Behind My Eyelids Are Islands Of Violence

Луи тихонько напевает под нос, щёлкая ручкой о бедро. — И всякий раз, когда ты падаешь у моих ног… — он замолкает, поднимает взгляд от блокнота и переводит его на Лиама, расстроенно выдыхая. — Я не могу придумать ещё слов для припева. — Ты не можешь бросить это сейчас. — Могу, — возражает Луи, разочарованно взмахивая рукой. — Чёрт, почему это так сложно? Сначала Лиам не говорит ни слова. Он глубоко вздыхает, борясь с желанием вставить какой-нибудь саркастический комментарий в ответ на разочарование Луи, и забирает из его рук блокнот. Он читает первую страницу: — Слушай, у тебя готов первый куплет, и он очень оригинальный в плане лирики. Я думаю, он замечателен, — признаётся Лиам. — «Сегодня вечером я подошёл очень близко и чувствую, как стал частью его». Чертовски изумительно. «Лёжа в темноте, я думаю, что начинаю его узнавать». Отлично! Хорошая основа. Просто дай ей ещё развиться, — добавляет он, возвращая Луи блокнот. Луи слушает его и принимает во внимание каждое слово. Лиам бы не стал его обманывать. Если бы ему действительно не понравилась песня, он бы так и сказал. В конце концов, вся их дружба построена на честности. Напевая: «И всякий раз, когда ты падаешь у моих ног…», Луи рассеянно смотрит в другой конец комнаты, отчаянно пытаясь разжечь огонь вдохновения. В тот момент, когда он заглядывает в зловещую тьму за окном кабинета Лиама, слушая капли дождя, барабанящие по крыше, он находит ту самую мысль, в которой отчаянно нуждался. Возможно, он каким-то образом включит дождь в припев. Он начинает записывать строчку за строчкой на разлинованной бумаге, зачёркивая слова, которые кажутся ему особенно ужасными. Так проходит около пяти минут, и Лиам с любопытством наблюдает за его движениями. Как только Луи остаётся полностью доволен сделанным, то убирает ручку и уверенно садится. Лиам жестом призывает его петь: — Давай послушаем её. — Спокойно. Сбавь своё волнение до минимума, — ухмыляется Луи. — Ладно, поехали. Он начинает немного неуверенно, но, как только ему удаётся прочувствовать правильный ритм, всё становится на свои места. — И всякий раз, когда ты падаешь у моих ног, позволь своим слезам дождём излиться на меня. Каждый раз, когда я прикасаюсь к твоей медленной, жгучей боли, — после окончания припева Луи ничего не говорит. Он нетерпеливо ждёт критики Лиама, исподлобья глядя на молодого человека. — Ожидаешь от меня честного мнения? — Нет, я хочу, чтобы ты мне солгал, — ворчит Луи. — Естественно, я жду от тебя чёртового честного мнения. Лиам шутливо поднимает руки вверх, словно сдаётся: — Эй, будь добр, — предупреждает он и опускает руки на колени. — Если быть действительно честным, то, думаю, Гарри понравится. Твой голос идеально подходит для баллад, так что он прочувствует твой эмоциональный настрой. Слова много значат для него. — Надеюсь, что так. — Он ведь не знает, что ты пишешь для него песню, да? — Нет, даже не догадывается. Я просто надеюсь, что она будет хоть что-то для него значить. Я старался описать эпилепсию. У меня получилось? — Ну, падать к чьим-то ногам — не самая позитивная отсылка. Даже если ты не намекаешь на эпилепсию, это имеет негативный окрас, по моему мнению. — Это то, чего я добивался. Лиам признаётся: — Я написал несколько строчек. Знаю, ты хотел, чтобы это был независимый проект, но просто взгляни на них. Если они тебе не понадобятся, я напишу другую песню, основанную на них, для другого альбома. — Прекрати болтать и дай мне послушать, что у тебя есть. Вместо того чтобы петь, Лиам читает то, что записал за несколько минут на клочке бумаги: — Указующий перст сделал выбор, и я более чем готов предложить всего себя. Луи медленно кивает головой. Ему на самом деле нравится. — Отличная часть для перехода. — Так тебе нравится? — Очень, — отвечает Луи. Они замолкают, пока несколько секунд спустя Луи не говорит: — Тебе нужен я или моя помощь? — Прости? — недоуменно переспрашивает Лиам. — Тебе нужен я или моя помощь? Это оно! Это следующая строчка! Лиам улыбается: — Думаю, у тебя наконец получается, Томмо. Ещё несколько проникновенных слов, и у тебя выйдет блестящий гимн любви. — Я просто хочу, чтобы он запомнил это. Наше первое шоу в британской части тура. Это должна быть особая песня для него. Я хочу, чтобы она стала для него целым миром. — Хорошо бы сделать это в Лондоне, так как он ближе всего к дому. Луи пожимает плечами: — Не думаю, что место имеет такое же значение, как и посыл. Просто так вышло, — внезапно он издаёт громкий зевок и вытягивает руки над головой. — Который час? Я так устал. — Эм, — Лиам нажимает кнопку «домой» на своем iPhone. — Полчетвёртого. — Утра? Дерьмо, куда делось время? — Луи трёт покрасневшие глаза костяшками пальцев. — Пора спать. — Ты не собираешься сначала позвонить Гарри? — Он уже, наверное, спит. Не хочу его будить. Ты же знаешь, он рано ложится. — София точно такая же. Она ранняя пташка, никогда не засыпает позже полуночи, если мы, конечно, не в клубе. Луи признаётся: — Я меньшего и не ожидал. Было приятно провести время вместе, расслабиться. Лиам пригласил Луи погостить неделю «или дольше, оставайся, на сколько хочешь, не торопись» в свой особняк в Вулверхэмптоне. Они ушли на перерыв между американской и британской частями тура, и Лиам заявил, что хочет, чтобы Луи немного отдохнул от своих полных стресса обязательств. Поначалу Луи колеблется, потому что Гарри только идёт по пути к выздоровлению. После операции прошло четыре месяца, сейчас уже октябрь, а они ещё работают над возвращением нормального, прежнего Гарри. И хотя Томлинсон снова и снова повторяет себе, что Гарри, скорее всего, никогда не будет таким, как до операции, и не следует ожидать полного восстановления, но он всё равно настраивает Гарри именно на это. Всё заканчивается так же быстро, как начинается, когда София присоединяется к убеждению его провести с ними время. Она весьма мило его уговаривает. Девушка просто мастер в манипулировании. — Забудь про модный дизайн, Смит! Тебе надо быть чёртовым адвокатом, — говорит он, признавая поражение. Гарри хорошо воспринимает слова Луи о том, что он собирается в путешествие с Лиамом, несмотря на то что всё путешествие закончилось в особняке Лиама за пять миллионов фунтов, о чём он собирается рассказать Гарри, когда снова с ним увидится. Учитывая, что Луи слишком ленив, чтобы позвонить своей названной сестре, и он не горит желанием беседовать с ней по телефону, потому что она много говорит, София — та, кто звонит Джемме, будучи её близкой подругой, и просит остаться с Гарри, пока Луи нет рядом. Девушка же, как любящая сестра, соглашается побыть неделю с братом. В конце концов, она может работать над колонкой для статьи и удалённо, так что всё будет нормально. Луи никогда до этого не был у Лиама, так что он впечатлён. Первое, что он замечает, — это выдающаяся система безопасности особняка. «То, к чему нам с Гарри нужно присмотреться», — тут же думает он. У Лиама есть большой бассейн с подогревом, который, как он уверяет Луи, они могут использовать, даже несмотря на то, что на дворе середина осени. Луи считает это враньём, полагая, что друг его просто разыгрывает. В доме три этажа, и Лиам тратит почти половину дня, показывая Луи обстановку. В доме множество балконов, имеются собственные теннисный корт, кинотеатр, балетная студия и многое другое, чего бы зажиточный человек мог когда-либо захотеть, не говоря уже о том, в чём он мог бы нуждаться. — Найдёшь дорогу в свою комнату? Мне надо убраться в кабинете, перед тем как я лягу. Увидимся утром. София говорила, что приготовит омлет, так что лучше встань до полудня, если хочешь его отведать. — Ты нашёл себе прекрасную девушку, Лиам, — комментирует Луи. — Я здесь уже три дня и уверен, что найду путь в комнату для гостей, — он встаёт с дивана и один раз коротко машет Лиаму на прощание, выходя из зала. — Так, значит, по коридору и… направо, верно? — в растерянном оцепенении шепчет Луи себе под нос. Он не знает, как получилось, что уже три часа утра, потому что когда он проверял часы в последний раз, была половина двенадцатого. Он идёт по слабо освещённому коридору, попутно разглядывая некоторые фотографии на стенах. На них изображены семьи Софии и Лиама, отдельно София или парни из группы. Он с облегчением замечает в конце коридора белую дверь своей спальни, направляется к ней и входит в огромную комнату. Комната действительно гигантская. Двуспальная кровать стоит на высоких ножках, по её углам расположены высокие колонны, а с двух сторон имеется по тумбочке. В противоположном конце комнаты находится стол с макбуком на нём, рядом — стул из тёмного дерева, обитый синей замшей. В целом вся комната выполнена в таком же цвете: все оттенки синего, начиная от небесно-голубого и заканчивая сафпировым. Он включает свет и вздыхает. — Пижама... — бормочет он себе под нос, озадаченно оглядывая комнату. — Ах, — шепчет парень, замечая чёрные штаны, висящие на спинке стула. Это его любимая пара из мягкого хлопка, на левой штанине изображён бельгийский флаг — Гарри купил их в Бельгии в прошлом году. В комплекте с ними шла футболка, тоже с изображением флага, но Луи, что неудивительно, потерял её. Он раздевается, оставаясь в тёмно-синих трусах посреди спальни. Сегодня он был одет в нормальную одежду, потому что Лиам настоял на походе в дорогой итальянский ресторан с дресс-кодом. Предыдущие же несколько дней Луи не вылезал из пижамы. Он стягивает штаны со стула и проводит пальцами по ткани. На его лице появляется добрая улыбка при воспоминании о том, с каким энтузиазмом Гарри делал эту покупку. Довольно милый жест. Хотя это обычное дело. Гарри дарит ему сувениры из каждого города, который они посещают, даже если приезжают туда не в первый раз. Все они различаются по размеру и стоимости: иногда это мелкие вещи в виде брелоков с гравировкой, иногда — большие, как набор постельного белья. Наверное, у них больше одеял, чем у кого-либо в мире. Луи улыбается и натягивает штаны. Он снимает рубашку и отбрасывает её в сторону; ему, наверное, нужно будет убрать весь этот беспорядок, до того как он уедет в конце недели. Погасив свет, он ложится в кровать, забирается под одеяло и берёт с тумбочки телефон, тут же просматривая уведомления. Там нет ничего особенного, кроме написанного Гарри милого пожелания спокойной ночи. «Доброй ночи, Лу! Надеюсь, ты хорошо проводишь время с Лиамом и Софией, потому что тебе нужно повеселиться для разнообразия. Не могу дождаться того момента, когда услышу, что ты переступаешь порог дома. Ужасно скучаю по тебе. Я люблю Джемму, но моя сестра, очевидно, не идёт в сравнение с тобой. В любом случае, спокойной ночи, малыш. Люблю тебя сильно-сильно.х» Текст заставляет Луи улыбнуться. Он увеличивает фотографию контакта Гарри, дурацкое селфи, которое парень сделал, когда Луи не было рядом. Его глаза размером с блюдца, рот широко раскрыт, на щеках ямочки, а язык высунут. Это новая фотография, и Луи понятия не имеет, когда Гарри успел её сделать, но, судя по заднему фону, это было в тур-автобусе. Он резко сглатывает, внимательно всматриваясь в фотографию. Это его Гарри. И он благодарен за это. Он не хочет будить его, поэтому решает, что отправит сообщение позже, когда проснётся, в более приемлемое время. Гарри всегда ругает его за то, что он так поздно ложится. Он листает Твиттер и читает достаточно постов, чтобы почувствовать, что клетки его мозга отмирают, когда его веки тяжелеют, свидетельствуя о том, что пора спать. Он убирает телефон под подушку, отчасти чтобы легко добраться до него, если кто-то позвонит, отчасти — чтобы никто не трогал его. Конечно, телефон запаролен и всё такое, но все его пароли достаточно очевидны, обеспечивая лёгкий доступ для Лиама. Ему нечего скрывать, но он почти уверен, что в его галерее есть некоторые фотографии, которые не обрадуют Лиама. Другое дело было бы, если бы тому нравились члены, а в особенности член Гарри. Естественно, то странное, весёлое времяпрепровождение Лиама и Зейна не в счёт, правда? Его дыхание медленно выравнивается, веки дрожат, и он уже ни о чём не думает, погружаясь в сон. Когда он просыпается под громкий щебет птиц за окном, то чувствует себя не самым счастливым человеком на земле. Перед домом растёт большое дерево, где, по словам Лиама, живёт много птиц. — Если вы не впадаете в спячку, дайте хоть мне поспать! — возмущается Луи, стиснув зубы. Он прикрывает голову подушкой и громко стонет от раздражения. Он мог бы поспать ещё час или, например, семь часов. После почти пяти минут стонов и проклятий в сторону птиц он решает, что всякие надежды на отдых потеряны, и встаёт. Он проверяет свой телефон и морщится, когда видит на экране всего восемь тридцать семь, а ведь он мог поспать до двух часов дня, и Лиам бы ему ни слова не сказал. Да, он был бы раздражён, но всё равно промолчал бы. На разблокированном экране он видит несколько уведомлений от социальных сетей и сообщения.       Лотти: Как ты????? Я очень по тебе скучаю, старший брат, люблю тебяяяя хх       Стэн: Мы должны собраться у тебя поиграть в FIFA… чтобы я снова надрал тебе задницу… СНОВА ХА!       Зейн: тусим! : DDDDDD чтоб в следующий раз был с нами, бро: РР       Найл: В следующем году поедешь ко мне в Ирландию!!! Обожаю Ирландию!!!!!!!!!! И, наконец,       Гарри: Доброе утро! Не знаю, получил ли ты мои пожелания спокойной ночи, наверное, ты очень занят, но надеюсь, они были доставлены. Если нет, я просто хотел, чтобы ты знал, что я люблю тебя и надеюсь, что ты отлично проводишь время! Люблю! хх Луи улыбается сообщению Гарри, потому что тот такой основательный, даже когда пишет. Он прикладывает большой палец к экрану, физически ощущая присутствие Гарри через свой телефон. Он задумывается над ответом на несколько секунд, а потом печатает и отправляет.       Доброе утро, любимый! Я получил твоё сообщение, но уснул раньше, чем смог отправить ответ. Спасибо! Люблю тебя больше всего на свете! Надеюсь, ты хорошо спал! Он блокирует телефон и перекладывает его в другую руку, стягивая одеяло. Кухня находится внизу, но он всё равно чувствует запах овощей, смешанный с ароматом бекона, и догадывается, что София использует их для приготовления омлета. Благодаря Гарри и его вегетарианским штучкам он знает запах трав намного лучше, чем в том есть необходимость. Он покидает постель, отправляясь в ванную, и бегло смотрит на себя в зеркало. Намочив кончики пальцев, он пробегает ими по волосам. Поправив футболку, Луи выходит, спускается по винтовой лестнице и попадает в просторную кухню. Лиам сидит на островке в центре кухни, а София стоит к нему лицом, спиной облокотившись о стол, в ожидании, когда бекон поджарится. — Вот и он! — радуется Лиам, когда замечает вошедшего Луи. — А я задавался вопросом, проснёшься ты когда-нибудь или нет. — Сейчас полвосьмого утра, — возражает Луи. Тем не менее он знает, что Лиам всего лишь пытается действовать ему на нервы, и надо признать, полностью в этом преуспевает. — Утречка, малышка, — машет он Софии. — Смотрю, Лиам тебе вовсю помогает. Наверное, сидит и всё утро тебя раздражает? — В точку, — улыбается София. Её волосы собраны в небрежный пучок на затылке, и одета она только в футболку Лиама, скрывающую её маленькую фигурку. — Но опять же он когда-нибудь занимался чем-нибудь другим? Луи смеётся: — И правда, но ему не стоит перекладывать всю готовку на тебя. Лиам пытается защитить себя: — Вы же знаете, что я не лучший шеф-повар. — Оправдывайся, парень, — сдавленно смеётся Луи. — Тебе нужна помощь, София? Я только с радостью. — Да, будь добр, принеси картофель. Он в шкафчике прямо позади тебя. — Конечно, — он откладывает телефон, вытаскивает большой мешок из шкафа и ставит его на стол перед ней. — Что-то ещё? — Если ты хочешь, можешь порезать его на дюймовые кусочки. — Надо сначала почистить? — Нет, всё нормально, оставим в кожуре. Так он будет лучше на вкус. Делия Смит научила меня этому рецепту, — София достаёт нож из ящика и передаёт его Луи, придерживая за остриё. — Просто порежь три штучки, этого достаточно. Спасибо. — Осторожно, Томмо, не отхвати себе палец, — ухмыляется Лиам. Луи поворачивается и указывает ножом на Лиама. — Не испытывай меня, — предупреждает он. Тот же насмешливо поднимает руки, делая вид, что сдаётся, борясь с желанием улыбнуться. Луи разворачивается к столу. — И, на заметку, я улучшил свои навыки в кулинарии. Кто-то должен был готовить дома в последние месяцы. Я не мог есть только фастфуд, мне достаточно его в дороге. — Если бы только Лиам так вёл себя, когда я болела... Честное слово, он бы дал нам умереть от голода или питался бы одной пиццей, пока не лопнул, если бы не я, — вздыхает София. — Неправда, — возражает Лиам, — я умею делать хлопья. — Ничего ты не умеешь, пончик, — смеётся она. — Просто достать коробку из шкафа и высыпать злаки в тарелку? В этом нет ничего особенного. Луи тихо посмеивается, разрезая картофель на четыре части. Лиам закатывает глаза. — Знаете что? Думаю, вместо того чтобы готовить ужин сегодня, может, сходим куда-нибудь? — Как в прошлые три вечера? — скептически приподнимает бровь Луи. София смеётся, качая головой, и выкладывает первую порцию картофеля в кастрюлю, ставит её на плиту и поворачивает ручку до самой низкой температуры, ожидая, пока Луи нарежет ещё. Лиам в ответ громко стонет: — Да пошёл ты. — Легко, милый. Но вообще с нами леди. Как-нибудь в другой раз, — хмыкает Луи. Лиам не удостаивает его ответом, поэтому Луи берёт всё на себя, не давая разговору сойти на нет: — Итак, куда ты предлагаешь сходить? — Не знаю. — Ну… и я не знаю этого района, поэтому вы оба должны что-то придумать. София предлагает: — Неподалёку есть отличный китайский ресторанчик... — но, к сожалению, её прерывают на середине фразы. Уотсон, Ральф и Локи появляются из ниоткуда и начинают кружить между ногами Софии, словно парящие над добычей ястребы. Она наклоняется, трепля их загривки: — Привет, привет. Голодные? Лиам, покормишь их? Вздох. — София. — Пожалуйста, — она чуть дует нижнюю губу в милом жесте, но Луи замечает зловещий блеск в её глазах. — Ох, ладно, — ворчит Лиам. — Давайте. Время завтрака, — он поднимается, цокая языком, и выходит из кухни. Все три собаки следуют за ним. — Ты имеешь над ним власть. — Ох, поверь мне, я знаю, — её губы вытягиваются в коварной усмешке. — Так вот, я говорила, чуть дальше, в городе, есть хороший китайский ресторан. — Ладно, доктор Дуллиттл, если у них есть яичный рулет, тогда я с вами, — соглашается Луи. — У них вся еда довольно вкусная. Тебе должно понравиться, — кивает она. — Если хочешь, мы просто закажем её с доставкой. Луи пожимает плечами: — Мне всё равно. Третий голос снова вступает в разговор: — Я подумал, мы могли бы пойти в клуб, после ужина, конечно, — предлагает Лиам, входя на кухню, снова садясь за стол. — Мы ведь ещё ни разу не были в клубе и в основном проводили время дома. Вы, наверное, хотите выпить немного коктейлей и потанцевать. — Чур, я водитель, — вызывается София. — Уверена, вы пригласите ещё и Энди, а ему всегда удаётся влить в вас больше нескольких стопок. Не думаю, что будет круто, если двое участников «One Direction» разобьют машину, — она собирает последние дольки картофеля и бросает в кастрюлю. Прикрыв всё крышкой, она вновь повышает температуру конфорки. — Звучит идеально, на мой взгляд, — кивает Луи. — Я всегда за клуб, ты же знаешь. — Отлично. Мы можем отправиться на ужин в восемь и будем в клубе около половины десятого. София улыбается: — Тогда ладно. О, завтрак будет готов через десять минут. Мне осталось сделать только смесь для омлета. — Нужна помощь? — Нет, всё нормально. Спасибо, Луи, — она достаёт из холодильника коробку яиц и молоко. Положив всё на стол, девушка принимается смешивать их с солью и перцем в большой миске. Луи усаживается рядом с Лиамом. Иногда Пейн бывает немного слишком любопытным и доказывает это, задавая очередной вопрос: — Ты разговаривал с Гарри? — Да, он несколько раз писал мне. А что? Есть что-то, что мне нужно знать? — Мне просто интересно. Вы двое почти неразлучны. Я удивлён, что ты согласился провести здесь с нами неделю. — Ну, я согласился, потому что твоя девушка ныла, — София запрокидывает голову и показывает ему язык, — что у нас ещё месяц гастролей, а потом год перерыва, начиная с марта. Так что мы сможем провести вместе ещё много времени. Думаю, нам просто нужно немного отдохнуть друг от друга. Мы были вместе каждый день последние четыре месяца. Иногда ситуация становится подавляющей. Я уверен, что ты знаешь, что я становлюсь невыносимо злым, когда подавлен. Просто вся эта ситуация довольно утомительная. Мне нужен был перерыв. И вы дали мне прекрасную возможность, которой я воспользовался. — Я уважаю то, что ты знаешь свой предел, — честно говорит Лиам. — Думаю, небольшой перерыв пойдёт вам на пользу. Нет ничего плохого в признании того, что ты достиг предела. Иногда я думаю, что ты забываешь, что всего лишь человек. — Я понимаю глубоко в душе, что этот перерыв к лучшему, но, Лиам, я чувствую себя виноватым. — Почему? Луи вздыхает: — Я всегда могу сбежать от ситуации, как сейчас. Гарри не может. Лиам, я могу уйти в любое время, когда захочу. Я могу решить, что это всё для меня слишком, я не говорю, что сделаю это, но я мог бы оставить его и никогда не вернуться назад. А он не может сбежать от всего этого. И это беспокоит меня, понимаешь? Я многое могу сделать для него. Сначала Лиам не знает, что ответить. Он смотрит на Луи, медленно кивает и, наконец, выдыхает: — Ты любишь его. Это всё, что ему нужно. Твоя любовь — лучшее, что когда-либо было в его жизни. Я уверен, он смотрит на это совсем по-другому, иначе, чем ты. Может, он не такой жалкий, как ты думаешь. Ты спрашивал у него? — Я… Ну, он... — вздыхает Луи, потирая виски. — Нет, наверное, никогда не спрашивал. — То есть ты хочешь сказать, что вы вместе более пяти лет, и ты ни разу не спросил у него, как он относится к этой ситуации? Похоже, ваша проблема в отсутствии общения. Луи ненавидит, когда Лиам прав. — Готово, — София ставит перед ними тарелки. Она берёт свою и садится напротив парней. — Я в предвкушении этой ночи. Мы уже давно не ходили в клуб. — Как только начнётся перерыв, наверстаем упущенное, — говорит Луи, орудуя вилкой и ножом над омлетом. Сначала он пробует небольшой кусочек, который, неудивительно, на вкус просто фантастичен. — Отлично! Лиам смотрит на Софию и подмигивает ей: — Посылаю свои комплименты шеф-повару. — Я слышала, что шеф-повар интересовалась, что она получит взамен? — Да? И что бы она хотела? София прикусывает нижнюю губу: — Она сказала, что обсудит это с тобой в спальне. — Ох, ясно, — ухмыляется Лиам, указательным пальцем обводя контур губ. — Как только закончу с завтраком, встречусь с ней там. Луи улыбается им двоим. Они заканчивают завтракать, и София с Лиамом уходят в свою спальню, из-за чего Луи выкрикивает им вслед самую родительскую фразу, которую только может придумать: — Только предохраняйтесь! Луи остаётся на кухне, решая помыть посуду. Он собирает все три тарелки и шесть серебряных столовых приборов, складывая их в раковину. Он гость, но делать ему нечего, а мама привила ему и его сёстрам с братом хорошие манеры. Она всегда говорила, что если он гостит в чужом доме, то должен сделать хотя бы одну полезную вещь для хозяев. Он включает горячую воду, промывает мыльной пеной всю грязную посуду и протирает плиту. Ему удаётся отмыть всё не больше, чем за три минуты. — И что теперь? — спрашивает он сам себя. Его взгляд задерживается на телефоне, который он оставил на тумбочке. Он подходит к нему и берёт его, решая немедленно позвонить Гарри. Он хочет услышать его голос. Всё, что требуется, это ввод пароля и быстрая прокрутка истории звонков, чтобы найти нужный контакт. Он нажимает на имя Гарри и прикладывает гаджет к уху. Проходит три гудка, и Гарри отвечает, а его хриплый голос разрушает тишину в трубке: — Привет? — Привет, любимый. Как дела? Он буквально слышит улыбку Гарри на другом конце линии. — Фантастически, потому что я разговариваю с тобой. Как ты? Хорошо проводишь время? Гарри восстановил речь на 95 процентов, как утверждает терапевт. Она говорит, что проблемы могут возникнуть только когда он перегружен или расстроен. Ему сложно говорить, когда он слишком эмоционален, и это понятно. Кроме того, очень редко случается, когда он пропускает слова. — У меня всё отлично, здесь великолепно. Я очень скучаю по тебе. Как Джемма? Гарри смеётся: — Она раздражающая, властная, беспокоящаяся — всё, как и всегда, ты же знаешь. Луи клянётся, что слышит, как в трубке на заднем фоне, помимо голоса Гарри, раздаётся что-то вроде: «Я обиделась!». — Я бы переживал, не делай она этого. Передавай ей привет, когда закончим разговаривать. Что делаешь? — По сути ничего, хотя я просматривал некоторые планы организации, редактировал их, сделал пару телефонных звонков, — отвечает Гарри. — И как? — Я не знал, что это так трудно, но теперь всё в порядке. Я созванивался с мистером Шелдоном, он сейчас просматривает контракт, и я жду его возвращения. — Он лучший адвокат, который только мог у нас быть, — замечает Луи. Гарри соглашается. — Ты уже говорил об этом с мальчиками? — Нет, — Луи вздыхает, и Гарри быстро добавляет: — Но я планирую. Как только всё уладится. Просто не хочу рассказывать им сейчас, вдруг потом ничего не получится. Это будет неловко. — Понимаю, но, Гарри, не держи всё в себе слишком долго, они будут разочарованы. — Да, я знаю, — бормочет Гарри. Он меняет тему беседы: — А ты чем занимаешься? — Ну, думаю, София и Лиам сейчас изо всех сил наслаждаются обществом друг друга, поэтому, к счастью, я остался один. Наверное, посмотрю телевизор. Как думаешь, я попаду на старые выпуски «The X-Factor»? — Думаю, позже. Сейчас ещё слишком рано. Джемма смотрит «Skins», не хочешь тоже? — Какой сезон? — Кажется… второй, но не знаю, надо проверить, — Гарри отвечает после нескольких секунд молчания: — Да, второй. — Мне он не так нравится, как другие. А серия какая? — Где Мишель и Сид признаются, что они вместе. — А если конкретнее? — В ночном клубе, эм… Тони принял экстази. Его рвёт в туалете. — Это тот эпизод, когда он встречает девушку с татуировками? У них ещё был секс в общежитии и всё такое? — Да, тот самый. — Миленько. Одна из лучших серий сезона. — А всё потому, что заставляет задуматься: никто не знает, была та девушка, с которой он встречался, настоящей или нет. Загадка? Галлюцинация? — Я думаю, да. — Но как он занимался с ней сексом? — Может, он просто мастурбировал. Вообразил себе девушку и представил, что у них был секс. В любом случае, Гарри, смотри на неё как на говорящее подсознание. Он перенёс тяжёлую травму головного мозга. Ему нужна была надежда, поэтому мозг создал девушку, чтобы найти её. — Зачем? — Не знаю. То есть я имею в виду, нам всем нужен кто-то или что-то, чтобы дарить надежду. Для кого-то это религия или музыка, другой человек или ещё что-то, но поскольку у Тони ничего этого не было, ему нужно было это создать, понимаешь? — Думаю, да, — Гарри молчит. — Ты мой источник надежды. Ты — то, что помогает мне проживать каждый день моей жизни. Луи улыбается. — А ты — мой, малыш. — И я очень рад, что ты не моё подсознание. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, — шепчет Гарри в трубку. — Я так сильно люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — Луи кусает нижнюю губу, смотря в потолок немного мутным взглядом, так сильно слова Гарри тронули его. — Ты потрясающий, Хазз. Он слышит, как Гарри шмыгает носом по другую сторону линии. Луи не уверен, что он такого сказал, что парень так растрогался, но он в порядке, потому что это хорошие чувства. — Почему все наши разговоры обязательно сводятся к одному? — Даже не знаю, — гудит Гарри. — Что будешь делать потом? Не хочешь поговорить по скайпу? — Мы с Лиамом и Софией собирались немного выпить, но я позвоню тебе, если хочешь. Гарри безрадостно смеётся: — Значит, ты сегодня собираешься в клуб? — Нет, нет, просто… — вздыхает Луи, морща нос. Он не может лгать Гарри. — Хорошо, да, мы собираемся в клуб. Гарри, не впечатлённый, отвечает: — Мм. — Гарри, это не то, что ты думаешь. — Нет, Луи, всё в порядке, — спокойно говорит Гарри. Он ненавидит, когда Луи выпивает и проводит время на вечеринках, и не потому, что не доверяет ему или не хочет, чтобы тот веселился. Всё потому, что Луи немного перебарщивает. Он много курит и пьёт в такие ночи, а Гарри не выносит запах табака. Его воротит от этого запаха. И ещё он терпеть не может видеть фотографии Луи с пьяными девушками. Он знает, что Луи гей, поэтому не волнуется об этом, но заглушить ревность он тоже не в силах. То, как эти девицы прикасаются к Луи или смотрят на него, беспокоит Гарри. Это только даёт пищу таблоидам, выставляющим Луи в образе похотливого самца. Он знает, что не должен быть таким. Ему ведь не придётся иметь дело с пьяным Луи, но то, что он участвует в мероприятиях, которые Гарри терпеть не может, раздражает его. — Ты уверен? — Да, удачно провести время, — голос Гарри не выражает эмоций. — Если это причиняет тебе дискомфорт… — Нет, Луи, я правда хочу, чтобы ты повеселился. Я знаю, что клубы делают тебя счастливым. Тебе не нужно моё разрешение, надеюсь, ты хорошо проведёшь время. — Хорошо. Всё ещё хочешь поговорить по скайпу? — Нет, всё в порядке. Ты же занят, я понимаю. — Я не буду занят до вечера, милый. — Хорошо. Луи вздыхает: — Ладно, — неловкое молчание. Луи чувствует, как краснеет его лицо. — Малыш, мне надо идти. Мы ещё созвонимся, но я уже в пятницу увижу тебя. — Мы всё ещё встречаемся на О2? — Да, до шоу. Мы с Лиамом поедем в пятницу. Пожалуйста, попроси Джемму или кого-нибудь из нашей команды отвезти тебя; они не будут возражать. Я не хочу, чтобы ты попал в аварию. — Мне даже не вернули права. — Я знаю, но ещё я знаю тебя и то, что ты упрямый. Ты ездил без них раньше, и умоляю, Гарри, не надо больше, хорошо? — он серьёзен, ни капли не шутит, потому что одна авария уже произошла, но больше такого не должно повториться. Гарри больше не получит прав, но Луи пока не осмеливается ему об этом сказать. Во-первых, дорога слишком опасная, а во-вторых, Луи почти уверен, что свет фонарей, вспышки фар и мигание стоп-сигналов — первое, что вызывает приступы. И когда Гарри просто едет в машине в качестве пассажира, вреда от автомобильных огней меньше. — Да, понял, мамочка. Я позже тебе позвоню. Люблю тебя. Пока. — Хорошо, дорогой, я тоже люблю тебя, — Луи вешает трубку и отбрасывает телефон. Он больше не слышит Лиама в спальне, за что очень благодарен. Это было не очень громко, но то, что он услышал, заставило его скривиться от отвращения. — Вы уже закончили? — он закатывает глаза, не услышав ответа. Он не зовёт их снова, а просто подходит к дверям спальни. Он пару раз стучит костяшками по двери: — Вы закончили? Лиам кричит по другую сторону двери: — Закончили что? — Заниматься сексом. — О… Хм, да, я удовлетворён, а ты? — бормочет Лиам. София хмыкает: — Ага. — Да, мы закончили. Через пару минут выйдем, нам нужно принять душ. Луи с отвращением отходит от двери: — Ладно. Спускаясь по лестнице в гостиную, он вспоминает, как получил разрешение от доктора Ричардса на «нежный» секс. Конечно, он делал только то, что она разрешила. Но Гарри всё равно колебался, когда они раздевались на кровати. — Я буду очень нежен. Если почувствуешь себя неудобно, голова закружится — говори. Я не хочу причинять тебе боль, — говорит ему Луи. Гарри встречается с ним взглядом и нервно смотрит на него, пока Луи большим пальцем не прикасается к шраму. Он нежно проводит по заживающей коже. — Я буду очень заботлив, ты мне веришь? — Я доверяю тебе, — шепчет Гарри. Удивительно, но секс был неплохим. Луи всегда нравилось грубо, Гарри тоже, но нежный секс оказался не хуже. Он всё время приглядывал за Гарри, замедляясь, когда Стайлс закрывал глаза или как-то подозрительно дёргался. Луи всегда сверху не потому, что Гарри недостаточно мужественен или хорош в этом. Просто если у Гарри вдруг начнётся припадок во время секса, что, к сожалению, уже было, Луи предпочитает, чтобы Стайлс был под ним. Гарри не обиделся, когда Луи сказал, что хотел бы быть ведущим, и это сделало всё намного менее напряжённым для них обоих. Лиам входит в гостиную без рубашки и потирает шею: — Эй, приятель, прости за это. — Не надо, я понимаю, ты любишь её и без секса тут никак. Где бедняжка? — Бедняжка? — Я просто боюсь себе представить, как ты ведёшь себя в постели, — драматично вздыхает Луи. — Надеюсь, с ней всё в порядке. — Ха, да ты мятежник, Томлинсон, — саркастически хмыкает Лиам. — В любом случае восторженная девушка принимает душ. — Вам нужен второй раунд. Лиам усмехается: — Мы не такие, как вы с Гарри. Это не конкурс, сколько раз за час ты это делаешь. У неё есть понятия о морали. — Хочешь знать, сколько раз за час мы с Гарри делаем это? — Нет. — Пять. — Я не… Пять? Ты не можешь делать это так часто. Это невозможно! — Возможно, мы быстро восстанавливаемся. — Возможно, ты кусок говна. Луи пожимает плечами: — Возможно, но ты никогда не узнаешь. — А как же прелюдии? — Они не всегда нужны, особенно если вы просто продолжаете. — Господи Иисусе! — Лиам проводит рукой по растрёпанным волосам. — Хочешь знать секрет? — Нет, давай закончим этот разговор. — Ой, да ладно, Лиам. — Не-а! — Ты многое теряешь. — Чем меньше я знаю о твоей интимной жизни, тем лучше, — отвечает Лиам. — Твоё дело. Лиам садится в одно из кресел. —Хочешь чем-нибудь ещё заняться? Может, съездим в город и пройдёмся по магазинам? А в клуб пойдём позже. — Давай. — Отлично! Уверен, Софии понравится новый вариант. Когда они окончательно готовы, уже наступает полдень. В город они приезжают в половину первого. Им нужно около получаса, чтобы добраться до нужного места, потому что Лиам купил особняк как можно дальше от цивилизации. — Мы пойдём все вместе? — уточнет Луи, когда Лиам и София выходят из машины. — Всё должно быть нормально, мы с Соф часто приезжаем в город. — Ладно, но если начнется столпотворение, я вас бросаю. Мне не нужны проблемы на свою задницу. Выражение лица Софии меняется от юморного до безразличного. — Боже мой! — шепчет она. Лиам же поднимает брови и просто вздыхает, делая вид, что не слышит его. — Какой самый лучший магазин в городе? — интересуется Луи. Он назначает себя главным, София и Лиам обмениваются взглядами, но в конечном итоге следуют за ним. Кажется, Луи всегда получает, что хочет. — В нескольких кварталах отсюда есть торговый центр. Там много магазинов. Мы с Зои часто там бываем, — говорит девушка. — Всё нормально? — Лиам легонько толкает Луи локтем. — Мне всё равно, что мы будем делать. Лишь бы не оставаться в доме до конца дня. Лучше быть на свежем воздухе, не так ли? Мы сидели взаперти три дня. — Но мы выходили ужинать. — Ты знаешь, что я имею в виду, — вздыхает он. — Я хочу посмотреть Вулверхемптон. Пока мне всё здесь нравится, но сидеть в четырёх стенах — не приключение. Лиам пожимает плечами: — Согласен. — Эй! А вон и вывеска торгового центра! Мы будем там уже через три минуты, — говорит девушка, широко улыбаясь. Она сильнее сжимает ручку своей сумочки. Честно говоря, они с Лиамом — большие транжиры: София тратит больше на одежду и косметику, а Лиам — на бесполезные супергеройские товары. Их дом является доказательством того, что Лиам — страстный поклонник Марвел и DC комиксов, он повсюду развешивает плакаты. Луи задаётся вопросом, показывал ли Лиам Софии свой костюм Бэтмена. — А он большой. У нас в Донни таких не бывает. Какие там есть магазины? София принимается перечислять: — Тут есть Cex, Warren James, Tyler’s, Peacocks… — Warren James? Ювелирный? — А есть ещё какой-то с таким названием? — отзывается Лиам. — Нет, но я хотел убедиться, что правильно расслышал, умник. Они подходят к главному входу. Лиам открывает дверь перед Софией, пропускает Луи и заходит последним. — Смотрю, сюда все приходят в понедельник после обеда. У вас в городе никто не работает? — комментирует Луи, сбитый с толку количеством людей в торговом центре. — Скорее всего, где-то распродажа. — Они как будто знали, что мы придём, — усмехается Луи. — Они же не знали, не так ли? Лиам закатывает глаза: — Насколько мне известно, нет. — Та-а-ак, — София обращает их внимание на себя. — Куда? — Я хочу в Warren James. — Зачем, Томмо? Хочешь купить жениху подарок? Луи пожимает плечами: — Возможно. Четыре месяца выздоровления заслуживают большего, чем праздничный секс, вам не кажется? — Что такое внезапно случилось между тобой и сексом? — Я наконец могу заниматься им со своей второй половинкой. Уверен, вы сможете меня понять. — О, конечно, я тебя понимаю. А теперь идём. София краснеет. — Следуйте за мной. Они втроём идут рядом друг с другом, чтобы не потеряться. Некоторые фанаты узнают их и просят сфотографироваться и оставить автограф. Они соглашаются, но просят подождать несколько часов, прежде чем сообщать их местоположение в интернете. Поклонники обещают. София ведёт их в ювелирный магазин, и Луи удивляется, как он ещё не ослеп от сверкающих кристаллов на витринах. Он не был в подобных магазинах, с тех пор как купил Гарри помолвочное кольцо. Он опускает взгляд на своё кольцо, которое подарил ему Гарри два года назад. Им не разрешалось их носить до официального объявления. Он осторожно скользит ободком вверх и вниз по пальцу, улыбаясь самому себе. — Здравствуйте! — приветствует их оживлённая женщина в новенькой форме. — Чем я могу вам помочь? Покупаете что-то девушке? — она сразу концентрируется на Лиаме и Софии. Луи прочитает горло: — На самом деле это мне нужна ваша помощь. — Ох! Тогда мы говорим о вашей девушке. Мои извинения, — она наклоняется ближе к нему, понижая голос до шёпота: — Я бы на вашем месте следила за вашим другом, похожим на Бекхэма. Он вполне может похитить вашу девушку и сбежать, — её громкий неестественный смех неприятно отзывается в груди. Луи выглядит недовольным. — Она не моя девушка. Мой жених сейчас не рядом. Я хочу что-нибудь приобрести для него. Лиам стоит позади Софии и обнимает её тонкую талию, притягивая ближе к себе. — Мне так жаль, — извиняется женщина. — Позвольте начать сначала. Меня зовут Анна. Чем я могу вам помочь? — Я хочу посмотреть на мужские цепи и кресты. Мой жених сломал свой несколько месяцев назад. — Ох, батюшки. Как это произошло? Я сорвал его, когда был приступ, чтобы он не задушил себя. — Ой, знаете, он был старым и ржавым. Цепь лопнула, — объясняет он. Выражение его лица по-прежнему нечитаемо, он поджимает губы и высоко поднимает голову. — Ох, какая жалость, он действительно так религиозен? Жалость? Ты же даже не знаешь. — Вполне. — Это ещё хуже, — говорит она. — Проходите, у нас есть кое-что в запасе, — она встаёт за прилавок, но отходит так, чтобы Луи мог всё видеть. — Вот тут. Этот мой любимый, — она показывает на серебряный крест с чёрным контуром. — Он довольно простой человек, — говорит Луи. — Его старый крест — обычное распятие. — Хорошо, без проблем. О какой ценовой категории мы говорим? — Цена не имеет значения. — Ладно, хм… Как насчёт этого? Распятие из нержавеющей стали. — Я могу его посмотреть? — Конечно, — Анна открывает коробочку и вынимает крест вместе с цепочкой. Она держит его в руке, демонстрируя Луи. — Гарри бы понравилось. Похоже на старое, — указывает Лиам. Его подбородок покоится в сгибе шеи Софии, щетина царапает её щеку. Луи соглашается: — Я тоже так думаю. Можно купить его сегодня? — Конечно. Я могу отполировать и упаковать его, если хотите. — Да, пожалуйста. Анна кивает: — Конечно. Сейчас вернусь, — она уходит, забирая крест с собой. — Это было легко, — комментирует Лиам. — Знаете, можете осмотреться вокруг. Не хочу покупать один. София улыбается Лиаму. — О, милая, что-то приглядела? — недовольно спрашивает он. Она отстраняется от него и ведёт за руку в другую часть ювелирного магазина, оставляя Луи самого по себе второй раз за день. Он решает, что пойдёт без них, присоединяясь к короткой очереди из клиентов. Когда он оказывается первым в очереди, Анна возвращается с цепочкой. Он оплачивает покупку, благодарит женщину и обходит магазин, пока не замечает Лиама и Софию. У девушки на пальце кольцо. Она вытягивает руку перед собой. — Только не говорите, что вы тоже помолвлены. Нас же будет четверо. Лиам со смехом поворачивается к Луи, и в уголках его глаз собираются лучики весёлых морщинок. — Я хотел тебе рассказать! Правда хотел. Рот Луи широко открывается: — В смысле? Как долго меня не было? Я отсутствовал минут десять, а теперь вы помолвлены? — Луи, тише, — София ударяет его по груди. — Это случилось, когда мы были в туре в Нью-Йорке. Ничего не смог с собой поделать, это было на эмоциях, — улыбается Лиам. — Но я до сих пор не купил кольцо. София смотрит на золотой ободок на пальце. В центре кольца сияет огромный бриллиант. — Лиам, я не знаю, это кольцо стоит тысячу фунтов... — Давай, принцесса. Если это то, что ты действительно хочешь, тогда я куплю его. София колеблется: — Ну да, оно мне нравится, просто… — Тогда замётано! Мы берём его, — говорит он консультанту, работающему с ними. — Найл теперь единственный холостяк. Как жаль. — Ты не слышал про Зейна и Перри? — спрашивает Лиам. Луи качает головой. — Он разорвал помолвку. Думаю, он просто не готов к ответственности. Луи начинает заметно злиться: — Он идиот. Что с ним случилось? Перри была так добра к нему. Они вместе столько всего пережили, он не найдёт другую такую девушку. Иногда он такой придурок, Господи. София вздыхает: — Я тоже так сказала. Лиам покупает Софии кольцо, и она надевает его прямо в магазине. Весь оставшийся день они бродят по торговому центру и просто глазеют. Никто из них больше ничего не покупает, но им всё равно весело. Когда они возвращаются домой, чтобы специально переодеться для похода в ночной клуб, Луи признаётся, что не чувствует особого желания идти в клуб. Отношение Гарри ко всей этой ситуации делает его ещё более нерешительным. Без Гарри это становится пустой тратой времени, а ещё вызывает неприятные воспоминания, когда менеджмент пытался навязать ему новый образ Луи-тусовщика. За этот короткий промежуток он встретился с Кэлвином, Оли, Брианой и другими. — Ты будешь отцом ребенка Брианы! Как волнительно! Поздравляем! — говорит ему глава PR-отдела «One Direction». Он выгибает бровь и громко прыскает. Ему приходится прикрыть рот рукой, чтобы немного успокоиться. — Простите? Что вы сказали? — Бриана беременна. А ты отец. — Есть две проблемы в этой вашей теории. Я гей, и у нас не было секса. Если вы ищете отца, поговорите с Оли, — он встаёт из-за стола. — Пресса этого не знает, — бросает Кэти. Бессердечная женщина. — Я думал, что мы покончили со всем этим фуфлом после нашего «расставания» с Элеонор, — Луи вновь присаживается. — В любом случае, таблоиды и поклонники знают, что что-то не так. — Да что ты? — Как-нибудь на досуге загляните в Твиттер или в Тамблер. Кэти усмехнулась: — Поэтому у вас будет ребёнок. — Нет. — Бриана считает иначе. Луи фыркает в недоумении: — Да я её пальцем не трогал. Вы серьёзно пытаетесь манипулировать мною с помощью этой ситуации? У меня и без этого проблем по горло. И знайте, что я спал только с Гарри. Только с ним и больше ни с кем. Вот и всё. — Но твоя недавняя выходка говорит об обратном. — Поверить не могу, что вы пытаетесь засунуть меня обратно в шкаф. Есть другие, более важные вещи, которые должны сейчас вас волновать. — И какие же? — Возможно, Гарри потребуется прооперировать головной мозг. У него тяжёлая стадия эпилепсии. Он нуждается во мне. Я не отец. Если вы хотите вовлечь меня в весь этот грязный пиар, дайте мне что-то действительно правдоподобное. Фанаты никогда не купятся на этот скандал с ребёнком. Хорошая попытка. Думаю, даже если бы Найла застукали с собакой, и то вышло бы правдоподобнее, чем это. — Ты не можешь это отрицать. — Не могу? Мне и не нужно. Прямо сейчас мой жених болен и нуждается во мне. Я оставил его под присмотром нашей собаки, пока торчу тут с вами. И у меня действительно есть дела поважнее. До свидания. Кэлвин и Оли — самые ужасные люди, которых он когда-либо встречал. Гарри познакомился с ними и сразу понял, что они ему не нравятся, хотя он всегда старался видеть в людях только хорошее. Луи действительно не возражал против их компании, пока они не стали обсуждать Гарри. Сначала он пропускал их комментарии мимо ушей. Когда они впервые встретились с Гарри, когда Луи пригласил его с собой пообедать, они сказали: — Он не выглядит больным. Это вполне объяснимо, подумал Луи. Он часто это слышал. Эпилепсия не всегда была понятна. Сначала и он не понимал, когда Гарри только сказал ему, поэтому справедливо, что другие люди тоже с первого взгляда ничего не понимают. Но когда их замечания начали становиться жестокими, Луи стало тяжело держать язык за зубами. — Отвечаю, у меня были боли и похуже, чем у него. Он просто большой ребенок, — заявил Оли, когда Луи сказал им, что должен принять звонок от Найла. Ему пришлось объяснять, что он попросил друга остаться с Гарри, которому было ужасно больно, прямо перед тем как Луи пришлось уйти, и этот звонок мог быть важным. Возможно, ему следовало бы держать некоторые подробности при себе. Ему стоило сказать, что ему просто нужно ответить на звонок, и избежать их грубых комментариев. Что действительно вывело его тогда из себя, так это их: — По крайней мере, это не рак. Мало сказать, что тогда Луи это высказывание задело даже больше, чем Гарри, но это был последний день, который он провёл с Кэлвином и Оли. — Ладно. Чем тогда хочешь заняться? — спрашивает Лиам. — Если хотите, идите в клуб без меня. Я могу и тут остаться. Я позвоню Гарри по скайпу или просто так. София смотрит на Лиама и пожимает плечами. — Тогда мы пойдём, — говорит парень. — Увидимся. — Конечно. — Пока, Луи, — улыбается София. Лиам счастливчик, потому что она великолепна. — Пока! Будьте осторожны. Клуб — чуть ли не единственное удовольствие за весь недельный выходной. Они возвращаются в целости и сохранности. Лиам чуть менее пьяный, чем в прошлый раз, к счастью, с ним совершенно трезвая София, раздражённая поведением Лиама. Следующие дни до пятницы просто наполнены отдыхом. Они пишут песни, смотрят фильмы или просто лежат. Луи уже и не помнит, когда в последний раз просто лежал и ничего не делал. Он говорит Лиаму, что им не обязательно что-то делать каждую секунду. Время лени — его любимое. Наконец наступает пятница. Луи должен собрать все вещи до полудня, что он и делает благодаря своим суперспособностям, открывающимся, когда он откладывает дела на последний момент. Лиам прощается с Софией минут пятнадцать, обещая ей встретиться в Дублине. Луи нисколько не винит Лиама. Он и сам известен своими длинными прощаниями с Гарри. Он берёт сумку и вешает её на плечо под аккомпанемент милых словечек, которыми обмениваются будущие молодожёны. Это напоминает ему о том, что через несколько часов он увидит Гарри. — Пока, София, люблю тебя, — Лиам целует её напоследок. — Я тоже люблю тебя. Не забудь позвонить, — она смотрит на Луи: — Это была весёлая неделя. Если когда-нибудь снова хочешь, приезжай ещё. Будьте осторожны, мальчики. — Будем, — обещает Луи и выхватывает у Лиама ключи из рук. — Поэтому я за рулём. — О нет! Нет, нет. Ты не поведёшь мою машину! — Скажи это своим ключам. Но не волнуйся, ты можешь сесть спереди. Лиам стонет, потирая лоб. Он не возражает, зная, что переспорить Луи невозможно, поэтому обречённо следует за ним. Они заводят машину и начинают своё путешествие. Спустя два часа езды, когда они наконец приезжают в Лондон, Лиам выглядит довольно болезненным. — Ты водишь как маньяк. Больше за руль не сядешь, — он медленно выходит из машины, в то время как Луи победно ухмыляется. Луи обходит автомобиль, и они заходят внутрь О2. — Мы ехали два часа вместо двух с половиной, не благодари. — Из-за тебя меня стошнило. Луи пожимает плечами: — Может, ты что-то не то съел? Я не плохой водитель. — Ты два раза проехал на красный и знак «Стоп»! — Слушай, если уж ты хочешь быть конкретным. Я же привёз тебя живым, так? — уточняет Луи. Лиам качает головой: — Ты безбашенный. — Да, да, как будто раньше я такого не слышал, — Луи взмахом руки просит его замолчать. — Какую комнату мы ищем? — Найл написал сообщение, что это в западном крыле. На двери будет наш логотип. Луи указывает вперёд: — Вот она. — Отлично. Они доходят до двери, Луи дёргает за ручку, позволяя Лиаму войти первым, и следует за ним. Войдя в комнату он, к своему ужасу, видит Зейна и Найла, но не Гарри. Он заставляет себя улыбнуться и обнимает их обоих. — Привет, ребята. Лиам задаёт вопрос, который вертится на языке у Луи. — Где Гарри? — Он чувствовал себя не очень хорошо. Сказал, что его тошнит, поэтому он пошёл в уборную, — отвечает Зейн. Луи хмурится, ему не нравится, как это звучит. — Где это? Я пойду проверю его. — Это несколькими дверями ранее. — Понял, спасибо, — Луи снова выходит из комнаты и идёт по коридору. Поняв, что пошёл не туда, он разворачивается и направляется в другой конец коридора, пока не находит мужской туалет. Это одиночная уборная, насколько он может судить по ручке двери. Он стучит. — Гарри? — Хм? — Гарри, это Луи. Ты в порядке? За дверью немного шумно. Слышен смыв унитаза, льющая из крана вода выключается, и, наконец, раздаётся щелчок открывающейся двери. Луи терпеливо ждёт. Гарри распахивает дверь и мягко улыбается. — Приве-е-ет. — Привет, — шепчет Луи. — Ты в порядке? Я слышал, что ты плохо себя чувствуешь. — Вроде бы. Думаю, я забыл позавтракать с таблетками. Сегодня утром я был в спешке. — Так тебя не рвало? — Нет, я был близок к этому, но нет, — уверяет Гарри. — Это означает, что я могу сделать так, — делая шаг ближе к Гарри, он целует его, его грудь прижимается к груди Гарри. — Я скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе, — Гарри отрывается, но прижимает свой лоб ко лбу Луи. — Рад, что ты вернулся. Я не думаю, что прожил бы ещё один день без тебя. — Без тебя я сходил с ума. Я уверен, что Лиам сейчас как раз жалуется всем, как много я говорил о тебе. Если я говорю о тебе достаточно часто, я как будто чувствую твоё присутствие. Гарри слегка дрожит. — Это… что у тебя в кармане? — бормочет он. — Ты так рад меня видеть? — Ой! — восклицает Луи и отстраняется от Гарри, тот смотрит на него в замешательстве. — Чуть не забыл. У меня есть кое-что для тебя, — он выуживает из кармана длинный чёрный футляр и вручает его Гарри. — Что это? — Открой и посмотри, — предлагает Луи, приглашающе взмахивая рукой. — Хм, хорошо, — Гарри поднимает крышку коробки и едва не роняет подарок на пол. — Ты купил мне новый крест? Лу, тебе не нужно было. — Но я хотел, я же сломал твой старый. — Ты не виноват. Ты знал, что я не сержусь на тебя, — убеждает его Гарри. Он проводит пальцем по кулону. — Огромное спасибо! — Дай взглянуть, — Гарри мгновенно переворачивает коробку. — Повернись. — Гарри поворачивается, даже не утруждая себя вопросом, что делает Луи. — У этой цепочки есть застёжка. Мне не придётся рвать её, если что-то случится. — Когда что-то случится, — бормочет Гарри. Луи с усилием игнорирует этот комментарий. Он приподнимается на цыпочки и кладёт крест на грудь Гарри, прежде чем сцепить концы цепочки вместе. — Хорошо, теперь позволь мне увидеть это, ладно? Гарри поворачивается лицом к Луи. — Хорошо смотрится, — говорит Луи. Он протягивает руку и поправляет подвеску. — Позволь мне сделать фотографию. — Нет. — Ой, ладно тебе, ты выглядишь великолепно. Одна фотография, пожалуйста? Гарри смотрит на него. — Я пойду возьму свою шапку из… — Гарри, — шепчет Луи. — Пожалуйста, — Он проводит по контуру шрама Гарри указательным пальцем. Его волосы немного длиннее, не так гладко выбриты, но шрам выделяется, как в какой-то мере будет всегда. — Ты сейчас выглядишь так красиво. Позволь мне сделать снимок? Гарри смотрит на него сверху вниз, его веки трепещут. — Хорошо. — Прекрасно, — Луи достаёт свой телефон из заднего кармана и ищет такой ракурс, чтобы Гарри был в кадре. — Улыбнись, ага? Улыбка Гарри больше похожа на гримасу, но Луи хватит и этого. Он дважды проверяет, чтобы вспышка отключилась, прежде чем сделать фотографию, и улыбается результату. — Посмотри, насколько ты симпатичный. Людям в Инстаграме понравится. — Ты не… — Какой фильтр использовать? — прерывает его Луи, примеряя разные фильтры Инстаграма. — О, чёрно-белый неплох, не так ли? Мне нравится, — он подписывает изображение: «детки перед шоу xx» и, наконец, публикует его. — Я не могу поверить, — Гарри прерывает сам себя задыхающимся вздохом. Луи хмурит брови. — Гарри, что случилось? Гарри качает головой, прочищая горло. — Ничего, я в порядке. Я в порядке. Пойдём, увидимся с парнями. Он выходит, а Луи всё ещё стоит на месте, в полном замешательстве глядя ему вслед. — Гарри? Тот оглядывается через плечо: — Да? — Неважно, — Луи догоняет его, и оба возвращаются в зелёную комнату. Но прежде, чем он открывает дверь, он поворачивается к Гарри, мягко сжимая его плечо. — Я хочу, чтобы ты рассказал мальчикам об организации. — Я сделаю это. — Нет, я хочу, чтобы ты сделал это сегодня, перед шоу. — Луи. — Я серьёзно, Гарри. Если ты этого не сделаешь, это сделаю я, — Луи отпускает его плечо и распахивает дверь. Он чуть подталкивает Гарри внутрь и входит за ним. — Вот и вы. Как ты себя чувствуешь, Гарри? — осведомляется Зейн. — Лучше. Думаю, мне просто нужно что-нибудь съесть. Я не ел и не принял лекарства. Найл вскакивает. — Чего ты хочешь? Я могу принести. — Нет, это… — Я возьму чего-нибудь для тебя у Сары. Чего желаешь? Гарри недоверчиво смотрит на него. — Эмм… просто что-то лёгкое, какие-нибудь фрукты, я думаю. Найл вылетает из комнаты. Гарри чувствует себя виноватым. — Он не должен был этого делать. — Он хотел, Гарри. Позволь ему оказать тебе любезность. Расслабься. Присаживайся, — Луи кладёт руку на спину Гарри и ведёт его к дивану. — Вы, ребята, всегда делаете мне одолжения. Я их не заслуживаю. — Мы не всегда делаем тебе одолжения, — возражает Лиам. — Мы делаем их, когда чувствуем, что они тебе нужны. Гарри откидывается назад на кушетку и фыркает: — Мне не нужны никакие подачки. Я не благотворительная компания. — Каждый нуждается в помощи время от времени, — пожимает плечами Зейн. — Мы только хотим тебе помочь. Ты помогал нам всем в прошлом. — Действительно? Как же? — Ты умеешь давать советы, — замечает Зейн. — Я бы никогда не смог расслабиться на сцене, если бы не ты. — Это мелочь. — Ты всегда отдаёшь всего себя. Тебе достаётся больше всех здесь. Ты правда хороший человек, Гарри, — говорит Лиам. Гарри вздыхает. — Я не думаю, что это сравнимо с помощью при эпилептическом припадке. — Конечно, — наконец подаёт голос Луи, — ты смотришь на это с другой точки зрения, любимый, вот и всё. Да, я согласен, помогать кому-то во время приступа немного более серьёзно, чем советовать или давать дружеский нагоняй, но всё это проявления любви. — Хотел бы я, чтобы одолжения, которые вы, мальчики, для меня делаете, были не такими большими. Например, было бы здорово иметь нормальную жизнь. — Ты не можешь выбирать определённые сценарии, Эйч, — Лиам слабо улыбается ему. — Пожалуйста, всегда помни, что Найл, Зейн и я не против помочь тебе. Мы хотим помочь. Зейн кивает: — Правильно. И никак иначе. Гарри смотрит на Луи, и Луи улыбается, положив руку на бедро Гарри. Найл возвращается через несколько минут с тарелкой, полной порезанных кубиками фруктов, не подозревая о разговоре, который произошёл несколько мгновений назад. Он вручает миску Гарри. — Спасибо. Луи улыбается: — А Сара работает быстро, не так ли? Гарри засовывает кубический арбуз в рот. — Это правда. Комфортная тишина заполняет комнату. Все мальчики в конечном итоге играют в игры и проверяют социальные сети на своих телефонах. Наконец Луи не выдерживает: — Гарри должен вам сказать что-то важное, — сообщает он, подталкивая руку своего жениха и жестом побуждая его рассказать своим трём товарищам новость. Все откладывают свои телефоны и выжидают, внимательно следя за Гарри. Гарри в замешательстве смотрит на Луи. Луи одними губами произносит: «Организация». — Хм, ну… — Гарри смотрит на мальчиков. Он слегка раздражён поступком Луи. — Полагаю, я должен просто сказать это, так что да, я открываю некоммерческую организацию. Найл приподнимает бровь. — Ты создаёшь организацию? — переспрашивает он, как будто он не расслышал Гарри. — Эээ… да? — он не уверен, счастливы мальчики за него или нет, ему сложно оценить их эмоции. — Поздравляю, — широко улыбается Найл. Он приближается к Гарри, наклоняется и заключает в своё самое большое, самое хорановское объятие. — Я в предвкушении! Лиам и Зейн тоже поздравляют его. Они ждут, пока Найл закончит со своими крепкими объятиями, и тоже встают и обнимают его. Когда все снова рассаживаются, Лиам уточняет: — Для чего организация? Гарри слабо улыбается. — Для молодых эпилептиков. — Серьёзно? — Зейн выглядит потрясённым. — Это невероятно. Думаю, ты делаешь великое дело. Существует не так много благотворительных организаций для эпилептиков, не так ли? — Не очень много, нет, особенно такого уровня, какого я хочу достичь. Найл удивлённо спрашивает: — И как возникла идея? — Мой опыт. Во время реабилитации это само собой пришло мне в голову. Я обсуждал с Луи эту идею, и он её поддержал. Он очень помог. Луи улыбается. — Это всё ты, детка. Я не сделал ни одного телефонного звонка. — Тебе не обязательно непосредственно участвовать в этом. Твоя поддержка — это всё. Лиам подаёт голос: — Если позволите, как вообще создавать организацию? — Это бизнес, — отвечает Гарри. — То же самое, как если бы я собирался начать кампанию или основать корпорацию, я думаю. — И поскольку у меня есть опыт работы в бизнесе, я смог вести его в правильном направлении, — добавляет Луи, обнимая Гарри. Он притягивает его ближе, и Гарри крепче прижимается к его боку. — О, точно. Ты же основал «78 Productions», — замечает Найл, наконец понимая. У Луи уже есть «78 Productions», его звукозаписывающая компания, для того времени, когда контракт «One Direction» подойдёт к концу. Хотя когда они уйдут на годовой перерыв, он планирует потратить больше времени на поиск талантливых певцов и места для своей студии. Гарри же планирует посвятить своё время в течение года организации. Они оба будут заняты. — В основном это связано и с финансами, — объясняет Луи. — Вы должны отстегнуть государству определённые суммы. Нужно заплатить за право иметь официальное название, оплачивать аренду офисных помещений, выдавать зарплату работникам и всё такое. — Никогда не было приятнее иметь деньги, — ухмыляется Гарри. — Мой банковский счёт в жизни не приносил столько пользы. Луи целует его в макушку: — Я не могу не гордиться тобой. — Значит, у вас есть какое-то название для организации? — Э-э… да, я думаю, что да, но я не знаю, хорошее ли оно. Луи смотрит вниз, на Гарри, так как тот свернулся у него под боком: — Я не знал, что у тебя есть идеи. Продолжай. Что это? Я заинтригован. — «Проект Развитие»? — отвечает Гарри, хотя его голос срывается в вопрос, как будто он сам гадает. — «Проект Развитие»? В чём суть? — с любопытством спрашивает Зейн. — Ну, развиваться — значит меняться, правильно? И я планирую изменить способ лечения эпилепсии. Это звучит глупо, не так ли? — Совсем нет. «Проект Развитие». Звучит хорошо, так и слетает с языка, — одобряет Лиам. — Это блестящая идея, малыш, — делает комплимент Луи. — Когда мы вернёмся домой, тебе придётся позвонить мистеру Шелдону, чтобы он поискал какие-либо организации или корпорации с таким же названием, надеюсь, их не будет. Мы не хотим с этим разбираться. Найл улыбается: — Твои идеи, честно, звучат великолепно. Есть ли какие-то конкретные цели, на которые ты ориентируешься? Мне очень интересно. — Вместо того чтобы заниматься главным образом медикаментами и исследованиями, я хотел бы сосредоточиться на группах поддержки, безопасных групповых онлайн-форумах и безопасной телефонной линии. Я бы хотел просвещать. Я хочу дать детям и подросткам… содействие, которого у меня никогда не было. Я бы хотел, чтобы у меня была группа поддержки, знаете? Вместо того чтобы ходить, чувствуя себя ненормальным всё время, было бы здорово встретить таких людей, как ты сам. Я бы не чувствовал себя таким одиноким. Я думаю, я бы осознал свой потенциал сам по себе. Может быть, я был бы более уверен. — Ты не ненормальный, — резко говорит Луи. Его брови нахмурены, когда он строго смотрит на Гарри. — Не говори так о себе, пожалуйста. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты принижаешь себя. Гарри вздыхает, зажимая переносицу: — Луи, ладно тебе, это правда, не так ли? Я имею в виду, я никогда не был нормальным. Это не нормально — падать на пол и биться в конвульсиях, пока не схожу под себя. Я странный, я ненормальный, я изгой, называй, как хочешь, но я не нормальный ребенок. — Гарри… Ты не ненормальный. Не говори так, меня это очень беспокоит. — А меня беспокоит, что вы все видели мои судороги. Мне стыдно. Мне позволено чувствовать немного жалости к себе, не думаешь? Я чувствую, что так выделяюсь. — Конечно, так и есть. Подожди, ты всё ещё чувствуешь себя одиноким, Гарри? Я думал, мы обсуждали это раньше. Я говорил тебе прежде, ты можешь со мной поговорить, тебе не нужно так себя чувствовать. Лиам, Найл и Зейн в абсолютной тишине сидят неподвижно, чтобы не обращать на себя внимания. Лиам прикрывает глаза, надеясь, что Гарри скажет или что-то предпримет, чтобы положить конец этой неудобной ситуации. Но тот продолжает молчать. — Гарри? — зовёт Луи. — Слушай, Луи, — шепчет Гарри. В его голосе нет уверенности. — Честно — да, иногда я чувствую себя очень одиноко. — Но почему, солнце? Я всегда старался быть рядом с тобой. Прости, если меня не было достаточно, — Луи берёт Гарри за руку. Гарри смотрит на него и видит печаль в глазах Луи, и он немного ненавидит себя за это. Он расстроил Луи, не так ли? — Дело не в тебе, милый, это не имеет никакого отношения к тебе. Я всегда чувствовал себя одиноко, — Гарри слабо улыбается ему. — Пока я рос, надо мной издевались из-за того, что я был другим. Ты знаешь, как это происходит, из первых рук, верно? Дети злые. Они называли меня припадочным и уродом, говорили, что я пустая трата пространства, что я дефективный, что я — ошибка. Они не понимали, почему мои руки всегда дрожат или почему иногда я полностью вырубался. Они ненавидели, что у учителей всегда был определённый уровень уважения ко мне. Я всегда был главным приоритетом для учителей. Друзья, с которыми я начал учиться, уже не были моими друзьями к концу моего первого учебного года. Найл кусает губу. Возможно, это одна из самых страшных историй, что он когда-либо слышал. Он резко сглатывает и дрожит. Это, должно быть, ужасно для Гарри — делиться этим, переживая всё заново. — Гарри, — шепчет Лиам. — Ты не обязан… — Я знаю, — отвечает Гарри. — Мне нужно поговорить об этом, я всегда старался игнорировать то, как больно и одиноко мне было в детстве, но мне нужно это высказать. Иногда я думаю о своих школьных днях, и я понимаю, что никто никогда не давал себе шанса узнать или понять меня. Луи качает головой, поглаживая предплечье Гарри. — В таком случае они упустили встречу с удивительным человеком. Гарри морщит нос, и его глаза начинают слезиться: — Да, я полагаю, так и было. Я просто… Никто из вас, парни, тоже меня не понимает, знаете? Я имею в виду, да, вы понимаете, что я болен или что-то ещё, но вы не понимаете, каково это — быть мной. Вы не можете сказать, что знаете, что я ежедневно переживаю. Мы совсем не похожи. У вас четверых есть столько общего, а тут… есть я, — Гарри резко сглатывает. — И поэтому я чувствую себя одиноким. Вы, ребята, всегда здесь для меня, что я ценю, но вы никогда не поймёте меня полностью, — он лихорадочно трёт лицо рукой. — Меня это беспокоит. Я не могу сесть с кем-нибудь из вас и задушевно поговорить об эпилепсии. Вам пришлось бы кивать и притворяться, что вы знаете, о чём я говорю. Я не похож ни на кого из вас. Моя жизнь состоит из таблеток, больниц и судорог… а все вы нормальные, и я ненавижу это! Это несправедливо! Когда мне наконец тоже выпадет шанс быть, блин, нормальным?! — срывается он. И этот внезапный вскрик заставляет всю четвёрку вздрогнуть, даже Луи сначала отдёргивает руку, невольно отшатываясь. — Гарри, всё в порядке, — как всегда, мягко говорит Зейн, наклоняясь вперёд. — Всё нормально. Тебе не нужно перегружаться, ладно? Всё в порядке. Ты расстроен, я понимаю, но всё будет хорошо. — Всё в порядке. Вот и всё, что мне обычно говорят. Всё не в порядке, — грустно смеётся Гарри. — Это несправедливо. У моей жизни никогда не было возможности даже начаться, нет, вы думаете, что кто-то до четырёх лет помнит, как живётся без эпилепсии? Нет. Всё, что я знаю — это что эта глупая болезнь проникла во все сферы моей жизни. Теперь я певец с эпилепсией, всё, что я делаю, связано с эпилепсией, и мне так чертовски это надоело… Я больше не хочу этого делать. — Гарри, ладно тебе, прекрати, — шепчет Луи. — Мы же говорили о том, как ты взволнован своей организацией. Ты встретишь много людей, таких как ты, детка. Твоя эпилепсия важна для стольких людей. Ты — образец для подражания. Организация будет помогать большему количеству людей, чем ты можешь представить. Это будет великолепный опыт для тебя и для меня. — Почему это будет опытом для тебя? — спрашивает Гарри. Он начинает успокаиваться, хотя его дыхание всё ещё тяжёлое, а глаза влажные от подступающих слёз. — Я хочу узнать больше об эпилепсии. Всё, что я знаю, я узнал либо от тебя, либо из статей, которые читал. Я никогда не встречал кого-то ещё с эпилепсией. Я хочу лучше тебя понять. Я больше узнаю об этом каждый день, — Луи кладёт руку на подбородок Гарри. — Ты не одинок, понятно? Мне всё равно, что эти дети говорили тебе в школе. Ты не урод, ты не дефективный. Ты не ошибка. Ты — Гарри, вот и всё, это есть ты. Ты только Гарри. Добрый и обаятельный. Прекрасный. Блестящий. Сильный. Храбрый. Понимаешь, ты — любое прилагательное, которым хочешь быть, — Луи нежно целует его. — Я люблю тебя, и я буду любить тебя, несмотря на то, будет эпилепсия всегда частью наших отношений или нет. Эта вспышка чувств была странной, думает Луи, может быть, он просто устал. — И мы всегда будем твоими лучшими друзьями, с эпилепсией или без неё, — улыбается Лиам. — Ты потрясающий человек. Не позволяй своему прошлому вмешиваться в твоё сильное будущее. Найл откашливается, надеясь, что все могут забыть о вспышке Гарри. — Гарри, если тебе нужна помощь с организацией, не бойся сообщить нам об этом. Я, например, был бы более чем счастлив помочь. — Хорошо, спасибо за поддержку, — Гарри кивает, слабо улыбаясь парням. Спустя несколько мгновений дверь в комнату отворяется, и один из членов команды из менеджмента входит внутрь. Все пятеро встают, приветствуя его, даже Луи, несмотря на его отвращение. — Сэр, что мы можем сделать для вас? — улыбается Лиам. Остальные мальчики ничего не говорят. Гарри делает шаг ближе к Луи, беря его за руку. Они никогда не знают, к чему могут привести эти неожиданные разговоры. Они нервничают. — У меня есть просьба касательно вашего следующего альбома. Луи не может совладать с собой. — Какая? — Мы хотим, чтобы вы сами выбрали сингл к началу сегодняшнего шоу. Кроме того, нам нужно знать, как вы хотите его продвигать. — В чём подвох? — спрашивает Зейн. — Подвоха нет. Нам нужно решить, какой сингл выйдет до пятого альбома. Любая песня, которую вы захотите сделать синглом, будет синглом. Спасибо, джентльмены, — мужчина уходит. Найл первым подаёт голос. — Это было действительно чертовски странно. — Это их способ сказать нам, что они отодвигают нас на задний план из-за перерыва. Они не думают, что в этом году смогут сделать деньги на нас, — говорит Луи, пожимая плечами. Лиам повторяет с задумчивым видом: — Итак, лейбл требует, чтобы мы выбрали песню для первого сингла перед шоу. Они хотят, чтобы мы поговорили и о рекламных аспектах. Что нам делать? — Почему мы должны планировать это прямо сейчас? — спрашивает Найл. Он сидит рядом с Лиамом на L-образном диване. По другую руку от Лиама устроился Зейн, слева от него — Луи, и, наконец, Гарри сидит справа от Найла. — Поскольку мы уходим на перерыв, они хотели бы, чтобы мы были подготовлены заранее, я полагаю. Луи бросает осторожный взгляд на Лиама, как будто есть намёк на недоверие. — Мы можем выбрать любую песню, какую захотим? — Лиам кивает. — Это довольно неожиданный поворот. Обычно нам дают только два варианта, — комментирует Луи. — Как насчёт «Lost Souls»? — предлагает Зейн. — У неё классный ритм. — Она ужасно медленная, — возражает Гарри. — Например, я просто… Вы знаете, что «Night Changes» была нашим последним синглом. Думаю, мы должны разнообразить её более быстрой песней. Найл кивает. — Я думаю, что Гарри прав. Что если... хм, — он задирает подбородок, размышляя. — «True Lies»? — Это была бы отличная мелодия. Представьте себе музыкальное видео, — Зейн ухмыляется. Луи качает головой. — Нет. — Там не было никаких колебаний. Чем тебе не нравится эта песня? Джулиан сделал потрясающую работу, Луи, — утверждает Лиам. Хотя бы в этом мнения всех сходятся. — Нет, нет, эта песня — козырь, я согласен, но она не принесёт нам ощутимого прироста поклонников. Если мы хотим создать более зрелую фанатскую базу, то песню надо выпускать более зрелую. Это просто логика, парни, — спорит Луи. Найл усмехается. — Наши молодые фанаты тоже великолепны. — Да, я согласен, но… — О Господи, — бормочет Гарри, потирая лоб кулаком. Лиам вздыхает и взгромождается обратно на диван. Все думали, что это будет просто, но, оказывается, они забыли, что все они упрямы, каждый по-своему. — Но, — в раздражении повторяет Луи, — наши фанаты, которые были с нами на ранних этапах, в 2010-ом, 2011-ом, выросли, как и мы. Мы все знаем, что «Up All Night» был обращён к более молодой фанбазе. Каждый последующий альбом становился более развитым в звучании, как мы всегда и хотели. Поэтому я считаю, что имеет смысл представить самую зрелую музыку для наших повзрослевших фанатов. Зейн предлагает, заставляя себя сохранять спокойствие: — Тогда «Drag me down»? Я думаю, это будет выдающийся сингл. Он хочет перестать пытаться выяснить, какие шаги следует предпринять группе до перерыва. Это слишком эмоционально. Мальчики обмениваются взглядами, прежде чем кивают идее Зейна о первом сингле своего нового альбома. Наконец взаимное решение достигнуто. Лиам улыбается: — Это отличная песня для сингла. Думаю, ты сделал это, Зейни. — Что, если мы сольём его посреди ночи? — Гарри не планировал доносить свою мысль до ребят, но, конечно же, они его слышат. Он чаще думает вслух, чем про себя. Лиам изгибает бровь, обдумывая предложение Гарри. — Зачем нам так делать? — Мне интересно посмотреть, как отреагируют фанаты, — немедленно соглашается с Гарри Найл. — Мы должны сначала предложить это лейблу. — Очевидно, Лиам, — шутливо комментирует Луи. — Я думаю… а-ах, — Гарри резко вдыхает воздух, не в состоянии до конца озвучить свою мысль. Это похоже на ситуацию в коридоре. — Гарри, ты в порядке? — беспокоится Зейн. — Я… м-м-м… а-ах! Конечно, ни один из мальчиков не упускает плохое произношение, но громкий стон, который выпускает Гарри, заставляет всех вскочить на ноги и броситься на помощь. Луи хватает Найла за бицепс, когда блондин рвётся вперёд. — Я не знаю, насколько сильный случится припадок, но не толпитесь вокруг него, хорошо, мальчики? Зейн и Лиам смотрят на Гарри, прежде чем понимают, что должны позволить Луи самому справиться с этим. Гарри заметно дрожит. — Хазз? — в голосе Луи слышна паника. Он делает шаг ближе к Гарри, но останавливается, когда видит, как верхняя часть тела Гарри прислоняется к спинке дивана. Его шея выгибается, и он крепко зажмуривает глаза. Ритм его дыхания позволяет Луи с уверенностью определить, что тот пытается держать себя в руках даже в самый разгар припадка. У Гарри нет судорог, он в сознании. Это объясняет тошноту, то, что он задыхался в коридоре и его внезапный эмоциональный всплеск — всё вело к этому. Луи садится на диван рядом с Гарри, не колеблясь ни секунды. Он слышит щёлканье языка Гарри о нёбо. Этот звук, вызванный приступом, заставляет кожу Луи покрыться мурашками. Дрожь пробегает по спине. — Всё нормально, — успокаивает он. Правая сторона тела Гарри — единственная область, затронутая приступом. Луи понимает, что должен бы был сесть справа от Гарри, чтобы было более комфортно, но он не хочет мешать. — Посмотри на меня, Хазз. Посмотри на меня, — Гарри с трудом открывает глаза, выражение дискомфорта отражается в его лице, а губы сжимаются в тонкую полоску. — Ты в порядке. Гарри открывает рот, чтобы что-то сказать, но не выходит ничего, кроме раздражающих хрипов. — Полегче, — шепчет Луи. — Дай себе минуту, love. Гарри задыхается в ответ, выгибая спину. Его рука падает на бедро Луи, ногти и кончики пальцев впиваются в кожу сквозь ткань брюк. Луи сдерживает себя, чтобы не закричать от боли. Гарри сильный, и тот факт, что он лишь частично контролирует своё тело, делает всё в десять раз хуже. Вместо того чтобы оттолкнуть руку Гарри, Луи борется со слезами, выступающими на глазах от ужасной боли, и сжимает руку Гарри, потирая большим пальцем напряжённые суставы. — Ш-ш-ш, всё нормально. — Луи, с ним всё в порядке? Приступ продолжается уже около минуты, — напоминает Зейн, глядя на часы. Луи с трудом выдавливает: — Д-да. — Ты... — Отлично, я в порядке. Живот Гарри напрягается под волнами тошноты, тогда как вся правая часть его тела по-прежнему охвачена спазмом, пока приступ продолжается. Луи мягко прижимает губы к виску Гарри и тихо говорит ему: — Ты в порядке, продержись ещё несколько секунд, тебе нужно успокоиться, это поможет, милый, — медленно отпуская руку Гарри, он протискивает ладонь под его спину и крепко прижимает. — Как думаешь, ты сможешь дышать со мной? Гарри смотрит на него, скосив глаза, не в состоянии двинуть головой, но Луи может разглядеть, как он кивает. — Ладно, — Луи садится, слегка наклонясь, чтобы смотреть в лицо Гарри, — Слушай, слушай моё дыхание. Готов? — Гарри издаёт звук, который, должно быть, означает «да», учитывая нынешний контекст. — Сделай большой глубокий вдох, вдохни, — Луи дышит громче, чтобы показать Гарри, что именно он должен делать. Гарри глубоко вдыхает, повторяя за Луи. — Выдыхай, — он выдыхает. — Ну вот, отлично. Продолжай делать это для меня, хорошо? И он продолжает дышать, пока приступ не начинает заметно спадать. Луи наконец перестаёт страдать от боли, когда хватка Гарри на его ноге слабеет. Определённо останутся синяки. Как только дрожь покидает мышцы Гарри, он падает на Луи, тяжело дыша. Луи целует его в макушку. — Ты в порядке? — Я… да, я думаю, да. Луи смотрит на мальчиков и жестом показывает, чтобы они сели. Он знает, что приступы иногда случаются неожиданно, но он задаётся вопросом, существует ли вероятная причина именно для сегодняшнего. — Любимый, ты уверен, что сегодня утром принял лекарство? — Да. Луи кивает. Он кладёт свою руку на руку Гарри. Мягко, успокаивающе он потирает ею сверху вниз. — Постараемся до шоу прийти в норму, хорошо? Гарри не отвечает. Он прячет лицо на плече у Луи. Он дрожит не от приступа, а потому, что ему неудобно и страшно. — Тсс, всё в порядке, — шепчет Луи, целуя его в голову. — Ты хочешь спать? — Он знает, как сильно может устать кудрявый после судорог. Он не хочет, чтобы позже ему стало хуже из-за недосыпа. — Нет. Я хочу выяснить… сингл, — Гарри выдыхает в плечо Луи и наконец садится, выпрямляясь. — Гарри, нам не нужно сейчас это выяснять, — начинает Лиам. — Я хочу, — уверяет Гарри. — Посмотрим, что произойдёт, если мы выпустим его посреди ночи. Найл слабо улыбается ему: — Держу пари, фанаты удивят нас. Я всегда знал, что нам не нужен весь этот обратный отсчёт. — Давайте сделаем это, — соглашается Луи, нежно массируя кожу головы Гарри кончиками пальцев. Они сообщают лейблу, какую песню хотели бы использовать в качестве своего сингла, и обсуждают отсутствие необходимости в рекламе. Гарри напоминает, что Бейонсе выпустила альбом, не рекламируя его, и это было огромным потрясением для индустрии поп-музыки. Похоже, он думает, что можно сделать такой же сюрприз с их синглом. Лейбл соглашается на отсутствие промо, хотя в их согласии сквозит подтекст «если всё провалится, это не наша вина». После их взаимного решения с лейблом и ещё нескольких часов расслабления и последующей репетиции наступает время выйти на сцену и начать шоу. — Ты нервничаешь? — спрашивает Найл, подталкивая Луи сзади. Он намекает на песню Луи. Найл прекрасно удаётся сделать очевидным факт того, что происходит что-то, идущее не по плану. Гарри поворачивается к ним лицом: — Нервничает по поводу чего? Луи сердито пялится на Найла, предлагая ему немедленно исправить свой косяк. — Шоу? Раз уж мы дома. Я всегда думаю, что шоу дома более нервные. — Хуже, когда твоя семья в толпе. Ненавижу, когда моя мама приходит на шоу, — соглашается Гарри. — Мы могли бы устроить худшее шоу, и твоя мама всё равно сказала бы нам, что мы были великолепны. Моя мама такая же. — Это проблема. — Я понимаю, о чём ты, но я не знаю, я думаю, что безусловная поддержка — это неплохо. Один из их множества техников предупреждает: — Тридцать секунд, мальчики. — Тут ничего не происходит. Группа собирается в последнюю минуту, вытягивая руки в центр круга между собой. Луи озвучивает один из их типичных девизов: — Хей-хо, хей-хо, время работать пришло! Хей-хо, хей-хо, хей-хо! На заднем плане начинается обратный отсчёт. «3… 2… 1…» — Давайте взорвём их. Панель открывается, и оглушительные крики бьют по их барабанным перепонкам. Дым и фейерверки выстреливают, начиная шоу с буквального и образного взрыва. Шоу идёт отлично. Гарри вернул свои разогревающие публику выходки, в определённой степени, конечно, но он опять становится самым ориентированным на толпу участником группы, сдвигая Лиама на второе место. Их вокал хорош, публика активна — они не могли просить о лучшем первом шоу в британском туре. — О2, как мы себя чувствуем? — спрашивает толпу Лиам, идя по подиуму сцены, откуда открывается лучший вид на зрителей. Трудно поверить, что всё ещё есть тысячи и тысячи поклонников, которые до сих пор поддерживают их и хотят видеть, как они выступают. Луи почти чувствует, как арена сотрясается от криков, отвечающих на вопрос Лиама. — Я думаю, что могу говорить за всех нас, когда утверждаю, что мы отлично проводим время! Вы определённо одни из самых громких зрителей, которые у нас были! — кричит Лиам в микрофон. Он начинает обратный путь к Луи. Как только он добирается до него, то обнимает за плечи. — Ладно, прямо сейчас я собираюсь передать слово Томмо. — Так легкомысленно, Пейно, это смешно, — поддразнивает Луи. — Следующую песню никто из вас не слышал раньше, — толпа удивлённо клокочет, переходя в крик. — Это не песня из нашего нового альбома. Это песня, которую я написал на прошлой неделе, и надеюсь, она вам понравится, — Луи улыбается. Он видит, как Гарри ёрзает на своём месте. Гарри не знает, что происходит, и ему явно не нравится быть единственным на сцене, кто находится в таком же неведении, как и зрители. Зейн, Найл и Лиам усаживаются рядом с Гарри. Он смотрит на всех троих по очереди, а затем на всех вместе. — Что происходит? — Не знаю, — пожимает плечами Найл, борясь с ухмылкой. Джон начинает играть первые несколько нот на пианино, после вступает Дэн с гитарой, затем Сэнди на басу и, наконец, Джош начинает отбивать базовый бит на своей барабанной установке. Песня медленная, почти как баллада, и Гарри озадачивается. Он никогда не слышал этих аккордов. Он понятия не имеет, что происходит, и не может этого вынести. — Что ты делаешь? — одними губами произносит Гарри, обращаясь к Луи. Луи указательным пальцем жестикулирует: «Подожди», а другой рукой держит микрофон у губ. Он открывает рот, и текст его песни уплывает в зал. «I’m really close tonight and I feel like I’m moving inside him» Гарри слегка наклоняет голову набок, он не слышал, чтобы Луи говорил о новой песне. Он всё ещё ничего не понимает. «Lying in the dark, I think that I’m beginning to know him, let it go, I’ll be there» Луи продолжает приближаться к Гарри, его взгляд останавливается на нём, и именно в этот момент он понимает, что Луи поёт только для него. «And whenever you fall at my feet, won’t you let your tears rain down on me? Whenever I touch your slow turning pain» Он встаёт перед Гарри, тот же, не отрываясь, смотрит ему в глаза и качает головой, не в силах поверить, что Луи это делает. Лиам поворачивает голову, чтобы проследить реакцию Гарри. Он уже видит, как в глазах Гарри появляются слёзы. Его челюсть начинает сжиматься, и он кусает губу. Зейн обнимает его за плечи: — Посмотри на своего мальчика, а? Ты должен чувствовать себя таким особенным сейчас, — шепчет Зейн Гарри. «You’re hiding from me now, there’s something in the way that you’re talking, the words don’t sound right, but I hear them all moving inside you, know I’ll be waiting when you call» Гарри знает основной посыл песни. Он говорит о его эпилепсии, но поэтично. Тем способом, который не заставляет его чувствовать себя опозоренным. Гарри сжимает подол футболки, его костяшки белеют. Он не знает, как реагировать на всё это. Это хорошо, а Зейн прав, он чувствует себя особенным, но не знает, что делать. «Hey, whenever you fall at my feet, won’t you let your tears rain down on me? Whenever I touch your slow burning pain» Луи может видеть волнение, физически возрастающее в Гарри. Он протягивает руку и берёт ладонь Гарри. Луи сплетает их пальцы и успокаивающе сжимает, оставляя на тыльной стороне кисти Гарри поцелуй, который заставляет большую часть толпы взвиться восторженным криком. Есть отдельные фанаты, несколько группок, которые сидят с отвращением на лицах, но это неважно. Ни один из поклонников не имеет значения для них прямо сейчас, единственное, что важно — это они сами. Голос Луи становится слаще, медленнее и мягче, когда он переходит к припеву песни: «The finger of blame has turned upon itself and I’m more than willing to offer myself, do you want my presence or need my help? Who knows where that might lead, you fall» Гарри начинает плакать. Он даже не пытается сохранить самообладание. Луи уверен, что звуки, которые он слышит — это всхлипы. Луи бросает взгляд на Лиама. Он ожидал, что Гарри расчувствуется, но не настолько. Лиам показывает ему большие пальцы, призывая продолжать. Это не слёзы грусти, напоминает себе Луи. Он отпускает руку Гарри, когда поёт последний куплет. Зейн крепко обнимает Гарри. Луи видит, как напрягаются мышцы рук Зейна, когда он стискивает его. — Ох, Гарри, — шепчет Зейн, улыбаясь своему младшему товарищу по группе. «Whenever you fall at my feet, won’t you let your tears rain down on me? Whenever I touch your slow turning pain, whenever you fall, whenever you fall» Сначала затихают барабаны, затем гитары и, наконец, клавишные, в обратном порядке появления. Луи протягивает свой микрофон Найлу, наклоняется вниз и притягивает Гарри для самого сердечного объятия. Гарри утыкается лицом в ключицу Луи, всхлипывая, дрожит и шепчет снова и снова: — Спасибо, спасибо, я так люблю тебя, я тебя так сильно люблю. Луи мягко улыбается и усиливает хватку вокруг широких плеч Гарри. — Пожалуйста, я тоже тебя люблю, — шепчет он Гарри на ухо. — Всё в порядке, сделай глубокий вдох. Я не знал, что ты собираешься так плакать из-за меня, — он может расслышать, как мальчики пытаются отвлечь толпу, за что он им благодарен. Хочется верить, что некоторые из них воздержатся от записи всего этого. — Мы так много пережили, — шмыгает носом Гарри. — И ты сделал это для меня, после того как я заставил тебя через столькое пройти. Я... О Боже, это был лучший опыт в моей жизни. Спасибо. — Мы прошли через многое. Ты не заставлял меня проходить через что-то, частью чего я не хотел бы быть. Я уверен, что нам ещё предстоит пройти долгий путь, но мы должны отправиться в путешествие, чтобы сделать это. Гарри сглатывает, закрывая глаза и кивая головой. — Спасибо, ты лучшее из всего, что когда-либо со мной случалось. Спасибо. Я не знаю, какой бы была моя жизнь без тебя. Не думаю, что я был бы здесь. Спасибо, — шепчет Гарри. Луи прижимает ладонь к шее Гарри и успокаивающе поглаживает пальцем вверх-вниз. — Не благодари меня. Это то, чем является любовь. Я рад, что влюбился в тебя. Гарри постепенно успокаивается. Его больше не трясёт, но он по-прежнему прижимается к Луи. — Нам нужно продолжить шоу. Ты готов? Гарри отрывается от него. — Я готов. Он берёт Луи за руку, переплетая их пальцы, и поднимает их руки вверх, демонстрируя их толпе. Публика заходится в криках, и они оба с гордостью поднимают головы. *** Через несколько недель, когда Гарри стоит на сцене, одетый в пару чёрных обтягивающих джинсов и узорчатую блузу, Луи может честно сказать, что он никогда не гордился им так сильно. Гарри выглядит здоровым впервые за несколько месяцев, с широкой улыбкой и сверкающими ярко-зелёными глазами, когда он стоит перед комнатой детей и репортёров. Он не слишком худой и уже не такой бледный. Его волосы отросли чуть сильнее, теперь начинают завиваться за ушами и беспорядочно падать на лоб именно так, как Луи нравится. Луи сидит на одном из столов и смотрит на сцену, туда, где стоит Гарри. Слева находится пустой стул, а его мама расположилась справа. Дэн, Робин, Энн и Джемма занимают свободные места за круглым столом. Фелисите и Лотти сидят за соседним столом с Софией, Лиамом, Найлом и Зейном. Другие друзья, члены семей и их команды сидят за разными столами в довольно большой комнате для вечеринок. Атмосфера очень приятная, спокойная и комфортная. Никаких громких криков от детей и подростков нет, а интервьюеры и журналисты на удивление уважительны. Луи мельком задаётся вопросом, кто им угрожал, потому что ни один из них не будет так вежлив по своим убеждениям. Он передвигает стул, чтобы сесть лицом к сцене, и смотрит на Гарри, пока тот настраивается. Он нервничает. Луи может видеть, как дрожат его руки, когда он теребит своё медицинское ожерелье. Гарри смотрит на него в поисках поддержки, и Луи поднимает большие пальцы, а также твёрдо кивает и произносит одними губами: «Я люблю тебя». Гарри прочищает горло и делает шаг ближе к подиуму. Он вынужден слегка наклониться, чтобы говорить в микрофон. Луи нежно улыбается и отворачивается только тогда, когда чувствует, что его мама берёт его за руку. Он снова смотрит в сторону Гарри, когда тот начинает говорить. Луи может слышать звук включения нескольких камер и видеокамер. — Добро пожаловать. Для меня большая честь увидеть так много людей здесь сегодня. Большинство из вас знает, что я — Гарри Стайлс, и это первое официальное благотворительное мероприятие «Проекта Развитие», — вводный монолог Гарри начинается довольно гладко, единственное — он постоянно прочищает горло, что Луи признаёт за нервный тик. Луи не перестаёт улыбаться, зная, что это поможет Гарри, когда он обернётся на него. — Мой жених Луи и я — основатели «Проекта Развитие», и мы оба очень благодарны за возможность присутствовать здесь сегодня вечером и, надеюсь, поднять проблему понимания эпилепсии не только на национальном уровне, но и во всём мире. Мы также очень признательны за честь не только собрать средства для исследования эпилепсии, но и получить возможность встретиться с таким количеством удивительных и вдохновляющих детей и подростков, которых поразила эпилепсия. Это действительно само по себе достижение. — Это мой ребёнок, — шепчет Энн Робину. Он обнимает её за плечи. — Я знаю, дорогая. Разве ты не гордишься? — он целует её в висок. Луи улыбается им. Ему хорошо знакомо это чувство гордости, особенно сегодня. — Я уверен, что в основном все здесь знают о моей ситуации. А если вы не в курсе, то это определённо ваш счастливый день, я собираюсь объяснить вам. В марте 1998 года я был очень счастливым ребёнком. Мне было всего четыре года, и я был так же здоров, как и любой любопытный четырёхлетний ребёнок. Я открывал мир, изучал новые слова и встречал новых друзей. Каждый, кого я встречал на пути, был моим другом, — улыбается Гарри. — Но всё навсегда изменилось 1 апреля 1998 года. Моя жизнь перевернулась с ног на голову буквально за месяц. Несколько минут, и я навсегда перестал быть тем полностью здоровым ребенком, которым я был. 1 апреля 1998 года у меня случился первый приступ. Моя мама вызвала скорую помощь, и меня госпитализировали в ближайшую больницу, где у меня произошёл второй приступ. 1 апреля 1998 года мне поставили диагноз «эпилепсия». Это было семнадцать лет назад, сейчас мне двадцать один год. В течение последних семнадцати лет у меня было несколько типов приступов, хотя мои тонические клонические приступы остались со мной на протяжении всех семнадцати лет. Луи глубоко вдыхает, продолжая слушать дрожащий голос Гарри. Краем глаза он видит, как Джемма и Робин тихо утешают Энн. — До одиннадцати лет я был на домашнем обучении у моей одинокой матери Энн, поскольку она опасалась, что государственная школа, к сожалению, сломает меня. Я люблю тебя, мама. Спасибо, что всегда делала меня самым важным, — Гарри смотрит прямо на неё, когда произносит это, и улыбается, видя её эмоции. — Когда я пошёл в седьмой класс, я узнал больше о себе, а также узнал, насколько жестокими могут быть другие люди. Я узнал, что есть много заблуждений насчёт эпилепсии не только среди детей, но и предположительно ответственных взрослых, — он делает паузу и резкий вдох. — Первое — эпилепсия заразна. Серьёзно, есть реальные люди, которые будут избегать эпилептиков из-за страха подхватить её. Я слышал это из первых уст много раз. Эпилепсия не заразна, потому что это неврологическое расстройство, при котором нарушается деятельность нервных клеток. Это всё внутреннее. Луи выпрямляется на стуле. Слушая уверенную речь Гарри, он чувствует радость: он никогда не слышал, чтобы Гарри так откровенно и зрело рассуждал о своей эпилепсии. — Второе — эпилепсия крайне редка, и если вам поставили такой диагноз, вы автоматически станете ошибкой. Большинство людей никогда не встречали кого-то, подверженного эпилепсии, но то, что вы лично этого не видели, не означает, что этого не существует. Статистика говорит, что у одного из двадцати шести человек эпилепсия может развиться в течение жизни. Более 65 миллионов человек страдают ею во всём мире. Третье — по крайней мере, это не рак, вы не можете умереть от эпилепсии, это не так серьёзно. Эпилепсия может быть очень серьёзным заболеванием, и многие люди умирают от неё! Если не лечить её должным образом, то возможен летальный исход. Луи напрягается из-за этого глупого заявления. Это его страх номер один, и теперь Гарри обратился к нему. Каким-то образом его эпилепсия стала ещё более реальной. — Много лет назад, когда я учился в школе, меня не любили и не уважали мои сверстники. Я казался им странным. Меня называли уродом и припадочным. Я был ошибкой в глазах всех, кого встречал. Они меня не понимали, и не давали себе возможности понять меня. Ко мне плохо относились, и у меня было много срывов в те дни, потому что больше всего я хотел, чтобы меня принимали. Я хочу, чтобы все дети — и те, кто сейчас в этой комнате, и те, кто посмотрит запись этой речи, могли понять, что всё будет становиться лучше. Вы можете застрять в своих мыслях прямо сейчас. Я знаю, каково это — бояться собственного разума, но мне нужно, чтобы вы знали, что всё становится лучше. Я — яркий пример этого. Мне двадцать один год, и я выхожу замуж за лучшего человека, которого я когда-либо встречал, через несколько месяцев. Он любит меня, и он относится ко мне с большим уважением и добротой. Я никогда не думал, что когда-нибудь буду стоить чего-то, но вот я стою здесь перед всеми вами и просвещаю вас, что является честью для меня и, честно, самой захватывающей вещью, которую я когда-либо делал в жизни. Были и остаются дни, когда я чувствую себя одиноким и грустным и не хочу жить, но порой нужно сосредоточиться на позитивных сторонах вашей жизни и двигаться вперёд. Это сложно, я это знаю, но найдите хорошую поддержку или что-то, что делает вас очень счастливыми, и с вами всё будет в порядке, я обещаю. На этом закончим. Спасибо всем, что пришли сегодня вечером. Давайте отлично отдохнём! — Гарри отходит от подиума и спускается по ступенькам со сцены. Как только он оказывается внизу, Луи бросается к нему, заключая в крепкие объятия. — Это было прекрасно, — он целует каждый дюйм лица Гарри. — Я так горжусь тобой, Боже, я даже прослезился. — Так получилось неплохо? — Неплохо? Это было фантастически. Это было лучше, чем моя речь в «Believe In Magic». — Нет, — усмехается Гарри. — У тебя был хороший, спокойный голос. А я всё время нервничал. — И это именно то, что сделало твою речь отличной. Ты восхитительно справился. И… о мой Бог, я просто… я люблю тебя больше всего на свете. Я так горжусь. Перед тем как Гарри успевает сказать Луи, что тоже его любит, тонкий голосок перебивает их: — Извините? Я потерялась. Гарри отступает от Луи: маленькая девочка, не старше восьми лет, смотрит на них широко распахнутыми, испуганными карими глазами. — Привет, — Гарри медленно опускается на корточки. Луи стоит за ним, положив руки ему на плечи, но не вмешивается. Тот же с трепетом смотрит на девочку. — Я Гарри. Как тебя зовут? — Кейра, — протягивает она. Её руки сжимаются за спиной, и она слегка покачивается, когда смотрит на Гарри. — Кейра, ты совершенно прекрасна, — говорит Гарри. — Ты здесь со своей мамочкой? — Да, — кивает девочка. — Ты помнишь, где видела её в последний раз? Кейра пожимает плечами. — Ну, почему бы нам не найти её? — Гарри протягивает ей руку, и она обхватывает несколько пальцев Гарри — его ладонь намного больше её. Он поднимается и кивает Луи. Они втроём обходят помещение, и в тот момент, когда Гарри начинает расспрашивать Кейру, как выглядит её мама, женщина лет тридцати бежит к ним через толпу людей. — Кейра! Вот ты где! Я же велела тебе не отходить от меня, юная леди! Гарри выпускает руку Кейры и смотрит, как та срывается с места навстречу маме. Женщина наклоняется и крепко обнимает малышку. — Извините за это. Она всегда теряется. И Луи, и Гарри одновременно произносят: — Всё в порядке. — Вы… О, вы Гарри Стайлс? А вы, должно быть, Луи? Я Джулия. Для меня большая честь встретить вас обоих. Большое спасибо вам за организацию этого мероприятия. Ваша речь была такой трогательной. Луи тянется за рукой Гарри и переплетает их пальцы. — Луи сказал мне то же самое, — Гарри подходит ближе к Кейре. — У Кейры эпилепсия? — спрашивает он с любопытством. — Да, да. Я всегда беспокоюсь, что у неё будет приступ, пока она где-то гуляет, — Джулия разводит руками. — Она исследователь, — улыбается Луи. — Любознательность — это хорошо. — Мама говорит, что эпилепсия делает меня особенной, — сообщает Кейра Гарри и Луи. — Правда? — Гарри отпускает руку Луи, приседая, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Это же говорит мне и моя мама. Она говорит, что не знает никого такого же особенного, как я. Кира улыбается ему: — Моя мамуля говорит, что я похожа на вселенную. Гарри смотрит на Джулию, приподняв брови, но, прежде чем он успевает спросить, Луи выпаливает: — Почему? — Трудно понять, но необычайно красиво, — поясняет Джулия. — Неважно, понимаете вы её или нет, она всегда будет такой. Луи улыбается, соглашаясь. — Что это? — Кейра наклоняется вперёд. Она убирает крестик Гарри в сторону и берёт его жетон в липкую ладошку, сжимая пальчики на куске металла. — Кейра, не будь грубой, — ругает её Джулия. — Всё в порядке, — шепчет Гарри. — Ты ведь знаешь, что иногда во время болезни хочется спать? И когда ты просыпаешься, твоя мамочка помогает тебе? — Кейра кивает. — Ну, если моя мама или мой парень, — указывает он на Луи. Тот недоволен, что Гарри использует слово «парень», но тем не менее улыбается, — не рядом со мной, когда я болен, это ожерелье окажет мне помощь, в которой я нуждаюсь. Гарри знает, что эпилепсия, технически говоря, не болезнь, это хроническое медицинское состояние. Для большинства не имеет значения, к чему это относится, но некоторые эпилептики оскорбляются употреблением таких слов, как «болезнь» или «расстройство». — Как пожарный? — Ну, вроде того, я полагаю, — кивает Гарри, — если кто-то найдёт меня, когда мне станет плохо, он увидит моё ожерелье и сможет мне помочь. Он поможет мне обратиться к врачу. — Кейра, у тебя есть такой браслет. Покажи Гарри, — Джулия указывает на розовый металлический браслет на запястье ребёнка. Кейра выставляет ручку вперёд, чтобы Гарри смог увидеть его. — Она не понимает, насколько это важно. Она знает только, что мама хочет, чтобы она всегда носила его. — Мы близнецы! — радуется Гарри. Кейра морщит нос и качает головой. — Нет? — притворно-огорчённо вздыхает Гарри. Девочка смеётся: — Мы не похожи друг на друга. — Но у нас обоих есть классные аксессуары, да? Кейра улыбается ему и отпускает медальон, позволяя ему упасть на грудь. — Ты тоже болен, — наконец понимает она. Гарри улыбается Кейре: — У меня то же, что и у тебя, love. — Эпилепсия? — Да. Это фигово, не так ли? Кейра кивает: — Да... Гарри легонько нажимает ей на нос пальцем. — Но всегда помни, что говорит тебе мама. Ты особенная. Никогда не забывай об этом, ладно? — Хорошо. — Могу ли я обнять тебя? — спрашивает Гарри, и Кейра улыбается. Он бросает взгляд на Джулию, ожидая её одобрения, прежде чем притянуть девочку в объятия. Джулия, конечно же, кивает ему, и Гарри наклоняется вперёд, прижимая Кейру к груди. Кейра тоже обнимает его, хотя её маленькие ручки не могут обхватить его полностью, и она внезапно хихикает: — Твои волосы щекочут меня. Гарри улыбается ей и целенаправленно подталкивает волосы к её щеке. — Нет! Прекрати! — хохочет она. Она отрывается от Гарри, и Джулия шагает вперёд, положив руку на голову Кейры. — Уверена, у вас двоих есть много других гостей. Мы пойдём. — Вы останетесь в нашей организации? — спрашивает Гарри. — Мне бы хотелось снова увидеть Кейру. Джулия думает об этом меньше секунды. — Да. Я планирую. — Прекрасно! Тогда ещё увидимся. Пока, Кейра! — Попрощайся с Гарри, — подбадривает дочь Джулия. — Пока, Гарри! — Кейра тянется вперёд в последний раз и целует Гарри в щёку. — Давай, детка, — Джулия протягивает руку Кейре. Она улыбается Гарри и Луи на прощание, прежде чем уйти. Гарри машет им вслед, пока они не исчезают в толпе людей. Наконец он встаёт, и когда поворачивается, то чуть не выпрыгивает из кожи: он и забыл, что Луи здесь. — Разве ты не рад, что сделал это? — спрашивает Луи. — Я никогда не думал, что это будет так, как было сейчас. Луи приближается к нему, беря обе его руки в свои. — Ты так ласково отнёсся к Кейре. Я не могу дождаться, когда у нас будут дети, — их глаза встречаются. — Ты изменишь ситуацию для многих людей, Гарри. — Я надеюсь, что это будет так. — Ты даёшь этим детям отличные советы. Ты уже меняешь их жизни, а это только первый шаг. В некоторых случаях ты их спасательный круг. — Ты тоже, — спокойно говорит Гарри. — Не так, как ты. Ты образец для подражания. Ты учишь их, что хорошо для них и для борьбы, Гарри, и никто, кроме тебя, не может сделать это так же. Ты понимаешь их проблемы. Это делает тебя хорошим наставником. Я видел, как все отреагировали на речь. Родители и особенно подростки, очень расчувствовались, и я могу сказать, что всё, произнесённое тобой, — это то, что они испытывали, — Луи подходит к нему, их лбы почти соприкасаются. — Это было спасением для некоторых из этих детей. Ты не можешь спасти всех, ты это знаешь, но я был бы удивлён, если бы хоть один ребёнок ушёл отсюда сегодня, чувствуя себя одиноким и подавленным. Я всегда знал, что ты превратишь свою ситуацию во что-то великое. Это просто заняло немного времени, вот и всё. — Да, семнадцать лет, — Гарри нежно вздыхает, его веки трепещут, когда он смотрит на Луи. — Всё это благодаря тебе. Без тебя не было бы ничего. Твоя поддержка — это всё. Спасибо тебе за это. Я не мог быть счастливее. Губы Луи растягиваются в полуулыбке. Ностальгическое чувство настигает его. Лаская щёку Гарри одной рукой, другой он приподнимает его подбородок. Их носы трутся друг о друга, прежде чем губы Луи касаются Гарри. Поцелуй наполнен страстью, Луи чувствует, что его тело жаждет большего. Он хочет на секунду, чтобы они оказались дома, но это чувство исчезает, когда он вспоминает, где они. Они отлично справляются. Гарри делает замечательную вещь. Гарри отрывается от поцелуя, но далеко не отходит. Он сталкивает их лбы вместе. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Между ними повисает пауза, когда музыка в комнате превращается в медленную песню: «I Don’t Want To Miss a Thing» от «Aerosmith» льётся из динамиков. Луи смотрит на Гарри, широко улыбаясь. — Потанцуем? — Конечно. Луи выводит Гарри на танцпол, укладывая руку на его широкое плечо, переплетая вторую с рукой Гарри. Тот, в свою очередь, кладёт ладонь на узкую спину Луи. Шатен склоняет голову к своей руке, покоящейся на плече Гарри. Они плавно двигаются под сладкую мелодию. Гарри мгновение колеблется, прежде чем говорит: — Я думаю, что наконец нашёл свою причину, Луи. — Что ты имеешь в виду? — Я думаю, что Бог, высшая сила, дал мне эти последние семнадцать лет, душевную боль, страдания, депрессию, изоляцию — всё, чтобы я мог это сделать. Я создан, чтобы помогать другим. Моя жизнь должна была быть изнуряющей временами, чтобы я мог понять, что это такое — утонуть, прежде чем научиться плавать. Луи слегка наклоняет голову, глядя на Гарри. — Ох, я не знаю, Гарри. Разве ты не считаешь, что семнадцать лет — немного перебор? — Это должно было показать, что это был не смертный приговор. Я всё ещё жив, не так ли? Я жив и безупречно себя чувствую. Я участник лучшего бой-бенда в мире, у меня есть ты, и я имею огромные возможности для помощи миру. Луи не понимает, как у Гарри может быть так много доверия и веры в людей, которых он никогда не встречал. — И ты, Луи, ты — как мой ангел-хранитель. Луи шепчет, прикоснувшись к щеке Гарри, его пальцы скользят над его скулой: — Гарри. Love, я думаю, что ты, возможно, слишком много думаешь об этом. — Нет, Луи, я знаю, что это так. Я всегда говорю тебе, что я никогда не встречал таких, как ты, и это правда. В тебе есть что-то иное, и я не могу это объяснить. Это похоже на исходящий от тебя свет, и я вижу его, когда смотрю на тебя. — Милый... — Моя жизнь до «The X-Factor», прежде чем я встретил тебя, была ужасной. Но как только мы встретились, всё встало на свои места. Ты был первым, кто понял меня, а ведь ты меня даже не знал. Ты всегда был неописуемым для меня. Луи вздыхает. Он не собирается спорить с Гарри. — Никто никогда не любил меня и не относился ко мне так же, как и ты, и я бесконечно благодарен. Тебе не нужно понимать или соглашаться с тем, как я рассматриваю всю эту ситуацию, это нормально, детка, — Гарри улыбается. — Я просто думаю, что тебя мне дали по какой-то причине, но я до сих пор не знаю, чем я заслужил тебя. — А я знаю, — шепчет Луи. Его дыхание опаляет лицо Гарри. — Ты — самый милосердный и добрый человек. Ты всегда делал добро. В твоей жизни было страдание на страдании, и ты наконец заслужил что-то в обмен на твоё добро. Я же был противоположностью тебя. Ты преподал мне жизненный урок, научил меня быть сильным и искать позитив в любой ситуации. Мне нужно было этому научиться, поэтому вселенная и свела нас вместе, — Луи ловит взгляд Гарри, и в этот момент он словно смотрит на последние пять лет своей жизни. Он переживает их все буквально за несколько секунд: всё, что он когда-либо ощущал рядом с Гарри, всплывает на поверхность, стоп-кадры как замечательных, так и ужасных моментов, которые они разделили, наполняют его память, и он почти задыхается от ошеломляющего чувства, пронизывающего всё его тело. Но он решает удержать его. Он смаргивает, проясняя зрение, подавив то необъяснимое чувство, которое только что испытал. Гарри смотрит на него озадаченно, его брови сходятся вместе, а губы поджаты. — Ты в порядке? — Я в порядке, — Луи нежно целует Гарри в шею. — Просто слишком много думаю. Проходит несколько минут. — Эй, Лу? — Да, love? — отзывается Луи. — Я думаю, мы должны сделать это нашей свадебной песней. Луи улыбается. — Я тоже так думаю. — Давай пригласим «Aerosmith» на свадьбу? — Гарри прижимается щекой к голове Луи, закрыв глаза, и растворяется в музыке. — Хорошо, позволь мне просто позвонить Стивену Тайлеру прямо сейчас, да? — дразнится Луи. — Я буду любить тебя вечно. — Ты уже любишь меня навсегда. — Я знаю. Да, их совместный путь никогда не был гладким, на их дороге всегда будут кочки и трещины, но всё же они путешествуют вместе. И когда что-то их разделяет, они вновь и вновь инстинктивно находят друг друга. Они оба знают, что их жизненные пути ещё далеки от завершения, но надежда не покидает их, потому что у Луи всегда будет Гарри, и у Гарри всегда будет Луи. Они прибудут в свой конечный пункт назначения вместе. И если бы не было этого путешествия, было бы место назначения значимым? Луи стал той поддержкой, которая Гарри требовалась в последние пять лет. Их связь крепнет с каждым событием, что они переживают. Однажды они поженятся, и Луи всё равно всегда будет рядом с Гарри. Независимо от того, какое сейчас время или где он находится, Луи всегда возвратится.