Там, где...

      Лаэллайя, которую все звали просто Лайкой, что бесило достойную женщину неимоверно, рассматривала новых родственников. То, что это были люди, её не беспокоило, интерес вызывало другое — наличие двух половозрелых особей в наборе, парня и девушки. Это вызывало сомнения, стоит ли оставлять такой соблазн в пределах шаговой (или не шаговой, это уж по усмотрению каждого) доступности её сына. Орчанке не нравилась девица, слишком худая, зашуганная и бесцветная. Ещё меньше Лаэллайю устраивал парень, был там и угрюмый вид, и рассеянный взгляд, и странный запах, но самое главное — он мужчина, а орчанке хотелось внуков. Как-то так получилось, что Лесли был её единственным ребёнком и до поры до времени это устраивало. Достойная женщина почесала поясницу — вот болит зараза, после утра на огороде, и скомандовала приблудышам рассредоточиться, детей она тут же передала в «садок»: закрытое место, где собирались все многочисленные отпрыски клана Морай, девушку отправила на кухню, проверить умения, а Харрела сунула мужу, пусть поговорит по-мужски.       Лесли оставил своих новых родичей с чистой совестью, мать если и понадкусывает, то не съест до конца, оставит на другой раз. На данный момент его беспокоил непонятный голос в голове, и очень хотелось узнать, как долго этот некто будет там сидеть. Лучше всего выяснить подробности можно было в храме, туда он и отправился, тяпнув пару кружек хмельного для храбрости. Прихватил по дороге связку копчёных лягушачьих лапок и смачно вгрызся в первую. Чуть солоноватые, пряные и хрустящие, они замечательно оттеняли вкус эля и вызывали новый приступ жажды, а потому двумя кружками Лесли не ограничился, а потом ещё одна, и ещё… Улицы вихлялись под ногами, дома ехидно скалились окнами, а наёмник упорно двигался к цели, взяв за ориентир острый шпиль на крыше ратуши. Выпитое шарахнуло по голове и ногам, и в один прекрасный момент Лесли стало всё равно. Он даже остановился, заметив вывеску очередного кабака, но желание узнать, что или кто поселился в его голове, пересилило.       В империи не было специализированных обрядовых заведений — храмы были многофункциональными, и возносить молитвы там можно было всем подряд, главное найти правильные слова. И уж точно это не та песенка, которую Лесли как раз напевал. — Лишь ежа никогда не сумеешь уметь, Лишь ежа никогда тебе не поиметь. Носом к собственной жопе с испугу прирос, Ёжик — это колючий уроборос!       Храм был небольшим и светлым. И пустым, только камень стоял посредине, а на нём чаша для подношений. Жрицы и жрецы жили каждый в своём доме, являясь на службу по расписанию, и могли обращаться к любому богу или богине. Народ это устраивало, каждый жаждущий после обряда наполнялся благодатью или чем-то там, а что ещё нужно? На этот раз в храме дежурила пожилая жрица, пухленькая и розовощёкая, но увидев её, Лесли обрадовался — конкретно с этой у него всегда молитвы получались жарче и доходчивее, что ли. Да и за неподобающий для просителя вид она ругать не будет.       — А! Вот кого я с утра ждала! — приветствовала жрица Лесли.       — Ого, в самом деле? — удивился наёмник и уцепился за косяк двери.       — А как же. Мне под утро пришла богиня…       — Домой? — обалдел Лесли, уже представивший эту картину.       — Во сне, болван, — добродушно улыбнулась жрица.       — Ой, прости.       — Прощаю. Сказала она, что придёт ко мне дитя двух народов с двумя душами, что изменит наш мир и сделает его краше, — начала вдохновенно вещать жрица.       — ЧТО??? — заорал Лесли, понявший только то, что должен там чего-то сделать.       — Точно болван. Ты смесок? Ну вот, а теперь в тебе ещё и душа чужая.       — О! Так вот это что у меня в голове, — обрадовался Лесли, — а то я уже напугался, думал, что начал потихоньку с ума сходить.       — Это тебе не грозит, — заверила его жрица.       — Почему? Нет, я рад, конечно, но почему?       — У тебя ума нет, не с чего сходить, — пояснила жрица. — Короче, не путай меня, отрок. Душа у тебя чужая этому миру, попала сюда не случайно…       — Тому надоела?       — Болваааан. Души попадают в другие миры, когда в своих не могут выполнить предназначение.       — А в этом, значит, могут, — глубокомысленно изрёк Лесли и почесал в затылке.       — В этом – могут, — подтвердила жрица.       — И что она будет делать? А это чья душа, мужская или женская?       — Вот на эти вопросы я тебе ответить не могу. На второй — спроси у своего квартиранта, а первый… Придёт время — узнаешь.       — А до этого мне с ней мучиться? — возмутился Лесли.       — Можешь наслаждаться, — равнодушно предложила жрица. — Ты подношение-то на алтарь положил? Или решил, что боги обойдутся?       — Ага, сейчас, — Лесли кинул в чашу монету.       Жрица и наёмник склонились над алтарём, посмотрели, как из чаши высунулась призрачная загребущая ручка, сцапала монетку, покрутила в пальцах и, не дождавшись добавки, втянулась назад. Лесли всегда забавлял этот странный ритуал, а ещё ему казалось, что очередной бог или богиня монеты на зуб пробуют, иногда даже хотелось фальшивую подсунуть и посмотреть, что будет.       — Ну, вот, богиня приняла дар. А теперь, проваливай, там за дверью очередной проситель уже копытами бьёт.       — Нет у него копыт, — выглянул за двери Лесли.       — Болван, — констатировала жрица, — я в переносном смысле. Всё, свободен!       «Это что же, у меня в голове поселилась чья-то душа, которая мне вообще не нужна, а теперь я должен привести его к предназначению и тогда она, что, уйдёт? Или умрёт?»       «Не собираюсь я умирать!» — проворчал некто.       «О! Проснулась… ся… слушай, а ты кем была, мужчиной или женщиной?»       «Не знаю, вроде женщина» — грустно ответила душа.       — Ну и ладно, мне как-то наплевать, если честно. Так… Кабак… О! Сонмий! Рад тебя видеть, ну что, пропустим по стаканчику?       «Алкаш! Тебе мало? Ты же еле на ногах стоишь!»       «Заткнись».       Непрошенный гость в голове заткнулся только после третьего стакана, то ли упился, то ли просто затих, Лесли просто устроил результат.       — Прдствляшь, у мня в дме млек… мелкие тпрь.       — Ооо…       — Ага…       Лесли было грустно, его милый и тихий домик теперь будет служить местом обитания совершенно чужим людям, даже если это теперь названые родственники.       — Матери отдай.       — Хрошая мылсь… мысль, — мотнул головой Лесли и заорал, когда на его голову обрушилось ведро ледяной воды.       — Нет, вы посмотрите на него, до обеда еще полдня, а он уже налакался! А ну, домой! И будь уверен, сегодня к тебе пойдёт только тот, старший.       Лесли смотрел на сердитую мать и покорно кивал головой, от воды наступило небольшое отрезвление, но в целом до нужного состояния ему было далеко. Обижала только подозрительность матери, он, конечно, любил кого-нибудь отлюбить, но в таком состоянии у него просто не встанет.       Как оказалось, наёмник недооценил свои возможности: у него не только встал, но и успешно был использован по назначению. Об этом стало ясно, когда следующим утром у Лесли обнаружилось не только похмелье, но и, внезапно, муки совести. Что называется, проснулись в пикантной ситуации — в кровати сопел совершенно голый Харрел.       — Ох, м-м-мать степная…       — М?       — Харрел, просыпайся, — толкнул его Лесли.       — Что?       — Я тебя, случайно, не…       — Нет, случайно - нет, — заверил его Харрел.       Но прозвучало это как-то неубедительно, да и глаза парень отводил и при резких движениях морщился.       — А ну, покажи? — потребовал Лесли, развернул парня и присвистнул, разглядев пару небольших трещинок в нужном месте. — Слушай, ты прости, я обычно так не делаю, только по согласию.       — Я согласился, — проговорил Харрел, пока наёмник смазывал ему пострадавшее место.       — Интересно, а как бы ты отказался? — ворчал Лесли, которому на самом деле было ужасно стыдно.       — Я мог уйти.       — Но не ушёл. Что так? Внезапно воспылал любовью до гроба? Или решил, что лучше я один, чем много?       — Я – оборотень, пусть и магический, — непонятно ответил Харрел.       — И что? Это как-то объясняет твое нежелание отказывать?       — Да, не знаю, чем меня поил маг, но я постоянно хочу.       — Так таки и постоянно? — усомнился Лесли, не припомнивший никаких признаков этого.       — Я могу контролировать возбуждение, — едва заметно улыбнулся Харрел, — только я всегда хочу.       — Жуть. А что в бордель не пошёл? Противно? Тогда ладно, тебе нужно, мне нужно, поможем же друг другу. Хорошо, что ты не в ёжика перекидываешься.       Харрел не ответил, на самом деле он действительно был вчера не против, даже обрадовался, но потом стало страшно, как ко всему отнесётся наёмник. Нормально вообще вышло, и поговорили, и жажды такой больше не будет. Мало кто знал, как сжигала его искусственная похоть, как ему хотелось упасть перед доминантом, скулить, умолять, отдаваться бездумно первому попавшемуся. О том, что маг, напоив его настойками, сдавал другим в качестве постельной игрушки, Харрел не стал рассказывать. Он знал только, что бешеное желание длится недолго, обычно это глухое постоянное возбуждение, но и его можно приглушить обычным сексом. Вчерашнего, например, хватит на сутки, а то и двое.       Хорошо было ещё и то, что маг остальным настойку не давал и, как знал Харрел, отнюдь не по доброте душевной — просто действовать она начинала с определенного возраста, а остальные, даже Хлоя, были моложе. Он вспомнил, как в день двадцатилетия, маг принёс стакан с противной зелёной слизью и заставил выпить. Потом был жар внизу живота, постоянное возбуждение, до боли, и тьма. Он не знал, что было дальше, очнулся спустя неделю, измученный, исхудавший, весь в сперме и крови. Харрелу было до сих пор страшно представить, что с ним тогда делали. И где.       Так что один наёмник вполне устраивал парня, тем более что тот даже в пьяном угаре не опустился до насилия и доставил удовольствие и Харрелу тоже.       — И что ты лежишь? — из ванной комнаты вышел упомянутый наёмник.       — А…       — Подъём! Раз уж ты стал моим невольным любовником, теперь я с тебя не слезу.       — Мне не нужно так часто! — испугался Харрел.       Лесли секунду смотрел на него, а потом согнулся от хохота.       — У-у-у-ы-ы… — вытирая слёзы, проговорил наёмник. — Я же не шаман орков, это они, говорят, могут сутками напролёт трахаться. Вставай, сначала – завтракать, а потом я тебя хоть немного научу защищаться. И учти, я измен не потерплю, найдёшь кого-то другого, придёшь, скажешь честно, держать на привязи не буду. Понял?       — Да, госп…       — Чего? Мы с тобой полночи кувыркались, а ты меня господином величаешь? Как моё имя, не забыл?       — Нет.       — Вот и называй по имени.       Остаток дня для Харрела прошёл гораздо менее приятно, сначала Лесли гонял его по заднему двору, где у него, оказалось, была оборудованная площадка, потом они занимались генеральной уборкой, потом, наконец, наступил приятный момент: наёмник затащил парня в небольшой бассейн и там уже отлюбил. Ужин ребята тоже готовили вместе, выяснилось, что Харрел неплохо управляется на кухне. А к ночи заглянул Арно Морай и поставил обоих в известность, что устроил детей в школу, на дневное обучение, а Хлое нашёл наставника. И что все они придут в дом Лесли завтра, потому, что Круг решил назначить Лесли ответственным за них. Почему не старого вампира, было непонятно, но спорить никто, кроме Лаэллайи, не стал, да и та быстро угомонилась, выговорив себе гостевые посещения и девушку на постоянное проживание, как говорится, от греха подальше.       Лесли только глаза вверх поднял, не зная, то ли молиться, то ли жаловаться. Хорошо ещё, что днём нежданных родичей не будет, вечера он уж как-нибудь переживёт.       Что интересно, приблудившаяся душа молчала весь день, то ли отсыпаясь после вчерашней пьянки, то ли ещё по какой-то причине. Лесли это полностью устраивало, правда, умение готовить и желание сюсюкать над «милыми детками», котятками и собачечками, почему-то никуда не делось, но он его мужественно подавлял.