В здоровом теле здоровый ххх

— Нет, Чонгук, завались, на этот раз будем делать то, что я скажу, — рука Тэхёна упирается в грудь младшего. Тот, уже привыкший занимать главенствующее положение на совместных занятиях, смотрит на него с некоторым раздражением, но кивком головы показывает, что да, слушаюсь и повинуюсь, — ложись на коврик и повторяй за мной. — Коврик? Чем же мы будем заниматься? Тем самым? — Ох, Чонгук… Макнэ скидывает тимберленды в сторону и падает на пол, резко ощутив преждевременность этого резкого движения своей ореховой пятой точкой. Тэхён, напротив, не спеша снимает кроссовки, затем стягивает носки со «Мстителями», вкладывает их вовнутрь и аккуратно садится на гимнастический ковёр. — Будем заниматься йогой. — Ты увлекаешься йогой? — ошарашенный Чонгук разевает рот в продолжительном «ва-а-а». — Немного. Этой позе меня научил Юнги-хён. Макнэ от удивления давится воздухом и бьёт себя кулаком в грудь, прокашливая горло. Кто бы мог подумать, что на шестьдесят квадратных метров так много любителей индийской практики найдётся. Тем временем Тэхён, ёрзая, старается удобней уложиться на выпирающих лопатках. Чонгук, сидя в считанных сантиметрах, делает лёгкую растяжку, советуя её и хёну, но тот лениво отказывается. Поборов желание подойди ближе и вмазать щелбан, макнэ ложится на пол и сворачивает шею, следя за плавными движениями старшего. Тот вытягивает руки вдоль тела и закрывает глаза. Проходит минута. — И это всё? — Чонгук поворачивается на бок, кладёт подбородок на запястье и неотрывно смотрит на мерно поднимающуюся грудь хёна под тоненькой белой футболкой. — Да, это тибетская поза. Нужно достичь душевного баланса и равновесия, иначе, без гармонии, все тренировки будут напрасны и излишни. «И где только такого нахватался?» Чонгук ложится обратно на спину и закрывает глаза. Очень хочется спать. Мелодичный голос вырывает из дрёмы. — Теперь переворачивайся на живот, клади руки ладонями вверх и держи напряжение в коленях. Макнэ почти что радуется, ошибочно решив, что начинается настоящий урок. Он с уважением смотрит на хёна, чувствуя в нём основательный подход к делу, но еле промелькнувшая улыбка на плотно сжатых губах выдаёт своего учителя с потрохами. — Дай угадаю, сейчас мы опять будем искать равновесие? — Совершенно верно, — мямлит в пол Тэхён. Нос Чонгука больнюче врезается в ламинат, и он поворачивает голову, ложась на примятые волосы: серебряная серёжка с силой впивается в хрящик. Глаза умиротворённо закрываются, и, случайно найдя нужные очертания в поблекшей картинке зрения, он отмечает тоненькую талию хёна и неглубокий изгиб красивой спины. Со стороны спины слышится уверенное сопение. Учитель заснул… — Что вы устроили, мелкие?! Чонгук испуганно разворачивается на голос, ударившись носом и негромко сматюгнувшись по этому поводу. — Я вас заняться послал, а не спать! Это пришёл Сон Сондык, упёр руки в боки и подозрительно глядит на валяющиеся на полу нунчаки, в уме прикидывая, какой срок ему дадут за их использование в качестве метода воспитания. Тэхён, подогнув по-лягушачьи ноги, продолжает невозмутимо спать. — Знаешь, Чонгук, больше ты не будешь заниматься его тренировками. На фиг надо. Оставим ему образ цветочного мальчика! «Господи, да!» — вымученно радуется макнэ и, сам того не замечая, начинает смеяться в голос. Хореограф, не закончив и предложения, зависает и с опасением смотрит на взбалмошного Чонгука. В счастливом настрое он резво вскакивает на ноги, натягивает ботинки и, посвистывая, выбегает из зала. «Нет, всё-таки Тэхёну не нужны тренировки, ну не создан для спорта. Он для любви нужен…»