Активистка на пилоне

      Стеклянная ваза с несколькими блеклыми розами с треском разбилась, столкнувшись с полом. Мелкие осколки разлетелись повсюду и за секунду распластались по поверхности всего пола. Тут же послышался ехидный, еле удержимый смех парня и девушки.       Лиля, придерживая одной рукой живот, а другой плечо Феликса, нещадно пыталась сдержать порывы смеха, но вдруг в их неприметную гримёрную, которая находилась чуть ли не за километр до сцены, кто-то начал настоятельно колотить, будто ногами.             – Феликс, — тихо произнесла она, всё ещё улыбаясь. Он серьёзно посмотрел на неё и тут же опять разразился смехом, мягко приобняв Лилю.       Несколькими минутами ранее влюблённая парочка решила отрепетировать номер прямо посреди небольшой выделенной им комнатушки. Это произошло спонтанно: Лиля, забрав кружку с водой, принесённой парнем по её просьбе, отблагодарила его изящным реверансом. Тут же Феликс в духе истинного аристократа добропорядочно пригласил мисс на танец, притянув Лилю к себе. Правда, уже не на столько культурно, как это делали в прошлых веках, их тела были гораздо ближе, чем предполагалось, поэтому Лиля, не устояв на собственных ногах, потянула свою единственную опору за собой, в вазу с повядшими цветами.       Сначала обрушившиеся друг на дружку объекты молчали и тихо смотрели на последствие своей детской игры, а потом стало дико смешно, будто они вместе выкурили дурманящей травы. Но тут и послышался раздирающий уши стук в дверь.             – Через пятнадцать минут начало, — послышался строгий голос. Феликс достаточно громко подал голос в знак понимания к мадам за дверью, продолжая рассматривать лежащую под ним Лилю.       Она странно чувствовала себя под нависшим телом Феликса, полностью погружаясь в его грубые черты лица, впитывая легко коснувшееся её плеч дыхание, его очерченный контур губ в себя, вбирая полностью, пытаясь запомнить всё в мелких деталях по вполне объяснимой для себя причине. Она даже получила дозу нескрываемого восторга, осознавая то, что Феликс даже, видимо, не планирует подняться с неё, всё также нависая над ней без веской на это причины. Она едва ли замечала осколки, которые могли запросто поранить их обоих, в глазах напротив она видела неподдельный блеск, который давал вкус надежды хрупкой женской душе. У Феликса получалось растягиваться на ней так, что она не ощущала никакой тяжести, но при этом чувствуя каждую выпирающую косточку своими бедрами, каждую неровность. Лиля с интересом затаила дыхание, ожидая продолжения, но Феликс решил иначе.             – Ты знала, что у тебя приятный запах? — он скоропостижно встал на коленки, а после и во весь рост. — Я думаю, что такой понравится любому парню.             – Парень, который мне нравится, этого не оценит, — задумчиво произнесла она, поднявшись вслед за ним, приняв предложенную руку.             – Ну, тогда он оценит твой дар к прекрасным поцелуям, — он не выпустил её руку из своей, только приподнял её и повернул замешкавшуюся Лилю под полукольцом их сплетения. — И уже молчу про твой талант: сводить с ума одним растерянным взглядом.       Она тихонько прокрутилось под его рукой, под ногами ощущая мягкий хруст дробящегося стекла. Что-то в этой ситуации позволяло им обоим вести себя до крайности необычно, отдавая предпочтения неординарным действиям. Лиля уже открыла рот, чтобы ответить ему, но он уже целовал её.        Просто. Без обязательств.       Лия почувствовала, что шум крови в собственных ушах практически оглушил её, когда Феликс всё более властно подчинял её рот своему, она уже полностью забыла об отце, концерте, о вымышленной сестре и её похождениях на пилоне — всё потеряло смысл, и центр Вселенной вдруг оказался стоящим прямо перед ней, и в данную секунду пальцы «Вселенной» запутались в завитых на скорую руку волосах Лили, а сбившееся дыхание оставляло приятную дрожь на шее девушки.             – Как жаль, что тебе уже кто-то нравится, — размеренно произнёс Феликс, отстранившись от неё. На лице Лили застыло удивление в высшем его проявлении.             – Что? — не веря услышанному, пролепетала она.             – Просто предположил, и что у тебя с рукой? — вдруг спросил он, и Лиля невольно вздрогнула, понимая, что что-то пошло не так. Только не сейчас.             – О чём ты?       Она устремила свой взгляд туда, куда смотрел Феликс: за её плечо. Повернув голову, Лиля увидела в отражении зеркала большую бурую царапину, которая была поставлена неделей ранее в довольно-таки неудобной ситуации, в которой, чёрт его подери, участвовал Феликс.             – Я случайно, — он стоял слишком близко к ней, так как сделал приличный шаг, чтобы рассмотреть её руку в зеркале с более лучшего ракурса, поэтому сейчас Лиля растерянно ткнулась носом в его плечо, будто в последний раз вдыхая его запах, искала спасательный круг. — Это всё собака.       Он молчал. Эту минуту скрипящей тишины она с удушьем провела в каменном положении, осознавая, как глупо это всё звучало со стороны. Лиля молила Бога, чтобы это произошло не сейчас, когда весь зал полон народу в ожидании, а они даже ещё не за кулисами, и на этот раз судьба распорядилась иначе.             – Какая неаккуратность, — послышался монотонный голос над ухом, с этими словами Лиля начала дышать ещё быстрее, но на сердце уже отлегло, Феликс явно не вспомнил про случай на лестнице. — Нам надо идти.             – Иди, я догоню.       Он не стал спорить, только быстро испарился из комнаты, Лиля ещё минуту смотрела на закрытую дверь, перебирая в голове все события, проведённые с Феликсом. Глаза начали слезиться…       Только не в этот раз. Это всего лишь предконцертный мандраж, завтра всё будет проще, и она непременно посмотрит на эту ситуацию с другой стороны, но внутренние терзания говорили ей, что с новым днём облегчение не придёт. В итоге Лиля крепко-накрепко решила, что всё расскажет после концерта Феликсу, а дальше будь, что будет.       Лиля вышла из гримёрной и с ужасом отметила, что совсем неподалёку стоит Ираида, она явно ждала именно её, либо Феликса. Девушка хотела каким-нибудь удивительным образом исчезнуть или хотя бы запереться в гримёрке, но она не смогла, так как Ерофеевна уже успела её завидеть своими всевидящими прожорливыми глазами.             – Лилия, я так долго ждала тебя! — слишком радостно прозвучало это с её уст, девушка тут же нахохрилась, ожидая плохих вестей. — Я очень рада за вас с Феликсом.             – Правда? — скорее с изумлением, чем с радостью спросила Лиля, разглядывая странно искрящиеся счастьем глаза Ираиды, ей даже причудилось, что сегодня деканша выпила лишнего.             – Конечно, Феликс мне сказал, что это всё благодаря тому, что я вас заставила разгребать бумаги, говорит, только тогда понял, какой у тебя богатый внутренний мир. Он понял, что не стоит судить по внешнему виду, — услышав это, Лиля ещё сильнее напряглась, а вот Ерофеевна вдруг запнулась и начала с невыразительной улыбкой оглядывать облегающее короткое платье на Лиле. – Но, конечно, некоторые это скрывают очень тщательно, я не говорю о тебе, ты прекрасно выглядишь!             – Спасибо! Мне немного даже странно слышать такие слова от вас.             – Да ты не смущайся, деточка, я уверена, что ваша группа лучше всех подготовилась, не зря же я вас таким чудным образом свела!             – Да, действительно чудная встреча для знакомства.             – Не бойся, Парцевская! Любовь победит все страхи!       Лиля окончательно решила, что эта женщина пьяна, либо что-то выкурила. Потому что сейчас она без привычной строгости рассмеялась и обняла Лилю за плечи, как свою невестку. Она до жути смутилась при ощущении этой откровенности и, напомнив, что скоро начало, скорострельно убежала по направлению к сцене.       При своём ужасном зрении Лиля ещё пару минут, прямо во время начала, бегала за кулисами в поисках Феликса, которого нигде не было. Но, когда уже объявили выход всех пар для представления, он явился, не понимая, за что Лиля его прокляла уже раз десять и готова была отправить собственноручно на тот свет.             – Где ты шлялся? — зло спросила она у него прямо на сцене, пока парочка, разодетая в красные тона мило рассказывала историю своей любви.             – У меня может быть личная жизнь? — невозмутимо ответил Феликс, беззвучно хлопая и широко улыбаясь.             – Ты охренел, Феликс.             – Парцевская, охренела тут ты, а не я, — слишком серьёзно и грубо произнёс он, из-за чего Лиля тут же заткнулась и начала быстро хлопать непонимающими глазами.       Всё то время, пока Феликс с Лилей ещё раз бежали в гримёрную, чтобы переодеться на номер, они молчали. Он даже не смотрел на неё, только всякий раз, когда она отворачивалась, ей казалось, что Феликс наблюдает за её действиями. Ей было сложно понять, что произошло, потому что он слишком подозрительно себя вёл. Но для себя она всё же решила, что он ничего не узнал, раз ещё даже разговаривает с ней. Такой человек, как Феликс, не смог бы простить ей такого.       И вновь она, случайно поймав его взгляд, многозначно улыбнулась, и его губы растянулись в улыбке. Лия наблюдала за тем, как он, не отводя от неё глаз, надел ботинки и медленным шагом направился навстречу к Лиле, создавая под ногами хрустальный скрежет.             – Ты бы хотела встречаться со мной? — вдруг сошли с его уст слова, которые, было видно, стояли немалых усилий. Лиля от неожиданности открыла рот, но быстро спохватилась и тихо прошептала «Да», на что он кивнул и, взяв её за руку, повёл вслед за собой на сцену. За победой. ***       Всё то время, пока Феликс с Лилей стояли за кулисами, ожидая конца номера, предшествующему их, она нервно кусала губы. Он всё также крепко сжимал её руку, а повсюду мельтешили люди с её группы, задавали глупые вопросы, одновременно поражаясь тому, как был невозмутим Феликс именно сейчас.       Ещё секунда. Вдруг загорелся привычный голубоватый оттенок. Рука Феликса вдруг начала отяжелять её, потому что в разуме вновь и вновь проворачиваются событий отношений между ними. Таких непонятных и таких нужных.       И слышится объявление новых участников, поневоле она вздрагивает, с полным восторгом рассматривает то, как Феликс без единой эмоций повёл её к центру зала, туда, где они начинали свой номер. Туда, где прежде они играли в чувства, а теперь являлось ли это игрой?       На тонкой пелене белой ткани, накрывающей сцену, показывали видео любви Феликса и Лили. Она даже не интересовалась тем, что там показывают, потому что знала до невыносимой боли каждую часть того видео, пересматривая его вечерами.       Вдруг он по странной инерции потянулся к ней, зачем-то вновь коснулся её губ, Лия даже не успела закрыть глаз, как Феликс отстранился от неё. Теперь её рука ощущала его дрожь, желая быть с ним, она понимала, что находится на самом краю, где не было пути назад, больше всего ей было страшно потерять его сейчас. Она уже знала о тех чёрных пустых днях, которые могут последовать далее, поэтому, если она его потеряет, то ей хотелось, чтобы было то, что вспомнить. Чтобы держаться за эти воспоминания. Держаться за то, что могла быть близкой к этому человеку.       Она сама его притянула к себе, вцепившись в плечи, и уже не волновало, что это было самым настоящим безумием. Вновь он её целует, она отдаёт себя, они дышат дыханием друг друга. Каждый поцелуй, как нескончаемый поток, жаждущий, более глубокий, чем предыдущий. Его руки двигались по её телу, он ощущал приторный запах ванильной помады, чувствовал, как она сейчас, обнажая свою душу, отдаёт себя по частям ему.             – Ты готова? — тихо сказала он, на что она лишь легко кивнула, полностью погрузившись в необыкновенно приятную негу счастья.       Моментально заиграла знакомая музыка, последовали такие же знакомые движения лирического танца.       Она наблюдала за ним, цветные шары добавляли красок на его бледную кожу, рассеивая несуществующее золото на его лбу, Лиля теперь не могла оторвать взгляда, не могла даже вспомнить о том, что во время выступления обычно боятся или хотя бы переживают. Она видела своё помутневшее отражение в его зрачках, видела даже то, как это самое отражение извлекалось из любви, из глубины его души, и вот он ласково проводит рукой по её плечу, показывая зрителям нечеловеческую нежность.       Она лишь зачарованно ловила блеск его глаз, двигаясь вслед за ним, так, как помнило её подсознание. Если он только остановится, если прекратит танцевать или просто отпустит её, то, казалось, она тут же упадёт на пол, как неживая масса, и будет до смерти наслаждаться тем, как красиво отливали его глаза в свете ламп, как он смотрит на неё, как улыбается, ловя её загадочные любящие взгляды.       Ещё одна парочка, танцующая рядом вдруг засмеялась, кто-то сказал «Поцелуйтесь», кто-то поддакивал этой затее, но эти двое их почти не слышали. Они уже извлекли всё пользу из этой необычный ситуации, они достигли своего идеального кайфа, даже не целуясь.       Внезапно песня оборвалась, пришёл конец этому счастью, послышался оглушительный хлопот, а они, не по задумке, смотрели друг другу в глаза. Она с любовью, он с презрением. И это странное презрение вдруг резануло по её самолюбию, Лиля моментально вырвалась из царства мечты и с полным удивлением раскрыла глаза ещё шире, они блестели, отливали чёрной кипящей смолью в ответ на его грубый отталкивающий взгляд.       Шлепок по плечу. Он очнулся и, натянув фальшивую улыбку и взяв за руку Лилю, потащил её за сцену.             – И почему же ты мне врала всё это время? — овладевая своими эмоциями, спросил Феликс.       Все надежды разбились подобно вазе в гримёрке, также быстро и незаметно растрескавшись по вымышленному полу. Она испугалась, испугалась того, что этот момент настал, он тоже почувствовал это, вновь сжав в трубочку губы.             «Любовь побеждает страх» — говорили ей. А может наоборот: она его порождает?