Stand by me

Часть XI. Ближе к правде. Том не стал оформлять кредит на выбранную им и Лили машину – он просто выписал чек, чтобы вернуться домой уже на новоприобретённом внедорожнике. Каулитц радовался своей предусмотрительности, что в таком бешеном рабочем темпе ему всё-таки удалось выкроить в прошлом году время, чтобы сдать экзамен в школе вождения и получить права. В отличии от Марии, Том не считал джип таким уж громоздким – ему нравилось ощущать силу автомобиля, а главное – этот неповторимый запах нового салона и гладкость блестящих панелей… Каулитцу нравилось всё, он был полностью доволен своей покупкой. Он остановил машину напротив массивных металлических дверей гаража, но двигатель глушить не стал. Нажав кнопку, отключающую блокировку дверей, Том обернулся к сидящим в салоне Марии и Лили, одновременно отстёгивая ремень безопасности. - Дамы, вы можете проследовать в дом, я пока загоню нашего коня в стойло. Он хитро улыбнулся Лили, и девочка также улыбнулась в ответ, а в глазах её мелькнули озорные искорки. Она с готовностью потянула на себя ручку и открыла дверцу. - Ба, пойдём, - она спрыгнула на гравий площадки перед домом, - я тебе помогу ужин приготовить! Давай сегодня потушим курицу с картошкой? - Давай, - не без удивления согласилась Мария, также открывая дверь со своей стороны. Женщина не совсем понимала, чем вдруг было вызвано желание внучки помочь ей по хозяйству, и посему всё, что ей оставалось, это последовать за шустро поднявшейся на крыльцо Лили. Убедившись, что Мария и дочь скрылись в доме, Том включил задний ход и отогнал машину чуть подальше, после чего вытащил из нагрудного кармана брелок и нажал на кнопку, открывающую ставни гаража. - Ну ладно, - он выбрался из водительской кабины и направился в гараж. – Пора. Каулитц, осторожно ступая в полумраке, нащупал на стене выключатель и зажёг свет. И перед ним из темноты предстал не кто иной, а старый и столь любимый его матерью «Плимут Вэлиант», реанимировать который Мария уже давно потеряла надежду. Правда, теперь «Плимут» выглядел совершенно иначе, чем тогда, когда мать видела его в последний раз, а было это около двух месяцев назад. И за эти два месяца Том сумел неплохо поработать над старичком «Плимутом», кроме того, он всё это время находился здесь, в гараже, просто Каулитц смог настолько хитро всё организовать, чтобы мать даже не догадалась о том, что здесь происходит, а в сам гараж она и не думала наведываться. Томас отлично это знал, и потому был полностью уверен в том, что ничто не сможет испортить его сюрприз. В эту тайну была посвящена только Лили, и девочка, узнав о плане отца, клятвенно пообещала молчать – и она сдержала своё обещание. Да и Том доверял дочери, а посему был спокоен. - Ну, как тут всё продвигается? – он зашёл на кухню, где Лили сидела за столом и нарезала аккуратными кубиками куриное мясо, а Мария чистила картофель. - Как видишь, - мать указала на внучку и пожала плечами, словно хотела сказать, что не понимает, что происходит. – Лили, когда дорежешь мясо, достань, пожалуйста, из холодильника сыр. - Мам, - Каулитц подошёл к ней, - я хочу, чтобы ты прервалась на минуту, хорошо? - А что такое? – женщина положила нож и недочищенную картофелину в раковину и повернулась к нему. - Давай подойдём к окну, - сдержал улыбку Том, подозвав Лили кивком – девочка тут же отодвинула разделочную доску с курицей и подбежала к отцу. – Я тебе кое-что покажу. - Что же это ты такое хочешь мне по… - запнулась Мария, когда Томас подвёл её к окну. – Том, это же не шутка? Я не одна это вижу? - Нет, - наконец-то заулыбался молодой человек. – Ты действительно видишь это. И я думаю, что тебе нужно выйти на улицу и посмотреть поближе на старого друга. Мария без лишних слов развернулась и чуть ли не бегом направилась в прихожую, где наспех накинула на плечи своё пальто и скорее открыла дверь. За ней на крыльцо вышли и Том вместе с Лили, предпочтя не особо торопиться. Мария же спустилась на площадку перед гаражом, куда Каулитц поставил «Плимут», и она с почти детским восторгом в глазах подбежала к автомобилю, обойдя его кругом. Том хорошо над ним потрудился, заказав полную покраску и замену отказавших частей двигателя, которые, к слову, пришлось выписывать аж из Америки – только там, как в стране-родине «Плимута», и остались запчасти для этой, теперь уже такой редкой, модели. А поскольку они действительно были редкими, Томасу пришлось изрядно раскошелиться и на сами запчасти, и на доставку с другого континента, но матери он, разумеется, об этом ни слова не скажет. Потому что, глядя на то, как счастлива была Мария, Том понимал, что все эти расходы просто ничтожны. - Техосмотр уже пройден, - он протянул ей заключение от станции технического обслуживания, - а за тобой осталось прохождение обязательного медицинского осмотра, ты всё-таки уже давно не сидела за баранкой, верно? А потом можешь полноценно вернуться к своему голубку. - Ты починил его? – очнулась Мария от первого потрясения. – Совсем починил? Он может ездить? - А зачем я тебе заключение от техников сую, по-твоему? – засмеялся Каулитц. – Ему перебрали двигатель, залили свежее масло, полный бак бензина также в комплекте. - Поверить не могу…. – шокированно прошептала женщина, положив ладонь на крышу кузова. – Но как тебе удалось? Ведь в Германии запчастей к нему не осталось, я точно знаю… - Мама, - нетерпеливо перебил её Том, - забудь об этом, ладно? Это всё не важно. Ерунда. Я могу себе это позволить, главное, чтобы ты была довольна. - Довольна? – переспросила мать. – Я счастлива, сынок! Но эти расходы… - Ни слова больше! – отмёл все возражения Том и подошёл к ней. – Это мой тебе подарок. - Спасибо, дорогой, - Мария обняла сына за шею, - я не знаю, что ещё сказать… Он стал ещё лучше, чем тогда, когда мне его подарил отец. - Значит, всё хорошо, - Каулитц обнял мать в ответ и протянул ей ключи от зажигания. – Оставляю за тобой право отвести его в гараж. Не забыла, как правильно парковаться? - Ещё чего! – гордо вздёрнула голову Мария, взяв презентованные ключи. – Смотри и учись, мальчуган, как действуют настоящие профессионалы. - Кажется, нам удалось порадовать бабушку, а? – Том потрепал стоящую рядом с ним Лили по волосам, когда Мария села за руль и направила «Плимут» в помещение гаража. - Она о-о-очень довольна! – закивала девочка. – Ты молодец, пап. - А ты какая молодец, что сохранила нашу тайну, - он легко щёлкнул дочь по курносому носу. – Ну, пойдём в дом. Поможем бабушке доготовить ужин. Смена Билла, продлившаяся до одиннадцати часов вечера, прошла ровно, а большую часть времени он потратил на распутывание дела, доверенного ему шефом Марталлером, и на изучение заключений из лабораторий и от патологоанатомов. Хотя, если быть честным, работать ему совсем не хотелось… И он догадывался, что было тому причиной, но думать об этом не хотел. Ему хотелось как можно скорее оказаться дома, завернуться в одеяло и залечь с кружкой чая на диван. И ничего не делать. Вообще ничего. Но, вопреки всем ожиданиям, всё, что оставалось Биллу, это запастись терпением и ждать окончания рабочего дня. И ночи. А когда он, наконец, явился домой, то сразу же рухнул на кровать и почти мгновенно отключился. И сон его был беспокойным… Терзающим, мучительно-реалистичным. Он хотел проснуться, но не мог. Какая-то неведомая сила удерживала его в царстве снов, словно нарочно желая добить и без того измученное за день сознание. На лбу Билла выступил ледяной пот, голова его металась по подушке, а руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Это был кошмар, и он далеко не впервые терзал Ланга. Что ещё понимал Билл - что это нескоро прекратится. И что он вообще должен сделать, чтобы эти проклятые сны наконец-то перестали его преследовать? Каждый раз, когда приближалось время сна, Билл боялся закрывать глаза… Потому что он не мог предугадать, в какую из ночей ему не суждено выспаться, и наутро проснуться с головной болью и тяжестью во всём теле. Каждый раз это было похоже на маленькую смерть… И каждый раз это было ужасно. Ему снился огонь. Дикий, всепожирающий и ненасытный. Эта поразительная в своей разрушительности стихия будто охватывала его всего и всё вокруг, языки пламени жадно лизали кожу, дым настойчиво слепил глаза, заставлял задыхаться и отнимал все силы, чтобы стало невозможным позвать на помощь. Но никто бы и не пришёл. Никто не спасёт… Билл видел их тела, накрытые чёрным плотным пластиком. Виктория, Арманд и Даниэль… В его снах они погибали снова и снова, а он ничего не мог сделать, не мог им помочь. Он был обречён каждый раз видеть их смерть и захлёбываться слезами от своей беспомощности, от тихой ненависти к себе. И как же он иногда жалел, что не погиб в ту ночь вместе с ними! Не было бы этих страданий, не было бы этих доводящих до исступления кошмаров… Но потом эти чёрные, жуткие мысли перевешивало понимание того, что это было бы слишком эгоистично по отношению к родителям, к Софии… Они всегда поддерживали Билла, всегда были рядом, ни на минуту не давая ему сомневаться в том, что он нужен им, что он хороший человек, и он ни в чём не виноват. Тогда что продолжает удерживать его в стране кошмарных сновидений? Но в эту ночь что-то пошло не так… Среди полыхающего пламени Ланг внезапно увидел лицо Марии. Но почему? Что мать Тома делает в его снах? Откуда она здесь? В глазах женщины читалась боль, руки её дрожали, она хотела что-то сказать ему, но не могла… По щекам Марии струились слёзы, она крепко сжимала губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Что с ней? И почти сразу же чья-то сильная рука будто выдернула Билла из этого ужаса, и молодой человек резко открыл глаза, хватая ртом воздух, как если бы его и впрямь только что вытащили из пожара. Впервые он был не рад тому, что проснулся. Слишком рано, слишком не вовремя! Он совершенно отчётливо понимал, что увидел не кого-то там, а Марию Каулитц! Билл сел на кровати и запустил ладони в волосы, вымученно сжав виски. Если бы это было возможным – вызвать сон по своему желанию, но он не мог этого сделать, и это злило ещё больше. Ну почему, почему этот сон прервался именно сейчас? Ведь, наверняка, если бы что-то не разбудило его, он смог бы понять, почему ему приснилась Мария. Мысль о том, что это типичный случай, привязанный к тому, что Ланг совсем недавно познакомился с ней, сразу показалась ему бредовой. Да только почему? Ведь это было вполне нормальным объяснением. - Откуда я могу знать вас, Мария? – Билл перевёл дыхание и свесил ноги с кровати – сон как рукой сняло. Отчего-то теперь ему подумалось, что больше он сегодня уснуть не сможет. Кое-как натянув джинсы и первую попавшуюся рубашку, Ланг прошлёпал босыми ступнями в гостиную, куда сквозь шторы заглядывал бледно-жёлтый лик почти полной луны. Чего сейчас ему хотелось – это выпить. Да чего-нибудь покрепче, такого, чтобы по мозгам как следует врезало. - Мне просто нужна перекалибровка, - он остановился около мини-бара, где у него хранились качественные шотландские виски и три бутылки вина, которые он берёг для особых случаев. Сам же он практически не пил, лишь иногда Билл мог позволить себе небольшую рюмку виски после выматывающего рабочего дня, но не больше. И поэтому алкоголь в его доме испарялся весьма и весьма медленно. Подойдя к высокому окну и раздвинув шторы, он впустил в гостиную лунный свет, и тот хлынул в комнату струящимся потоком, заливая своим призрачным сиянием всё вокруг. В руке молодого человека уже был зажат пузатый бокал с золотистым виски, и он сделал первый небольшой глоток. Спиртное обожгло горло, но Билл даже не поморщился – настолько он был погружён в себя, в свои мысли, в эти дурацкие загадки о том, каким образом Мария Каулитц может быть связана с тем кошмаром, что случился с ним. Он отошёл от окна и принялся не спеша бродить по квартире, попутно зажигая везде свет. Сидеть в темноте у него желания не было. И только когда он остановился на кухне, взгляд его упал на мусорное ведро, от которого исходил не самый лучший запах – Билл просто забыл отнести чёртов мешок к мусорным бакам на улице перед отъездом к родителям. - О, отлично, - скривился он, поставив бокал на стол. – Этого мне ещё не хватало для полного счастья. Не задохнуться бы до утра... Он завязал края пакета, задержав на это время дыхание. Выпрямившись, Ланг критично посмотрел на мешок, а затем одним глотком ополовинил содержимое бокала. Прорычав что-то непонятное, он схватил мешок и поволок его в прихожую. - Нет уж, терпеть эту вонь я не буду, - ворчал он, впихивая ноги в зимние ботинки и небрежно накидывая пальто. – А что, половина третьего ночи – идеальное время для того, чтобы выкинуть мусор, неправда ли? Он вышел на улицу, пересёк тротуар, идущий вдоль дома, и встал напротив высоких мусорных баков. От них, по правде, тоже исходил не самый лучший запах. - Ну вот и всё, - Билл опустил мешок в один из баков и собрался было уходить, но что-то остановило его. Тихий, еле слышный шелест, который можно было бы принять за игру ветра. Но ночь была абсолютно безветренная, да и шелест этот был слышен откуда-то… снизу? Вильгельм уставился на груду самых обычных картонных коробок, нагромождённых около баков. И что там может шуршать? Крысы? Поморщившись от этой догадки, Билл, сам не понимая, почему он это делает, наклонился к коробкам и, приподняв их, сдвинул с места. Под ними, на старой рваной тряпке, лежал, сбившись в клубок, совсем маленький щенок. Он дрожал, поджав под себя крошечные лапки и спрятав голову. Но, ощутив дуновение холодного воздуха, щенок поднял мордочку и обратил свои крошечные глазки-бусинки на Билла. Малыш оживился и встал на нетвёрдые лапки, с трудом досеменив до Ланга, который, в свою очередь, недоумённо смотрел на щенка, будто ожидал увидеть здесь что угодно, но только не щенка. - Что только люди не выкидывают… - выдавил из себя он, тряхнув головой и выходя из ступора. – Чёрт, да не смотри ты на меня так! – всплеснул он руками. – Слушай, зверёныш, я полицейский, и у меня нет времени на то, чтобы держать дома пса. Но щенок уже забрался на его ботинок и попытался встать на задние лапки, но не смог. Холод и голод истощили его, и он неуклюже повалился набок. - Вот проклятие… Дьявол! – ругался Вильгельм, подняв лицо к небу, как будто там можно было найти ответ, что делать. – Ну и как мне быть, чтоб тебя… Да чёрт же! Р-р-р, ну хорошо, хорошо. Иди сюда, хвостатый ошмёток, пока я не передумал. Он наклонился к щенку и осторожно взял его на руки, посадив за отворот пальто. Конечно, Билл не смог бы оставить малыша здесь – это было очевидно для него, как божий день. И, когда они вдвоём поднялись в его квартиру, парень сразу же направился к холодильнику, не выпуская найдёныша из рук. - Знаешь, тебе повезло, что я зашёл в круглосуточный супермаркет по пути домой, тут совсем было нечего жрать, - фыркнул он, доставая молоко и сметану. – Думаю, это то, что тебе нужно. Так… - Билл поставил еду для щенка на стол и вынес его на свет. – Дай-ка мне взглянуть на тебя. Щенок, отогревшись, радостно сучил лапками и так и норовил лизнуть руку своего спасителя. Внешне он был вполне здоров, вот только сильно худой. Широкие лапы и вытянутая мордочка, рыже-чёрный окрас. Это было странно, но щенок был похож на таксу и немецкую овчарку одновременно: внешность и масть от овчарки, продолговатое тельце и короткие лапки – от таксы. Билл не вполне понимал, как такое возможно, но больше он и не знал, как охарактеризовать то, что он видит, но этот малыш был довольно милым. - Ладно, овчакса ты, - Ланг взял кухонное полотенце и постелил его на стол, - тебе надо поесть. Он положил щенка на полотенце, налил молоко в глубокое блюдце и поставил его в микроволновую печь, чтобы чуть-чуть подогреть. - Вот, - когда блюдце с вожделенным тёплым молоком оказалось перед щенком, он кинулся жадно лакать его, то и дело икая. – Да не торопись ты, а то подавишься. Мда… Искупать бы тебя. Ты грязный, как свинтус. Сосредоточенно сжав губы, Билл осторожно коснулся двумя пальцами макушки малыша и провёл ими по голове и худенькой спинке - щенок не замедлил в ответ завилять хвостом. От созерцания поглощающего молоко и сметану щенка, Билла оторвал внезапный звонок его мобильного телефона, и он даже не сразу сообразил, что нужно пойти в спальню и взять трубку. Ведь и правда, кто мог звонить ему почти в три часа ночи? Но всё же Ланг сдвинулся с места, схватил надрывающийся телефон с прикроватной тумбы и вернулся на кухню. И он не очень-то удивился, когда увидел на экране номер сестры. - Я так и знала, что ты не спишь, - произнесла вместо приветствия София. – Ты в порядке? - Конечно, - удивился он её вопросу. – Что может быть не в порядке? - Уже хотя бы то, что ты не спишь, - иронично ответила девушка. – Тебя опять мучают эти сны? - Я к ним привык, - Билл в который раз изумился тому, насколько крепкая между ними связь. – А вообще, мне не давала покоя вонь. Такая жуткая, ты просто не представляешь. - Что? Вонь? - Именно, - тихо засмеялся брат. – Дурацкий мусорный мешок провонял насквозь, и я решил вынести мусор. Я молодец, спас себя от верной смерти. - И до утра не судьба было потерпеть? – пришла очередь Софии удивляться. – Ну ты чудак, братец. - Я знаю. Приму это, как комплимент, - Билл подлил молока в блюдце щенка и снова поставил в микроволновку. – Софи, у меня к тебе есть пара вопросов. - Пара вопросов, говоришь… Ну что ж, излагай. После вынесенного в четвёртом часу утра мусора меня уже ничто не удивит. - Я вынес его в половине третьего, - поправил её Ланг и посмотрел на щенка. – Ну, не важно. Скажи, что нужно щенкам? Ну там… Какой-нибудь лоток, наполнитель для него? Пелёнки? - Чего? – выпалила София. – Какие щенки? Какие лотки? - Ты же сказала, что тебя ничто не удивит, врушка, - он погладил подползшего к его рукам малыша. – Я серьёзно спрашиваю. Что нужно купить на первое время для ухода за щенком, чей возраст… - молодой человек присмотрелся к нему. – Чёрт его знает, сколько ему месяцев. Он просто маленький. - Ты взял щенка? – уже спокойнее поинтересовалась девушка, и в голосе её брат услышал улыбку. - Так получилось. Как раз, когда выносил тот вонючий мешок. Этот малявка сидел под коробками. Вот и попробуй, пройди мимо. - Ужасно, - с отвращением бросила сестра, - какими ужасными могут быть люди! - Ну, это не новость, - блюдце с подогретым молоком вновь очутилось перед щенком, и он не замедлил броситься к желанному лакомству. – Так что скажешь? - Эм-м, нууу… - задумалась Софи. – Так. Лоток, конечно, нужен. Если щеночек совсем маленький, то возьми лоток с невысокими бортами. Наполнитель тоже можно взять. Ещё можно взять для него какой-нибудь плед или небольшое одеяльце, чтобы ему было где спать. Кормить нужно специальным кормом для щенят – это ты обратись к продавцу в зоомагазине. Молока ему побольше давай. - С этим проблем нет, - отозвался Билл, наблюдая, как его новый питомец приканчивает второе блюдце молока. – Хорошо. Я зайду в зоомагазин завтра же. - Ты работаешь завтра? - Да. С четырёх дня до четырёх утра. Потом – выходной. - Ага… Слушай, а давай я приеду к тебе и посижу с твоим сыночком, пока ты будешь на смене? Больничный у меня ещё не закончился, мне будет совсем нетрудно. Я могу и в зоомагазин заехать, и взять всё необходимое. - Это было бы здорово, - с облегчением ответил Ланг, - потому что я в этом ничего не понимаю. - Отлично! Тогда так и сделаем. А тебе надо бы пойти спать, дружок. Вечерне-ночная смена – это, знаешь ли, не сахар. - Да неужели? – хохотнул он. – Не волнуйся, я так и сделаю, как только накормлю этого оболтуса. - Ладно. И я спать пойду, в таком случае. До завтра, спаситель. - Спокойной ночи, Софи. Билл нажал на отбой и положил телефон на стол, на котором спасённый малыш уже расправился с молоком, и теперь сонно водил ушами и клевал носом – он явно хотел спать, и в этом его новый хозяин был с ним полностью солидарен. Бережно взяв щенка под основательно набитое пузо и задние лапки, Билл выключил свет на кухне и отправился в свою спальню. - Тебе нужно место, где ты будешь спать… - задумчиво изрёк он, остановившись на пороге комнаты. – Где бы мне тебя разместить? Решение нашлось быстро: положив уже практически уснувшего щенка на кровать, Ланг распахнул дверцы своего шкафа и принялся что-то искать на самой высокой полке. После недолгих поисков свет увидела старая, пожелтевшая от времени, но чистая простыня, которая была сложена в несколько раз и уложена на пол, под радиатор отопления. Ну вот, мягко и тепло – то, что нужно. Щенок уже совсем уснул, и Билл, стараясь не тревожить его сон, аккуратно переложил малыша на простыню, и он сразу же блаженно вытянул все четыре лапки. - А искупаю я тебя после завтрашней смены, - зевнул он, выключая свет. – Приятных снов, балбес. Наутро Лили проснулась с соплями, чем очень удивила Марию и Тома, когда спустилась к завтраку. Время от времени девочка покашливала и непрестанно хлюпала носом, было видно, что чувствует она себя не самым лучшим образом. Вместо привычной озорной улыбки на лице Лили можно было увидеть только недовольно нахмуренные брови и потускневший взгляд. Но, к огромному облегчению Томаса, температуры у неё не было. Обычная простуда. - Первые день-два – они всегда самые противные, когда простуда только-только начинается, - Каулитц посадил дочь на колени и убрал волосы с её лба. – После завтрака схожу в аптеку и возьму всё что тебе нужно. Потерпишь чуть-чуть? - Потерплю, - шмыгнула она, безо всякого аппетита глянув на тосты с её любимым черничным вареньем. – У меня в горле щиплет. - Совсем есть не хочешь? – огорчённо спросила Мария, потрогав лоб внучки. - Неа, - помотала головой девочка. – Можно мне просто чай? - Сейчас, - женщина встала из-за стола и потянулась к подвесному шкафчику. - Надо будет привить тебя от гриппа, когда ты выздоровеешь. На всякий случай, - Том погладил Лили по плечу. – Где же ты могла простудиться? - У нас в классе многие заболели, вот и меня заразили, наверно, - проворчала она, потерев и без того покрасневший нос. - И почему родители не следят за своими детьми? – осуждающе качнул головой Каулитц. – Нельзя отпускать простуженного ребёнка в школу. А потом ваши учителя удивляются, почему зимой такая низкая посещаемость. - Зимой вообще часто болеют, холодно же, - простодушно заметила девочка и чихнула. - Будь здорова, - Том протянул дочери салфетку, чтобы она могла вытереть свой многострадальный нос. – Завтра я вызову для тебя врача, посидишь немного дома. Позвоню твоей тренеру по гимнастике и предупрежу её. - Я сама могу позвонить ей, пап, у меня тоже есть её номер, - Лили спрыгнула с его коленей, и Каулитц встал, чтобы отнести тарелки и свою кружку в раковину. – А врача ты вызови сам. - Хорошо, маленькая, - Том поставил перед ней переданный Марией чай. – Допьёшь, потом иди к себе и надень тёплые носки, тебе сейчас нужно тепло. - Ладно, пап. - А как быть с твоими занятиями на пианино? – обернулась к ним Мария. – Наверно, и Билла стоит предупредить, что ты болеешь? - Нет-нет-нет, - активно запротестовала девочка, - я же буду сидеть дома, а Билл придёт к нам. - Ты так уверена, что сможешь заниматься? – женщина недоверчиво посмотрела на внучку. - А почему нет? – удивилась Лили и снова чихнула. – У меня же горло болит, а не руки. - Ну и ну, - рассмеялся Том живости ума малышки, - резонно, правда? – обратился он к матери. - Да уж, - с нескрываемым изумлением проговорила Мария. – Ну, тебе виднее. - Тут сложно поспорить, - Каулитц вышел из кухни. – Я в аптеку, скоро вернусь. …И только в аптеке, стоя у витрин с россыпью лекарств и выбирая нужные для Лили, он вдруг зачем-то вспомнил, какой напуганной вчера выглядела мать. Вот же, нашлось нужное слово! Мария казалась ему испуганной, растерянной, лицо её было бледным, а пульс – учащённым, как если бы она испытала сильное потрясение. Мозг Тома лихорадочно выискивал всё новые и новые варианты, но все они казались нелогичными. И кто бы знал, зачем он вспомнил об этом… Сегодня поведение матери не вызывало никаких опасений или сомнений, что что-то не в порядке. Но и просто так ничего не бывает…. Мария всегда была образцом силы воли, терпения и выдержки для сына, но теперь что-то сбилось с привычного течения. Вопрос – что? «Билл, - внезапно вспыхнуло имя Ланга в его сознании, когда Том уже был готов забыть об этих глупых догадках. – Всё изменилось, когда он пришёл… Но какая тут связь? Теперь я совсем ничего не понимаю…» - Добрый день, чем я могу вам помочь? – вытащил его в реальность голос пожилой женщины-фармацевта, стоящей за аптечным прилавком. «Так, - продолжал он мысленно истязать себя, когда уже вышел на улицу, - с мамой стало твориться чёрт знает что именно тогда, когда Билл пришёл к нам, а это может означать только одно. То, что мама знает его…» На этом мысль прервалась, и Том растерялся окончательно. Он понятия не имел, нужно ли ему спрашивать мать о Билле, о том, откуда она знает его, и что её так напугало. Если одно только его появление спровоцировало такую реакцию, то стоит ли вообще предпринимать попытки докопаться до истины? «А что, если он опасен, и это испугало её?», – проклюнулась очередная догадка, но он быстро отмёл её. Если бы это было так, Мария не стала бы молчать, она бы всё рассказала ему, в этом Томас был уверен. Мама не враг ни себе, ни своей семье – а семья всегда была для Марии Каулитц всем, и она сразу же дала бы понять, что с Лангом что-то нечисто. - Дурдом какой-то… - не сдержавшись, прошептал он вслух. Он вздрогнул, когда во внутреннем кармане его куртки завибрировал телефон, и Том, сняв перчатки, скорее вытащил мобильный. Определившийся номер заставил его удивиться… Хотя, и такой уж неожиданностью он тоже не стал. - Здравствуйте, Билл, - с ходу начал Томас, свернув на свою улицу. - Здравствуйте. Я смогу прийти к вам завтра, как вы смотрите на это? - Положительно смотрю. Когда вас ждать? - Примерно половина пятого. Подойдёт? - Да, конечно. Я вернусь из больницы почти к этому времени. Должен сказать, моя дочь осталась под сильным впечатлением после первого занятия, - неожиданно признался Том. - Я польщён, - в сдержанном голосе Билла мелькнула улыбка. – Тогда до завтра? - Да, до завтра, - Каулитц вернул телефон в карман и ускорил шаг, чтобы как можно скорее добраться до дома. Зайдя в прихожую и раздевшись, он первым делом передал купленные для Лили лекарства Марии, и женщина сразу принялась готовить травяной согревающий сбор. Сам Томас сел за стол и положил сцепленные в замок ладони на колени, внимательно наблюдая за действиями матери. Казалось, что с ней всё в порядке, и ему совсем не хотелось задавать этот вопрос, но он вырвался без желания на то Тома. - Мама, - он дождался, когда Мария обернётся к нему, - я не требую от тебя всей правды, что случилось на самом деле, просто скажи мне одну вещь. С Биллом что-то не так? Нам нужно остерегаться его? Несколько секунд мать смотрела на него так, словно тот признался ей в убийстве. - Я не знаю, как ты догадался, - пробормотала Мария. – Но нет. Господи, конечно, нет. Он… он хороший человек, поверь. Больше она ничего не сказала, а Том не стал спрашивать. Он почему-то знал, что придёт время, и она всё расскажет ему. Просто… просто пока она к этому не готова. Но ничего… Терпение всегда было одной из сильных сторон Каулитца, и он будет ждать.