Behind My Eyelids Are Islands Of Violence

— Окей, парни, вы выходите через пять минут, поняли? Когда выйдете, можете улыбаться фанатам, пофотографироваться с ними немного, но избегайте вопросов папарацци, — объявляет Альберто, а трое строгих сотрудников охраны стоят в терминале и сердито смотрят на Гарри и Луи. — И это, — добавляет он, показывая на переплетённые руки парней, — этого не должно быть. — Ясное дело, Альберто, — огрызается Луи, закатывая глаза. Это само собой разумеющееся. Им объясняли это больше тысячи раз. И уже после второго раза это начало раздражать. Луи прекрасно понимает: не смотреть и не взаимодействовать с Гарри на публике — это может раскрыть всю конспирацию. Последнее, чего бы они хотели, — чтобы правда вышла наружу. — Сколько раз вы собираетесь нам это говорить, а? Вы повторяете одно и то же изо дня в день, мы давно всё поняли, — рычит он, бросая взволнованный взгляд на Гарри, который остаётся безучастным, продолжая смотреть на разрезы в его штанах. — Я знаю, Луи, но ведь не ты всё равно не соблюдаешь их, — вздыхает Альберто, поглядывая на Гарри. Но Луи уже наготове защищать своего парня. Его голос вмиг становится возбуждённым и грубым. — Это не его вина. Ты должен понимать, что он не может относиться ко мне плохо. Ты заставляешь его притворяться тем, кем он не является. — Луи, я не говорю, что он должен относиться к тебе плохо, ты же знаешь. Я о том, что ваши отношения должны быть скрыты, а когда он ходит вокруг тебя и влюблённо пялится, это заставляет и тебя контактировать с ним, — объясняет Альберто с определённой строгостью в тоне. Но выражение его лица всё же заботливое, как ни странно. Он всегда относился к Луи, как к своему сыну, ведь Томлинсон так похож на него: непослушный, безрассудный, но в то же время обожаемый. Несмотря на искреннее уважение к этому мужчине, все эти замечания вызывают у Луи раздражение. Однако шатен не винит его, он прекрасно понимает, что тот лишь опасается потерять работу. Альберто — добродушный и, наверное, самый замечательный человек в их охране. Хотя это всё равно тяжёлое испытание — его тоже сильно раздражает вся эта хрень, — он понимает, что вовсе не важно, кто будет объяснять условия. — Вообще, насколько я помню, в контракте не прописано чего-то конкретного. Там говорится, что нам нельзя выдавать какую-либо информацию о своих отношениях публике. Больше ничего. Это мы выполняем; но как доказывают наши отношения безвредные взаимодействия? — Луи, послушай, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе, ты замечательный, но, — Альберто вздыхает и лишь качает головой в ответ на дерзость парня, — у меня нет времени, чтобы опять обсуждать это с тобой. Луи довольно усмехается. — Конечно, ты не хочешь говорить об этом, с чего вдруг? Это всегда было чёртовой проблемой, почему мы должны что-то менять и обсуждать это прямо сейчас? — Луи, пожалуйста, будь вежливее, — убеждает его Гарри. Парень тут же затихает. Они оба смотрят на Альберто. — Тогда всё как обычно? — интересуется Гарри. — Верно, — отвечает Альберто, пытаясь пошутить, но Луи продолжает сверить его пристальным взглядом. — Гарри, ты выходишь первым, после — Луи, и между вами будет барьер из охраны. Мы понятия не имеем, насколько безумны сегодня фанаты. Гарри с пониманием кивает. — Что ж, давайте сделаем это. Мы готовы идти, так ведь? — спрашивает он громко, поворачиваясь к Луи. — Да. — Хорошо, тогда я звоню водителю, — добавляет Альберто, говоря будто сам себе, и отходит на пару шагов назад, чтобы сделать телефонный звонок. Внимание Луи незамедлительно переключается на Гарри. Парень приподнимается на носочки и оставляет нежный поцелуй за ухом Гарри, проводя рукой по его длинным волосам. — Ты в порядке, чтобы пойти туда, любимый? — Я в порядке, да, а ты? Всё хорошо? — спрашивает Гарри в ответ, поддаваясь прикосновению Луи, прикрывая глаза и немного успокаиваясь под пальцами шатена. — Я был рождён готовым к этому, — улыбается Луи. — Боже. Я люблю тебя. Сердце Луи тут же пропускает удар: он никогда, наверное, не привыкнет к тому чувству, которым его наполняют эти слова. — Я тоже люблю тебя, — отвечает он без малейшего колебания. Небольшая ухмылка появляется на его красивых губах. — О, кстати, мне понравились твои штучки в самолёте. Надеюсь, ты мне покажешь ещё парочку, когда мы полетим в Японию, — в его голове всплывает чёткая картинка: губы Гарри обхватывают его пульсирующий член, а щёки втянуты настолько сильно, что у Гарри на глазах выступили слёзы. Туалеты в самолётах, на самом деле, не лучшее место для минетов, но ему просто необходима была разрядка, поэтому он даже не был против того, что его голова несколько раз ударилась о стенку. В конце концов, ему отсосала сама Белоснежка, о чём ещё он мог просить? Гарри лишь усмехается, на его щеках проступает лёгкий румянец, а в уголках глаз появляются морщинки. Это тот Гарри, которого Луи хочет видеть каждый день до конца своей жизни, по-настоящему счастливый Гарри. И это самый лучший Гарри. — А может, и я покажу тебе штучку-другую, м? — тихо шепчет Луи ему на ухо. Гарри хихикает, и Луи не может не радоваться. Его радость похожа на выигрыш в лотерею. Хотя теоретически так и есть. Только выигрыш не денежный. Гарри прислоняется к Луи, легонько утыкается лицом в его шею и, как бы защищая, крепко обнимает его. — Не могу дождаться, когда мы останемся наедине, солнышко, — шепчет шатен, вдыхая его запах. Он опять пахнет этим чёртовым ванильным шампунем. Тем самым запахом, которого Луи никогда не будет достаточно. Всё в их доме с запахом ванили: мыло, гели для душа, свечи и ароматизированные палочки. Если бы изобрели сносно пахнущую ванильную смазку, Луи был бы первым, кто купил бы её. Альберто возвращается к ним. — Итак, голубки, расходимся. Наша задача — посадить в машину вас обоих, помните, что я сказал, да? — Мы помним, — отрезает Луи, понимая, что он невероятно близок к тому, чтобы снова потерять терпение. — Окей, малыш, я думаю, сегодня людей не очень много, и в любом случае мы снова будем рядом, когда окажемся в машине, так ведь? — шепчет он, убирая кудри парня за ухо, чтобы поцеловать его в висок. Гарри согласно кивает и выходит из своей зоны комфорта, удаляясь от своего любимого. — Всё, Гарри, на выход, — командует Альберто, слегка подталкивая его в спину в правильном направлении. — Умница, давай, идём. Луи принципиально хочет убрать его руку. Гарри оглядывается и напоследок улыбается Луи, шепча: «Я люблю тебя», в ответ на что он получает их универсальный знак — «палец вверх». Луи выводят через несколько секунд после Гарри, и это пробуждает в нём желание возмутиться: почему они не могут выйти вместе, если он идёт лишь на два шага позади Гарри? Возле аэропорта совсем мало фанатов. Это не потому, что они в Австралии, а, наверное (у Луи есть причина верить в это), потому, что фанатов просто не пустили сюда, чтобы все думали, что Луи и Гарри прибыли разными рейсами. Менеджмент терпит крах, не понимая, что фанаты далеко не идиоты. Они великолепны. Они знают все уловки в социальных сетях, их технологию, видят фотошоп, знают о контрактах и много чего ещё, что касается Ларри Стайлинсон. Снаружи всего несколько папарацци, но ничего такого, что могло бы вызвать беспокойство охраны. Всё будет более или менее спокойно, пока они не выйдут на улицу. А там либо начнутся большие проблемы, либо окажется лишь пара спрятавшихся фанатов. Охрана всегда следит, чтобы они не заходили за ограждения. Луи первым замечает, что Гарри немного спотыкается во время ходьбы. Здесь буквально нет ничего, что мешало бы идти, хотя Гарри никогда не отличался изяществом. — Гарри, ты в порядке? — быстро спрашивает он. Луи хочет дотянуться до него, дотронуться, но здесь есть всё же несколько камер, ослепляющих вспышками, а он не может нарушать условия контракта. Всё это делается для него же самого. Он не может поставить под угрозу благополучие Гарри, остальных парней или членов их команды, которые ему нравятся. На его плечах держится целый мир. — Я в порядке, просто равновесие немного потерял, — отвечает Гарри своим тихим и спокойным голосом, хотя в нём совсем не чувствуется уверенности. — Итак, парни. Гарри, мы посадим тебя в машину первым, затем Луи. Слишком опасно для вас обоих выходить вместе. Здесь недостаточно глаз, чтобы следить одновременно и за вами, и за фанатами. — Замечательно. Спасибо, — отвечает Гарри, улыбаясь с благодарностью. Луи хотел бы, чтобы подобные мелочи радовали его точно так же, как и Гарри, — тогда, может быть, он не был бы таким резким всё время. Небольшая группа охранников продолжает идти к дверям, где слышен высокий пронзительный крик и плач из-за стеклянных дверей. Гарри широко распахнутыми глазами смотрит на Луи, он явно напуган обстоятельствами. Луи не часто задумывается об этом. Толпы любых размеров всегда пугали Гарри. Он не хочет, чтобы его движения были скованы, но это довольно иронично, учитывая его эпилепсию. Но ему хотя бы не настолько плохо, как Найлу, когда тот проходит через толпы людей: его панические атаки проявляются при любом упоминании толп, даже если они не особо большие. — Всё хорошо, малыш. Охранники о тебе позаботятся, — шепчет Луи. Боже, он просто хочет дотронуться до Гарри. Хотя бы разочек. Хотя бы хлопок по спине, или объятие, или что-то, что заставит его чувствовать себя более комфортно. Гарри по-прежнему выглядит напуганным. Луи чётко может слышать его дыхание, а дышит тот очень часто. — Гарри, машина уже снаружи, не более пятидесяти шагов отсюда, любимый. Всё хорошо. Я буду с тобой через пару минут, я обещаю, — шепчет Луи, подходя ближе к своему парню. Когда он приближается, то видит, как сильно Гарри побледнел за последние несколько минут. Он замечает дрожь в его руках. — Альберто. — Да? — Он выглядит не очень хорошо, мы можем подождать немного? Альберто смотрит на Гарри, чтобы удостовериться. — Посадить его в машину займёт не больше тридцати секунд. Чем дольше мы будем ждать, тем больше беспокойства это вызовет. Нам нужно вывести вас двоих как можно скорее. — Я понимаю, но… — Луи, мне жаль. Мы должны вывести вас прямо сейчас. Каждый, кто хоть как-либо связан с группой, знает о характере Луи и его коммуникативных способностях. Единственный человек, к которому он всегда относится хорошо и с уважением, — это Гарри, поэтому его чувства и эмоции по отношению к другим часто зависят от того, как проходит день с Гарри. Они редко ссорятся, но в такие дни Луи более чем отталкивающий, пока они не помирятся. Но сейчас — время, когда он больше всего уязвим. — Давай, Гарри, пойдём, всё будет хорошо. Я приведу Луи к тебе, — инструктирует Альберто, и когда двери наконец открываются, становятся слышны дикие вопли и крики. — Луи, я… нет, Лу… я не п… — Гарри мотает головой. — Я прямо здесь, всё будет хорошо, милый. — Нет, я думаю… мне кажется, я… Луи не может не морщиться от осознания того, насколько всё-таки большая толпа. — Я буду очень скоро, — бодро повторяет он, прерывая Гарри. Он не сразу понимает, почему он не получает ответа от Гарри. Гарри смотрит на него с абсолютно бесстрастным выражением лица. Его руки сжимаются и расслабляются каждые несколько секунд. — Малыш? — мурлычет Луи. Он чувствует что-то неприятное внизу живота и знает, что это нехорошо, но он не может понять, отчего это. Фанаты находятся за барьером охраны и стальными ограждениями. Они будто душевнобольные в клетках, обвиняющиеся в ужасном преступлении, а не кучка подростков, которая без ума от международной поп-сенсации. Это сложно. Конечно, большие скопления людей пугали Луи, как и остальных парней, в общем-то. Он не видит ничего приятного во всех этих локтях, которые попадают ему прямо в лицо, или руках, которые хватают его за задницу. Но он справляется с этим, пока он уверен в том, что у него есть мягкая кровать, в которой он может спать с Гарри ночью. Охрана начинает выводить Гарри на улицу. Он красиво и эффектно машет фанатам, надевая самую харизматичную и храбрую улыбку, какую только может. Он уже на полпути к машине, когда Луи понимает, что всё сейчас разрушится. Вспышки фотокамер опасны для Гарри. Их слишком много, их число кажется бесконечным. Все они направлены Гарри в лицо, и ни одна из них ни на секунду не перестаёт моргать. Отчасти в этом причина того, почему Гарри ненавидит папарацци. Вспышки — спусковые крючки, и вовсе не в эмоциональном смысле: они что-то взрывают в его нервной системе. И хуже всего это проявляется в аэропортах, но обычно он надевает солнечные очки, которые дают хоть какую-то защиту, а иногда все вспышки загораживают фанаты. Гарри спотыкается опять, и Луи выдыхает с облегчением, когда тот всё же удерживается, однако после Томлинсон замечает внезапное изменение в движениях парня, и всё становится слишком очевидным. Ощущение, будто его тело и ноги идут в разных направлениях. Очевидно, что его мышцы невероятно напряжены, что он едва может двигать ими. Он замедляется, и Луи замечает, что охрана кричит Гарри, чтобы тот шёл быстрее. Заметно, что тот теряет контроль над своей нервной системой, однако заметно это только для Луи. И всё это означает лишь одно. У Гарри вот-вот случится приступ перед всеми фанатами и папарацци. Луи хочет крикнуть Альберто, чтобы тот придержал Гарри за спину, чтобы избежать хотя бы падения. Но уже слишком поздно. Гарри падает на тротуар, ударяясь головой о поверхность с глухим звуком, который Луи не слышит, но представляет. Однако в его воображении это немного абсурдно. Когда из толпы начинают доноситься крики ужаса, Луи понимает, что это самый худший кошмар, который только мог случиться. — Чёрт! Гарри! О Господи! — кричит он, будучи в шоке, и даже его голос кажется ему незнакомым. Глаза обжигают горячие слёзы, а ноги внезапно отказываются идти, и Луи устало прикладывает руку ко лбу, будто он сам сейчас театрально потеряет сознание, что непривычно для него. Этого не могло произойти. Не могло. Не могло… Он бросается к парню. — Томлинсон, тебе нельзя туда! Ты нарушишь условия контракта! — кричит один из охранников (Луи даже не знает его имени, в отличие от Гарри: Гарри знает, как зовут каждого), сдерживая его, хватая за руки, как маленького непослушного ребенка. — Вы в своём уме? Это мой жених. У него, мать вашу, приступ! Отвалите! Отвалите от меня! — кричит он, его голос становится на несколько октав выше, чем обычно, панический и напуганный. Гарри пока что не трясётся и не дрожит. Он напряжён, его мышцы сведены, и Луи молится, чтобы всё было не настолько плохо, как может быть. Хотя глубоко внутри он знает, что всё это далеко не конец. Охрана на коленях вокруг Гарри, поддерживают его руками, пытаясь сделать так, чтобы ему было максимально комфортно. Луи знает, что вокруг Гарри много людей, пытающихся помочь ему, а не сделать больно, но они даже не делают так, как нужно. Его не надо удерживать, пока длится припадок, они всерьёз могут причинить ему боль. Они могут запросто переломать ему кости. И, кроме того, Гарри необходимо перевернуть на левый бок, иначе он захлебнётся своей же собственной слюной. Луи должен быть там, с ним. Гарри нужен Луи, и Луи нужно быть с Гарри. На деле проходит всего тридцать секунд, пока парня трясёт, но это ужасающее зрелище. Слёзы, которые Луи пытался сдержать, всё же стекают по его лицу. Это пытка: видеть, что Гарри больно, что он в опасности. Он должен что-то сделать. Он никогда в жизни не хотел чего-то так сильно. Однако всё бывает в первый раз. — Дайте мне пройти! Не мой ли это собственный выбор, если я захочу разорвать контракт? У моего жениха приступ эпилепсии, и вы не даёте мне позаботиться о нём? Ему нужен только я и никто другой. Пожалуйста. Пустите меня туда. Он умрёт, если я не окажу ему первую помощь, — огрызается Луи, в его голосе сквозит уязвимость. Он напуган. Охранник разжимает руку Луи, прочищает горло, но ничего ему не говорит. — Спасибо, — злобно благодарит Луи его сквозь сжатые зубы. Как и ожидалось, чрезвычайно впечатлительные фанаты возбуждены тем моментом, когда Луи выходит. — Лу, — произносит Альберто, но тот прерывает его. — Даже не начинай, — отрезает он, — вам всем нужно отойти от него. Ему необходимо свободное пространство. Вы не можете его просто так держать, — никто не двигается. Он практически кричит: — Отвалите от него, чёрт возьми! Охрана встаёт и отступает, один за другим, останавливаясь в стороне и наблюдая за чудовищным зрелищем, которое разворачивается на их глазах. Альберто — единственный, кому Луи позволяет остаться, однако ему едва ли приятно всё это. — Его нужно перевернуть на бок, на левый желательно. Если ты сомневаешься, что можешь повернуть его, не причинив ему боль, лучше отойди. С ним всё будет в порядке, — командует Луи. Альберто помогает ему повернуть Гарри, и Томлинсон не возражает. Худшая часть всего этого для Луи — это когда он замечает, что глаза Гарри широко распахнуты, и, к сожалению, это одна из таких ситуаций. Луи видит и ощущает всю боль Гарри, бросая на него несколько взглядов, несмотря на то что тот не сможет посмотреть на него в ответ. Гарри недостаточно ясно мыслит, чтобы осознавать то, что видит, его зрачки не сфокусированы, но Луи может поклясться, что за ними скрыты эмоции. Тем не менее его открытые глаза — причина чего-то ужасного, что сейчас отзывается где-то в позвоночнике Луи. — Всё хорошо, ш-ш. Ты будешь в порядке, — шепчет он уверенно, вытирая рукавом толстовки слюну, что течёт изо рта Гарри. Луи едва выдерживает взгляд на лице своего парня, когда слегка поглаживает его кожу пальцами. — Тшш, всё будет хорошо, любимый. Всё хорошо, — он не сводит своих глаз с Гарри, пока веки того всё ещё дёргаются. — Всё в порядке. С тобой всё хорошо, дорогой. Альберто пристально смотрит на Луи, сглатывая не только от того, насколько всё это ужасно, но и от того, сколько сострадания есть в Луи. — Вы можете оградить фанатов от нас? Не стоит, чтобы у СМИ было ещё больше подробностей. — Хорошая идея, — Альберто поднимается и идёт к команде охраны, спокойно объясняя им, что нужно делать, потому что крик вызвал бы ещё больший хаос, а в данный момент это им не нужно. — Гарри, прости меня. Я знаю, что этого ты хотел меньше всего, — шепчет Луи. Его свободная рука нежно выводит круги на груди парня. — Милый, ты в порядке. Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Всё хорошо. То, как Гарри двигается во время приступов, всегда делает Луи слабым. Он мечется, как рыба без воды. Сравнение немного смешное, но припадок — это не что-то комичное. — Лу, возьми это, — вновь слышится голос Альберто, и теперь у того в руках ярко-жёлтый жилет безопасности. Луи вопросительно смотрит на него, будто спрашивая, что это за хрень. — И что мне делать с этим? — Положи это ему под голову, — отвечает Альберто с тревогой в голосе. Луи кивает, складывает жилет и кладёт его Гарри под голову. — Неужели он… о, Господи… — шепчет он, когда замечает кровь, вытекающую из головы Гарри. Он уверен, что несколько минут назад этого ещё не было. Он, должно быть, ударился очень сильно, судя по кровотечению. Обычно, когда он падает, он зарабатывает шишки и синяки, но не такие раны, как эта. Должно быть, это из-за того, что Гарри упал на тротуар, и ничто не смягчило его падение. Он даже не знает, есть ли у него сотрясение. — Ему нужна медицинская помощь, — шепчет Луи, и на его лице отражаются тревога и переживания, он даже бледнеет. — Есть ли в аэропорту врачи? — спрашивает он ещё раз, касаясь рукой челюсти парня кончиками пальцев. – О Господи, Гарри, пожалуйста, всё будет хорошо, — в уголках его глаз скапливаются слёзы, уже во второй раз за последние несколько минут. Его ударяют несколько раз по коленям, бёдрам и запястьям руки Гарри, но он не против. Луи знает, что если будет пытаться сдерживать его, то Гарри может причинить боль сам себе. — Да, они уже скоро будут здесь, Лу, — отвечает Альберто, садясь рядом с парнем. Он кладёт руку на его плечо и нежно сжимает. — Вдохни, расслабься. С ним всё будет хорошо. Он потерял немного крови, — Луи сглатывает и с пониманием кивает. — Гарри будет так зол. Он всегда боялся приступа на глазах у фанатов, о боже, — Луи издаёт лёгкий смешок, вытирая нос тыльной стороной одной ладони, пока другая вырисовывает круги на шее Гарри. Альберто слегка улыбается и отходит от Луи. Шатен сделает так, чтобы мужчина получил прибавку к своей следующей зарплате. Гарри наконец перестают мучить спазмы, лишь слегка подрагивают конечности. Он выгибает шею, дышит, издавая во время дыхания не очень приятные звуки. Он не может глубоко дышать из-за скопившейся во рту слюны, потому что когда он вдыхает, вся слюна вытекает ему на щёки, а после и на землю. Луи старается вытирать её так скоро, как только может. Гарри переворачивается — это не так ужасно, однако ему лучше было бы оставаться на другом боку. — Малыш, ты со мной? — шепчет Луи, проводя рукой по груди Гарри. И это незамедлительно вводит Стайлса в некую бессознательную панику. Он сначала хватает, а следом бьёт по руке Луи, чтобы убрать её. — Гарри, это я, Луи. Всё хорошо. Расслабься, пожалуйста. Гарри, расслабься. Это я, — шепчет он и, как бы уговаривая, поглаживает руку Гарри. — Вернись ко мне, я прямо здесь. Ты можешь посмотреть на меня, сладкий? Ничего страшного, если не можешь. Я помогу тебе. Он проводит рукой по волосам Гарри, чтобы, во-первых, заставить его чувствовать себя комфортно, и, во-вторых, чтобы разглядеть кровоточащую рану. Она как раз возле линии роста волос, где уже заметно начинают проявляться несколько синяков. Луи нагибается и целует его в лоб, туда, где нет крови. Гарри двигается, но не подёргивается и не вертится. Он слегка сдвигается, пытаясь делать всё последовательно. Гарри пытается, как только может, но его разум затуманен, и он не понимает, что происходит. — Гарри, ты со мной? Всё хорошо. Не торопись, — шепчет Луи, проводя рукой по щеке парня. Глаза Гарри начинают фокусироваться на носу Луи, что немного странно, и румянец снова подступает к его щекам. — Гарри, малыш, ты знаешь, кто я? — шепчет Луи. Гарри слегка кивает, слепо придвигаясь к нему. Луи крепко сжимает его руку. — Ты знаешь, где ты сейчас? Гарри часто моргает и что-то бормочет, ничего не понимая. — М? — Знаешь ли ты, где ты сейчас? — терпеливо спрашивает Луи. Он понимает, что Гарри нужно время, чтобы оправиться от этого. Он никогда не приходит в сознание мгновенно. Гарри поднимает голову, дабы понять, где он находится, и дать Луи чёткий ответ, и морщится, замечая кричащих девочек. И это даже хорошо, так как он сразу понимает, что и где с ним случилось, и он может прийти в себя быстрее, но в то же время всё это пугает его. Гарри вновь уходит в себя, и Луи нервно сглатывает. — Нет, — печально отвечает он, падая головой на тротуар. Луи нагибается вперёд. Он обхватывает голову Гарри рукой и помогает ему лечь на жилет. — Я бы хотел, чтобы ты лежал так, любимый, — Луи целует Гарри в макушку, — всё хорошо. Я подожду. Я прямо здесь, и я никуда не тороплюсь. Гарри издаёт болезненный вскрик, и это заставляет Луи задуматься, что не так. — Что-то болит? — спрашивает он, Гарри бормочет что-то непонятное в ответ. — Что такое, милый? — и Гарри повторяет, но Луи всё ещё не понимает его. — Пожалуйста, сожми мою руку, если да, и не сжимай, если нет, — Гарри слегка сжимает руку Луи. — Можешь ли ты сказать, что у тебя болит, малыш? — Голова. Запястье, — Гарри убирает свою руку от парня, и Томлинсон позволяет ему. Луи сразу же замечает, что Гарри совсем не двигает другой рукой, и это не хорошо. Гарри проверяет свой лоб, вытирая его. Он бледнеет. Он становится ещё более бледным, когда замечает на пальцах капли крови. — П-прости, — шепчет Гарри, и его глаза начинают слезиться. Его рука дрожит, когда он видит кровь на пальцах. Луи слегка нагибается вперёд и вытирает своей толстовкой кровь. Гарри в страхе наблюдает за ним, а после шмыгает носом в ответ. — За что ты извиняешься? Не нужно. Всё в порядке. Я могу взглянуть на твоё запястье, Гарри? — шепчет Луи и в ответ получает медленный кивок. — Левое запястье, милый, — Томлинсон нагибается и берёт его руку чуть ниже локтя. — Ты можешь подвигать рукой для меня, пожалуйста? И Гарри двигает. Однако одновременно издаёт резкие, но тихие вздохи. — Малыш, я думаю, ты растянул его. Как думаешь, ты можешь сесть? — спрашивает Луи. — Ч-что? — Гарри смотрит на него с непониманием. — Можешь ли ты сесть или нужно немножко подождать для этого? — терпеливо повторяет он. — Могу, — бормочет Гарри, и Луи проскальзывает рукой ему под спину, чтобы помочь. Его колени выпрямляются, а руки остаются лежать на тротуаре. Гарри пристально изучает лицо Луи и встречается с его голубыми глазами. Через несколько секунд он собирается и спрашивает: — Что случилось? — У тебя был приступ. — Приступ. Ох… — его глаза начинают блестеть, — прости, — извиняется он, его голос дрожит. — Тш-ш, всё в порядке, — Луи выводит круги на спине Гарри и замечает, как тот смотрит вдаль, пребывая в каком-то своем мире. — Ты хорошо себя чувствуешь? — шепчет Луи, — Голова ещё кружится? Гарри? Гарри поворачивается, чтобы посмотреть назад, и мотает головой. Луи, как правило, напоминает ему о кое-каких вещах после приступов, и одна из них: — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — Гарри слегка улыбается. Луи даже не заметил, что возле них уже стоят медики, однако он смотрит на них лишь краем глаза. Они стоят возле охраны, очевидно, ожидая согласия Луи, чтобы подойти. Скорее всего, Альберто предупредил их, чтобы они позволили Луи позаботиться о Гарри. Потому что он знает лучше всех, что нужно делать в таком случае, и никто иной не сможет заменить его для Гарри. Луи всегда старается держать себя в руках, когда другие люди осматривают Гарри. Потому что Гарри — его. Вне зависимости от ситуации, он всегда будет его защищать. Он всегда примчится, вне зависимости от времени и места. — Я бы хотел, чтобы вы осмотрели его голову. Я не знаю, есть ли у него сотрясение. Он довольно-таки сильно ударился, — обращается Луи к врачам, и невысокая женщина, слегка улыбаясь, подходит к ним. Она присаживается на колени перед Гарри и ставит свой чемоданчик рядом. — Ты можешь посмотреть на меня, сладкий? Приподнимись ко мне немножко, — говорит она нежно, и Гарри опасливо придвигается к Луи. — Любимый? Она поможет тебе. Всё хорошо, ты в безопасности. Она хочет удостовериться, что ты не сильно ушибся, — шепчет Луи ему на ухо, продолжая рисовать круги на его спине. Он целует Гарри в макушку. — Я люблю тебя. Пожалуйста, позволь ей проверить тебя, это очень быстро. Это займёт не больше секунды. Ты сильно ударился, милый. Гарри вздыхает и кивает. Он сделает что угодно, чтобы угодить Луи. — Хорошо, Гарри. Меня зовут Джоанна, и я просто хочу посмотреть, сильно ли ты ушибся, чтобы понять, есть ли у тебя сотрясение, хорошо? Я посвечу тебе немного в глаза, — объясняет она, показывая ему небольшой фонарик. Гарри кивает, и врач придерживает его веки, чтобы посветить ему в глаза и посмотреть, как зрачки реагируют на свет. — Всё, кажется, хорошо, — улыбается она. — Его рана — это всего лишь ссадина. Содрались несколько слоёв кожи, поэтому, возможно, заживление займёт немного больше времени, — она берёт свой чемоданчик и достаёт оттуда несколько предметов, среди которых ножницы, пластырь и бинт. — Я надеюсь, что у тебя больше нет ран, кроме этой. Я думаю, твой парень... Гарри очень быстро и с большим рвением прерывает её, в то время как Джоанна уже бинтует его голову: — Жених. — Хорошо, — тихонько смеётся Джоанна, удерживая бинт возле головы Гарри, — я думаю, ты состарил своего жениха на несколько лет, — она не использует ножницы, а вместо этого протягивает пластырь Луи. — Пожалуйста, оторви несколько полосок, спасибо. Луи отрывает две длинные полоски и по очереди протягивает их Джоанне. Она с благодарностью кивает и фиксирует ими бинт, после чего поворачивается к Луи. — Это не похоже на сотрясение, но если рана вновь откроется или у него будет новый приступ, то вызовите ему скорую, обязательно. Плюс ко всему, я бы перевязала ему запястье: оно начинает опухать. Но нельзя, чтобы повязка сильно давила, — Джоанна дотрагивается до плеча Луи и мягко улыбается. — Ты невероятно заботишься о нём. Он, должно быть, очень счастлив, что ты у него есть, — она похлопывает его по спине, перед тем как уйти от всего этого хаоса. — Лу? — шепчет Гарри, и к нему возвращаются все чувства. — Мы в аэропорту? — спрашивает он, и Луи кивает в ответ. — Это фанаты кричат? Луи ничего не говорит, только отводит взгляд и нервно сглатывает. — О Господи, — его взгляд падает на штаны, и он замечает, что они в моче. Гарри глубоко вздыхает, шепча: — О боже, мне так жаль. — Перестань извиняться, пожалуйста. Это далеко не твоя вина, всё хорошо, — заверяет Луи, крепко прижимая к себе Гарри. Альберто возвращается и садится перед ними. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спрашивает он. — Бывало и лучше, — устало бормочет тот. — Фанаты видели? — спрашивает Луи. — Многое из этого, да. Мы пытались остановить их, чтобы они не снимали, но, — вздыхает он. — Давайте просто уберём вас из центра внимания и посадим в машину. Побеспокоимся об этом позже. В данный момент Гарри нужен отдых, и тебе, в общем-то, тоже, — говорит Альберто, и Луи молчаливо соглашается. Они оба помогают Гарри подняться на ноги. — Альберто, они знают? О нас? Альберто лишь мотает головой: — Я не знаю, без понятия. Когда они помогают Гарри сесть в машину, фанаты кричат всякое, что заставляет Гарри лишь съёжиться и уткнуться лицом в шею Луи. Луи хочет избавиться от этой боли больше, чем от чего-либо ещё. Он хочет, чтобы физическая усталость, психическое расстройство и душевное отчуждение просто ушли. Далеко-далеко. Он хочет забрать эпилепсию у Гарри. Он больше не хочет жить в страхе. Он хочет быть очень храбрым и ярким, потому что ему нравится, когда никто не велит ему «притворяться натуралом». Он просто хочет поцеловать своего парня на людях без многочисленных последствий. Быть может, он не в силах вылечить эпилепсию Гарри, но он понимает, что нашёл билет на выход из шкафа, решение почти всех его проблем, и он будет хранить каждый момент этого вместе с Гарри, который всегда будет рядом.