Договор

Прошлое невозможно забыть. Оно, как набат, будет каждым звуком настоящего напоминать о себе, погружая человека в непонятное марево воспоминаний, иногда - не совсем хороших или тех, которые человек просто не захочет вспоминать. Этот громкий колокол, подвешенный в колокольне жизни, будет вновь и вновь затягивать в себя звоном, снова и снова сжимая голову в тиски, готовясь уничтожить настоящее и не дать появиться будущему. Таково прошлое. Оно неповторимо и неизменно - лишь воспоминания, которые никогда не смогут стать чем-то реальным. Леланд перевернулся на другой бок и зажмурился, желая закрыться от светящего в глаза солнца. Лучи казались настолько жгучими, будто прорываясь сквозь любые преграды, дотягиваясь до самого мозга. Принц тихо застонал, вновь желая спрятаться подальше от жарких лучей, но даже подушка на голове не спасала мага от непонятного пекла, наполнившего всю комнату. Казалось, даже стены пропитались этой неясно откуда взявшейся адской геенной. Она сжимала свои большие, толстые пальцы на шее Леланда, не позволяя ему дышать. - Ты что делаешь? – за последним вздохом мужчины тут же последовал громкий удар, от которого тело мага будто встрепенулось, мужчина распахнул глаза, пытаясь блуждающим взглядом зацепиться хоть за что-то. – Ну, хоть пришел в себя. Обладатель грубого голоса рядом усмехнулся, что-то стукнуло, и на лоб принца положили пахнущую травами и каким-то непонятным сладким раствором ткань. Капля густой жидкости спустилась по скуле к уху и будто испарилась в этой непонятной жаре. Леланду хотелось вновь окунуться в забвение, из которого его вытащил этот грубый мужской голос, но даже то пекло не могло затянуть тело в такую сладкую негу, как какая-то попытка умереть. - Даже не думай, - снова отозвался голос, убирая со лба принца уже сухую ткань. Но всего через несколько секунд капли воды опять спускались по скулам мужчины, будто пробуждая его от долгого и едва не унесшего его жизнь сна. - Где я? – голос самого мага охрип, царапая горло и хватаясь липкой слизью за язык, оставляя неприятное послевкусие. Леланд просто не мог произнести что-то большее, чем эти два слова, – где я? Рядом кто-то зашевелился, но ответа не последовало - все затихло, отдаваясь гулкими ударами сердца в ушах принца и тревогой где-то на кончиках пальцев. Он вдруг вспомнил - что-то пошло не так в его жизни, в его душе; что-то пошло не так с тем, кого он полюбил за слишком короткое для него время. Но рядом была пустота, у которой принц не мог ничего спросить, лишь жгучее желание повернуть голову и посмотреть на носителя этого грубого голоса. Да только тело не слушалось, и смотреть Леланд мог только на потолок, черный, с длинными серебристыми линиями и иероглифами в углах кровати. «Как обереги» - вдруг пронеслось в голове мужчины и тут же исчезло, оставив все ту же пустоту и жару, которая за эти секунды никуда не испарилась, лишь притупилась, позволяя теперь спокойно дышать. - Ты не знаешь, где ты? – все же дал о себе знать непонятный грубый голос. Снова что-то зашевелилось рядом, заскрипело дерево, что-то стукнуло об камень, и рядом с принцем появился старик, закутанный в сиреневые ткани, из которых были видны только голова да руки. Борода того, кто, быть может, видел еще сотворение мира, спускалась до самой груди и обрубалась ровной линией. Как будто что-то ее обрезало на одном уровне, не давая расти дальше. Тусклые черные глаза смотрели на принца заинтересованно, в них было непонятное ожидание чего-то слишком большого и сложного для обессиленного Леланда. - Ты все еще не знаешь, где ты? – спросил старик и растянул тонкие губы в подобие улыбки, от которой глубокие морщины вдруг разгладились, но не исчезли. Наоборот, их стало только больше. Лицо этого старого человека само за себя говорило о его возрасте. - Нет, - прошептал принц, прикрыв глаза и сглотнув, но только прошелся сухим шершавым языком по небу, словно царапая его наждачкой. – Где же? Старик усмехнулся и потянулся ко лбу парня. Его одежда колыхалась и, подобно волне, продолжала каждое его движение, напоминая глубокое озеро возле замка матери наследника. То озеро поддавалось любому порыву ветра, выбрасывая на берег свои черные воды и тут же ускользая куда-то назад, прячась от непонятной угрозы со стороны людей. Королева не позволяла близнецам плавать в нем - оно было слишком глубоким и черным для таких неумех, как еще слишком маленькие принцы. Они и не стремились туда. Про озеро ходило так много слухов, что мальчишки просто боялись к нему подойти. И сейчас эти сиреневые ткани одеяния старика вдруг напомнили Леланду давно забытое озеро, такое опасное и манящее. Мама и брат. Почему-то при мыслях о забытой в старом замке семье сердце сжималось и ухало куда-то вниз, рассыпаясь осколками разноцветного детства. Но было еще что-то, что не давало наследнику сокрушаться о прошлом, боясь, что он упустил что-то в настоящем. - Ты в Цитадели Магов, - тихо произнес старик, убирая ткань со лба мага и окуная ее в стоящую рядом миску, наполненную непонятной зеленоватой жижей, тем не менее жара отступила от принца. Может, стоит за это поблагодарить старика с его водой, пахнущей травами и сладковатой настойкой, напоминавшей принцу о чем-то забытом, таком же сладком и невинном. - Помнишь хоть, что это? – так же тихо спросил старик, выжимая ткань и снова кладя ее на лоб принца. Леланд покачал головой. Сейчас он мало что помнил, все вдруг кануло в лету, затягивая мысли и эмоции мужчины пеленой той сладкой неги, в которую ему не дали окунуться полностью. Что-то было не так, что-то было неминуемо забыто, потеряно, отчего в груди наследника разгорался непонятный пожар, сжигающий все на своем пути. Он не должен был это забывать? Но что «это»? - Я Альхер, маг высшего чина. Когда-то был твоим учителем, если ты помнишь, - старик сложил руки на коленях, цепким и каким-то вопрошающим взглядом оглядывая мужчину, проверяя его хотя бы глазами на наличие слишком больших увечий или ранений. Но ничего не находил, кроме шрама на ключице в виде креста. Он был настолько мал, что больше походил на давно зажившую рану, чем на свежую царапину. Но почему-то именно на нем Альхер остановил свой взгляд. - Я… ничего не помню... кроме своей семьи, - голос Леланда вдруг снова стал слишком хриплым, вновь царапающим небо и затягивающим все вокруг, как та пелена. - Ты не можешь ничего не помнить. Тебя проверял наш лекарь. На тебе только метка договора, больше никаких заклинаний, так что ты скоро все вспомнишь, - это обнадеживало. Слова старика давали хоть какую-то надежду на то, что Леланд сможет вернуться к своей прошлой жизни. Принц отвел взгляд, все же желая, чтобы забытое вернулось к нему как можно быстрее. Пустота сжигала, заставляла сдерживаться и не выть. Он забыл что-то важное. Слишком важное для его сердца, без чего он уже не мог дышать. - Альхер, вы сказали про договор. Что за… договор? – принц попытался хотя бы сесть, чтобы не выглядеть в глазах старика таким беспомощным, видя, что сам старый маг двигался быстрее какого-то мальчишки. Старик нахмурился и встал с постели принца. Снова его одежда колыхнулась, потянуло прохладой и легким ветерком, принесшим запах трав и мокрого песка, но эта прохлада тут же исчезла, стоило старику замереть и повернуться назад к принцу. - Брачный договор. Кто-то привязал твою жизнь к себе, так что попытайся вспомнить его, или вместе с ним умрешь и ты, - Альхер добродушно улыбнулся и похлопал своей сморщенной рукой, затянутой тонкой серой кожей, по плечу наследника. – Поправляйся. Я еще тебя навещу ближе к вечеру. Старик развернулся и направился к двери. Сиреневая ткань снова тихо зашуршала, напоминая принцу о давно забытом озере за замком его матери. Он бы и дальше не вспоминал эти древние и темные воды, но только сейчас стало понятно, как дороги для него были те воспоминания. Мать, брат, их тихая жизнь в старом замке, где прислуживал такой же старик, как и этот маг. Дети, вечно гонявшие собак у больших ворот дома, их матери, ругающие мальчишек за то, что сбрасывали белье с натянутых веревок. Это было детство, которое поменяло все его существование. Что бы было, если бы отец забрал его сразу после рождения? Он бы был таким же? Или больше походил бы на этого холодного и расчетливого человека, которому была более важна гордость и самолюбие, чем королевство и собственные дети? Почему сейчас он вспомнил именно свою семью? Лучше бы пытался вспомнить то, что забыл. Дверь скрипнула, запуская в комнату такой приятный сквозняк. Он прошелся по телу принца, задевая пока только открытые руки, шею и лицо, но от этого прикосновения принц блаженно закрыл глаза, будто всем телом поддаваясь этому приятному ветерку. Жара куда-то исчезла, но Леланда еще била крупная дрожь от непонятного пекла, сжигающего все его тело. Теперь мужчину изнутри съедала пустота, от которой принц не мог просто уйти или закрыться, сбежать, спрятаться под одеялом, как в детстве. Если бы последнее было возможно, он бы уже зарылся носом в пахнущее травами одеяло и забылся сном, но оставалось только желать этого забытья. - Что, страдаешь? – наглый, низкий голосок ворвался в мысли Леланда холодным порывом ветра, сбивая его, возможно, с верного пути, и подбрасывая в густую темноту той самой пустоты, от которой он пытался избавиться. – Ты как брошенный щенок. Побитый и брошенный. Обладатель наглого голоса рассмеялся, разнося по комнате запах самодовольства и презрения. Наследник это чувствовал - такое невозможно не почувствовать. Будто все стены вдруг содрогнулись и рухнули к ногам этого самоуверенного человека. Маг. Ведь он в Цитадели Магов, значит, он рядом с ним. Мужчина бы сел, ответил бы на это оскорбление для собственного эго и тут же отправил бы наглеца восвояси, если бы имел на это силы. Сейчас принц мог только закрыть глаза и просто не слушать, пытаясь не вникать в слова. Но наглый голос снова вклинился в мысли Леланда, заставляя его открыть глаза и перевести взгляд на говорящего. Мужчина. Молодой парень с копной светлых волос, собранных в высокий короткий хвостик. Его зеленые глаза сияли наглым блеском, а острый подбородок был вздернут кверху. Если бы у принца были силы, этот мальчишка не улыбался бы так дерзко. Он бы не улыбался вообще. - Ну что? Страдаешь без своего мальчишки, да? – юный маг усмехнулся и с размаху хлопнул наследника по плечу, заставив его вздрогнуть и зажмурить глаза. Что-то было не так в голосе и манерах этого молодого парня, что-то знакомое и в то же время новое и непонятное. - Кто ты? – только и смог выдавить из себя Леланд, зажмурившись от боли в едва успокоившемся теле. Было ощущение, что его вывернули из собственного тела, выпотрошили все внутренности и засунули назад, только вот забыли сказать, что будет невыносимо больно. - Я? А тебе не надо знать, кто я, а то еще мстить придешь, - парень хмыкнул и скрестил руки на груди, все такими же наглыми глазами смотря на принца и улыбаясь. Почему? Почему Леланду казалось, что он уже видел эту улыбку? Она была ядовитой и ненастоящей, будто приклеенной к такому же ненастоящему лицу, мраморной маске. - Кто ты? – снова повторил наследник, сощурив глаза и сжав губы в тонкую линию, будто этим пытаясь дать понять человеку, что он зол, но это никак не повлияло на улыбку парня. Он только шире растянул свои бледные губы. - Я - твоя смерть, Леланд, первый принц великого королевства Аквилия, ничтожество без своего статуса и без своего жениха, - молодой маг усмехнулся и наклонился к принцу, задышав ему в лицо, опаляя противным гнилым запахом старости. Нет, это был не тот старик, который недавно ушел от Леланда. У этого человека был запах не трав и не мокрого песка, у этого человека был запах гнилой земли, таких же опавших листьев. Это был тот, кто смог бы уничтожить любого только щелчком пальцев, взглядом, словом. - Смерть? – наследник непонимающе посмотрел на парня, сжав в кулаках покрывало и пытаясь прохрипеть хоть одно заклинание, чтобы защитить свою жизнь. - Не получится, - спокойно произнес мальчишка и достал из-под рубашки кинжал. Холодная сталь блеснула в свете полуденного солнца, отбрасывая веселые зайчики на спинку кровати. Губы молодого мага растянулись в довольной улыбке, но хватило всего лишь еще одного сквозняка, чтобы нож отлетел к стене, и в комнате снова поднялась та жара, которая съедала Леланда до сих пор. - Марк! – все тот же грубый голос разнесся по комнате тысячей осколков битого стекла, будто отбрасывая неудавшегося убийцу. – Ты что здесь делаешь? Принца это уже не касалось, пустота внутри пересилила жару снаружи. Тело не выдержало, договор хотел прикосновений того, с кем скреплена душа Леланда. Если бы он вспомнил еще, с кем был заключен этот договор, все бы было хорошо.