Робот с человеческими волосами

Почему ты уходишь? Почему ты оставил меня? Что я могу сделать, чтобы заставить тебя остаться? Как я могу высушить слезы и что я должна сказать? Пожалуйста, останься на некоторое время. Я не хочу потерять тебя сейчас. Я ненавижу, когда так больно. Я ненавижу, когда все превращается в пыль. Но ты ушел, готовой, вот и все, до свидания. Холодно внутри, когда я понял, что ты сказал: «Прощай». Я не хочу принимать, что это всё правда. Я не знаю, что, как я могу идти через всё это... я скучаю по тебе... Перевод Claps for Caroline – Do You Think of Me

      - Я же говорил, - сказал Крис очень мрачно.       Горошины попкорна злостно заскрипели на зубах, слегка стирая и без того повреждённую эмаль зубов. -       Я же знал, что этот идиот так и прыгнет за ней с моста.       Пожалуй, он в первые мгновения после своей фразы испытал одно – удивление. Оттого, что не смог услышать ответный сарказм или грубое замечание своей названной начальницы за просмотр фильма на работе, а ведь она, судя по звуку, не только вошла в лабораторию минут двадцать назад, но и не стояла всё это время у входа.       Он услышал лишь противный треск стола, - явно видно, что аппаратура уцелела, - а потом дробный стук стеклянных колб, свалившихся на пол и раскатившихся во все стороны.       Крис, наконец, решил развернуться на стуле к источнику звука, повернувшись всем телом, из-за чего крутящееся кресло не сразу приняло нужный поворот, принуждая повторить попытку ещё несколько раз.       Холодный, светлого метала стол был закрыт светлыми прядями волос, раскиданных по его поверхности. Контраст с почти идентичными цветами, обращённых к аспиранту, был выразителен, и он не отличался так, как мог бы отличаться цвет от кардинально другого от цвета, различного по своему отливу. Скорее пряди выглядели так, будто… они выцвели, и они не хотели с этим мириться, решив бороться за старый вид.       Крис чётко ощутил, что он не хочет особо знать, как бы волосы выглядели, когда они бы обесцветились в полной мере.       Но потом все размышления выбыли из головы, словно молотом; мужчина вздрогнул от пугливой догадки.       От неживой догадки.       Ладно, это всё нестрашно. Нужно просто пошевелить своими ягодичными полушариями и, раз уже фильм так не завлекал его пытливый, но ленивый, ум, придумать что-то, что позволит ими не шевелить с тем же результатом.       И так он пошевелился, размышляя о кипящих реактивах в больших колбах по всем углам и ощущая неприятный комок страха и бессилия в желудке, что было просто несвойственно ему. Рука в перчатке нащупала небольшой кусок тугоплавкого натрия, так опасно лежащего на стекле возле ноутбука.       Пальцы с мягкостью скатали из небольшой массы крупную горошину, а ноги развернули стул вокруг своей оси на несколько оборотов.       В один из поворотов горошина натрия постучала по внутренним стенкам колбы, попадая в воду со сладко прилитым фенилом, теряясь в лавандовой жидкости.       И тут же взрываясь, забрызгивая космическими брызгами всё вокруг.       - Выбрасывай все политические газеты, они пришли! - едва ли не завопила побледневшая девушка, срываясь со своего места на пол, подальше от взрывчатой колбы.       Крис засмеялся во весь голос, продолжаясь вертеться на своём стуле, изредка задевая ступнёй ножки кресла: так он сохранял прежнюю скорость движения.       Девушка буквально дёрнулась всем телом, замерев и судорожно вглядываясь в импровизированный фейверк на столе, а потом буквально отшвырнула резким движением колбу в раковину, куда обычно сливались опасные радиоактивные элементы, пытаясь хотя бы избавиться от взрывчатой смеси.       Крис смог выдохнуть только общую интонацию вопроса, не имея возможности прекратить судорожный смех, - на большее просто воздуха не хватило, - и мгновение спустя ощутил на себе упрекающий взгляд:       - Ты когда-нибудь прекратишь проворачивать свои шуточки на работе?       Подсобрав немного материала для дыхания, он просипел достаточно громко, чтобы его поняли:       - А ты когда-нибудь перестанешь засыпать на работе?       - Я не спала, а работала, - в голосе несомненно звучало уныние, однако общий тон его был плоским и бесцветным.       Некоторое время, оборвав короткую беседу, просто смотрели друг на друга глазами, в которых у обоих читалось сожаление.       Ответное.       И один из них точно не знал, от чего оно.       А второй не хотел объяснять и ответную жалость считал смехотворной.       За дверью по-прежнему раздавались тихие шаги, негде – крики, ещё где-то – скрип перегруженной аппаратуры – слишком громкие для небольшой команды; должно быть, все расходились по домам. Даже странно, что кто-то из учёных их центра решил так задержаться на работе.       Или аспиранты. Студенты. Медики.       Им было без разницы.       Они были напуганы друг другом.       И ещё они были злы.       - Ми, что с тобой произошло? – Крис не перестаёт крутиться на кресле даже после такого многозначительного предупреждения.       Мередит Кефаллен тянется всем телом следом за волосами, которые натянуты толстой золотой полосой, завязывая их в тугой хвост.       - Ничего, - она медленно подходит к столу своего аспиранта и деловито окидывает того взглядом, ничуть не удивляясь его забавам, - и тебе пора перестать меня так называть. А то получишь плохую характеристику от меня, бездельник.       - Зато ты получишь от меня кличку «вора политических газет», - пропыхтел с натугой от смешка Крис, расставив руки перпендикулярно телу, создавая что-то похожее на вентилятор.       Учёная уже упоминала сама себе, что общий почтовый ящик их научного центра похож на вывернутую наизнанку бездну, где все журналы одновременно и терялись, и находились на поверхности. Поэтому такие мелочи, как «одолжение» некоторых газет, которые приглядывались во время ночной работы, не считала ничем заурядным.       Но это всё равно её немного гложило.       Мередит незаметно пристраивает ухоженные пальцы на ручке кресла, останавливая затянувшуюся карусель.       В следующее мгновение Крис ощутил всю гладкость пола лаборатории на своём лице.       - Ты мне опять нос сломала, - донеслась сжатая фраза, чей звук глухо уходил в пол.       - Тебе полезно, - сказала Ми преувеличено бодро, запрыгивая на стол.       Это по-своему забавно, но Мередит взяла Криса к себе в аспиранты после обучения именно потому, что он выпаливал вечные шуточки одну за одной – иначе она бы его не заметила. В тот момент это было легко объяснимо – когда тебя тащат на распределение на очередную скучную работу, проба себя развлечь – реакция вполне естественная, другое дело, что это не всегда отборные и достойные шутки, заверяющие окружающих в их же безмозглости.       - Мередит, а если честно. Что с тобой всё это время происходит? – Крис поднялся с пола, отряхивая белоснежный халат.       - Может, перестанешь меня доставать этим вопросом уже второй год и возьмёшься, наконец, за работу? – угрюмо сказала учёная. Висок потянуло мелкой болью, а строчки документов потекли субстанцией перед глазами.       - Может, тебе пора забыть про эту работу хотя бы на вечер и пойти домой? – Крис выхватил бумаги из рук начальницы, откидывая их на соседний стол.       Больше всего Ми привлекали лаборатория и редкие перерывы в виде дрёмы на столе, и, как бы не ущемляли её в идее оставаться так долго на работе, ничего не действовало – она просто упрямо смотрела в сторону своего рабочего места и кивала, но делала по-своему. Отдавая вчера карточку с пропуском от лаборатории, Крис был почти уверен, что его начальница вновь всю ночь не отойдёт от своих колб.       Мередит действительно хороший учёный, но упрямства у неё и раньше было не занимать, что уже говорить о ней после внезапного похищения и возвращения в обычное русло жизни.       - Ну? Ответь, будь так любезна.       - Это уже точно не твоё дело, - сухо процедила девушка, - я работаю за двоих, поэтому будь благодарен, что тебе не приходиться особо напрягаться.       Голова стала у неё болеть сильнее из-за напряжения – а может, из-за вьющегося дыма из раковиной от дьявольской смеси.       - Кончай этот детский сад, я могу сам спокойно работать. Но после тебя не остаётся абсолютно никакой работы.       - Я занимаю всё своё рабочее время, как и положено. А то, что тебе нету больше чем заняться – не моя забота.       - Своё рабочее время? Так знай, что ты работаешь не за двоих, а, по крайней мере, за шестерых. Ты когда была в последний раз в отпуске, скажи мне? Опять же, эти два года.       - Это не твоё дело, - пробормотала Мередит. Она это сделала достаточно громко для того, чтобы Крис всё расслышал.       Крис затих. Ми обеспокоило немного то, что он не попытался даже огрызнуться в ответ, - она сама бы в ответ огрызнулась так, что уши бы отвисли, ибо незачем так с людьми обращаться, - вместо этого начав разглядывать её глаз, а на его лице возникло такое выражение, будто все эти упрекающие толчки ничего не стоят, потому что прямо перед ним сейчас находиться что-то похуже.       - Эй, перестань так на него смотреть, - сказала Ми Крису, возможно, с небольшим испугом в голосе. Она так устала от этих косых взглядов, что хоть разбирайте эти глаза на украшения, только перестаньте косо смотреть на повреждённый зрачок.       Крис глубоко вздохнул и выдохнул, с нажимом зачесав назад волосы на середине головы, где он решил их не сбривать; честно говоря, он сильно смахивал на хипстера.       - Боже, Мередит, мы же не чужие друг другу люди. Тем более, твой глаз уже здоров. Просто я подумал, вдруг он снова у тебя покраснел от нервов. Перестань так огрызаться.       У неё не было никакого желания тихо скандалить дальше, тем более, как ни крути, она была не права. Сколько бы она не старалась отвлечь себя другими делами – ничего не выходило. Уже были попытки немного выпивать дома и сразу же ложиться в кровать, чтобы не наломать дров, поиск хоть каких-то хобби, и многие другие левые действия, которые абсолютно ничего не дали.       Ничего не сработало. Вообще.       И что ей прикажете делать? Брать работу на дом, чтобы хоть как-то себя занять? Или таскаться по модным местам в Сан-Франциско? Во-первых, квартира совершенно не адаптирована на работу с такими серьёзными элементами и аппаратурой, а сейчас дурачиться с оформлением большей части квартиры нету времени, во-вторых, многие тоже начинали таскаться по всяким заведениям от скуки, и вот, что случается, знают все.       А найти предмет обожания – лучше она этот предмет обожания привяжет. Цепями к гоночному автомобилю, чтобы его протащило спиной по асфальту, благо у него больше не возникало бы и мысли об отношениях.       - Ты не знаешь причины, - хмуро вдруг сказала Мередит. – Я не подумала об побочных действиях. В следующий раз продумаю обязательно.       Она спрыгнула со стола, развернулась и как ни в чём не бывало зашагала к своему рабочему месту.       Крису подумалось, что пора принимать серьёзные меры.

***

      - О, ну просто отлично.       Мередит стукнула втулкой об стол, отчего та разлетелась на осколки, и ещё раз посмотрела на источник звука.       - Словно никто не в курсе, что нельзя звонить в научный центр в два часа ночи, – раздражённо бросила Ми.       Слово «нельзя» для её подопечного просто не существовало, и она это прекрасно знала. Но Мередит много раз ему объясняла, что, если ему так скучно на вечеринках и дома в уютной постели, то пускай остаётся вместе с ней дальше на работе, а не достаёт разговорами по телефону.       После возвращения в её родной мир сквозь построенную дверь, её мотивом жизни стала работа. Поэтому ничем другим она более и не стала интересоваться. И именно поэтому она решила просто дать нагоняя по телефону Крису и вернуться к разгребанию бумаг.       Остальное – не её дело.       Если Крису так нравится развлекаться – пускай развлекается, но она начала бояться, что он принимает всю оставшуюся дрянь из параллельного мира слишком серьёзно, как и её состояние.       А ведь Мередит просто не хотела вспоминать.       Господи, кого она обманывает – в любом случае, ей бы ничего не светило с её мёртвым другом.       - Научный центр Сан-Франциско, отдел хронофизики*. Профессор Кефаллен у телефона, слушаю вас, - Мередит тихо отпила уже остывший кофе из чашки, придерживая телефонную трубку у своего уха плечом.       Перед её мысленным взором всплыл стационарный телефон, находящегося в каждой лаборатории для связи. Она, конечно же, услышала писк именно телефона. Выделяющимся он не был, конечно, только новым, обычным и нелепым дизайном… но Мередит точно помнила, как он звонит.       И вспомнила о звонке только тогда, когда из небольшой рации донесся такой забытый, немного сиплый выклик:       - Ми, с каких пор ты так официально приветствуешь старых друзей такими сложными словами?       Честное слово, этот голос она услышать более не надеялась.       Выражение лица девушки, посмотревшей на средство коммуникации с другим миром, сделанным наобум и просто ради развлечения, поменялось, и так быстро, что в глубине души она сама себе удивилась. И сразу же растеряла всю свою грубость, взятую за основу от своего прошлого наставника только ради того, чтобы спасти хоть какую-то память о нём.       - Грир? – сказала громко Мередит. Она примерно прикидывала, пока разворачивалась к своим забытым изобретениям в дальнем углу, прикрытым плотной непрозрачной плёнкой, что стоит сказать, но сейчас, как назло, все идеи вылетели из мыслей через уши; благо, для этого её дырок в ушах хватало, как любил пошутить Крис.       - Ты ещё меня помнишь? – грифон на том конце провода издал смешок, - приятно знать, что после пятнадцати лет ты нас не забыла.       - Грир, ты так и продолжаешь есть те засахаренные носки? – Ми с силой дёрнула одной рукой за плёнку, желая сорвать пыльное покрытие. – Какие пятнадцать лет? Всего два года прошло с моего возвращения домой.       - Да, они ужасно вкусные, - из рации послышался смачный глоток; видимо, по глотке прокатилась слюна, - но при чём тут они?       Учёная закатила глаза, сделав ещё один выпад. На этот раз плёнка поддалась, отчего с громким шуршанием она скатилась с разнообразных систем, сваленных в кучу.       - В любом случае, Ми, неужели ты не помнишь, как у нас идёт время? Или тебе не рассказывали?       - Рассказывали, - девушка с горестью вспомнила тот незамысловатый разговор с Огуном в кабине Альберта, когда она только попала в их мир, напуганная до чёртиков.       Она вздохнула. До сих пор не вериться, что генерал их предал.       Впрочем, это её больше не касается.       - Тогда не глупи. И вообще, я к тебе по делу.       - По делу? – Мередит прижала плечом рацию к уху, с усилием перетаскивая системы микросхем на центр лаборатории – туда, где они раньше и стояли.       - Именно. Ты же помнишь королевскую семью?       - Грир, не держи меня за дуру.       - Точно, прости, я просто ужасно голодный.       Ми сама себе усмехнулась, покачав головой. Этот никогда не измениться.       -Так вот, король и королева похищены неизвестными силами и находятся в заточении более года, а Одессия пала. Ну, знаешь, хаос, разруха и прочие штуковины, - Грир весело отозвался в рации, словно рассказал, что он сегодня успел съесть за завтраком.       Мередит сильно надавила на переходник, отчего тот грозно заскрипел по металлической поверхности, чуть не проломивши гнездо.       - Грир, это не очень радостные новости, я тебе скажу, - она перенесла рацию к другому уху и встала с пола. -       Они просто ужасные, но ладно, ничего не поделаешь, - грифон сладко зевнул.       - И ты звонишь в другой мир, чтобы мне это сказать?       - Не только, я просто прояснил ситуацию для тебя, и то, не до конца. Принц Нестор уже вырос, ему почти шестнадцать. Ты же помнишь эту мозоль на мягком месте? – на заднем фоне в трубке послышался гневный и возмущённый крик, - Ну вот, опять горланит. Значит так, мы собрали небольшую команду, чтобы найти Меч Душеруб, который спас бы королей. Он состоит из пяти мечей, которые нужно найти по отдельности и активировать. Чтобы их найти нужно было найти путеводитель по имени Дорога, но мы давно его нашли. После того, как мы их найдём, мы должны его активировать и сразиться со Стражем, который этот меч охраняет, и тогда королевская семья спасена. Ты уловила фишку?       Весь свой продолжительный монолог грифон не прервался ни на секунду, из-за чего у девушки перед глазами заплавали многочисленные переключатели, которыми она сейчас занималась.       - Я потеряла смысл разговора после слов «Значит так».       - Рад, что ты сохранила своё чувство юмора.       - Допустим, я поняла, что ты имел в виду. Но чего ты хочешь от меня?       - Хотим, чтобы ты присоединилась к нашему приключению.       Грир услышал тихий смешок в своей рации.       - Ты серьёзно? Королева изгнала меня из Одессии.       - Ну, королева сейчас не при своих полномочиях. Тем более, Квесту же это не мешает.       - Подожди, ты сказал «Квест»?       Знает Бог, Мередит знавала паршивые шутки – в основном, изготовлением Криса. Она до сих пор не понимала, как ещё не давала по лицу за такие шуточки, ведь сам Квест этому её и обучил.       Но эта шутка перещеголяла все.       - Грир, это не смешно.       - Что? А кто сказал, что я шучу? – пернатый заметно изменил тон голоса, - Вот, рядом со мной стоит, готов взглядом убить.       Подтверждением послужил пугливый глоток собственной слюны.       - Но… ведь… он…       Мередит стояла напротив достаточно большого сооружения, прикрытого плотной, намного крепче, чем любая другая, плёнкой. Она не поняла его слов, пытаясь дышать ровно и не дёрнуться ненароком.       Ми сжала зубы, стараясь не пропускать рвущийся из груди всхлип. Кажется, её ощущения ещё не нашли нужную точку баланса; теперь было важно следить за ней и не потерять, чтобы её горло вновь не свело судорогами.       Или чтобы она, не дай Бог, не потеряла сознание.       Или чтобы сюда явился кто-нибудь из начальства посреди ночи. Или охранник, например.       Или…       - Ми, ты там в порядке? Что-то случилось? – Грир обеспокоенно подал голос из опущенной рации в руке.       Мередит издала какое-то хрипловатое, долгое поскуливание. Ей хотелось, кричать, плакать, метать. Но вместо этого поднесла рацию обратно к уху.       - Грир, мне сказали, что Квеста казнили.       Её разум вновь вспыхнул в пытливой панике – само собой; потом ещё и ещё; кровь стучала в висках, каждый вздох грохотал в ушах, как крик. Дыхание вырвалось тёплым паром, обдавая рацию тихим всхлипом.       - Мередит, и тебе тоже так сказали? – проговорил испуганно Грир. Как тогда, в её спальне во дворце.       - Тоже? Что значит тоже? – Ми вспыхнула, как свечка с изобилием воска, - Каково мне должно быть, когда тебя с позором выгоняют, а потом тебе говорят, что близкий друг мёртв из-за моих прекословий и ненадёжности?!       Если бы полившиеся слёзы преобразовались из-за гнева в что-то более описуемое её боли, то они бы просто взметнули её с пола, срывая частями кожу.       И вдруг она затихла.       Учёная, выглядевшая так, словно не спала больше недели и не ела куда больше всех возможных сроков, живо сорвала плёнку с двери, которую клялась больше никогда даже и открывать, слыша, как грифон в рации что-то быстро бормочет; по всей вероятности – не ей.       Сейчас в самый раз было сказать те слова, которые она за всё время хотела выкрикнуть, но она чувствовала себя идиоткой так сильно, что было даже страшно просто говорить.       Мередит просто ещё раз нажала на переключатель на панели, активируя дверь.       - Ми, ты слышишь? Ми! – из рации донёсся голос грифона, который срывался на конце её имени.       Липкое напряжение, которое она ощущала каждый раз, изнывая в любом месте из своей жизни все эти два года, просто исчезло.       Она поднесла рацию обратно к уху:       - Грир, скинь ваши координаты на эту линию. И постарайтесь не уходить далеко в ближайшие двадцать четыре часа. Забили?       В ушную раковину долетало лишь одинокое сопение. С каким-то тусклым, нечитаемым выражением.       Так-то оно, конечно, понятно – в общих чертах, имеем в виду. Он же грифон.       И очень необычный для своего вида.       - Ми, я так рад.       Его голос был громок, немного прерывист.       - И я рада.