Behind My Eyelids Are Islands Of Violence

Луи сонно разлепляет глаза от настойчивого громкого стука в дверь его гостиничного номера в отеле. Переводя взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, он сразу же задаётся вопросом, насколько быстро можно расчленить труп. А парень на 99% уверен в том, что по ту сторону двери стоит один из раздражённых членов их производственной команды, которому вечно от него что-то нужно. Часы показывают два часа ночи, а это означает, что его сон должен длиться ещё максимум шесть часов, до того как его разбудит охрана, чтобы отвезти в аэропорт. Обычно в это время шатен ещё бодрствует с Зейном, слушая его бесчисленные плейлисты неизвестных рэп-исполнителей, затягиваясь косячком для того, чтобы утихомирить адреналин, мчащийся по венам. Сегодняшний концерт на Sun Life Stadium, как всегда, прошёл на ура, вместив на площадке рекордные пятьдесят три тысячи фанатов. Это было последнее шоу, так сказать, завершающее звено их тура «Where We Are», после которого они должны вернуться в Великобританию. После последней песни и дружного поклона, парни в один голос соглашаются с тем, что сегодняшний концерт был невероятно удивителен. Стадионные шоу вперемешку с безумными криками фанатов заставили их почувствовать ту значительную разницу по сравнению с первыми концертами. Музыка, словно мантра, по-прежнему продолжала пульсировать у Луи в ушах, и, несмотря на почти сорванный голос и жжение в горле, ему до отчаяния хотелось ещё раз спеть «Right Now», заново погрузиться в этот мир безумия. Его вокал всегда был заметно сильнее, когда они исполняли эту песню, и в один миг, когда стадион почти замолкает… боже… такое чувство, словно ты… растворяешься, расщепляешься на миллиарды нейронов, улетая куда-то ввысь, покоряя небеса. Луи пару раз сонно моргает и медленно начинает опускать голову обратно на подушку: ему нужен сон, чертовски хороший сон, и, в конце концов, это, наверное, опять один из музыкальных продюсеров, который снова начнёт умолять его переделать припев их нового альбома «FOUR», который, кстати, уже почти готов. Он без понятия, кому ещё могло понадобиться будить его в такой час, так как большинство членов команды знает, что это охренеть какая плохая идея. Он никогда, поверьте, никогда не просыпается в хорошем настроении. — Луи! Ты не спишь? Лу, вставай! — слышит он громкий голос сквозь плотно закрытые двери. Томлинсон мгновенно узнаёт его, но в полубессознательном состоянии не может определить, кому он принадлежит. Это точно или один из парней, или охрана. Шатен постепенно стягивает с себя одеяло и нехотя приподнимается в постели, позволяя потоку холодного воздуха частично атаковать его обнажённое тело. Дрожь вперемешку с мурашками тут же начинают хозяйничать на спине. Это заставляет его задуматься о том, стоит ли вообще вылезать из тёплого мира подушек и одеял, но когда громкий стук раздаётся снова, он решительно закутывается в плотный кокон из ткани и недовольно бурчит, начиная медленно продвигаться к двери. Возможно, сейчас ему не было бы так холодно, если бы его парень находился рядом с ним. Парни и вся команда прекрасно знают, что он очень плохо спит, когда находится один в постели, как сейчас, и сегодняшний гостиничный номер заставляет это чувство возрасти в миллионы раз. Номера слишком непривычные, но Гарри не высыпается в автобусе. Вместе с тем они не могут делить одноместную постель в автобусе, потому что койки слишком узкие, что означает никаких объятий и тому подобного, и такой расклад их вообще не устраивает. Конечно, одна ночь ничего не решает в их отношениях, они прекрасно понимают, что тут, по крайней мере, Луи может поспать хотя бы пару часов, учитывая, насколько плотно загружен их график, и, блять, именно сегодняшнюю ночь, как будто назло, Гарри решает провести с парнями. — Луи! Давай, дружище, ты действительно должен проснуться. Это Лиам. Томлинсон чувствует, как паника постепенно начинает завладевать им. Судя по истерике в голосе Пейна (что случается достаточно редко), он может с уверенностью сказать, что что-то пошло не так. Первое, что приходит на ум, как бы ужасно это ни звучало, заключается в том, что София решила наконец-то расстаться с Лиамом. У них были проблемы из-за расстояния и слухов, которые с каждым днём принимали всё более серьёзный оборот. Луи понимает необходимость поддержки, но почему Пейн, блять, не может пойти к Зейну, который любит давать душевные сумасшедшие советы, или к Найлу, у которого, возможно, не так много опыта, но есть чувство юмора, судя по всему, или к Гарри, который чуткий и сделает что угодно, чтобы уберечь тебя от переживаний. Почему к нему? Он не опытен в таких делах, тем более у него никогда не было подобных проблем с его собственным парнем, не дай бог. Да, возможно, он ‘сорвиголова’ — всё время живет на грани, но это не значит, что к нему надо идти с такого рода удручающей ситуацией, полагаясь на то, что он даст дельный совет. За ним давно закрепилось прозвище ‘Томлинсон Нарушитель Спокойствия’. Хм, звучит прикольно. Луи предполагает, что оно будет преследовать его всю жизнь, даже когда группа распадётся и он будет выступать один в каких-то злачных, прокуренных барах и клубах. Луи никогда не вписывался в эстетику менеджмента их лейбла. Ведь он — тот, кто подсадил Зейна на марихуану и пускал ложные слухи о его отношениях с Перри. По пути шатен даже не утруждается надеть на себя футболку или толстовку — парни лицезрели его в таком виде много раз, так с чего бы им удивляться сейчас? Настойчивый стук в дверь не прекращается, даже когда он резко открывает дверь, представая во всей красе. — Лу, — замолкает Лиам, видя перед собой нечто взъерошенное, злое и сопящее. Луи в очередной раз убеждается, что что-то не так.  — Лиам, сейчас почти полтретьего утра. Чего тебе надо от меня в такое время? Накачанный брюнет испуганно смотрит на него огромными карими глазами, взволнованно запуская руки в коротко подстриженные волосы. — У Гарри опять припадок. Луи ничего не говорит, мгновенно чувствуя, как его сердце с бешеной скоростью начинает колотиться в груди. Лиам старается подавить свой страх и тревогу, но его нынешние эмоции не сравнимы с тем, что испытывает Томлинсон, когда несётся за ним в комнату Найла. Парень не может говорить, не может заставить слова сформироваться, не сейчас, когда в его теле слишком много адреналина. Он и все остальные прекрасно знают об истории Гарри с припадками. Он страдает эпилепсией с четырёх лет из-за «химического дисбаланса» в мозге. Припадки бывают достаточно редко из-за многих факторов, но главным образом потому, что Гарри принимает лекарства. Обычно это сопровождалось короткими судорогами и пеной изо рта, и, по воле случая, большинство из них были при Луи, и тому быстро удавалось привести парня в порядок. Первый приступ, который Гарри перенёс в его присутствии, оставил огромный след в душе Луи, в каком-то смысле он просто перевернул его мир с ног на голову. В один миг вы просто стоите, смеётесь, и тут вдруг Гарри падает на пол, начиная биться в конвульсиях. По сей день это остаётся самым пугающим, что Луи когда-либо видел. Он не понимал, как и что ему нужно сделать, чтобы защитить Гарри от всего этого. Все пятеро парней всегда останавливаются на одном этаже гостиницы, как правило, в номерах, расположенных рядом друг с другом или через дверь. Для телохранителей так удобнее следить за их безопасностью, а парни могут незамеченными и без проблем ходить из комнаты в комнату. Они бегут в комнату Найла, где, по словам Лиама, всё и произошло. Подходя к двери, Луи делает глубокий успокаивающий вдох. Он понятия не имеет, к чему ему стоит готовиться. Лиам по-прежнему молчит, и это нормальное поведение для него. Помявшись пару секунд, он осторожно кладёт свою руку Луи на бицепс, тихо шепча: «Всё будет хорошо». Это немного успокаивает, но Луи не сможет найти утешение в его словах, пока не увидит всё своими глазами. — У него не было приступов почти месяц. Я ненавижу видеть его таким, — тихо бормочет шатен, пытаясь собрать своё самообладание, перед тем как войти. Он не хочет показывать свою слабость перед парнями или, что более важно, перед Гарри, когда тот так нуждается в нём. Закрыв глаза, Луи старается изо всех сил сдержать слёзы, но, видимо, не судьба. — Я знаю. Я знаю, Лу, но он будет в порядке. Я обещаю. Парень понимает, что он впустую тратит драгоценное время, и не важно, готов он или нет — Гарри нуждается в нём. Луи хватается за ручку двери, делает ещё один глубокий вдох и одним рывком открывает дверь. Перед глазами предстают распластавшийся без сознания на полу Гарри, Зейн, сидящий на коленях рядом с ним и безрезультатно пытающийся подложить под его голову подушку, и Найл, стоящий в стороне и смотрящий на всё это испуганными, широко раскрытыми глазами. Парни синхронно поворачивают головы, когда Лиам и Луи заходят внутрь. Луи не колеблется, в отличие от Лиама, который слишком растерян, чтобы быстро-быстро среагировать в этой ситуации. В считанные секунды Томлинсон оказывается рядом с Гарри. Приложив указательный и средний пальцы к его шее, он начинает про себя считать его пульс и чувствует, как оживает, понимая, что пульс в норме. — Сколько времени это уже продолжается? Зейн в ответ испуганно смотрит на него, тихо бормоча:  — Я не знаю точно. — Сколько времени это уже продолжается? — повторяет Луи, стараясь изо всех сил не сорваться на друге. Найл откашливается, пытаясь звучать невозмутимо, но его голос тут же сдаёт его с потрохами.  — Минуту или около того. Луи ничего не отвечает, пока его руки держат Гарри за трясущиеся плечи. Ему кажется, что он сходит с ума.  — Всё будет хорошо, малыш, — шепчет он, убирая со лба непослушные кудряшки. Блять, он бы всё отдал, лишь бы не видеть любовь всей своей жизни в таком состоянии. — Лиам, не стой истуканом, принеси мне подушку. Помоги мне перевернуть его на бок, Зи, — просит Луи, слегка приподнимая парня. Зейн тут же подскакивает, и вскоре совместными усилиями они переворачивают Гарри на левый бок, лицом к Луи. — Всё будет в порядке, малыш. Бу рядом. Всё скоро закончится. Постарайся открыть глазки, — нежно шепчет он. Тело Гарри немыслимо выгибается, одновременно размахивая конечностями, словно тонущий ребёнок. Несколько стонов вырываются из его сомкнутых губ, на что Луи прижимает его ближе к себе, бормоча:  — Тише, любимый, всё в порядке. Тс-с. Ты в порядке. Как это случилось? — уточняет он, убирая со лба парня липкие пряди. — Мы, как всегда, просто отдыхали, смотрели фильмы. На середине фильма он признался, что чувствует себя плохо, и, когда ему оставалось дойти до двери считанные метры, он неожиданно упал на пол, начиная биться в припадке, — с ужасом в голосе объясняет Зейн, нервно потирая ладонью затылок. Неожиданно подушка появляется перед лицом шатена, на что тот дарит Лиаму благодарный взгляд, друг в ответ понимающе кивает, отступая назад. Луи одной рукой просовывает ещё одну подушку под голову Гарри, второй помогая Зейну удержать дёргающуюся голову парня.  — Ну же, милый, всё будет хорошо, — шепчет Луи, чувствуя под ладонями аномально горячее тело парня. — Что ты имел в виду, говоря что он сказал, что ему плохо? — Ну, ты знаешь, каким он становится... — Я бы не спрашивал, если бы знал, — сжимая челюсть, произносит Луи. — Я заметил, что его слова стали невнятными настолько, что я с трудом мог понять его, плюс он постоянно моргал, словно у него был нервный тик. Луи краснеет от гнева. Кожу начинает покалывать от ярости. Он резко поворачивает голову в сторону Найла, который уже сидит рядом с Лиамом, стараясь успокоить его.  — А тебе не пришло в голову сразу же позвать меня, а? — буквально рыча, выплёвывает он. — Луи. Не срывайся на Найле, — вздыхая, говорит Лиам. — Да, Лу, это не его вина, что у Гарри случился приступ, — быстро добавляет Зейн. — Я не понимаю! Как вы, блять, могли полностью проигнорировать явные признаки эпилепсии? Что с вами не так? — Мы подумали, что он устал. Он ещё когда пришёл, выглядел уставшим… — тихо оправдывается Найл, но Луи тут же прерывает его, стреляя в его сторону яростным взглядом, тем самым вынуждая его замолчать. — Сделай что-нибудь полезное и принеси мне мокрую тряпку, — цедит он сквозь стиснутые зубы. Он определённо будет злиться на него ещё очень долго. Найл несётся в ванную, в то время как Зейн и Лиам молча сидят в стороне, боясь разозлить Луи ещё больше. Луи переводит взгляд обратно на Гарри и сглатывает. Он искренне надеется, что это скоро прекратится, и если припадок продлится ещё пять минут, ему придётся вызвать скорую помощь, потому что нет никаких гарантий, что в этот раз всё пройдёт без осложнений.  — Давай, Гарри. Вернись ко мне, милый. Мне нужно, чтобы ты открыл глазки, ладно? Ты пугаешь меня, — нежно шепчет Луи, мягко целуя парня в щёку. Ему определённо не нравится температура кожи парня, когда его губы прикасаются к ней. Это не всплеск энергии, как обычно бывает, — у парня жар. Лицо Гарри покраснело и стало болезненно напряжённым. Его веки плотно сжались, губы сложились в прямую линию, блять, сейчас он и вовсе не походит на того Гарри, которого Луи знает наизусть. Неожиданно в звенящей тишине Зейн издаёт тихий вздох, когда Гарри непреднамеренно попадает рукой по его бедру. Луи раздражённо смотрит на него своими голубыми глазами, как бы сообщая, что ему лучше смириться с этим. Зейн отворачивается и быстро бормочет извинения. Луи пытается понять, как он мог ничего не заметить. Гарри же вёл себя нормально, в смысле, как обычно, — без явных признаков. Взгляд стекленеет, ответ на свой же вопрос подкашивает Луи; Гарри… признаки в какой-то степени были видны весь день. Днём в гримёрке Гарри пожаловался ему на головную боль, и когда Луи, как обычно, включил свой родительский контроль, Гарри заверил его, что всё не настолько плохо. Он просто… ненавидит обращать на себя внимание, так как оно заставляет его чувствовать себя беспомощным ребёнком. Луи отчётливо помнит, что, когда они уже собирались в автобус после концерта, Гарри практически не мог встать с дивана. Опираясь всем весом на подлокотник, он пожаловался, что чувствует лёгкое головокружение и тошноту, но Луи лишь ответил, что это, скорее всего, усталость, так как он был очень подвижен на сцене. Гарри покорно согласился, сказав, что, возможно, Луи прав, и ушёл полежать; и это был в каком-то смысле последний раз, когда они виделись. — Луи. Он приходит в себя, — выдыхая, произносит Зейн. Всё внимание Луи тут же захватывает Гарри, и Зейн, в общем-то, прав: Гарри наконец перестаёт содрогаться в конвульсиях. Его тело всё ещё потряхивает, но уже с более длинным интервалом. Через пару минут Найл возвращается с влажной губкой, и Луи тут же выхватывает её, кидая в сторону блондина сердитый взгляд. После того как Зейн вновь помогает ему уложить Гарри на спину, он нежно проводит ею по лбу парня, замечая с правой стороны засохшие сгустки крови. — Он ударился головой? — тихо спрашивает Луи, перебирая пальцами локоны парня, которые делают его цвет лица гораздо красивее. Гарри — принцесса, ну или Белоснежка. Луи не может дождаться, когда наконец-то выйдет за него замуж, и это изводит его каждую секунду, независимо от того, бодрствует он или спит. — Возможно, но я не видел кровь и шишку, когда ощупывал его голову, — отвечает Зейн. — Когда он поднялся, я видел, как его шатает. Но я сидел слишком далеко, чтобы успеть его поймать. Прости, Луи. — Всё хорошо, — выдавливает из себя Луи. — По крайней мере, вы успели передвинуть журнальный столик и диваны с его дороги, да? Вы, ребята, молодцы, — уже спокойнее добавляет Луи, нащупывая на виске парня небольшую шишку. — Он будет в порядке. Я уверен, что ковёр в какой-то мере смягчил удар. Он упал вперёд или назад? — Вперёд, — шепчет в ответ Лиам. Луи наклоняет голову и с замиранием и обожанием смотрит на своего мальчика. Он кажется ему невероятно молодым. Тон его кожи стал более розовым, чем был несколько секунд назад, его пухлые губы теперь едва приоткрыты, маня к себе глубоким пурпурным оттенком. Он великолепен даже при таких обстоятельствах. Он почти выглядит спящим, и Луи делает себе мысленную заметку, что должен наблюдать за ним чаще. Его мальчик — ангел. Подарок богов. — Эм… Луи? — Что, Найл? — рефлекторно огрызается Луи. Выражение его лица немного смягчается, когда он понимает, что Найл не знал, что делать, и это не его вина: в этом частично виноваты все, и сам Луи в том числе. Он должен был спросить об этом Гарри ранее. — Что, Найл? — повторяет Луи на этот раз спокойнее. — Он… Гарри, он, эм, — мямлит Найл, кивая головой в его сторону, сбивая с толку Луи окончательно. Найл явно указывает на что-то конкретное, но Луи не понимает, до тех пор пока не замечает на спортивных штанах парня мокрое пятно. — Ох, — вздыхает Луи. Он знает, что когда Гарри очнется, он постарается спрятаться или, наверное, расплачется, так как ему будет стыдно за всё, что он устроил. Он всегда становится более чувствительным после припадков. — Держи, приятель, — говорит Лиам, швыряя ему именное красно-чёрное полотенце. Луи в ответ ему улыбается, прикрывая им бёдра и промежность Гарри. Почти сразу после того, как Луи заканчивает с полотенцем, Гарри понемногу начинает приходить в себя. Веки, словно бабочки, начинают трепетать, постепенно возвращая парня в реальность.  — Вот так, любимый, открой свои великолепные зелёные глазки для меня. Не торопись, я никуда не уйду, — ободряюще шепчет Луи, скользя большим пальцем по его скуле. Гарри в ответ тихо хнычет, автоматически облизывая губы.  — Вот так, милый. Открой глазки для меня. Я здесь, — ласково повторяет Луи, замечая, как тот медленно, но верно открывает глаза. Взгляд получается немного рассеянным, Гарри несколько раз моргает, чтобы убрать пелену с глаз, и, как только всё вокруг больше не кажется ему размытым, он вздрагивает от неестественного освещения в комнате. Все парни молчат, наблюдая за тем, как Гарри медленно начинает приходить в себя, и когда Зейн еле заметно толкает Лиама в плечо, указывая взглядом на балкон, тот, не раздумывая, встаёт, волоча Хорана за собой, оставляя Луи наедине с Гарри. — Гарри, — нежно шепчет Луи, замечая, как взгляд Гарри тут же фокусируется на нём. Он выглядит измотанным и совершенно смущённым. — Гарри, малыш, ты знаешь, кто я? Гарри требуется несколько секунд, чтобы среагировать, но он кивает.  — Мо…уи… — невнятно бормочет он, но, как ни странно, Томлинсон прекрасно понимает его. Мой Лу. — Твой Лу? — дразнящее спрашивает Луи, мягко целуя его в щёку. — М-м. Что… что случилось? — краснея, спрашивает Гарри. — У тебя был приступ, малыш. Гарри открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого издаёт тихий стон, и его рвёт прямо на парня. Луи, безусловно, готов к этому. К сожалению, это обычно то, что делает Гарри, когда начинает приходить в себя после приступа, так что Луи немного наклоняет парня вперёд, видя, как тот тут же опорожняет содержимое своего желудка на ковёр гостиничного номера.  — Всё в порядке, Хазз. Отдохни. Всё нормально. Дыши. Луи решает позвонить в обслуживание номеров чуть позже, так как это не является главным приоритетом на данный момент. В последний раз проведя мокрой губкой по лбу парня, он откладывает её в сторону, заботливо спрашивая:  — Теперь лучше, любимый? Ты сможешь сесть? — Гарри в ответ слабо кивает, и Луи незамедлительно помогает ему сесть. Это нелегко, потому что мышцы Гарри по-прежнему сведены и слабы, отчего Луи приходится взять на себя большую часть работы. Он не против этого, нет, что за глупость. Обняв парня за талию, он ложится с ним рядом, на что Гарри тут же утыкается лицом тому в плечо, слегка всхлипывая. Они лежат в таком положении пару минут, обретая душевное равновесие. Паника постепенно уходит куда-то на задворки разума, оставляя после себя лишь спокойствие и надёжность. Руки Луи медленно скользят по телу Гарри, проверяя на наличие каких-либо травм.  — Гарри, у тебя что-нибудь болит? — Голова, — шепчет в ответ Гарри, тихо всхлипывая. Его руки крепко обернуты вокруг Луи, словно он никогда не намерен его отпускать. Луи отстраняется от парня и кладёт ладони на его щёки, заставляя тем самым обратить на себя внимание.  — Где у тебя болит голова? Гарри сглатывает и неуверенно указывает рукой на область прямо вокруг макушки. Луи вздыхает и нежно запускает пятерню в густую копну волос. Он делал это почти миллион раз, потому что его маленькие сёстры немного более неуклюжи, чем Гарри. Он не чувствует шишки, но знает, что там останется небольшой синяк, который будет отдаваться болью ещё несколько дней. — Я ничего не чувствую, — шепчет в ответ Луи, нежно целуя его в лоб. — Милый, что последнее ты помнишь? — Мы смотрели фильм, и на середине мне стало плохо, я встал, чтобы пойти к себе и… потом, видимо, произошло это, — по крайней мере, его рассказ совпадает с версией парней, значит, его мозг не пострадал, так что Луи теперь может спокойно дышать. Луи целует Гарри в волосы, ласково прося:  — Расскажи мне поподробнее. — Было такое чувство, словно я под кайфом. Я не мог сосредоточиться, Лу, всё вокруг было расплывчатым, каким-то далёким. Я чувствовал себя отрешённым и знал, что должно произойти что-то плохое, я практически чувствовал это внизу живота, понимаешь? Мышцы словно одеревенели, и когда я встал, то практически не мог пошевелиться. Луи чувствует себя ужасно; его сердце разрывается на куски от того, каким тоном Гарри рассказывает это ему. Словно он чувствует отвращение к самому себе.  — Почему ты не позвонил мне? — Я не хотел беспокоить тебя. Подумал, что смогу самостоятельно справиться с этим, но к тому времени, как я понял, что у меня сейчас случится приступ, было уже поздно. — Не говори так. Ты никогда не сможешь побеспокоить меня. Я люблю тебя слишком сильно, Хазз. Если у тебя будет припадок, я хочу быть рядом. Мне плевать, сколько сейчас времени и где я нахожусь. Я хочу быть рядом с тобой, понимаешь? — Да, — тихо бормочет в ответ Гарри. — Что «да»? — Да, я понимаю. — Хорошо, — говорит Луи, делая глубокий вдох. — Я рад, что ты в порядке. — Я тоже, — медленно отвечает Гарри. — Лу, могу я задать тебе вопрос? — Всё что угодно, малыш. Что-то беспокоит тебя? — Это полотенце Лиама? — спрашивает он, скользя пальцами по мягкой ткани. — Да, — еле слышно отвечает тот. — Почему полотенце Лиама лежит у меня на коленях? — с интересом спрашивает он, убирая красно-чёрное полотенце, открывая вид на тёмное, слегка влажное пятно, расплывшееся на его штанах в районе промежности. И прежде чем у Луи появляется возможность что-то объяснить, Гарри выдыхает: «О нет», — начиная громко плакать. Тело сотрясает крупная дрожь, он выглядит, блять, таким испуганным. — О нет, — шепчет он снова, пряча красные щёки в белизну подушек. — Гарри, не плачь. Малыш, пожалуйста, не плачь, — бормочет Луи быстро, пытаясь заверить его, что всё в порядке, но Гарри лишь мотает головой, прикрывая руками мокрое пятно. — Я, блять, отвратителен. О боже. — Ты не отвратителен. Не говори так. Гарри, послушай меня, — не выдерживая, строго произносит Луи, опуская руки на плечи парня. — Повернись и послушай меня, хорошо? — Мне двадцать лет, и я обмочил штаны, Луи. — У тебя был приступ, Гарри. Когда я смотрю на тебя, я вижу перед собой храброго двадцатилетнего парня, живущего с такой непростой болезнью, — тихо говорит Луи, медленно разворачивая Гарри и убирая от его лица мокрые ладони. Кудрявый недовольно сопит в ответ, скрещивая руки на груди. — Ты мировая звезда, которая скрывает свою нетрудоспособность. Ты смелый, и я люблю тебя, потому что ты храбрый и достаточно сильный, чтобы жить с этим и продолжать следовать за своими стремлениями. Они приняли решение не сообщать об этом фанатам, потому что Гарри не хотел быть известен как участник популярного бой-бенда с эпилепсией. Он хотел быть известен как заботливый и любящий Гарри Стайлс, участник успешного и уникального проекта «One Direction». Луи не может сказать, что он против этого, поскольку он действительно от всей души надеется, что наступит день, когда Гарри наконец-то признается. — Я тоже тебя люблю, — хихикает Гарри, мягко целует Луи в челюсть, затем в левую скулу, милый курносый носик и идеальные розовые губы. Луи не может сдержать ухмылки и тихо смеётся, спрашивая:  — Теперь, когда мы с этим разобрались, ты не будешь против, если мы вернёмся в нашу постель? Луи встаёт, наклоняется и подхватывает Гарри под руки, помогая ему подняться. Обычно после приступа у Гарри плохо функционирует правая часть тела, отчего ему требуется немного больше помощи. — Милый, ты должен помочь мне, я не смогу донести тебя на руках, ты у меня не пушинка. Гарри в ответ тихо хихикает, вставая на обе ноги, почти не шатаясь, и когда они выходят за дверь, он почти не нуждается в Луи, так как он уже в состоянии двигаться самостоятельно. Пока они идут обратно к их комнате в конце коридора, Гарри использует Луи в качестве опоры, и тот может честно сказать, что он не хотел бы ничего другого. Да, Луи определённо собирается выйти замуж за этого парня.