Там, где...

— Человек, царь зверей, оглянись, не робей: Создан весь этот мир для утехи твоей! Чем угодно ты можешь себя ублажать, Но послушай меня и не трогай Ежа.       Лесли напевал, пританцовывая, возле стола, на котором были разложены морковь, свёкла, картошка, лук — всё уже очищенное и помытое. Рядом стояла большая миска, почти тазик, разделочная доска и нож, который правильнее было бы называть тесаком.       — А это будет винегрет… жаль капустку тут квасить не умеют, придётся обойтись огурцами. Тоже так себе засол, но на безрыбье и… — бормотал Лесли. — Эх, прямо, как дома, тазик винегрета и все дела… А вот масло у них вкусное, запашистое. Интересно, из чего его тут делают?       «А мне не интересно!»       — А ты бы помолчал, сейчас моё время! — велел Лесли сам себе.       «Ууу, злая ты, неблагодарная!»       — Это я-то неблагодарная и злая? Я тут на кухне, можно сказать по две вахты выстаиваю, кормлю их вкусненьким, а он тут — неблагодаааарная. Уйди, противный!       Сквозь открытое окно доносилось вялое побрехивание собак, сменившееся радостным повизгиванием: из школы возвращались Дарна с Винатом.       — Ой, деточки мои пришли! Усталые, голодные… — суетился вокруг них Лесли.       Дети стоически терпели тормошение, пережидая редкие приступы странного поведения новоявленного родственника. Умилительное сюсюканье вводило их в ступор, хорошо ещё такое случалось нечасто: Лесли позволял чужой душе взять верх только в очень редких случаях, с большой усталости. А ныне у него как раз случилось такое состояние. Предыдущая ночь была очень насыщенной и долгой. Да и день ему под стать.       Наставник, вопреки обыкновению, в этот раз принёс свиток с заданием сам, долго молчал, дал пару советов и очень просил быть острожным. Лесли снова предстояло навестить одну из башен магов, и не просто прогуляться в гости, а убить хозяина и забрать его магический посох. Лесли тогда подумал, что раз правитель собирает столько артефактов у себя, да ещё насыщенных силой до отказа, то что-то будет, быть может, долгому негласному правлению магов придёт долгожданный конец. Народу это должно понравиться: те, кто владел силой, считал себя настолько выше других, что это приводило к очень печальным последствиям, достаточно посмотреть на Харрела с детьми. А сколько исчезло молодых девушек вообще не счесть, а развлечения от вседозволенности вроде насланных гармов, химер или горгулий, нападение хищников на людей, насланные болезни или внезапный мор? Да всего и не перечесть, польза от магов есть, конечно, и немалая, но и вреда много. Приструнить бы гильдию, чтобы не пакостили, и будет тогда совсем хорошо.       Но, несмотря на все опасения, а может и благодаря им, задание было выполнено успешно. Владелец башни благополучно скончался, посох перекочевал куда следует, но ночная работа и подготовка к ней настолько вымотали морально, что Лесли уступил место чужой душе, о чём пожалел очень быстро. Получив почти полный доступ к телу, та развернулась во всю ширь и устроила сначала генеральную уборку с большой стиркой, а затем и решила подать на обед первое, второе и компот! Нет, вы представляете? Компот! Из райских яблочек, кислых неимоверно.       — Так, дорогие мои, — ворковала чужая душа устами Лесли. — Руки мыть и за стол, я там супчик сварила, котлет нажарила, пюре приготовила… А ты почему без шапки? Ну и что, что тепло? Отит заработать дело пяти минут, а вот лечить будем долго. Чтобы не смел снимать! Ну, живенько в ванную и обедать.       Дети молча обедали, только ложки стучали по дну тарелок, Лесли умильно смотрел на них, любуясь сбывшейся мечтой и что с того, что это была не его мечта?       — Поели? А теперь, живенько в комнату! Детям нужно отдыхать.       «Дитёнки, оне уход любят!» — вплыло непонятно откуда, и Лесли трагически вопросил всех богов разом, за что ему такое наказание? Боги запрос проигнорировали, пришлось искать выход самому и лучшим решением вопроса на данный момент наёмник счёл пойти спать, обычно после отдыха чужая душа затихала на какое-то время. Вот зря он это сделал: детки, очень милые и воспитанные до этого дня, неожиданно вспомнили, что им всего-то ничего лет, и в их возрасте полагается не чинно сидеть в комнате, а шалить. Шалить по-настоящему они опасались и потому просто отправились во двор — поиграть с собачками. Те были этому очень рады, а уж как «радовалась» соседка, у которой расшалившиеся детки и псы снесли пару столбов и вываляли в пыли свежевыстиранное бельё, было не высказать!       Лесли за голову схватился, увидев кучу простыней, наволочек и полотенец, увенчанную розовыми в ромашку подштанниками, чумазые мордашки Дарны и Вината, виноватые псов и злую соседку. С этой весьма почтенной дамой, в крови которой было понамешено столько, что ни один специалист не разберётся, предпочитали не связываться, ибо она обладала скверным характером, отягощённым многолетним недотрахитом — поговаривали, что муж от неё сбежал через неделю после свадьбы. И сейчас, глядя в заплывшие поросячьи глазки дамы, Лесли готов был в это поверить.       — Ах ты, бессовестный, натравил на одинокую женщину этих исчадий магов, а отвечать не хочешь? Я тут жилы рву, выжить стараюсь, похудела от несчастий, а он лыбится! Такой урон, такое разоренье! Да ты вовек не рассчитаешься!       Соседка орала, призывая проклятья на склоненную голову Лесли, тот вздыхал, уже понимая, что придётся возместить стоимость испорченного белья — стирать-то он его точно не будет, наткнулся на две мордашки, поблескивающие хитрыми глазёнками, и тут до него дошло, что он слышит. А соседка в это время вещала, что её честь пострадала и теперь Лесли должОн на ней жениться. Так и сказала; «должОн».       — Чего? — вытаращил глаза наёмник, остро пожалевший, что скрывал от соседей свою профессию, может пооостереглась бы заявлять такое.       — Женись на мне, говорю! — подбоченилась соседка.       Лесли икнул, пятясь от надвигающейся на него туши, габаритами сравнимой с коровьей, впечатался во что-то мягкое и замер, судорожно выискивая причины отказа. Но причина была и внезапно вступила в разговор таким бархатно-мурлыкающим голосом, что даже гармы заслушались.       — Милый, а кто это такая и что ей от тебя нужно?       Харрел, всё это время хохотавший в доме над развернувшейся сценой, решил вмешаться и спасти своего супруга от неминуемой расправы.       — А ты кто? — вызверилась уже на него соседка.       — А я его муж, — мило улыбнулся Харрел, положил руки на талию приободрившегося Лесли, и поцеловал его за ухом.       — Муж?!       — Он самый. А это наши дети. Правда, они милые?       — А?       — Лесли, дорогой, ты скоро домой, а то у тебя трудная ночь была, отдохнуть нужно, — и Харрел доверительно проговорил, — вы знаете, он у меня наёмник, убивает по заказу. Вам никого не нужно устранить? Его услуги дороги, конечно, но вам, как соседке, Лесли сделает скидку. Правда, милый? Не бери с почтенной дамы много, скажем, ста монет будет достаточно.       — Я даже на девяносто согласен, — Лесли, наконец, пришёл в себя и выпрямился, прижимаясь спиной к мужу.       Харрел был тёплым и очень надёжным, а его статус мужа аннулировал все притязания соседки. Детки под шумок успели скрыться в доме, собаки тоже — но у них была для этого своя, веская причина: пока соседка ругалась с Лесли, они проверили чулан и стянули оттуда пару колец кровяной колбасы и коровью ляжку. Добычу следовало унести в укромное место и употребить по назначению, пока хозяйка не обнаружила пропажу.       Визгливый голос почтенной дамы, сообщающей соседям и миру о нанесённом уроне, прозвучал только вечером, но было уже поздно: колбаса и ляжка были не только съедены, но и переварены. Лесли выслушал художественную ругань, вспомнил довольные морды гармов и решил, что это отличная компенсация за то, что его чуть было не женили. Дети сидели притихшие и молчали в тряпочку: они-то знали, что в чулане соседка недосчитает ещё и пары банок с вареньем, а их на собак уже не списать, да и одну из двух каралек колбасы слопали Дарна с Винатом.       — Пошли-ка спать, — Лесли прикрыл окно.       — Только спать? — Харрел чуть коснулся кончиком языка верхней губы, облизнулся, намекая на большее, тихо охнул, когда супруг понял всё правильно и, оседлав его бедра, впился требовательным поцелуем.       — Поглядим…       Утром Лесли встал с ясной головой и твёрдым желанием. Очень твёрдым или сильным, кому как нравится. Детей уже не было — Харрел проводил их, зато сам любовник присутствовал, тёпленький и расслабленный. После очень энергичных телодвижений, пробудивших сначала желание, а потом и тело, Лесли довольно развалился на постели.       — Не хочу вставать, — заявил он.       — А кто заставляет? Хочешь, я тебе завтрак в постель принесу, молока и булочек? — заботливо спросил Харрел.       Лесли покосился на временного мужа. В последнее время тот стал гораздо спокойнее, уже не так похотливо тёрся вокруг, осмеливался спорить и настаивать на своём, даже, кажется, нашёл себе какое-то занятие. Лесли не вникал, прекрасно понимая, что для Харрела он всего лишь временное явление. Оборотня признали по закону, выдали разрешение на охоту во второй ипостаси, закрепили за отрядом — у перевёртышей были свои заморочки, о них мало кто знал, только немного Тени и то только потому, что иногда работали вместе. Но как бы то ни было, а жить с Харрелом оказалось неожиданно приятно. Лесли даже готов был изменить статус временного на постоянный, но тут не только от него зависело, оборотня тоже спросить не мешало.       — Неааааа… — смачно зевнул Лесли, — пошли на кухню, а то крошки потом вытряхивать неохота…       Пышные оладушки, вчерашние булочки с маслом, горячий чай — от молока воздержались оба. Лесли засмотрелся на капельку варенья, оставшуюся на губах мужа, подумал и слизнул её. Закончилась эта эскапада ожидаемо — на ковре в гостиной, хорошо, хоть туда дошли. Харрел отдавался с энтузиазмом, энергично подмахивал и издавал очень возбуждающие звуки. Хороший у меня муж, думал Лесли, энергично двигая бёдрами. Застонал, кончая, потом помог достичь цели супругу и расслабленно развалился рядом. За окном лениво тявкали собаки, каркала ворона, бренчал колокольчик на чьей-то корове.       — Дожились, в городе уже коров пасут, — проворчал Лесли, когда ветерок донёс запашок свежего навоза.       — Хорошо, — невпопад ответил Харрел, — даже шевелиться не хочется.       — Долг зовёт, — лениво ответил Лесли, прислушиваясь, на самом деле зовёт, или, кажется.       Не казалось, из-за забора уже привычно взывал курьер — как ни приучал Лесли пропускать их, а наглые псы игнорировали все приказы, с упоением гоняя всех непрошенных гостей. Пришлось подниматься и идти на выход, а так хотелось понежиться в постели. На радость Лесли это оказался обычный курьер от градоначальника. Правда, когда он просмотрел, что ему прислали, радости-то поубавилось. За прошедшее время дети немного освоились и научились применять свои таланты, не туда, куда хотели бы наставники, но кто и когда их спрашивал? Хлоя жила под присмотром родителей в доме Морей, а вот Дарна и Винат по большей части оказались предоставленными сами себе. И не потому, что Лесли или Харрел плохо за ними следили, вовсе нет, это детки оказались слишком ушлыми и исчезали из школы так быстро, что никто не успевал заметить, куда и когда. Милая девочка с золотыми кудряшками и огромными голубыми глазами вызывала умиление у всех встречных ровно до тех пор, пока не выпускала острейшие когти. Зато пока люди пятились, пытаясь избежать удара этого почти природного оружия, Винат успевал спрятаться или убежать. Дело в том, что слухи об уникальном даре мальчишки разошлись с быстротой ветра, а Лесли категорически отказывался ссужать Вината на время для подзарядки даже самого малюсенького магического шарика. Не объяснишь же всем желающим, что ребёнок болеет, если перенапряжётся, да и вряд ли это остановило некоторых отдельных личностей. На счастье мальчишки и горе желающих его использовать, у них была Дарна, и то, что Винат не всегда мог заряжать шары — это зависело от многих факторов, начиная от погоды и заканчивая состоянием организма. Но самое главное, что радовало всех, кому был не безразличен Винат, так это то, что дар у него постепенно иссякал — видимо, покойный маг поил специальными зельями не только Харрела.       А вот с последним вообще творилось что-то странное: безудержная похоть, заставлявшая отдаваться всем и каждому, сменилась обычным желанием, и сейчас Харррел только радовался, что в то нелёгкое время сдерживал себя, как мог. Повезло ему с Лесли на самом-то деле, и если поначалу наёмник откровенно уставал от аппетитов супруга, то сейчас был доволен, особенно, когда Харрел, налетавшись в образе горгульи, начинал безудержно ласкаться и урчать. В такие минуты Лесли называл мужа котиком, хотя правильнее было бы чем-то более крупным. Но пусть будет котик, в конце-то концов.       — Что там? — Харрел потянулся, изгибая спину, и очень напоминая в такие минуты большого котяру.       — Штраф, наши детки снова напугали почтенную матрону. Кажется жену булочника с соседней улицы.       — Прямо таки напугали? — не поверил оборотень, поглядывая на мужа из-за плеча.       — Слабо верится, согласен.       — С чем?       — Что матрона была почтенная, — пояснил Лесли. — Выгнись сильнее!       — М?       — Да-да! Ты такой красивый, когда стоишь вот так!       Лесли положил руки на бёдра мужа, притянул к себе и уткнулся носом между лопаток, втягивая острый мускусный запах настоящего хищника.       — Нравится?       — Даааа…       «Было бы чего хорошего, потом воняет!»       «Что ты вообще понимаешь, женщина?»       «Ой-ой-ой! Какие мы все тут обидчивые!»       «Заткнись, ты мешаешь!»       «Вот ещё!»       «Кому сказал, не замолчишь – не выпущу больше!»       «Вы же без меня грязью зарастёте!»       «Агрррррр!»       «Да ладно! Молчу я уже!»       — Мммм… сделай так ещё раз! — простонал Харрел, которого всё это время только что не облизывали.       — Нравится?       — Да!       — Погоди, я масло возьму…       Спустя некоторое время Лесли, расслабленный до состояния вялой тряпочки, сполз с супруга и растёкся по ковру.       — Всё, я труп.       — Угу… — согласился с ним Харрел, подбираясь под бочок мужа.       Нет, ему реально повезло, осталось только разобраться, почему у Лесли случаются странные периоды времени, когда он совершенно не похож сам на себя. Но это потом, сейчас хорошо бы просто отдохнуть, пока из школы не вернулись Дарна и Винат. — Знают знахари и коновалы в ночи: После ёжика можно уже не лечить, Ампутировать на фиг и сразу забыть, И потом с колотушкой на танцы ходить!       Харрел слушал полусонное бормотание мужа, дергал пяткой и думал, что откуда-то дует, и следовало бы встать и одеться, или укрыться покрывалом самому и мужа прикрыть, пока не застудили себе спину, но двигаться было лень. Хотелось лежать так вечно, ну или пока во дворе не послышатся детские голоса. — Пожалей свой батон: на фига тебе ёж?! Ты ж батон добровольно в капкан не кладёшь? Ты ж его шутки ради в костёр не суёшь?! Вот и ёж — бесполезная трата %уёж!