Робот с человеческими волосами

Никогда не понимал, как она могла Так мало значить для многих. Почему она значит всё для меня? При сомнении в её благих намерениях Ревность – плохой выход. Когда ты сдавливаешь стекло, оно бьётся. Стоит ли это боли, когда некого винить В моей беспомощности? Как только я позволил ей уйти? Перевод Billy Talent - Pins and Needles

      Время тянулось долго. Воздух становился прозрачнее, на исходе некоторых ночей становилось заметно прохладнее, но днём солнце продолжало парить, приближение осени (а была ли тут смена пор года?) не было заметным.       Как объяснил ей Квест, здесь были поры, но они тянулись ужасно долго и муторно; из-за такого чудного распределения времени один год считали половину всего цикла погодных условий, а люди успевали собрать урожай несколько раз.       Так же воин отметил, что есть особая часть общего времени, во время которой даже самые отёсанные разбойники и злодеи не рисковали высовывать голову из своих убежищ и выбирали переждать этот сезон. Плювиа* длилась чуть более месяца, вызывая полную тишину на улицах почти всех стран и республик, когда небо только начинало покрываться беспросветным чёрным одеялом, вспыхивая огромными молниями, ударяя в неподвластные земли. И начинался потоп.       Учёная была скорее атеисткой, чем верующим человеком, но называла плювиа по-своему – «Великий потоп», как и было указано в библии. Даже время продолжительности ливня совпадало.       Нянька ей даже сказал, когда по расчётам должно было начаться плювиа. Девушка могла спокойно посчитать сама дату.       Но дело было в том, что она просто о ней забыла.       Поэтому раздавшийся грохот нового периода прямо над ухом чуть ли не скинул девушку на пол вместе со всеми собранными вручную микросхемами.       - Эти малышки выдерживали нагрузку и при худших повреждениях, - проворчала Мередит, покрутив в ноготках одну пластинку из спаянных проводков, оценивая урон от падения на лакированный пол.       Она сидела, прислонившись спиной к спинке стула – рваные раны, оставшиеся от зубов и когтей чудовищных псов, называемых гроулами, уже давно были тщательно залатаны и – самые скверные из них – были излечены магией. За такое время раны могли бы затянуться и сами, но Квест настоял – ему резали глаза широкие раны на гладкой и сияющей коже.       К коротким волосам Ми не могла привыкнуть долго: всю жизнь провести с одной длинной чуть выше талии и резко перепрыгнуть на мохнатое во всех отношениях каре, из которого волосы рвались во все стороны, выставляя своего обладателя за светлый одуванчик. Грир разразился смехом после взгляда на девушку в пустыне Жёлтых Камней в окончании битвы – даже многочисленные раны на её теле и разозлённый взгляд не смог сгладить впечатление от её так коротко оттяпанных на скорую руку волос мечом. Говорит что-либо ещё было лишним.       Ладонь проворно приложила один из миниатюрных проводков на необходимое место, внимательно устремив взгляд через лупу. Руки не делали ни одного лишнего движения; хуже дело обстояло с мелкой и отвратительной головной болью, взявшейся от резкого нападения дождя на долину. Мередит почему-то казалось, что если она зажмурит глаза, а потом резко откроет их, темные круги и странные фигуры будут плясать перед ними не просто долго.       Они будут плясать перед ней на самом деле.       Как однажды на той пустыне она слышала чужую речь.       Нет, конечно, это чушь… опасности пока что нет.       Если не считать того, что её недавние мысли на тему возвращения домой могли стать пророческими.       «Это чушь, - снова отдёрнул себя Квест, - Пророчеств не бывает. И пути отсюда так же не бывает.»       Он с содроганием думал о том, что Ми уже долгое время не выходит из предоставленной ей комнаты. Нет, такое физически невозможно. Физически невозможно работать столько времени без перерыва. К тому же, продолжал размышлять он, его подруга достаточно опытна и сообразительна, чтобы сделать всё возможное ради прорыва, если говорить на чистоту… какому же человеку, попавшему в другой мир, пусть даже и учёной, хватит решимости или безумия сделать то, что никому не удавалось, оборвав все приобретённые близкие связи и способности?       Спал воин из рук вон плохо, вновь повиснув между сном и явью – то и дело ему грезилось, что из теней внутри комнаты выступают смутные, гибкие образы, похожие на чьи-то силуэты. Эти фигуры шептали невразумительные вещи, зачастую припоминая неудавшийся момент признания, которые угнетали и оставляли только лежать и смотреть в потолок, коротая время.       - Ты можешь похрапеть в свободное время, Гатлинг? Здесь ещё кое-какие дела остались, если ты не забыл о моей просьбе, - Мередит реакционно отдёрнула пальцы от близко подобравшегося паяльника.       - А, - очнулся задремавший мужчина, - да-да, само собой.       Она обращалась к капитану королевского войска, с которым познакомиться посчастливилось сразу же после освобождения заложников. Хотя, «посчастливилось» - сказано громко: кровь на броне, торчащие во все стороны светлые волосы и надвинутые брови на слишком большие разозлённые глаза ни в какой степени не доказывали те многочисленные слухи о новом бойце при королевской семье, отличавшегося «особой» внешностью. По-простому, он не ожидал увидеть перед собой хрупкую девушку, заставляющую расплыться в умилительной улыбке даже когда она выдавала своим видом полное недовольство.       Про капитана можно было сказать так же; личность с «особой» внешностью. Говоря простым языком, он был киборгом.       Вечно движущееся, передвигающиеся, крутящиеся во все стороны машинные детали, микросхемы в самых разнообразных типажах и видах, просто металлические пластины, закрывающие основную часть механизмов жизнедеятельности, порождали с самого первого взгляда недопонимающие мысли: как только он ещё сохраняет настолько человеческий вид и чистую мозговую деятельность? Для Мередит, как учёной, этот факт только взбодрил интерес к капитану и не отпугнул, как бы это было, если бы девушка совершенно забыла о своём призвании.       Более того, за несколько недель общения они стали достаточно близки, чтобы называться друзьями, а не коллегами или знакомыми. На этом основании Гатлинг позволил девушке исследовать его головные механизмы, надеясь на профессиональность Ми. Во время изучения и поиска поломки в затылке мужчины глаза привлекло знакомое пятно.       - Гатлинг, а что это у тебя? Затылочный отсек, шестая микросхема слева? – спросила Мередит, пытаясь игнорировать другие здешние современные электронные носители; она слегка постучала наконечником отвёртки по интересующем месте, словно киборг мог чувствовать очередную железяку в его голове.       - Шестая крайняя? – Гатлинг тихо проговорил сам себе слова девушки, вспоминая, о каком именно процессоре в его голове идёт речь, - Шестая крайняя… А, вспомнил. Это как раз должно быть тебе знакомым. Такой вид электроники у нас редкость, еле достал на чёрном рынке. Это техника мировых.       - Поэтому я и спрашиваю, обозналась я или нет… - Ми слегка подковырнула микросхему, не снимая её со своего законного гнезда; она знала, что практически любой предмет (и любая часть предмета) в этом мире по-своему важен и почти везде можно найти ему применение, если правильно включить голову, но найти применение технологиям из другого мира… для этого нужно иметь чуть более, чем просто свою голову на плечах.       - Я просто узнаю не только эту микросхему… - пару других деталь просто врезались в глаза знакомыми очертаниями и заставляли просто впиться в них любопытному взору: девушка уже давно успела хорошенько узнать, что мир вокруг неё искривлён до последней степени, но до боли приятен глазу, поэтому выбивающиеся из общего вида картины крохи можно было сразу отнести к мирной обыденности прошлой жизни, которая уже давно наскучила.       Когда Мередит дотрагивалась до каждого знакомого её проводка или гнезда, пальцы невольно дрожали, и губы пришёптывали так давно известные данные о том или ином месте сборки или создания микросхем.       С того момента, получив надежду на сборку обратного средства телепорта с её технологиями, она и не выходит из нового «кабинета», а Гатлинг приходит к ней ровно тогда, когда путаются расчёты в чертежах и проводки между собой – девушка предпочитала даже самые мелкие детали сделать самой, рассчитывая тем самым только на себя и свои знания.       - Напомни ещё раз, что ты меня просила сделать? – киборг потянулся на стуле, стряхивая частички дрёмы; ювелирные манипуляции учёной его утомляли и не интересовали, поэтому он предпочёл проспать половину речи девушки.       - Я просила тебя найти на своих источниках эти детали, - Мередит машинально схватила лист бумаги, исписанный наклонным и скорым почерком, протянув в сторону Гатлинга, не отрывая взгляда от лупы и паяльника.       - Послушай, Ми… - мужчина внимательно пробежался взглядом по списку, немного тормозя на некоторых словах – английский здесь являлся сугубо разговорным языком, письменный заменяли странные иероглифы, большую часть которых имела округлую форму и смахивали на буквы настенных граффити, но киборг и другие друзья девушки сумели выучить буквы и читали по подчерку девушки, но с трудом, - ты думаешь, что сумеешь собрать дверь… туда?       - Не уверена, но да, думаю да, - Мередит слегка дунула на наконечник паяльника, пытаясь наскоро остудить, чтобы он не прожёг стол, - сначала мне это казалось за небесным, но теперь, когда я имею хоть какие-то основы для создания прототипа, я могу понадеется на свои небольшие силы.       - Ты так этого хочешь?       - Скорее всего. Понимаешь… - учёная отложила в бок свой инструмент и убрала рукой волосы с лица; она выглядела с короткими волосами старше: на двадцать пять или чуть больше, а не на свои настоящие года, - когда я здесь оказалась, я убила много людей от перепуга.       - Я знаю, ты спасла принца, - одобрительно кивнул Гатлинг с подбодряющей улыбкой.       - Это ты так думаешь, - Ми опустила голову и теперь рассматривала свои пальцы, - у нас любое убийство – умышленное, неумышленное, единичное, массовое – карается законом. Но у нас нету казни, мы отсиживаем свой срок в специальных учреждениях. Проще говоря – в тюрьме.       - Тогда я не вижу здесь ничего плохого, ты защищала себя и Нестора.       - Ты не понимаешь. Меня и других с пелёнок учили трём вещам, - она немного поёрзала на месте, приобретая позу строгой учительницы, выставив перед собой кулак, выпрямляя каждый палец с новой фразой, перечисляя, - не обмани, не укради, не убей. И каждого, насколько не был испорчен человек, мучает совесть, когда он нарушит хотя бы одно.       - И если ты нарушила, тогда…       - Тогда я преступник в своей душе, - закончила за командира Ми, опустив хрупкие плечи и слегка запрокинув голову вверх, пытаясь немного успокоиться, - я не могу здесь находиться. Этот мир не для меня, как бы я не старалась к нему приобщиться.       Гатлинг сглотнул. Он внимательно вчитывался в список необходимого уже во второй раз и впервые за время общения с девушкой он был рад, что не видит её за бумагой.       - Всё это довольно редко, но я достану, если это необходимо.       Он лихорадочно пробежался глазами по учёной. Может, она заболела? Вдруг она вовсе не в здравом состоянии говорит это, решает, и её тело съедает одна из магических болезней, и тут же испустит дух, как только включит свою машину?       Сверкнула искра; сухие провода неохотно занялись, передавая жар куску пластика, небольшой кусочек проводка, лежавший в центре, вспыхнул разом, как небольшая спичка, и спустя несколько секунд Ми сидела над проваленной микросхемой, закрыв лицо руками, пытаясь привести в порядок разбросанные мысли.       - Тебе стоит отдохнуть, - судя по звукам, Гатлинг встал со стула. – Что-то сильным ливнем началось плювиа, ты не заметила?       Руки девушки медленно переползли со щёк в волосы и вцепились в корни.       - Да не особо, - сказала она, пытаясь скрыть мелкую дрожь в голосе, - Может, это просто дождь? А не начало потопа?       Пока Гатлинг ещё раз узнавал у Мередит названия необходимых недостающих деталей, стемнело окончательно.       А потом гром заработал на всю мощь.

***

      Молния огромной лампой на секунду осветила комнату и так же неожиданно исчезла, оставляя после себя звон в ушах. Гром прогремел прямо над ухом, заставляя пискнуть и ещё глубже вжаться в кровать, подальше от опасности.       Мередит села на кровати, накрывшись одеялом с головой, оставляя небольшое отверстие для дыхания: как бы она не хотела, но через плотный пласт ткани дышать ей не удастся, в любом случае придётся высовыватся из импровизированного убежища.       Она никогда не была рада приближением дождя. Если говорить на чистоту, то она просто боялась его до дрожи в коленках.       Поэтому она споткнулась, вставая с кровати, услышав новый залп грома, пребольно упав, ударившись коленями об начищенный пол, и, ругнувшись, не только дёрнула ногами, пытаясь спрятать под упавшим одеялом всё тело, но и не глядя свернулась на полу калачиком, пережидая новые и новые отблески с неба.       Голова не только отзывалась болью на каждое движение, но и начала кружиться, чуть только она поднялась с пола, так что пришлось остаться в таком положении. Картинка перед глазами покачивалась; болели не только виски, но и затылок. И представить, что так будет больше месяца круглые сутки, было невозможным для девушки; она руками, напрягши каждую жилочку пальцев, провела по полу, царапая в душевных муках чуть ли не зеркальную поверхность.       Следы зубов на левой руке были уже едва различимы – спасибо магам, которых она посетила после ухода Гатлинга (точнее, туда затащил её Квест, которому уже было тяжело справляться и с ней, и с Нестором) – и не болели, но Мередит машинально потёрла костяшками пальцев недавние «раны». И так же машинально провела по своим волосам, которые приобрели чуть ли не прежнюю длину, разве только они были короче на несколько сантиметров, делая небольшую разницу с прошлым.       Теперь она действительно была благодарна воину за то, что он подсуетился и порадовал девушку.       Но если её тело и привыкло к местным скоростям жизни и климату, то рассудок – нет.       Она чувствовала себя ужасной трусихой, если брать в сравнение её недавние сражения и тренировки; неудивительно, подумала она в который раз под раскаты грома, что люди и представляют собой то, что представляют… и любому другому народу на их месте пришлось бы хуже. Что-то держало их на плаву. Слабо, но держало до сих пор.       «Миллиарды вопросов», - вспомнила Мередит. И ни единого ответа.       Поэтому девушка и встала, сотрясаясь каждой частью тела, и, еле преодолев страх, вылезла из одеяла и надела небольшой халат – Мередит по-прежнему спала в нижнем белье, не уделяя внимания пижамам.       И снова вздрогнула и пугливо пискнула от нового раската грома.       Как бы это по-детски не было, но именно сейчас нужно было почувствовать приятную тяжесть на второй половине кровати, успокаиваясь и вновь приобретая ощущения защищённости от природной стихии.

***

      Тихие шаги звучали оглушительно для ушей в ночной тишине, скрываясь лишь только частым стуком капель ливня по стенам замка.       Мередит показалось, что она услышала в темноте довольный смешок, когда она, убегая, налетела на колонну и её отбросило назад. Она невольно захныкала, снова поднялась на ноги и продолжила свой сумасшедший спринт.       Как правило, сердце Ми заходилось в груди, пока она лихорадочно пыталась найти дорогу в темноте коридоров. Но сейчас у неё не было ни бесстрашия, ни особого плана действий. Её внезапно захватила холодная пустая тишина. Знакомая комната.       Мередит вздыхает, стыдливо вглядываясь в пол.       Она много раз пыталась быть убедительной. Обычно это были провальные попытки – что в быту, что на сцене с защитой исследований. Это не простой приём, даже если сам искренне веришь в то, о чём говоришь, или это действительно было правдой – действуй уверенно, держись прямо и все эти бесполезные советы. Рука неуверенно стукнула по двери ровно три раза, словно соблюдая некие правила.       - Пожалуйста, Квест… - Мередит стояла возле двери почти вплотную, пытаясь не трястись от дождя и новых раскатов; с каждой секундой её тело сотрясалось в новой волне дрожи и испуга, заставляя всё больше и больше ощущать свою беспомощность.       И вдруг она поняла. Ей нельзя здесь находиться.       Что может подумать Квест? Что она к нему прилепилась, как муха на мёд?       Она собиралась уже уйти и провести в страхе всю ночь и выползти утром в обеденный зал как зомби и дрожа, но её прервала открывшаяся дверь.       Квест мотнул головой, словно очнувшись; он как-то разом подтянулся, тёмные круги под глазами на маске потеряли свою насыщенность, а тени на мощном лице – прозрачнее и светлее.       - Куколка, чего ты так поздно? – голос мужчины был грубее, чем обычно, но тон был на удивление мягкий, пусть и немного осуждающим.       Учёная забегала глазами туда-сюда, бубня себе под нос что-то про грозу; пальцы нервно перебирали шёлковую ткань халата. Сейчас она словно не стояла перед своим тренером и близким другом, а оправдалась перед учителем за какую-нибудь гнусную проделку.       Лицо Квеста скривилось в трудноуловимой эмоции, пытаясь понять бормотание девушки.       Воин едва заметно наклоняет голову чуть набок. В этом почти неуловимом движении читается заинтересованность. Ми не может видеть и слышать его. Не должна. Хотя вполне допустимо, что разговаривает она исключительно со своим собственным воображением, если судить по перепуганному шёпоту.       Его лицо прояснилось с пониманием, когда Мередит всполохнулась птичкой при раскате грома.       - Куколка, только не говори, что ты боишься грозы.       Мередит виновато опустила голову, перебирая волосы, так не привыкнув снова к своей привычной длине.       Она зажмурилась, тяжело набрав в лёгкие воздуха, и встряхнула головой, прогоняя роковую картинку:       - Прости, это всё так глупо, я понимаю. Я, наверное, лучше пойду… а то…       Она уже развернулась на пятках, кровь немного прилила к лицу, показывая весь стыд от такой глупой фобии. Мередит бы уже ушла, она уже была готова протрястись в страхе под одеялом весь месяц в слезах, если бы не одно «но».       Этим «но» была рука Квеста. -       Тебе следовало сказать мне сразу, а не разводить тут цирк, - раздражение так и витало в его голосе, принуждая задрожать пуще, чем от пожизненного страха.       Девушка готова уже была провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть её наставника. Так хотелось отмотать назад, как на старой плёнке древней мелодрамы и сделать всё по-другому.       - Заходи, кровати хватит на двоих, - Квест подтянул к себе Мередит, по-прежнему придерживая её руку, словно она была из фарфора.       Квест был не против от компании в его кровати.       Как бы это странно не звучало.       Она слегка замешкалась – переживания последних минут еще заставляли кровь шуметь в ушах, Квест решил не торопить её; круг света начал уменьшаться, делая воина своим центром, и она поспешила подойти почти вплотную, чтобы снова не остаться в темноте своих предрассудков.       Девушка устремила на его лицо перепуганный и недопонимающий взгляд – воин сонными, но обеспокоенными глазами смотрел на неё, ожидая, пока она пройдёт в открывшийся проём.       Вздохнув, Ми переступила порог, подняв плечи и вжав голову, пытаясь справиться со смущением – всё это время мужчина привлекал внимание голым накаченным торсом.       Квест усмехнулся, слегка покачав головой.

***

      Ей уже было неловко.       Дико неловко.       Мередит боялась даже пошевелиться, но невольно вздрагивала после очередного раската грома, и тут же затихала, стараясь не тревожить громилу, который расположился на второй половине кровати.       Гроза бушевала пуще прежнего. Громовые раскаты проносились где-то вдалеке, ближе, совсем близко. Даже замок, казалось, дрожал от фундамента до самых пиков флагов.       Девушку трясло. Она закусывала губы, зажмуривалась, обнимала себя руками, лишь бы как-то себя успокоить и не злить воина, который так предоставил ей своё личное пространство.       И одеяло.       Ужасы из уголков комнаты вновь поползли уродливыми волнами, подбираясь с каждым вздохом ближе и ближе к кровати. Она закрыла глаза, вжавши лицо в одеяло.       Только не кричать. Только не снова.       Закрыты глаза или нет. Не важно.       Она никак не могла успокоить дрожь в теле, сбитое дыхание.       Чего же ей не хватает вновь? Она не одна. Рядом грубый и чёрствый человек, но на которого можно было вправду положиться.       Когда же она наконец отделается от ужасов и всего того, что она переживала каждую ночь?       Сейчас пред ней все плывет и качается, как если бы она была пьяна или очень, очень сильно устала. В ушах её звенит от тишины. Звенит так сильно, что каждый звук множится, искажается, трансформируется, превращаясь в бесконечный коридор шорохов, пересвистов и зловещего шепота. И от этого перед глазами плывут пятнами черные тени. Настолько живые и яркие, что и впрямь оживают.       Она отчаянно крутит головой из стороны в сторону, стараясь не дёргать кровать, тщетно пытаясь найти источник новоприбывших шепотков. Они атаковали её неотступно, со всех сторон одновременно. Одни звучали обычно, тогда как другие едва ли шипели, наползая один на другой до полной неразборчивости, кроме одного, звучащего ужасающе остро, от которого по коже шел озноб. Однако все они были похожи, словно каждый был произнесен одним и тем же нечеловеческим рычанием.       Хуже всего были звуки. Темнота, казалось, жила. Дышало. Таилась. Она ворочалась, как липкий, придонный зверь, и Мередит хорошо запомнила свою беспомощность.       Внезапно тело ощутило, как тот большой источник тепла встал с кровати, вмиг отрывая девушку от последней защиты. Она уже подумала, что разозлила воина и зажмурилась, ожидая грубой просьбы уйти. Она ожидала услышать что-нибудь едкое и обидное – Квест всегда любил над многими издеваться. Но, к её удивлению, воин не промолвил ни единого ехидного словечка.       Смолчал.       Сильный поток света от молнии потух на стенах, закрываемый плотными шторами, и стук дождя по стеклу притих, словно уменьшили звук в колонках специально для разговора. Мередит набрала в лёгкие воздуха; неужели её дрожь так сильно сотрясала кровать, что Квест даже пошёл на ещё один уступок?       Та не нашла в себе сил не то что бы пошевелиться, она не смогла даже приподнять веки, чтобы увидеть своего вечного спасителя, и ей от этого стало досадно.       Приятная тяжесть с боку вернулась на своё законное место, слегка извернувшись.       - Спасибо… - девушка тихо пролепетала, пялясь на расцветающие тёмным цветом стены.       Но они прекратили свой рост.       Как только рука, внезапно обнявшая её сзади, заставила учёную вздрогнуть и даже едва ли не вскрикнуть.       Они удалялись, и Ми чувствовала, как оглушительное сердцебиение в висках постепенно стихает.       Но тихий, успокаивающий голос, не потерявший своей силы, раздался совсем рядом:       - Куколка, я рядом… Я здесь, с тобой. Успокойся и спи, - Квест зевнул, слегка подтягивая девушку к себе, как плюшевую игрушку.       Стыдно ещё больше.       Успокоение от чужого объятия принуждает просто забыть свои так быстро ушедшие заботы и, почти неосознанно, повернуться к воину и обхватить его руками, прижимаясь всем телом и пряча лицо. Пальцы слегка сжимают немного грубую кожу, поглаживая по привычке, пытаясь изучить на ощупь; лицо утыкается в накаченную грудь, пытаясь скрыть стыд.       - Прости, я просто последняя трусиха… П-прости, что я так перед тобой облажалась…       - Всё в порядке. Просто будь рядом.       Пальцы воина мягко перебирают светлые приглаженные волосы; ему всегда нравились прямые локоны девушки, которые придавали ей некоторую нежность. Поэтому он был поражён таким быстрым решением Мередит, не успев прийти на помощь, когда клетка-переросток схватил своей каменной хваткой её за волосы и вытянул вверх. Поэтому он так говорил, что ему всё равно, как она выглядит, когда девушка обеспокоенно гладила затылок с переливающимися короткими прядями. И поэтому он уговаривал магов о заклинании быстрого роста волос, эликсир к которому они собирали более недели по крупицам. Дрожь в теле Мередит унялась почти сразу же.       Тепло чужого тела и прикосновения.       Неужели этого всё время не хватало?       Каждую ночь, абсолютно каждую, какую не припомнишь, она просыпалась в холодном поту в одинокой кровати, ещё будучи там, в своём прошлом доме.       Никого рядом.       Лишь стуки соседей за стеной, вой ветра и шум проезжающих машин за окном и иногда роковая гроза.       Эти пугающие, но привычные чужие голоса.       Или иногда холодные пальцы Криса, её вечно улыбающегося ассистента-раздолбая, когда она не возвращалась домой и оставалась в своей лаборатории доделывать проект. Тогда он приносил ей кофе и не уходил до утра, травя байки и анекдоты. Ведь она делала работу за двоих, а развлечение он считал неким расчётом.       Сейчас же ничего не было. Лишь тепло, умиротворение и безмятежные сны.       - Спасибо тебе за всё… - Мередит тихо выдохнула в тёплую кожу, доверчиво прижимаясь.       - Спи, - произнёс единственное слово Квест.       Мрак гулял, шелестя каплями ливня. Молнии тихо мерцали на стенах, стараясь пробиться свозь плотную ткань и нарушить удивительную идиллию между двумя. Эти двое лежали в кровати в обнимку, успокаивая друг друга и изнывшие от одиночества души, обретая новые частички.       И если не приглядываться, то не заметно, что два так сильно различающихся силуэта так рядом, а лица их совсем близко.       Смущение и смятение могло витать в воздухе ещё долго, растягивая реальность тугой резинкой, если бы не один из них сомкнул глаза, вернувшись в долгожданную дрёму.       Квест обхватил хрупкое тело девушки и прижал к себе сильнее сразу же, когда она заснула, чтобы Мередит просто не видела очередного прокола и воли чувствам.       - Ми, роднее тебя у меня никого нет… Не уходи… Ты единственная меня понимаешь, - он выпалил всё на одном дыхании, ожидая, что его никто не слышал, и вздохнул с облегчением.       Квест никогда не говорил так, хотя бы только потому, что боялся показаться слабым, коим ему не стоило быть и не был привычен. Он привык к тому, что дать слабину – значит, проиграть. Но сейчас он не чувствовал опасности или настороженности. Он впервые за всю свою жизнь, которую он помнил, ощущал себя по-настоящему необходимым не только для драк и бессмысленных заварушек, но и просто так.       Просто так быть нужным. Хотя бы одной единственной родной душе.       Его сильнее и немного игриво обхватили нежные ручки; искренняя улыбка ощутилась кожей.       - Не за что, громила. Я не уйду. Если я всё ещё тут нужна.       Квест опешил, поняв, что она его обманула. Поэтому он виновато спрятал лицо, зарывшись в её волосы.       Воин прошептал что-то невразумительное и сжал зубы, стараясь скрыть смущение.       - Я тебя ненавижу.       - И я тебя, - Ми рассмеялась, вызвав первую улыбку у воина за всё его пребывание в качестве няньки.       Она подняла голову и неловко смотрела на Квеста. Мужчина был таким же серьёзным, как и всегда; искорки только летали в безжизненных глазах, приобрётших единичное расположение – в душе он улыбался.       Он мягко притянул лицо Ми к себе и так же мягко прильнул губами к её лбу, вызывая искреннюю улыбку на лице, ненавязчиво придерживая её голову.       - Ещё раз ложь, что ты спишь, куколка, и ты не будешь сидеть на своём заду месяц.       - Ты просто попробуй говорить то, что хочешь сказать, сразу, а не тянуть резину, - девушка зевнула.       Квест раздражённо скрипнул зубами. Но злости уже не было.       Невидимая стена испаряется, как и вся неловкая ситуация, от которой не осталось и следа, сменившаяся чем-то более…       Смущения, в любом случае, не было.       Некое, давно забытое ощущение для обоих, прикосновение чужих губ.       Ладони ненавязчиво, аккуратно придерживают лица, а губы перехватывают чужие; те в свою очередь отвечают тем же, судорожно вздыхая.       Сбито выдыхая, она неумело отвечала, а пальцы то и дело, то сильно, то слегка сжимали мускулистые плечи воина. Новые ощущения, что заставляли тело немного подрагивать.       Настойчивые и одновременно предельно нежные переплетения языков и губ, сильные руки, мягко, ненавязчиво обхватывающие фигурное тело и скользящие по худой шее и плечам, дыхание, сбитое в общем потоке чувств.       Квест слегка отстраняется только для того, чтобы страстно вздохнуть и прижаться к Мередит, запустив руки в светлые волосы, пробиться мелкой дрожью.       - Никуда ты не уйдёшь, я тебе не дам… - шепот и мокрый поцелуй в ухо, судорожный набор странных, душеразрывающих звуков, - ты меня слышишь? Я не дам тебе уйти.       Она знала, что не уйдёт. Более она даже не хочет.       Мередит чувствовала горячее дыхание у себя на шее с каждым тихим выдохом воина.       - Ми, ты меня слышишь?       - Да, Квест, я тебя слышу…       Лёжа в кровати в обнимку с Квестом, Ми слушает своё сердце, бьющееся в такт частой дроби капель дождя, что стучат с огромной частотой по стеклу.       Говорят, никакая человеческая мудрость не в силах определить, почему такие разные черты сходятся в единую.       Поэтому выяснить, почему девушка чувствует этот мир в своих венах, она тем более не сможет.