалось на неё огромной, многотонной горой, стоило ей только представить это… Софи скрестила руки на груди и опустила веки – из-под ресниц по щеке скатилась первая слеза, за ней – вторая. Она совсем не хотела плакать, когда ехала сюда, но разве можно устоять против шквальной волны скорби и печали, которые захлёстывают с головой? А эти люди… они ушли слишком рано, слишком внезапно, и Билл ничего не смог сделать или изменить. О, София помнила эти приступы бессильной ярости, которые первое время находили на брата, когда он винил в случившемся себя, хотя его вины не было ни даже миллионной доли. Её вообще не было… Это была случайность. Фатум, рок. Но потом Билл смирился. Понял, что ничего нельзя вернуть, а его слёзы не воскресят умерших, и что не всё в этом мире зависит только лишь от него. Софии было безмерно жаль Билла, и она беззвучно плакала, опустив голову и закрывшись волосами, чтобы брат не видел её слёз. - Странно, почему ты плачешь, - София и не заметила, как Билл подошёл к ней. - Нет, не странно, - всхлипнув, ответила сестра и вытерла слёзы. – Я просто… если бы я оказалась на твоём месте… - и она расплакалась, закрыв лицо руками. – Я бы с ума сошла! - Едва ли, - улыбнулся Ланг, обнимая её. – Ты всегда поддерживала меня больше, чем кто-либо. Всё уже пережито, дела минувших дней. - Ну разумеется, - чередуя слова со всхлипами, проворчала она, - разве можно забыть такое? - Забыть – нет, нельзя. И время совсем не лечит, как принято считать. Оно только приглушает боль. – Он помолчал, давая ей возможность успокоиться. - Знаешь, что было бы, если бы люди забывали о боли? Они бы потеряли человечность и ценность жизни – своей и своих самых близких. «Мудрость пришла к тебе слишком рано, братишка, - грустно подумала Софи. – Как же это всё неправильно…» - Вот, возьми, - Ланг протянул сестре пачку бумажных платков и поправил шарф на её шее. - Что, знал, что без соплей не обойдётся? – невесело усмехнулась она, вытаскивая один платок. - София, - серьёзно произнёс Билл, - в слезах сочувствия нет ничего постыдного. - Я ненавижу, когда ты прав. - Пойдём, - он взял девушку за плечи и повёл к выходу с кладбища. – Я отвезу тебя домой. - Почему домой? Мы должны вместе поехать в участок, сегодня наша смена. - Обойдёшься, - строго отрезал Ланг. – Твой больничный ещё не закрыт, так что официально ты болеешь. Кроме того… - он задумался, будто взвешивая слова перед тем, как произнести их. – Хватит с тебя на сегодня. Тебе нужно отдохнуть. - Ну… - хотела было заупрямиться Софи, но передумала. – Ладно. Наверно, ты прав. Опять. - Вот и хорошо, - он открыл сестре переднюю дверцу. – После смены я поеду к себе. Надо бы проведать квартиру, меня давно там не было. Предупреди маму и отца. - Договорились, - она, поджав губы, посмотрела на него. – Тоже хочешь отдохнуть, да? - Возможно.