Активистка на пилоне

      С перевёрнутыми чувствами измотанное тело неслось через несколько ступенек, чтобы поскорее добраться до квартиры, в которой, конечно, не было никакой сестры. Более того, девушка даже не имела понятия, кто мог быть в её собственном доме, учитывая то, что ключами владела только она. Значит, кто-то использовал, подобно ей, шпильку и открыл довольно-таки мощную железную дверь квартиры. В мыслях было только ограбление, но Лиля не является дочкой олигарха и даже не владеет собственным бизнесом. На зарплате танцовщицы тоже особо не наживёшься. Все деньги, которые поначалу казались Лие огромными, скорострельно исчезают, поэтому вору там даже делать нечего.       Но как только до Лили дошло, что она по сути дела никак не сможет справиться с человеком или даже людьми с определённой подготовкой, если, конечно, это ограбление, она уже стояла перед своей дверью, жалея, что не попросила Феликса подняться вместе с ней. Бежать за ним было поздно, но даже если бы он стоял около подъезда всё это время, то она бы не смогла просить его о помощи, потому что никак не скажет ему, что в её квартире вор, а сестры вообще сроду не было, и всё это выдумки.       Ночевать, однако, в подъезде тоже не хотелось — бетон особо не дружелюбен по отношению к тёплым телам, а из соседей Лиля могла похвастаться только старой бабкой, которая всегда осуждала Лилю за спиной, да и её муженьком. Старый дед живёт припеваючи в отдельной квартире, но при всём этом еду готовит ему Агафья, его вечно ворчливая жена из квартиры напротив.       Лиля не знала, куда деть себя, но последней мыслью, перед тем как зайти внутрь, стала мысль об освобождении от вранья в том случае, если её прикончат с помощью железной пули.       В голове Парцевской создалось уже три тысячи 3D картин о том, как она, скрываясь, проникает внутрь и видит людей в чёрных масках, но, к её счастью или же сожалению, этого не произошло.       Лиля тихонько потянула дверную ручку вниз: открыто. В сердце что-то надломилось, ужасный дикий страх овладел ей, и она моментально отпрянула от двери. Но ждать долго не пришлось, человек, который был внутри, услышал тихий щелчок и в один момент подбежал к двери, машинально раскрыв её на весь радиус достигаемого.             – Вы кто? Уходите из моей квартиры, иначе я вызову полицию! — Лиля даже позавидовала тому, с какой важностью и серьёзностью это произнесла, хотя она вообще не была морально готова к такому развороту событий после столь тяжёлого дня.       В её руках всё ещё смирно лежали розы, мужчина среднего возраста с неким удивлением посмотрел на букет цветов. От всего вида этого человека Лилю начало тошнить. Он не был похож на здорового, радующегося жизни мужчину, под его глазами лежали чёрные синяки, волосы уже полностью приняли седой оттенок, одежда была изрядно поношена, а в бледных голубоватых глазах читался злобный контекст. Он был похож на самого настоящего бомжа, и вполне вероятно, что нашёл свой приют дома у Лили.             – Мужчина, вы меня слышите? Немедленно уходите! — Лиля еле-еле дрожащими руками нащупала в сумке телефон, да ещё и цветы создавали много сложностей в поисках, но бросить она их никак не могла, жалко всё равно было. — Здравствуйте, я бы хотела сообщить о нападении..             – Лиля, подожди, дай мне секундочку, и я всё тебе объясню, — наконец, подался хрипящий голос, мужчина протянул навстречу руки и вопросительно приподнял брови, на другом конце линии уже надрывалась девушка, в очередной раз спрашивая адрес, но Лиля всё молчала, думая о том, откуда он знает её имя. — Я твой отец, дочка.             – Вы сошли с ума, у меня нет отца, — категорично с полной уверенностью высказала Лиля, она уже хотела сообщить адрес голосу из телефона, но не смогла.       Человек, который стоял напротив, достал исцарапанными подбитыми руками из заднего кармана помятый небольшой бумажный снимок, на котором лежала на руках у мамы Лиля в до сих пор сохранившимся розовом чепчике. Её мать широко улыбалась, Лиля даже уже и не помнила той её прекрасной искренней улыбки, за которую она сейчас отдала бы жизнь, но, приглядевшись, девушка заметила неизвестного человека, который крепко обнимал её мать и саму новорождённую с таким же счастливым лицом.       Что-то заставило Лилю открыть рот, она поражённо уставилась на фото, не понимая, что происходит. Её губы открывались, пытаясь что-то сказать, но голоса не было. Ничего не было. Только непонятно откуда взявшаяся фотография и стоящий напротив отец.             – Но вы не мой отец. Этого не может быть, — она вцепилась пальцами в стебли роз, как в спасительный круг, тут же почувствовав физическую боль от многочисленных проколов шипов, но эта боль не могла сравниться с тем, что творилось внутри неё. — Уйдите отсюда. Это не ваш дом. Вас здесь не ждали и ждать не будут.             – Но дочка..             – Вы не имеете права меня так называть, я вас вижу впервые в жизни, поэтому покиньте мою квартиру, — Лиля всё сильнее начинала злиться, рассматривая своего биологического отца, о котором она вовек не слышала. Мать в детском возрасте ей говорила, что его вообще не существует, но, когда она выросла, сказала, что даже не знает, кем он является.             – Но мне некуда идти, — в сердце Лили что-то защемило, когда он произнёс это, безжизненно пустыми глазами смотря на неё.             – Это не моё дело. Вы для меня никто! — подытожила девушка и прислонилась к стене, протягивая руку, якобы проходите, я освободила проход.             – Я тебе не никто? — более твёрдо проговорил мужчина. — На протяжении всех лет я выплачивал алименты твоей маме, пока та не ушла на тот свет, только сейчас я отыскал тебя, и мне нужна помощь.             – Я не могу вам помочь, — тихо пролепетала Лия, больше всего на свете она хотела, чтобы это всё оказалось страшным сном. Ей не нужен был никакой отец, для неё его никогда не существовало, даже нужды в отцовских чувствах Лиля не испытывала, ломая на корню все детские позывы узнать, кем он является.             – Ты обязана мне помочь, деточка. По закону обязана, поэтому прошу войти в наш дом, дорогая, — его голос уже не был опечаленным, он по-хозяйски себя вёл, что ужасно взбесило девушку.             – Чего вы хотите? — грубо спросила Лия.             – Стать твоим отцом и ещё взять немного денег. Я обнищал, мне очень тяжело, но в будущем постараюсь всё вернуть, — перебирая пальцами сказал седоволосый и скрылся за косяком двери. — Жду тебя на кухне, дорогая, — послышался ещё более отдалённый голос.       Лиля в панике смотрела на дверь, после некоторых размышлений она решила, что всё же стоит зайти внутрь и разобраться во всём. Ведь она уже не маленькая и обещала своей маме вести себя по-взрослому. Но это всё равно оказалось дико сложно, тем более сейчас.       Тихо переступая с ноги на ногу, Лиля, как будто в чужом доме, даже не сняв сапоги, прошла на кухню.       Кухня всегда являлась для Лили одним из любимых мест в квартире. Она проводила здесь много времени с мамой за освоением новых рецептов, и они вместе, в тесном семейном кругу, ели приготовленное. Лиле всегда хватало матери, Елизавета Сергеевна заменила ей отца, бабушек и дедушек, поэтому небольшая кухонька стала хранителем воспоминаний о прошлом с единственным членом её семьи, матерью.       Многим людям удобнее есть за столом или же в зале, на диване, но для Лили самым комфортным местом для приёма пищи является именно кухня, в которой сейчас пахло плесенью, затхлостью, а в воздухе летали пары спирта, которые исходили из двух допитых бутылок пива, принесённых «любимым» папочкой.       Мужчина, сложив руки на столе перед собой, напористо рассматривал свои ноги через стеклянную поверхность стола. Как только Лиля оказалась перед ним, он тут же поднял взгляд и указал пальцем на противоположное сиденье перед ним.             – Почему я ничего не знала о Вас? — спросила Лиля, быстро сев напротив отца.             – Ты о многом не знаешь, доченька, — он вдруг достал из большой багажной сумки ещё одну бутылку пива, Лиля даже не заметила этого груза с ним, — Твоя мать ушла, когда тебе исполнился год. Естественно, она забрала тебя с собой, а я даже не понял, за что она так поступила со мной, — мужчина прекратил говорить, пытаясь открыть пиво зубами, когда у него, наконец, это получилось, он продолжил. – Ты, вообще, знаешь, что это не твой родной город?             – Я… Нет, что я ещё не знаю? — как бы не хотелось верить этим словам, в глубине души она почему-то уже начала вспоминать покойную мать, которая, казалось, была самым открытым человеком в мире.             – Я, если честно, думал, что она тебе рассказала, почему сбежала от меня, а ты даже и не знаешь, — Лиля расстроенно смотрела на мужчину, встречу со своим отцом она представляла явно не так, да и своего отца тоже. — А кто тебе цветы подарил?             – Это мой парень, — на случай опасности соврала она, заглянув наперёд. — Но как вы высылали деньги? Я не видела никаких счетов.             – Я высылал их на карту твоей матери, номер у меня до сих пор с собой. Когда мне сказали, что карта недействительна, то мне пришлось приложить очень много усилий, чтобы найти тебя, — он сделал ещё один большой окончательный глоток, тем самым допив содержимое.             – Я думаю, вам не следует оставаться у меня, это не ваш дом, — ей хотелось, как можно быстрее закончить этот противный диалог.             – Дай мне всего лишь неделю и немного денег. Тысяч пять, — задумчиво произнёс он, рассчитывая свои предполагаемые расходы.             – Вы в курсе, что я не работаю? У меня нет денег, — говорить отцу, что она крутиться на пилоне тоже не хотелось, во-первых, многие люди думают, что это самая настоящая золотая жилка, во-вторых, каким бы он не был плохим отцом, было немного стыдно говорить это.             – Тогда на какие деньги ты это всё покупаешь? — он показал пальцем на декоративный маленький поднос из нескольких этажей, в котором лежали кусочки шоколада и немного конфет.             – Это было куплено при маме, конфеты и шоколад от парня, а живу я на стипендию, которую получаю в институте. И да, я вам разрешаю здесь остаться только на эту ночь. Это максимум. Не хочу видеть вас здесь за неделю до Нового года, — она встала со своего места и тут же продолжила, вспомнив то, что не сказала главного. — Знаете, это, конечно, круто, что у меня есть отец, и вы не мертвы и даже не валяетесь зарезанным в канаве, но, к вашему сожалению, мне плевать. Если мама ушла от вас, значит она поступила правильно, и я уважаю её выбор, потому что уверена в ней, как ни в ком другом. Поэтому мне не хочется иметь с вами никаких дел, я обращусь в суд и устроюсь на работу, буду выплачивать ежемесячно вам те деньги, которые вы присылали нам.             – Меня зовут Антон Фёдорович Парцевский, — тихо сказал отец, от последнего его слова в душе у Лили что-то дрогнуло. — и ты можешь идти спать, я не держу тебя, завтра уйду на рассвете и, подобно твоей матери, оставлю номер карты, дабы не видеться никогда.             – Отлично, — сухо проговорила Лиля, в душе убеждая себя, что она не ошиблась, поступив именно так, не разобравшись ни в чём. ***       Ночь выдалась ужасной. Антон Фёдорович так и сидел на кухне, слушая телевизор. Мерцающий тусклый свет, доходящий до комнаты, мешал уснуть, а в голове открылся внутренний спор, который разгорался с каждый секундой всё больше.       Только утром Лиля услышала тихое захлопывание двери. Она тут же вздрогнула и вскочила от неожиданности, потому что уснула под утро, будто на иголках. Сию секунду Лиля прошла на кухню, в которой не было уже и следа присутствия отца, только помятая бумажка с кривым почерком гласила о том, что это всё не сон.       Конечно, по закону подлости Лиля опоздала на пару. Но что поделать, если вдруг, очутившись одной в квартире, странным образом начинают течь слёзы, которые невозможно утереть одним платочком.       Всё утро девушка искала какую-либо информацию об отце, перебрав все фотографии, всю личную одежду матери, все читаемые ей книги. Но, к большому сожалению, девушка ничего не нашла, и в голове стояли лишь одни вопросы: зачем мама всё это скрывала? Для чего ей нужны были эти, скорее всего, небольшие деньги отца?       С великим непониманием и ужасающим скрежетом в душе она добралась до аудитории в Бог знает, каком виде. Судя по ней, можно было бы подумать, что она действительно всю ночь провела в клубе на пилоне, но Лилю это сейчас мало интересовало.        Ей до невозможности не хватало информации о происходящем, поэтому она уже начинала жалеть о том, что погорячилась ночью, не выслушав Антона Фёдоровича.       Слишком громко девушка ворвалась в класс, по сравнению с её прошлыми подобными приходами, которых было очень мало. Сразу же почти все взгляды приковались к ней, и тут у Лили в голове пронёсся вихрем прошедший вечер. И глаза тут же отыскали недовольную Силантьевскую гримасу, благодаря которой она тут же вспомнила, какой нелёгкий предстоит для них обоих день.             – Я до последнего надеялся на то, что ты прогуляешь пару из-за подготовки к концерту, — довольно-таки спокойно сказал Феликс, когда девушка села рядом с ним для того, чтобы удостоверить других в их счастливом общем будущем.             – У меня проблемы в семье. Всё очень серьёзно, — грустным тоном сказала она, вновь вспомнив полупьяного поседевшего мужчину.             – Что случилось? — она знала, что этот вопрос последует, но подготовиться к ответу не успела, поэтому пришлось отвести взгляд на соседние парты и сделать вид, что говорить ей об этом не очень приятно. — Ты мне можешь рассказать, я ведь твой парень, как никак.             – Я не могу рассказать. Ты не поймёшь.             – Ну, как хочешь, но если вдруг надумаешь, то скажи, побуду твоим психологом ненадолго, а то мои услуги дорогого стоят.             – Психолога мне ещё такого не хватало, — возмутительно проговорила Лиля. — Спасибо, но нет.       Оставшуюся часть пары Лиля просидела, как в тумане. Всё, что диктовалось, она не записывала, только беспристрастно смотрела в упор на преподавателя, окунувшись в свои мысли.       Однако, под конец пары проснулся Феликс.             – Парцевская, нам надо выиграть, — серьёзно сказал он ей на ухо, отчего Лиля от неожиданности вздрогнула.             – Выиграешь, угомонись.             – Но без тебя у меня не получится, поэтому, думаю, тебе надо сходить хотя бы в салон красоты, — Лиля что-то невнятно пробурчала ему в ответ, и тут же был объявлен конец пары. — Какие бы ни были проблемы в семье, ты должна держаться, не дай себя этому сломать, — серьёзно сказал он и, поцеловав девушку в щёку, направился к выходу, быстро влившись в поток уходящих людей.       Наплевав на все правила, Лиля решила, что сходит в салон красоты, но для начала она направилась к давней подруге мамы, Розалии, чтобы хоть что-то уяснить для себя.       Женщины не оказалось дома, вообще, Лиля даже не была уверена, что она живёт всё там же, но выбора не было. Об остальных знакомых девушка даже ничего и не знала. Сейчас только она начала понимать, что знает слишком мало для единственной дочери. Для себя она уже составила план расследования, Лия точно решила, что придёт сюда, если понадобиться, то даже несколько раз. Возможно, что женщина пока работает.       Квартира Розалии находилась на другом конце города, поэтому Лиле пришлось вызвать такси, чтобы успеть доехать до дома. Оказавшись в своей комнате, она наспех всё запихала в сумку для выступлений и столь же быстро полетела к дворцу культуры, в котором уже, скорее всего, кто-то готовится к выступлению.       Быстро перескочив четыре пролёта лестничной площадки, девушка вышла из подъезда и поразилась Феликсу, который, облокотившись на коленки, сидел на спинке скамейки.             – Ты спускаешься, как слон, — он перевёл взгляд на Лилю, и его лицо тут же расплылось в улыбке. — Где ты шлялась, чёрт возьми?             – У меня были дела. А ты что тут забыл? — сказала она более грубо, чем хотелось бы. На самом деле Лиля обрадовалась внезапному появлению Феликса, но признать это было крайне сложно.             – Подумал, что тебе понадобится помощь, — Феликс ловким движением спрыгнул со скамейки и протянул руки к Лилиной сумке. — Как физическая, так и моральная.             – Ладно, ты прощён, — она стрельнула в него кокетливым взглядом, на его лице тут же возникла удивительно добрая улыбка.             – А за что это ты меня простила? — спросил Феликс, когда они уже вдвоём шли к остановке, но Лиля лишь отнекивалась и заливисто смеялась всякий раз, когда он грозил ей, что пытками вытащит из неё правду.