Письма с Земли

Самое убогое записывающее устройство всегда лучше самой надежной памяти. Когда человек вспоминает, он не просто воспроизводит сохраненный файл, а словно придумывает нужный эпизод заново. Поэтому память часто обманывает нас, выдавая желаемое за действительное, стирая или приглушая неприятные фрагменты, добавляя к прошлым событиям новые элементы, подстраивая их под более поздние концепции... Наверное, поэтому, когда вспоминаю сейчас момент нашей встречи, мне кажется, будто сбой произошел уже тогда. Будто я поднял глаза от стола и почувствовал, как внутри меня сорвалась пружина. Будто я поднял глаза от стола и почувствовал, что в мою жизнь вернутся если не наркотики, то сигареты точно. «Мне необходимо закурить», - вот что пришло мне в голову, когда я впервые увидел Джона Ватсона. Он был обычный, совсем обычный. У него даже тайн не было - я все о нем понял за пару минут, и все же... Понимаете, он...горел. Горел изнутри. Этот огонь потянул меня, словно бледную глупую моль. Это была абсолютная нагая открытость, никаких темных углов, никаких противоречий – он весь был один светлый порыв, одно движение, яркое и несомненное. В нем были чистота и стабильность, которой так не хватало мне. В его разуме не таились темные пропасти, в которые можно упасть, если зазеваешься; его реальность не сминалась, как пластилин; он твердо стоял на ногах и никогда не сомневался в себе. Даже война, гвоздем засевшая в его подсознании, на самом деле ничего не могла поделать с этой непоколебимой светлой цельностью. Конечно, на самом деле все было не так. Не мог я тогда всего этого увидеть. Я просто ощутил свет в Джоне, заинтересовался, но никак не интерпретировал, отложил на потом, чтобы рассмотреть на досуге, как забавный сувенир. Я ничего не воспринял всерьез – ни его самого, ни мое неожиданное влечение к нему. Мне просто захотелось оставить его себе. Я был так беспечен».